Набранный Вами номер не существует

Октябрь. 1981 год. Колорадо. Северный Денвер. Гвен, как обычно, вернулась домой раньше других и облегчённого бросила рюкзак с учебниками. Она могла какое-то время провести в тихом одиночестве с телевизором, одновременно делая домашнее задание. В пятницу, ближе к вечеру, передач немного. В зависимости от того, какой канал школьница предпочитала, Блэйк могла смотреть либо местные новости, либо мультфильм. Чаще всего в новостях сюжеты вращались вокруг добрых поступков, вроде человека, спасшего кошку, забравшуюся слишком высоко на дерево. Мультики шли сразу после новостей и могли развлечь. Пока девчушка уже как десять минут пыхтела над задачкой по физике, хаотично постукивая карандашом, с кухни донёсся громкий звук. Звук разбитой посуды. — Финн? — но в ответ мёртвая тишина. — Пап? Если бы кто-то был дома, то непременно откликнулся. Блэйк поспешила на кухню. Разбитая отцовская чашка. Как именно она разлетелась по полу – непонятно. Наверное, стояла на самом краю. Говорила папе ставить её на полку. Но, конечно же, меня слушать не следует! Нехотя схватив совок и веник, Гвендолин поспешила убраться до прихода брата. Теперь позади неё в коридоре послышались скрипы половиц. Она тяжело вздохнула. С самого начала идея следовать за звуками натыкалась на всевозможные препятствия, но Гвен преодолела их. Бросив осколки керамики в мусорный пакет, она медленно ступила в коридор. — Финн? Никого. Тихо. Тебе показалось. Хотя, может, это… Вдруг снаружи раздался громкий и продолжительный стук. Брат явился. Гвен, чертыхнувшись себе под нос и уже без прежнего напряжения, шла к входной двери. Там её ждал пренеприятный сюрприз. На крыльце сидел Финн, облепленный собственной рвотой. От него разило алкоголем, дымом и едкими запахом желчи. — Ёбаный рот! Гвен с отвращением прикрыла рот, морщась от увиденного. — Пить, — карие глаза налиты кровью, тело сгорбленно, а голова качалась из стороны в сторону, как у болванчика. — Пить хочу. Каждое его моргание длилось дольше положенного. — Мудила! Я тебя когда-нибудь сама пробью! — она отвесила ему звонкую пощёчину. Сестра уже ментально не выдерживала этих выходок. — Поднимай, блять, руки! Его ноздри раздулись, а обиженные глаза заслезились. Поёрзав на месте, Финн немного жалобно произнёс: — Не трогай меня. Дальше он бормотал бессвязное, тряся головой вверх и вниз, будто барахтался в воде, но изо всех сил удерживался на плаву. — Хорошо. Я тебя больше не буду бить, — сестра осторожно подняла ладони. Забыла, что в таком состоянии он словно испуганный щенок. — Просто подними руки и я сниму куртку. Она вся в блевотине. Разве тебе не мерзко? Брат всё же подчинился и позволил стянуть с себя верхнюю одежду. От куртки не просто скверно пахло, а воняло жрачкой из ташниловки и спиртом. Через пару секунд мололетний пьяница буквально вполз в дом и поковылял на кухню. По лёгкому скрипу дверных петель Гвен поняла, что брат открыл холодильник. Блэйк вздрогнула от того, с какой силой Финн закрыл дверцу. Видимо ,«попить» не нашёл. Ненужное проявление гнева, от которого ей на автомате тревожно. — Ты сказала, что два месяца назад умерший звонил? Видимость «нормальности» которую Финниган выстраивал три года, пошатнулась. Сестра нахмурилась в замешательстве. — Звонил. Как только Финн встал, его колени согнулись и он осел на пол. — Зачем? — требуя скорейшего ответа он ударил