По любовной ветви параболы

Вся неделя прошла незаметно. Частые переписки с Алёной, ночные прогулки под дождем, огромные конспекты по истории и обществу, скучные параграфы по физике и химии, несколько похождений с Макаром вдоль озера в парке или в кафе и дневной сон. А ещё огромное количество часов, потраченных на созерцание светлого потолка и стен. Тишина, которая всегда так давила, вновь заглушалась строками песен, и Саша проводила последние часы перед школой, расписывая все номера в тетради так, чтоб комар и носа не подточил. Уже который раз из-за одной, казалось бы, незначительной ошибки столбик оценок в электронном журнале пополнялся новыми тройками и четвёрками, а ведь она хотела на красную корочку да золотую медаль идти. Покончив с математикой, девушка слышит, как в прихожей начинается шум. Родители с братьями уже приехали. На фоне голосов послышался какой-то лай, и Трусова решила, что лучше будет не выходить без надобности. Во время недавней прогулки, полунедельной давности, с Макаром на неё набросилась чья-то собака, сбежавшая с поводка, и прокусила предплечье. Наложив бинт с Божьей помощью через несколько часов после этого случая, Саша больше не меняла повязку, решив, что будет экономить хотя бы на этих «тряпках». Лишь длинные рукава пастельно-зеленой толстовки скрывали обмотанные руки школьницы. На экране телефона высветилось время, 21:38, и сообщение из телеграма. Алёна скинула очередные кружочки, где рассказала об неадекватной бабке из магнита и пожелала интересных снов. Немного посмеявшись, рыжеволосая отталкивается ногой от пола и откатывается к кровати, поменяв почти разрядившийся наушник на другой. Устроившись на подушке, она отвечает подруге и убирает телефон.

***

Было такое ощущение, будто тело стало легче в разы, даже боль в руке не чувствовалась. Разве что веки потяжелели в несколько раз. Уши улавливали каждый шорох, но с будильником резкая тяжесть предательски стала давить на барабанные перепонки. Наверное, не стоит говорить о том, что Александра нисколько не выспалась. Еле поднявшись с кровати, Саша включила в наушниках музыку и стала неторопливо одеваться в школу. Нацепив какие-то черные кофту и джинсы, девушка закинула в портфель учебники, общую тетрадь и ручку и засунула в карман под с небольшой баночкой. Дома уже никого не было, родители уехали на работу, кто куда, а братья, видимо, уже ушли в школу. А, нет. На кухне послышались какие-то звуки, шуршание какое-то. Мельком заглянув на комнату, девушка увидела огромного хаски, лежавшего на бумажном пакете и мирно посапывающего. Ужаснувшись этим размерам, она поспешила обуться и выйти из дома. Ледяной ветер сильно обдувал и покалывал суховатую кожу, заставляя прятать голову в кофту, насколько это вообще представлялось возможным, и ладони в рукава. Как назло, школьница умудрилась собрать все светофоры от дома до самых ворот школы. Быстро забежав в здание, Трусова наткнулась на уборщицу и сделала вид, будто собирается переобуться. — Совсем уже что ли? Середина октября, а они в кофтах ходят! — послышалось недалеко от какой-то женщины, вроде бы учительницы начальных классов. Хмыкнув, зеленоглазая поднялась в кабинет и стала готовиться к математике. Боковым зрением увидев кого-то возле учительских столов, она подняла глаза, почти сразу нахмурившись. Шатенка смотрела на неё с поднятой бровью, левая рука была поставлена на стол под углом. — Что? — не выдержав этой перестрелкой взглядами, всё же спросила Саша. Получилось как-то тихо и не совсем уверенно, и младшая подумала, что учительница и вовсе её не услышала. Но, спустя несколько секунд, та ответила: — Вы рановато что-то. Взглянув сначала на настенные часы, а потом и на время на телефоне, рыжеволосая покосилась на Щербакову. — Время 7:56, урок же щас будет. — Посмотрите внимательнее, он начнется 10:45. Открыв фотографию с расписанием, школьница цокнула языком и убрала вещи обратно в портфель, уходя из класса. Угораздило ж её придти к первому уроку, когда нужно было к четвертому.

