«Любовь с преградой.»

... Первые лучи утра, пробивающиеся сквозь щели в шторах, разбудили Люцифера. Он открыл глаза и на мгновение замер, обнаружив рядом спящего Адама. Мальчик спал глубоко и безмятежно, его лицо, освещённое мягким светом, было умиротворённым и беззащитным. Маленький нос, пухлые губы, длинные ресницы, отбрасывающие тени на щёки, — все эти очертания в утренней тишине казались такими хрупкими, что больно сжали сердце Люцифера. Они до боли напоминали ему другого ребёнка, Чарли. Он резко отогнал от себя эту мысль, не позволяя старой боли нарушить хрупкий покой этого утра. Но его рука, будто против его воли, сама потянулась к мальчику. Пальцы осторожно, почти с благоговением, отодвинули непослушную прядь волос с его лба. Затем его ладонь сама собой коснулась щеки Адама, мягко поглаживая её большим пальцем. Кожа была удивительно нежной, тёплой и упругой, щека розовела от сна. На губах Люцифера появилась лёгкая, почти незаметная улыбка, когда он увидел, как во сне Адам слегка нахмурился от прикосновения, мягко тычась носом в подушку. Мальчик что-то промычал невнятное, повернулся на бок и медленно открыл глаза. На секунду в них мелькнуло недоумение и лёгкий испуг — он не сразу сообразил, где находится. Но память быстро вернулась к нему, сменив растерянность на осознание. Увидев рядом Люцифера, Адам тут же просиял своей самой солнечной улыбкой. —Доброе утро! Как спалось? — выпалил он, его голос был ещё хриплым от сна. Люцифер не смог сдержать лёгкой улыбки в ответ на этот внезапный всплеск энергии. —Доброе утро, Адам. Отлично, спасибо. А вам? — спросил он, его собственный голос звучал тише и спокойнее. — Мне тоже! — радостно подтвердил мальчик. — Я рад за вас, — мягко сказал дворецкий, его профессиональная маска почти вернулась на место. — А теперь нам пора спускаться к завтраку. Поднимайтесь в свою комнату, слуги уже ждут, чтобы помочь вам переодеться. С этими словами Люцифер поднялся с кровати, чувствуя, как затекли мышцы после ночи, проведённой в почти неподвижности, и слегка потянулся. Адам кивнул, спрыгнул с высокой кровати и босиком, стараясь не шуметь, направился к двери. Люцифер проводил его взглядом, пока дверь не закрылась за мальчиком, и лишь тогда позволил себе глубокий, задумчивый вздох, прежде чем приняться за приготовления к новому дню. --- В комнате, отведённой под трапезу царила привычная церемонная тишина, нарушаемая лишь тихим звоном столовых приборов. За огромным дубовым столом, способным уместить два десятка гостей, сидели лишь двое: мистер и миссис Морсент. Они не разговаривали, каждый был погружён в свои мысли. Атмосфера была столь же холодной и отполированной, как и серебряные подсвечники на столе. Появление Адама, который спустился вниз в сопровождении Люцифера, ненадолго нарушило эту тишину. Мальчик подошёл к столу и совершил безупречный, выученный до автоматизма небольшой поклон. — Отец, матушка, прошу прощения за опоздание к утренней трапезе. Мистер Морсент, не отрываясь от утренней газеты, лишь бросил на сына короткий взгляд поверх очков. — Ничего страшного, садись, — его голос прозвучал ровно, без упрёка, но и без тепла. Миссис Морсент, элегантная и безупречная даже утром, мягко улыбнулась сыну. —Доброе утро, дорогой. Не волнуйся из-за таких пустяков, — её голос звучал светло, но отстранённо, словно приходя из другой комнаты. Адаму тут же подали тарелку с завтраком, и он принялся есть, стараясь не нарушать установившуюся тишину. Она была частым явлением в этих стенах, как и то, что все трое редко собирались за столом вместе. Отец был вечно поглощён бизнесом и бесконечными командировками, мать — своей собственной, полной светских раутов, шопинга и путешествий жизнью. Со стороны могло показаться чудом, что такие