ладонью по холодильнику. — Нахуя? — Чтоб помочь. Мальчишка вяло обнял подоспевшую Гвен за шею и упал обратно. — С-с чем? Сестра вновь схватила старшего под руку и повела к его комнате. — Помнишь, я летом ботинки не могла найти. Он нашёл. — Он? — на дне его зрачков, как и всегда, кипящая ярость. — Мужик? — Да. Финн недовольно фыркнул. Он ненавидел говорить об этих непонятных способностях, унаследованных ими обоями от матери. Это необъяснимо, это неуправляемо, а мир и так достаточно ужасен, не говоря уже о заблудших духах. В вихре мыслей, затопивших его разум, Блэйк вспомнил Ала. Он оставался в подвале в его снах. — А сны? — в горле подростка нарастало давление, словно кто-то душил колючей проволокой. — Тебе снились мальчишки? Может, другие? Поначалу она приняла слова брата за бессмысленную пьяную чушь, но смотря как Финн с упорством возвращался к этой болезненной теме, Гвен подозревала, что причиной являлось некое происшествие. Лёгкая тревога осела в её груди нехорошим предчувствием. — Нет. Почему ты спрашиваешь? Он повернулся к сестре: её мягкие черты с каждым годом становились острее. Лицо менялось. Брату не хотелось, чтобы сестра понесла эти кошмары во взрослую жизнь, как это было с мамой. — Надеюсь, по дороге папа купит молоко. — Что-то случило… — Случилось. Молока нет в холодильнике. Даже будучи пьяным в дрова, он завёл отвлечённый разговор, чтобы вновь возвести стену между ними. — Иди к себе. — Финн заискивающе посмотрел на сестру налитыми кровью от выпивки очами. — У тебя там есть вода. Кивнув, он шёл вразвалочку в свою комнату. Через минуту, с сигаретой в зубах и наушниками в ушах, отгородившись от мира, пьяный Блэйк смотрел в окно. Закрыв его дверь, Гвен тяжело выдохнула и выругалась. Когда девчушка вновь села за ненавистную физику, раздался звонок. Швырнув тетрадь в стену, она сняла трубку. — Алло. Ухо защекотал знакомый статический шум. — Пожалуйста, не бей его больше. Гвен не цепенела от голоса духа. Стало почему-то стыдно за своё поведение перед ним, и она быстро перевела тему, догадываясь о чужой неаккуратности с посудой. — Вы кружку кокнули? — Я хотел поставить её на полку, но не получилось. Прости. Эта небрежная забота почему-то вызвала умиление. Его извинение простое, но Гвен, казалось, нашла в этой искренности утешение после случившегося с её братом. — Вам нечем заняться на том свете? — по-доброму спросила она. По ту сторону телефона тихонько посмеялись. Без яда, без злобы, а как-то меланхолично. — Я привязан к твоему брату. Появляюсь тут только когда он испытывает сильные эмоции. В остальное время нахожусь в другом месте. Гвен размышляла, нервно барабаня пальцами по стене. — Где? Захотелось пуститься на его поиски. — В том самом подвале. Её сердце бешено забилось. От одной мысли, что он как то связан с Похитителем, стало тяжело говорить. — К-кто Вы? Снова та же загадка, на которую призрак так и не дал ответа. — Финни не рассказывал обо мне, — не вопрос, а утверждение. — Я своего рода жертва, как и твой брат. Линия замолчала, после этих слов. Перевозбуждённая Гвендолин даже не думала об отдыхе после школы. Переполняло желание играть в детектива. Ей очень давно не снились мальчишки. Впервые за долгое время медиум почувствовала себя бесполезной. Хотелось ощутить себя нужной, унять любопытство и узнать кто этот умерший. В голову пришла идея привлечь к таинственному делу Эрнесто.