***

— Господи, Трусова, ты чего тут сидишь? — девушка зашла в туалет, чтобы помыть руки, но испугалась сидящей на холодном полу одноклассницы. Подняв глаза, рыжеволосая сталкивается взглядом с Загитовой и достает из-под рукава электронку. — Ну ты лучше ничего не придумала? — спросила старшая, размахивая руками в попытках развеять сладкий пар. — Неа. Я жду математику, как последняя долбоебка не посмотрела на расписание и перепутала время, — горько вздохнула Саша, посмотрев на экранчик прибора. — Так может пойдешь к классной? Подбородком указав на зеленоватый под в руке, зеленоглазая продолжила: — Не думаю, что она оценит. Да и там Щербакова скорее всего будет. — Ну ты это... На подоконник хотя бы сядь, в третей кабинке. Так тебя хоть не будет сразу видно, а то еще спалят, — та уже собиралась выходить в коридор, но что-то её заставило задержаться ещё на доли секунды, — На этой неделе, кстати, математичка и дежурит, поосторожней как-нибудь свою хрень кури. Слабо улыбнувшись и выставив большой палец вверх, Трусова кивнула и, нехотя встав с кафельных плиток, зашла в последнюю кабинку. *** Костик, 10:48 Сань, ты же не спишь? Скажи, что ты в школе Улыбнувшись и поставив подбородок на ладонь, Саша быстро напечатала ответ и погасила экран. Подняв голову, она поймала на себе хмурый взгляд Анны и закатила глаза. Пальцы лениво чиркали еле пишущей чёрной ручкой тему и число. Пока остальные мучили графики и функции, рыжеволосая вырисовывала на полях тетради какие-то кривые, которые складывались в женский профиль. Снова почувствовав слабую вибрацию, школьница спряталась за спиной своего одноклассника и открыла телеграм. Костик, 10:59 Давай после урока сразу в туалет Я нашла хирик, жижка уже залита

Вы, 11:00

👌

— Трусова, телефон на стол, — твёрдый голос пронёсся над головами десятиклассников, заставив вздрогнуть каждого. Хмыкнув, девушка встала и небрежно положила гаджет экраном вверх. Уголок чехла задел руку старшей, но та не подала виду и не отводила глаз от ученицы. Сев обратно, Саша злобно посмотрела на преподавательницу, которая уже разъясняла, как построить график по данной функции и что еще может попасться в ВПР и на экзамене. От нечего делать она начинает покачиваться на стуле, сама того не замечая.