разные люди вообще когда-то сошлись. Не выдержав тишины, Адам набрался смелости и тихо, почти шёпотом, произнёс:— Отец, матушка... — тихо начал он. Оба родителя подняли на него взгляд. —Может быть, мы все вместе могли бы куда-нибудь сходить? — продолжил мальчик, цепляясь за надежду. — Например, в парк аттракционов? Мы почти никогда не проводим время вместе... Миссис Морсент легким жестом поправила салфетку и вздохнула с сожалением. — Ох, дорогой мой, прости, но я сегодня никак не смогу. У меня назначена примерка у портного, а потом ещё столько дел... — она произнесла это с обаятельной улыбкой, которая, однако, не оставляла места для возражений. — А ты отец? Мистер Морсент на мгновение задумался. —Ты же прекрасно знаешь, Адам, у меня тоже много неотложных дел, — сказал он уже более мягко. — Но... ты можешь сходить с Люцифером. — Он повернулся к дворецкому, стоявшему у стены. — Люцифер, проследите, чтобы с ним ничего не случилось. — Как прикажете, господин, — без тени эмоций поклонился Люцифер. На этом разговор был исчерпан. Остаток завтрака прошёл в полном молчании. Закончив, мистер и миссис Морсент один за другим поднялись из-за стола и удалились, оставив Адама и дворецкого одних. Мальчик пытался не показывать своего разочарования, но его плечи были по-прежнему слегка опущены. --- Однако уже через полчаса мрачные мысли рассеялись, уступив место предвкушению приключения. Они стояли в солнечном дворе особняка, дожидаясь, когда подъедет машина. Адам переминался с ноги на ногу, не в силах скрыть нетерпения. Когда длинный чёрный автомобиль плавно подкатил по гравию, они уселись на мягкие сиденья, и машина тронулась, направляясь к воротам. Адам прилип к окну, с восторгом глядя на мелькающие за стеклом улицы. Люцифер, сидя напротив, наблюдал за ним с едва уловимой улыбкой. Несмотря на утреннюю досаду, день и вправду обещал стать незабываемым. --- Длинный чёрный автомобиль бесшумно подкатил ко входу в парк, поражавший своими масштабами и яркими огнями. Люцифер вышел первым, обошёл машину и с отточенным движением открыл дверь для Адама. Мальчик выскочил на асфальт, его глаза сразу же загорелись восторгом от царящей вокруг атмосферы праздника. Они медленно двинулись вглубь парка, и Адам, разрываясь между впечатлениями, вертел головой во все стороны, пытаясь охватить взглядом всё сразу — огни, музыку, крики радости с аттракционов. Выбрать, на что же прокатиться первым, было невероятно сложно. Он бывал в таких местах считанные разы в жизни, и каждый визит был для него событием. Парк был полон народа, но не настолько, чтобы чувствовалась давка. Это было место для избранных, самый большой и дорогой парк в городе, что чувствовалось во всём — от безупречной чистоты дорожек до изысканного оформления аттракционов. — Люцифер, давай прокатимся на том огромном корабле-качеле? — наконец определился Адам, указывая на махину, которая то взмывала в небо, то почти падала вниз, вызывая визги восторга у пассажиров. Он помнил это ни с чем не сравнимое ощущение полёта, когда захватывает дух и сердце замирает от восторга. — Конечно, Адам, — согласился дворецкий, и они направились к платформе. По пути мальчик, запрокинув голову, спросил с надеждой в голосе: —А ты прокатишься на нём со мной? — Если вы хотите, то да, могу, — кивнул Люцифер, подходя к кассе. Оплатив билеты, он жестом пригласил Адама следовать за собой. — Люцифер, давай сядем в самый конец! Тогда ощущения лучше! Будто действительно летишь! — воскликнул мальчик и, схватив дворецкого за руку, потащил его к последнему ряду. Люцифер позволил себя вести, лёгкая улыбка тронула его губы. Вскоре аттракцион плавно пришёл в движение, медленно раскачиваясь, словно огромный маятник. С каждой минутой амплитуда увеличивалась, и