***

Почему-то у Эрнесто нет друзей. Странно, учитывая, что Робин был популярен, а выглядели братья Ареллано совершенно одинаково. За исключением стрижки и очков. Эрни говорил Гвен, что они с Робином не были близки так, как она с Финном. Старшего всегда раздражало, что Эрнесто так высоко ценил родители за ум. Порой Робин едва удостаивал Эрни взглядом, потому что младший «занудный братишка». С тех пор многое изменилось. Воодушевлённый Эрнесто, всю дорогу задавал Гвен вопросы и делился мыслями. Подруга так и не сказала, куда они идут и зачем. — Мне кажется, я не нравлюсь твоему брату. Не переживай, Эрни. Финну никто не нравится последнее время. — С чего ты взял? — Он с нами совсем не ходит. Думает, что я не вынесу запаха сигарет и травки? Теперь и младший Ареллано замечал, что от Финна несло жжёным табаком и травой. Неудивительно, ведь запах въедался в одежду, в кожу, отчего Финн выглядел бледным и больным. — Он спит. — В восемь вечера? — Ареллано громко присвистнул. — Ничего себе! Зачем лишний раз объяснять, что у Финна в сердце холодная трещина. Эрнесто, сам того не понимая, напоминал ему, что Робин навсегда остался в земле. Финну каждый раз тяжело видеть лицо «мёртвого друга». После того, как голос Робина затих на другом конце чёрного телефона, Финн думал, что ему больше никогда не придётся сталкиваться с похожей болью. Но потом сестра, будто назло, подружилась с Эрнесто. Многие судачили о Блэйках как о каких-то фриках: мать – самоубийца, дочь – ведьма и сын – «потрошитель маньяков». Как Блэйков только не называли… Некоторые «уникумы» придумывали целые истории в качестве предостережения детишкам. Страшилки рассказывали об этой семейке. Эрнесто никогда не считал Блэйков фриками. — Хотя бы, намекни куда мы, вечером в пятницу идём. — Увидишь, — Эрни ничего не оставалось, как послушно кивать. — Я сказала папе, что мы идём к водохранилищу фотографировать уток. Латинос удивлённо посмеялся. — Ты же понимаешь, что у нас не будет снимков птичек. Вдруг кто-то побибикал. Машина полиции, проезжая мимо школьников, начала притормаживать. — Здравствуй, Гвен. Призраков не видно? Дежурный офицер опустил стекло и глумливо приподнял бровь. Гвен еле-еле выдавила из себя улыбку. Как же вы мне, бляди, надоели. Но вслух произнесла: — Возможно, я на одного из них сейчас смотрю. Вы точно настоящий, офицер Форрето? Молодой фицер перестал лыбиться и резко нажал на педаль газа. Пока патрульная машина не скрылась за поворотом, Эрнесто безотрывно смотрел ей в след. — Ну что?! — Гвен почти выбесила реакция друга. — Меня после всей этой истории хотели использовать в качестве личной ищейки. Наверное до сих пор хотят. — Не удивительно, что многие копы хотели бы расследовать чёт покрупнее с твоей… — Эрнесто подобрал правильные слова, — экстрасенсорной помощью. Здешняя полиция разбирается с мелочами: штрафами за нарушение ПДД, несовершеннолетними, ворующими технику из магазинов. Пол города судачили о её «даре». Даже анонимные звонки детективам не были анонимны. Гвен не хотелось, чтобы Эрнесто всё знал, но люди не могут держать языки за зубами. — Вот только я не инструмент связи, а человек. Ареллано смущённо потёр затылок. В силу своей деликатности он заметил, что эта тема Гвен не по душе. Повисла пауза, такая длинная, что Блэйк чуть не сказала что-то ещё, просто чтобы заполнить её. Затем Ареллано чихнул и чуть не уронил очки с носа. Подростки рассмеялись этому. — Они часто так сползают, — он поправил их на переносице. — Делают меня похожим на зануду. — А может, ты и есть зануда? — Тебе виднее. Их громкий заливистый смех заполнял мрачную улицу. До тех пор пока Гвен не увидела впереди тот самый дом с жуткой историей. — Вот мы, блять, и пришли. — Сюда? — в полном недоумении спросил Ареллано. — Может, это хреновая идея? Внутри Гвен поднялась волна гнева. Ей захотелось схватить что-нибудь и швырнуть. — Нет, — девчушка медленно выдохнула. Ощущение исчезло так же неожиданно, как и появилось. — Я подойду ближе. Дом маньяка стоял в Денвере бельмом на