***

— Йоу, че за игнор пошёл? Пол-урока аж прошло. Саша ещё не нашла подругу глазами, спускаясь по лестнице, но точно знала, что это было ей, а не кому-то из толпы подростков. — Эта зараза телефон отжала, — кратко отозвалась младшая, когда вокруг почти не стало людей и стены сменились на белые плитки с узорами. — У-у, ясно... — За ясно ебут потрясно, — закатанные глаза стали причиной фырканья другой. Достав из кармана электронную сигарету с розовеньким корпусом, Алёна улыбается, и на её лице мелькает лёгкий прищур. Достаточно габаритный приборчик отливает розово-белым цветом, иногда меняясь на голубоватый отблеск. Глаза Саши выражали то, что нельзя было описать словами. — Откуда?! — Да там мелкого одноклассники прижали, у него из кармана выпал, а я мимо проходила, — отмахиваясь, сказала блондинка, — Забрала под предлогом конфискации запрещёнки. — Ну ты тип, — тихо посмеиваясь, Трусова слабо стукнула ту по плечу. Хмыкнув, старшая стала пытаться выдыхать пар кольцами, что получилось через пару минут. — Чё по времени? Саша лишь пожала плечами и похлопала себя по карманам, пытаясь найти телефон. Точно. — Блять... Телефон у дуры этой. — Ты не забрала что ли? — Нет, я вышла сразу после звонка. Не хочется оставаться с ней наедине. — Пфф, нашла, что придумать, — Косторная закатила глаза, и рыжеволосой стало интересно, что та имеет в виду. — Ты о чём? Хлопнув себя по лбу, подруга вытащила из заднего кармана телефон и стала упорно искать что-то. После победно вздёрнутого вверх кулака она показала фотографию. Саша почти полностью лежала на шатенке, обвивая тело той руками и положив голову куда-то между грудью и шеей. Шатенка же безучастно приобнимала младшую рукой, лицо было не как обычно хмурым, со сведёнными бровями к переносице, когда кто-то умудрялся нецензурно выразиться при ней или бестактно задавал другому странные вопросы. Нет. Оно выражало только умиротворение и спокойствие. Трусовой потребовалось несколько секунд на осознание того, что было тогда, маленькую вечность назад, и что это оставалось в памяти телефона. Ещё несколько ушло на принятие того, что тогда, эту самую вечность назад, она забыла про свою ненависть к старшей и позволила себе приблизиться к той. — Слышь, коза! Удаляй. Стоило только сказать эти слова, как блондинка покачала головой в стороны, улыбаясь, и как можно быстрее убежала из туалета. Чёрт. Самое главное, чтобы об этом никто не узнал. Медведева особенно. Саша не знала, что та думает о таком контакте учителя и школьницы, и предугадать реакцию не могла. Пытаясь догнать ходячую скрытую камеру, Трусова уже пожалела, что так мало спит и почти не ест. Сил бегать по этажам за полной энергии подругой как таковых и не было. Только огромное желание стереть эту фотографию. Кажется, длинная перемена вот-вот кончится, а девушка всё ещё не догнала одноклассницу, хоть и прилично сократила дистанцию. Ещё совсем немного, всего метр. Косторная резко затормозила и через что-то перепрыгнула. Не успев среагировать, младшая наступила в лужу воды и почти сразу поскользнулась. Неимоверно подходящее место для падений, прямо перед учительской. — Да ёб... Дверь скрипнула, и кто-то вышел в коридор. — Трусова. Ну серьёзно? Вы шутите? Саша искренне не понимала, за какие грехи она вечно сталкивается с преподавательницей. Сейчас особенно. Всегда ж была либо у себя в кабинете, либо у Евгении Армановны с кружкой в руке. Встав и отряхнувшись, зеленоглазая с горечью отметила про себя, что вода с пола почти вся впиталась в одежду. Теперь ещё и неприятный запах будет сопровождать её весь день. Пиздец. — Не знали, что нельзя по коридорам бегать? — Нет, блять, не знала. Чёрт, серьёзно? Это последнее, что Сашу вообще когда-либо волновало. Что сейчас действительно волнует, так это мокрые джинсы, неприятный запах от грязной воды, который бился в нос, боль в тазовых костях, коленях, рёбрах и груди и до сих пор не удалённая фотография. Злость охватила девушку с головой. Лицо покраснело, и стали видны желваки. — Не выражайтесь, — лицо сразу стало хмурым, глаза сначала обвели фигуры школьниц, мельком осматривая, затем стрельнули взглядом куда-то в пол. Прикинув траекторию и проследив за взглядом старшей, рыжеволосая быстро подняла электронку, которая чудом не оказалась в воде. Взглянув на притихшую подругу, Саша недовольно отметила, как та широко улыбается и трет пальцами подбородок, словно ожидает что-то ещё. *** Конечно же предупредив Женю и почти что легально сбежав с уроков домой, Трусова стала активно познавать искусство спама в чате с Алёной. Где-то спустя сто сообщений прогрузился вопрос: Костик, 13:20 Та ну зачеем Женщина, хватит спамить Зевнув и вытерев появившиеся слёзы рукавом домашней футболки, Саша попыталась как можно точнее сформулировать мысль.

Вы, 13:24

не хочу вспоинать о том, что было давно и неправда

типоя не хотела с ней сближаться как-либо, не хотела вот этого, что тогда было

Вы, 13:25

просто на буйном помешатеььстае каком-то позволила этому быть, забыв об остальном

Костик, 13:26 И давно ли ты забывала об остальном рядом с человеком? ;) Это знак, отвечаю

Вы, 13:26

да йобен бобен...

ЫЫЫЫЫ

ЖЕНЩИНА, МЫ НЕ В ДАВАЙ ПОЖЕНИМСЯ

Уткнувшись лицом в подушку и слегка повернув голову в сторону, Саша стала лениво рассматривать плинтус на противоположной стене.