вот уже их ноги начинали замирать в невесомости на самом верху, а затем живот сжимался от стремительного падения вниз. Адам вцепился в поручень, то заливаясь счастливым смехом, то вскрикивая от восторга. Его лицо сияло чистой, ничем не омрачённой радостью. Люциферу было весело наблюдать за этой искренней реакцией, и он ловил себя на том, что сам невольно улыбается, глядя на счастливого мальчика. — Это было так круто и захватывающе! Тебе понравилось? — выдохнул Адам, едва они сошли на твёрдую землю, его ноги ещё немного подкашивались. — Да, это и вправду было захватывающе. Мне понравилось. А вам? — ответил Люцифер, всё ещё чувствуя лёгкое головокружение. —Мне тоже! У меня сердце билось так быстро! — радостно поделился мальчик, прижимая ладонь к груди. Так и пролетели следующие два-три часа, наполненные смехом, криками и адреналином. Они успели прокатиться на всём, что привлекло внимание Адама. Под конец, немного уставшие, но довольные, они перекусили в уютном кафе на территории парка и направились к выходу, где их уже ждала машина. --- Вернувшись в особняк, они прошли в холл. Адам, выдохнув, плюхнулся на огромный диван, развалившись на нём в позе, красноречиво говорящей о полной и безоговорочной усталости. Люцифер присел рядом, сохраняя свою неизменную, собранную осанку. Вдруг лицо Адама озарилось новой идеей. Он повернулся к дворецкому: —Давай порисуем? Люцифер кивнул. —Где вы хотите рисовать? — спросил он, поднимаясь. —Давай в моей комнате. У меня там есть карандаши и альбом. Зайдя в просторную, но уютную комнату мальчика, Адам сразу же подбежал к письменному столу, вытащил из ящика два листа плотной бумаги и коробку с цветными карандашами, а затем удобно устроился прямо на полу. —Вот, давай сюда, — позвал он Люцифера, похлопывая на место рядом. Когда дворецкий, слегка скрестив ноги, опустился на ковёр, Адам протянул ему один лист и поставил между ними коробку с карандашами. Они рисовали молча около часа, может, больше. Люцифер, обладавший определёнными навыками, решил изобразить спокойный пейзаж — закат над озером. Адам же с усердием, высунув кончик языка от концентрации, выводил что-то на своём листе, время от времени пряча его от любопытных глаз дворецкого. Наконец, закончив, Адам отложил карандаш и объявил: —Давай теперь покажем друг другу наши рисунки! Но только ты первый. — Хорошо, — согласился Люцифер и показал свой рисунок. Тонкие штрихи, игра света и тени — получалось действительно красиво. —Вау! Как красиво! — искренне восхитился Адам. — А вот мой... — он немного замялся, а затем с гордостью протянул свой лист. Рисунок был детским, линии неровными, а пропорции нарушенными. Но сюжет был ясен и трогателен: на листе были изображены они вдвоём, держащиеся за руки. А над их головами, между сомкнутыми ладонями, было старательно выведено ярко-красное сердечко. — Как тебе? — спросил мальчик, и его широкая, сияющая улыбка была полна ожидания и надежды. Люцифер замер, рассматривая рисунок. Он почувствовал, как что-то ёкнуло внутри — странное, тёплое и одновременно щемящее чувство. Было невероятно приятно и... странно. Эта детская прямота и чистота эмоций застали его врасплох. — Это очень... очень мило, — наконец нашёл он слова, и его обычно бесстрастный голос дрогнул. — Это вы и...? —Это ты и я! — с радостью подтвердил Адам. — Я очень старался и хотел показать, как сильно я тебя люблю! Люцифер замешкался. Эти слова, которые он слышал уже не раз, в этот раз прозвучали иначе. Они проникли глубже, отозвавшись неожиданной теплотой и лёгкой болью в сердце. Он не сразу нашёлся, что ответить, просто глядя на искреннее, сияющее лицо мальчика и на этот наивный, но такой искренний рисунок, который вдруг показался ему самым ценным подарком за долгие годы.