глазу. По словам людей, этот больной ублюдок прослыл образцовым соседом. Даже местная сумасшедшая миссис Красински, что всегда считала всех поголовно кретинами, утверждала, что «фокусник» всегда убирал за своей псиной и был «душкой». Какая ирония, старая карга, что ругала пол города, лестно отзывалась о Похитителе. Она даже время от времени оставляла детоубийце на пороге печенье в ​​целлофановых пакетах. Теперь за этим местом закрепилась дурная слава. Вероятно, непослушных, хулиганистых старшие братья и сёстры пугали «мрачным домом с призраками». Гвен убеждена, что духи тут блуждали. Точнее один. Краска облупилась на доме, окна разбили вандалы, трава пожелтела, а вокруг валялись бутылки и бычки. Тишина рядом с домом – осязаемая. Дрожащая от живого дыхания ребят. — Пошли обратно? Душа Гвендолин буквально кипела, она чувствовала это и с нетерпением ждала, что из этого хаоса возникнет нечто новое. — Если тебе страшно, то уходи. Я пойму. Район тихий, обсаженный клёнами, сбрасывающими огненные листья. Вечерняя темнота обеспечивала защиту от посторонних глаз. — Я тебя не оставлю, — в его заботе ни грамма назойливости, — Мы же пришли не ради вандализма? Наверное, внутрь лучше не заходить. Только если это станет необходимо Гвен пойдёт в подвал. В эту обитель поглощённых судеб. Но Блэйк пока не готова увидеть то место. План относительно прост: почувствовать того призрака и призвать его на порог дома. Поднимаясь по ступенькам, она коснулась перил. Ощущая, как вздутая местами краска трескалась и хотела попасть под кожу, Блэйк поморщилась и разомкнула пальцы. Постояв минуту в тишине, Гвен мысленно звала его. Но ничего не происходило. — Блять! Она уже готовилась уйти, но в следующую секунду призрак оказалось прямо перед ней, почти коснувшись её. — Ты пришла, — он так радостно изучал лицо Гвен, наблюдая за гаммой эмоций. Первыми шли паника, затем страх. — Нет-нет-нет, не пугайся. Гвен сделала глубокий судорожный вдох. Она старалась сохранять спокойствие и пыталась рассмотреть его в вечерних сумерках: На вид около сорока. Вытянутый лик казался грустным благодаря нисходящим бровям, а усы были карикатурны из-за густоты. Волосы чёрные и… в засохшей крови, в голову воткнут топор. — Гвен, — стоявший в трёх метрах от них Эрнесто щёлкнул пальцами, чтобы привлечь её внимание. — Тебя всю трясёт. — О-обожаю в людях такую наблюдательность, Эрни. — Съязвила Блэйк. Напряжение её не отпускало, ведь на мужчину нельзя было смотреть без содрогания. — Спасибо! — воскликнул призрак, и его бледное лицо исказила боль. — Я больше не хочу тут быть! Вдруг широкая костлявая ладонь на её тоненьком запястье слегка сжала кожу. Интересный у него способ сказать «спасибо». Касание пронзило Гвен холодом. Вдруг с неба прогремел гром. Внутренняя дрожь снова вернулась. — Спустись, сейчас дождь пойдёт. Эрнесто казалось, что Гвендолин погружена в глубокую внутреннюю беседу с самой собой. А Блэйк не смела даже подумать, не то что рассказать другу о том, что происходило. Она закрыла глаза и спустя секунды «лёд» с руки исчез. Гвен едва решалась открыть их вновь, но когда взглянула, то убедилась своей догадки. Призрак исчез. Сломя голову, она кинулась прочь от этого проклятого места. — Стой! — Эрни помчался следом. — Гвен! На бегу он тронул её плечо, чтобы успокоить, но ей этот жест показался унизительным. — Со мной всё хорошо! — крикнула та, отмахнувшись от него. — Я не сумасшедшая! Гвен нервно рассмеялась. Несмотря на странности в её поведении, он ни разу не попытался удрать. — Я знаю-знаю, — она так побледнела, что Эрнесто испугался. — Просто скажи, ради Бога, что происходит? Что ты видела? Её хохот показался Ареллано истерическим. – Не спрашивай. Шумно пронёсся порыв ветра, и через минуту хлынул дождь. Ей чудилось, что тот призрак тенью проскользнул между клёнов, а позже явился возле чахлых кустов. Затем всё погружалось во тьму. Глаза Блэйк постепенно привыкли к ней и начинали различать контуры сквозь пелену дождя. Казалось, что всю дорогу домой дух следовал за ней.