***

Уже несколько дней прошло, почти вся листва опала. Лишь на нескольких оставалось пару листочков. Как и долгов по учёбе. Как и минут до звонка. Как и дней до каникул, в которых будет присутствовать не самая приятная Саше личность, вновь и вновь забивая её голову алгеброй и геометрией. Ладно. Не дней. Недель. Какая вообще разница, если совсем скоро будет первая пауза из семи, и жизнь примет на себя всю тяжесть однообразности и попериодного одиночества в чужой ей квартире? Братья снова убегут в соседний двор к друзьям, родители скорее всего вновь уедут, выкинут эти приколы, мол _ну_так_вышло_. Точнее папа. Да. Мама не стала бы. Не извиняться точно. Говорить без дела тоже не будет. Ну, ради приличия разве что. Господи, серьёзно? Приличие? Зачем? Так, ладно. Алёна. Тоже нет. Обычно на каникулах Сергей всегда вытягивает их куда-нибудь за город, снимает домик возле озера и вместе с Татьяной катается по продуктовым магазинам в поисках хорошего мяса и любимого безалкогольного. Чтоб без семейной раздробленности. Так сказать не возвращаться на веков так пять назад в Германию. Точнее туда, что было на месте до. Боже, Священная Римская империя. Язык отсохнет выговорить такое. Макар. Макар? О, нет... Саша, конечно, не эксперт в романтике и очень далека от этого всего, где-то в семи тысячах световых лет, но даже она способна понять, что кроется за каждым подаренным букетом. Ей, конечно, приятно получать чьё-то внимание, комплименты, но... Блин. Ходить с кем-то под ручку, целоваться на фоне заката, о̶б̶н̶и̶м̶а̶т̶ь̶с̶я̶ обжиматься у набережной на виду толпы зевак, смотреть по ночам сопливые мелодрамы, а потом... Бр-р... Только не это. Ходить под клеймом чьей-то девушки, ой, извините, ярлыком, принадлежать кому-то и ограничивать в общении с другими людьми — всё это никак не симпатизировало Александре. Не хотелось бы и чтобы это как-то перекликалось со школьной жизнью, друзьями там. Ой... Ладно, с подругой. Семьёй тем более. Неизвестно чем вообще всё это может закончиться. Хотя что уж там, можно было в принципе остановиться на отсутствии хотя бы грамма романтических чувств и интереса к знакомому в том же плане. Самую малость как к человеку разве что. Ладно, чуть больше. Но никак не партнёру точно. Так. Стоп. Саше катастрофически необходимо было сменить ход своих мыслей, не то разум помутнеет и она свалится под грифом «Летавшая в ...» — ...Облаках. Что? Трусова обернулась на чей-то голос и с пустыми глазами уставилась на учительницу математики, которая стояла возле её парты явно не две-три секунды. Снова она. Почему именно в пятницу, день, когда почти все намереваются хорошенько отдохнуть, Саша сидит уже два урока подряд в одном кабинете с чёртовой Щербаковой, пытаясь не помереть. Хотя впереди было ещё 5 уроков, один из них — вероятность и статистика. Профильный класс. Класс... Вэри кул. Что еще сказать-то. За миниатюрной фигурой старшей были видны головы одноклассников. Кажется, их стало как-то больше. Видимо решили перейти на профиль. Глупцы. — Напоминаю, в конце урока тетради сдаём. Блять? Да, блять. Стальные нотки в голосе отозвались у Саши очередными неприятными покалываниями под рёбрами. После числа рыжеволосая записала решение всего двух задач. Правда в два раза меньше необходимого. Остальное время было потрачено на рисунок ангела, крылья которого закрывали хрупкое тело. Зато как детализировано! Упс... Девушка, видимо, успела не только зарисовать и проработать приспешника Божьего, но и черкануть строчки из песни, которая послужила звуком из-под какого-то тиктока. «Шаг за 20, руки мокрые Мне не хватит ни сил, ни локонов волос Их ты подарил Прошлое хочется вырвать из них Горло полное, город сохнет Я рассказала маме, чёрт возьми Бледно-белые розы? Тронута В бледно-белом цвете тонут города-а» Кажется, до конца четверти она так и не стабилизирует свою ситуацию. Ну и чёрт с ним, отыграется перед Новым Годом, значит. Наверное. Может быть. Сейчас же надо было бы спросить, что же нужно делать, но ближе всего к Саше был Максим — не самый приятный ей человек, как минимум из-за язвительных шуток и комментариев в сторону Леськи Алексеевой —, Трусова точно не спросит его. Вариант «Спросить у учителя» выпадает автоматически. Значит, зеленоглазая будет думать, что ей делать на каникулах. Так-то можно было бы заняться проектом, чтобы особо не загоняться по этому поводу к маю. Или найти среди множества фикспрайсовских стеллажей картину по номерам или какую-нибудь книгу. Занимательно ведь. Хотя Саше больше нравится думать о жизни, прокручивать самые интересные эпизоды у себя в голове и фиксировать где-то на подкорке все вариации тех событий. Например как той ночью в парке, когда она бежала под ливнем вдоль извилистой дорожки, случайно врезалась в свою учительницу и упала на неё. Ой... Рыжеволосая и сама не заметила, как её мысли пришли к старшей, которая всё это время внимательно следила за ней. Но зато Саша успела полюбоваться видом сверху (что..?) и отметить очень красивые карие глаза, которые затягивали в свою бездну. Тогда и в кабинете, вроде бы второго числа, они были светлее на пару оттенков, будто бы теплее. Ну.. Точнее не как обычно такие, будто больно отзывающееся под кожей чувство после падения на толстую поверхность льда, после которого уже ничего не чувствуешь. Что? Так, ладно. Допустим. Кажется, тогда, целую вечность назад, нависая над кареглазой, Александра успела запомнить слегка приоткрытые губы старшей. И её лицо, пока Трусова не осознала всей ситуации. Ладно, ей понравилось видеть растерянность Щербаковой. Что-то в этом есть. Отсылка на живого человека, так сказать. Признается в этом Саша только себе. Чёрт. Слишком много Щербаковой там, где её не должно было быть вовсе. Надо будет попросить у Алёны ту фотографию. Если та, конечно, ещё не удалила её. Звонок громко раздался в коридорах, и старшеклассники, сдав тетради, вышли из кабинета. Преподавательница тоже куда-то стушевалась. Прекрасно. Рыжеволосая подошла шаткой походкой к учительскому столу и положила свою тетрадь в самый низ, зачем-то подняла глаза на проём. А, нет. Она не ушла. Лишь хмуро смотрела на неё, на Сашу, почему-то сжав губы в тонкую полоску.