***

Когда Блэйк готовилась ко сну, то на улице всё ещё бушевал ливень. А ветер завывал брошенным псом. Её любимый робкий свет луны не тянулся по небу серебряными полосами. Молнии вспыхивали одна за другой, освещая комнату сквозь шторы. Хорошо, что завтра хоть в школу не надо. Грозы, не желая утихать, словно нарочно пугали Гвен. Специально обрушивались со всех сторон одновременно. Чтобы отвлечься от непогоды и сегодняшнего дня, Блэйк копалась на полках памяти, раз за разом перелистывая страницы любимых воспоминаний. Закрывая глаза, представляла маму и улыбку Финни. Когда Гвен перевернулась на другой бок, то кровать недовольно заскрипела от движений. Сон к Гвен не шёл, а от бессонницы у неё чесалась кожа. Хотя, скорее всего от нервов. Сев на краешек кровати, она тяжело вздохнула. Сверкнула очередная молния, осветив контур фигуры в углу её комнаты. Тебе показалось, тебе, блять, показалось! Через секунду раздался гром от которого девочка подпрыгнула. Молния сверкнула вновь, освещая мужской силуэт. Воздух становился осязаемо тяжёлым. Невозможно сделать глубокий вдох. — Ты меня видишь? Тот призрак больше не наблюдал за буйством стихии, а беззвучно встал с пола, наклонив голову набок. Наверное в удивлении, хотя в темноте практически не видно лица. — Вы теперь привязаны к нашему дому? — Да, — мимолетная радость внезапно сменилась смущением. — Ты же пришла за мной. Призрак стоял в углу, укрытый густой тенью, но, несмотря на зловещую атмосферу, голос его, как и всегда, мягок. Гвен захотелось узнать о последних минутах его жизнь. — Как Вы умерли в том подвале? — Я самостоятельно расследовал убийства. Я нашёл твоего брата, но… — Боже, — если Бог действительно существовал, он смеялся над Гвендолин Блэйк. Как только догадка мелькнула в её мозгу, то тут же окрепла и превратилась в уверенность. — Вы… брат Похитителя. Она подскочила с кровати, а ему отрицать правду не было смысла. — Да, — девочка схватила маленькую книжку с прикроватного столика и бросила в него. Пролетев сквозь призрака, детская Библия встретила стену. — Последнее, что я видел это Финни. Как только призрак попытался подойти ближе, Гвен отбежала и дёрнула ручку двери. Медиум почти лихорадочно переводила взгляд с призрака на не большой проём, ведущий в темноту коридора. Громовые раскаты подхватывало эхо, отражённое от нервного хлопка двери. Призрак дёрнулся от звуков. — И почему ваша семейка так любит постоянно хлопать дверьми? Мужчину охватило ложное чувство утешения от мысли, что его спасительница наконец успокоилась. Блэйк же сердито взглянула на него. — Что первое помните после смерти? Дух медленно засунул руки в карманы джинсов, чувствуя, как Гвен недоверчиво наблюдала за его движениями. — Прям первое? — она нетерпеливо кивнула, — Вы с Финном ругались дома. Ты хотела, чтобы он пошёл к , как ты тогда сказала, «мозгоправу». — Значит, год назад, — теперь Гвен испытала отвращение к его присутствию. — Нравится наблюдать за чужой жизнью в тени? Сначала тот молчал. Видимо, не знал, как именно ответить или что конкретно хотела услышать Блэйк. Атмосфера стала неловкой для него и наэлектризованной для неё. — Я не специально, — он отвёл взгляд и продолжил с трудом выдавливать из себя слова: — Меня зовут Макс. — Мне похуй, как Вас звать, — тон Гвендолин изменился. Призрак, не колеблясь, подчинился приказу. Она судорожно вздохнула, пытаясь не заплакать. — Ваш ёбнутый братец держал в подвале детей, а затем убивал их. Ваша рожа напоминает мне сейчас о тех днях, когда я думала, что больше никогда не увижу Финна. И теперь Вы привязаны к моему дому. В словах ребёнка столько горечи и злости. Мысленно она снова переживала всё, что так старалась стереть из памяти. Какой-то внутренний барьер треснул, обнажая скорбь, выпуская слёзы. С болью наблюдая за тем, что творилось с Гвен, Макс хотел подойти и успокоить её. Вернуть Блэйк те мужество и стойкость, которые так восхищали его весь этот год. Шум за окном заглушил их мысли, а от отсыревших деревянных досок мерзко потянуло застоявшийся водой. В комнату то и дело влетали порывы ветра через оконную щель, пока девочка заливалась слезами. Взяв себя в руки, Гвен задала очень важный вопрос: — Если Вы здесь, то эта мразь тоже привязана к нашей семье? Очередной раскат грома неприятно ударил по ушам. — Я об этом и хотел поговорить. Дождь за окном не утихал. Капли будто с яростью били по крыше, и глухой давящий звук проникал в голову, зудел на коже.