***

Анна вглядывалась в лицо Александры с отлично скрываемым волнением на протяжении всей первой геометрии. Пока остальные успели законспектировать её слова и начать решать задачи в учебнике (кто-то даже вызывался к доске сам), Трусова находилась где-то между двух реальностей, не слыша чего-то из вне, но умудряясь при этом что-то выводить на страницах своей тетради. На перемену она не вышла из класса, всё так же пребывая в прострации. Со звонком ничего не изменилось, да и вообще за ещё один урок. Совершенно ничего. Где-то внутри что-то кричало, что это не её ума дело, но снова напомнившая о себе человечность взыграла в Ане отголосками совести. Сразу после звонка шатенка зашла в лаборантскую и сделала шаг вглубь комнаты, написала Медведевой о «какой-то слишком странной Трусовой», бледность которой сегодня очень волновала. Убрав телефон снова в карман, Щербакова повернулась и увидела, как младшая зачем-то запихивает свою тетрадь в самый низ, как-то вяло получилось, затем поднимает голову, кидает свой как всегда резкий взгляд, но отчего-то он был куда-то сквозь. Сама того не замечая, Анна хмурила брови, плотно сжимала губы в одну линию. Занятно. *** — Трусова, — сразу после звонка на перемену кареглазая подозвала младшую к себе, — Уроков сегодня много? Та лишь сделала неоднозначный жест рукой, расценивать который Аня не могла. — Значит так. После последнего жду у себя. — Зачем? — За хлебом. Чтоб Вы проснулись к тому моменту и я могла объяснить всё то, что Вы не сделали за все три урока. Еле кивнув, Саша оставила учительницу в одиночестве и своих раздумьях. Ни слова в сторону протеста, просто согласие с возможностью этой внеурочной встречи как таковой существовать вообще. Наверно, шатенке стоило бы просто закрыть на это глаза, ничего сверхъестественного не случилось, чтобы так переживать за одну из множества учениц, которая, между прочим, всегда так яро и открыто выражала к ней всю свою неприязнь и нежелание находится рядом. Мда... Что тут сказать...

***

На удивление Ани её просьба была услышана, и, вернувшись в кабинет, она застала Трусову дремавшей прямо перед учительским столом. Ну, ладно. Хотя бы не забыла и пришла. Это ведь уже ого-го как много. По крайней мере, девушка на это рассчитывала. Шаги совсем тихие, почти не слышны. Шатенка с крайней осторожностью потрепала младшую за плечо, готовясь к бою той. Ничего не произошло. Сонное бормотание Саши заставило уголки губ немного подняться. Заспанное лицо ассоциировалось с маленьким котёнком, которого только что разбудили. Будто это было не так. — Когда ж ты будешь нормально спать? — сказала себе под нос Аня и села в кресло. Быстро отыскав нужную тетрадь, она открыла её и выписала на чистой странице номера всех задач и страницы, с которых можно было написать конспект. — Александра, — поймав на себе тусклый взгляд, кареглазая продолжила, — Все задания из учебника, решаем как обычно с чертежом и дано. Страницы для конспекта я указала, там только аксиомы и две теоремы. Уметь применять их на деле, с рисунком. Через неделю спрошу наизусть. Саша медленно встала и прислонилась к парте. — Хорошо. Это всё или что-то ещё? Пробежавшись глазами по школьнице, Аня вздохнула. — Всё. Можете быть свободны. На негнущихся ногах рыжеволосая сделала пару шагов, и старшая всё с тем же тревожным взглядом смотрела ей вслед. На телефон пришло какое-то уведомление, и Щербакова отвлеклась. По всем законам подлости именно в эти секунды где-то возле дверей послышался грохот. — Твою...

***

Приглушённые голоса пробирались в сознание девушки. Некоторые слова, обрывки фраз даже удавалось разобрать, но открыть глаза не получалось, слишком тяжело. На ладони чувствовались чужие пальцы, довольно прохладные. — Как так получилось-то? — Я не знаю, Жень. Я упустила этот момент. — Чёрт, я лично её придушу, если она опять устроила себе голодовку, — голос звучал как-то сломано, слишком тихо. Повисла тяжелая тишина. Саше стало боязно пошевелиться и обрушить на себя сотни... — До этого такое уже было? — Анна сказала это совсем отрешённо, и школьница не сразу поняла, было ли это вообще, или у неё начинаются глюки. Вдох. Затем выдох. — Два раза. Один в декабре, другой в апреле вроде. Ясен пень, что-то произошло, но, когда я пыталась разузнать, что, она всегда увиливала от вопроса, — двухсекундная пауза, — Алёнка тогда была готова рвать и метать всё, очень сильно перепугалась. Трусова чихнула. Блять. — Очнулась, блин. Саша, твою ж налево! Какого чёрта? Так... Нужно срочно что-то выдумать такое. — Я случайно... Гениально. Зал взрывается в овациях. — За случайно бьют отчаянно. Сколько можно пугать, а? Скажи мне. — Я тебя люблю, тебя люблю... Поворачиваться, наверно, не стоит. Чья-то ладонь дёрнулась и совсем скоро исчезла с Сашиной руки. — Очень смешно. Ты б, ладно ещё, в обморок свалилась, но терять сознание на... Сколько? 2 часа! Спасибо капельницам. Где-то рядом послышалось легкое шуршание одежды, дверь закрылась. Облизнув сухие губы, младшая всё же открывает глаза и поворачивает голову. Евгения смотрела на неё с едва различимой печалью, хмурилась, когда натыкалась глазами на пакет с жидкостью, длинная трубка которой шла к руке младшей. — Вот что мне с тобой делать? До Светланы дозвониться никак не могу, номера Вячеслава не было и в помине. — Меня надо любить, обнимать. — Анна Станиславовна вам в помощь, мисс. Любить, обнимать, целовать, прижимать, ругать, кормить, всё, что вашей душе угодно. Саша закатила глаза. Снова небольшая пауза. — Алёнка знает? — Не, у неё уроки закончились раньше на полтора часа где-то. Так бы она давно убила меня. — Ясно. Ручка провернулась, дверь скрипнула. В палату зашёл врач, следом в проёме показалась и шатенка. Ну ёмаё... Закончив осмотр и сравнив все показатели, мужчина выдохнул и похлопал школьницу по плечу. — Ничего серьёзного нет, но если Вы продолжите морить себя голодом, Ваш организм попросту не выдержит и... Исход будет достаточно печальный. Брови на лице шатенки сошлись, взгляд помрачнел. — Крайне надеюсь на Вашу благоразумность и что в стенах больницы больше не увижу Вас. Можете возвращаться домой. В сопровождении Медведевой Трусова дошла до серой машины и расположилась на задних местах. Странно, что Щербаковой не было видно. Исчезает так же незаметно, как и появляется. Хотя и вышла вроде бы сразу за ними.

***

— Подождите, — Анна догнала мужчину, проследив за тем, как он поправляет халат. — Слушаю Вас, что-то интересует? — на этот раз очки. — Ваши слова про итог таких голодовок. Можете рассказать поподробнее? — Да, конечно. Брюнет махнул рукой на диванчик, предлагая сесть, и потом опустился сам, устало вздыхая. — Если не есть днями, организм сначала начнёт использовать запасы гликогена и воды, потом перейдёт к жировой и мышечной ткани, а затем начнет разрушаться под воздействием голода и обезвоживания. Долгое голодание приводит к слабости, истощению, повреждению иммунитета, может вызвать сердечную аритмию или другие нарушения, которые, к сожалению, напрямую связаны с летальным исходом. Замолчав, врач посмотрел на девушку. Её глаза смотрели куда-то в пустоту, и тот не понимал, слышала ли шатенка его слова. Вскоре она повернулась, под слепившим светом больничных ламп её глаза блестели. Старший продолжил. — В общем, от таких голодных экспериментов идут чуть ли не все проблемы: человек становится очень слабым и истощённым, начинаются проблемы с кожей и волосами, возможно нарушение сердечного ритма, развитие и обострение хронических болезней тоже отсюда. — Ясно, спасибо. — Берегите свою подругу. Она что-то совсем у Вас не бережет себя. — О нет, что вы! Она моя ученица. До свидания, хорошего Вам дня, — Аня ушла под удивлённый взгляд старшего и распахнула двери, выходя на улицу. Почти сразу заметив серую иномарку, она направилась туда. С открытой дверью до мозга стали доноситься строчки попсовых синглов и представшее перед глазами шоу «Ну-ка все вместе». Медведева на пару с Трусовой вторила женскому голосу. Сев вперёд, чтобы не смущать и не стеснять младшую, кареглазая попросила высадить её у школы. Немного убавив звук на панели управления, Женя кивнула и взглянула в зеркало. Рыжеволосая сидела в носках, поджав ноги под себя и сделав губы плоской линией, и смотрела на городские пейзажи.

***

Саша смотрела, как вышедшие из машины преподавательницы обнялись друг друга, потом Анна Станиславовна закатила глаза, видимо, на какую-то несуразную реплику брюнетки и что-то ответила. На ответ уже Женя закатывала глаза — она уже возвращалась назад, и Александра точно это видела. — Ну что, Санька, домой? — Ага. Еле улыбнувшись, Саша опрокинула голову на холодную поверхность окна. Женя прекрасно понимала, что младшая до сих пор не может принять Щербакову как учителя, который будет готовить её к самому сложному экзамену, и палить перед ней свой адрес не хочет, поэтому они ещё какое-то время стояли на пришкольной парковке, не говоря ни слова. Саша была благодарна за это. Через несколько минут машина тронулась, неосознанно Трусова провела параллель между учительницами. Щербакова ездила намного резче, намного опаснее. Хотя правила не нарушала. Женя же вела плавно, почти не превышала скорость. С ней безопаснее. Во всех смыслах. Дорога заняла около 15 минут. Немного дольше, чем могло бы быть, не будь огромных пробок, которые приходилось объезжать. Младшая вышла одновременно с Медведевой и обняла ту. — Вот не дай Бог такое ещё раз повторится, Саня! — кареглазая ущипнула ту за плечо и услышала ойканье. — Ну я случа-а-айно-о. — За случайно бьют отчаянно. Всё, давай дуй домой. — Повтор. — Домой. Школьница кивнула, забрала портфель и забежала в подъезд. Евгения уехала только после захлопнувшейся двери. Не успела Саша подняться на свой этаж и открыть дверь, как наткнулась на отца, которого, видимо, снова отправляют в командировку. Класс, был в родном городе аж полторы недели.