Только мы

      «Самая прочная клетка — та, которую ты строишь руками тех, кто тебя любит.» Ниранн Вирот «Исповедь из клетки»              И не скажешь, что день дахакское чудовище Ниранн Вирот провёл в постели с Гелларом, предаваясь жестокой страсти. Только изредка морщился, когда, видимо, одежда тревожила свежие рубцы, и старался не сидеть.       Геллар чуть злорадно ухмылялся, глядя на него. Но ухмылку Ниранн быстро сбил с его лица, когда заявил, что в ритуале ему будут нужны двое — ир-шад и Винай.       — Что за новости? — мрачно спросил Геллар. — Ты вроде говорил, что не особенно нуждаешься в его помощи в своих ритуалах. Опять соврал?       — Нет, — скупо улыбнулся Ниранн. — Подумал и решил проверить вашу… совместную заботу обо мне.       — И когда успел? Подумать? — пробормотал Геллар, а дахака только покачал головой.       — Иди за Винаем. Скажешь ему, что я хочу провести ритуал раскрытия. Он знает, что это.       — А мне, конечно, знать не надо.       — Сам всё увидишь. Постарайся только не заблевать мне алтарь. Стой подальше.       — Чего ты опасаешься? — решив не замечать издёвки, спросил Геллар. — Отвечай. Ниранн одарил его непонятным взглядом, потом усмехнулся.       — Мне определённо нравится твой настрой, щеночек. Держать меня в узде. Вот и не растеряй своего намерения до ритуала. А пока иди уже за Винаем, не тяни время, это утомляет.       А Геллар уже видел в его глазах ту самую неугасимую жажду, которая теперь прочно поселилась в Тени над Тенями. Как будто ему теперь всегда не хватало того, что даёт Рун. И нужно больше. Всегда больше.       Это пугало. Это тревожило и, признаться, раздражало. А главное: было непонятно что с этим в итоге делать. Слишком стремительно дух Ниранна стал потреблять Силу, а Сила никогда не даётся дёшево. Особенно таким, как он.       Но не поспоришь. Ведь что бы их не связывало, забывать что рядом великий дахака, Стальной Пёс, не стоит. И что в любой момент он отдаст приказ, а ты подчинишься. Так было и так будет.       Геллар отвернулся и отправился исполнять. В спину ему полетел короткий смешок. Забавляться изволит его кан-ир. Как всегда.       Виная в его покоях не было. Как сказал слуга: наместник ушёл проверить новые укрепления на западной стене.       Вот и ищи его. Геллар уже было собрался отправиться туда, но почти что на пороге его перехватил Лиан.       — Мне Винай нужен, — хмуро пояснил Геллар, но модификант вдруг заступил ему дорогу.       — Потом найдешь. Говорить будем.       — Со мной?       — Так.       — Парень, — Геллар вздохнул. — Я уже наговорился за эти сутки до тошноты. И с Винаем, и…       — Это от вина, — невозмутимо перебил его Лиан.       — Что — от вина?       — Тошнит тебя.       У этого странного существа уникальная способность создавать абсурдные ситуации. Да он и сам — воплощённый абсурд. Скроенное из лоскутов чужого духа создание.       — Ниранн велел найти его. Он нужен в ритуале, — терпеливо пояснил Геллар. — Хочешь поговорить со мной — давай потом.       — Ниранн подождёт, — заявил Лиан упрямо. — А ты заходи.       — Пить не буду, — буркнул Геллар, признавая поражение.       — Я тоже, — серьёзно ответил ему модификант.       И этот туда же. Командиров развелось. И клоунов.       В покоях Виная царил тот самый лёгкий хаос, который делал помещение живым. У Ниранна — всегда бьющая в глаза роскошь, от которой порой становится душно. Здесь же было видно, что наместник и его модификант обустраивали это место под себя. Под них, живущих вместе.       И Геллару было слегка неловко. Как будто он ненароком заглянул в чужую, недоступную ему жизнь. С уютом, с разговорами по вечерам. И вовсе не про планы завоевания мира, а просто — про что-то обыденное и… настоящее.       Здесь не было места войне. Ни глобальной, ни личной. В покоях Ниранна, где бы они ни находились, стол был завален картами с отметками предстоящих битв, то же самое царило и в его душе. Если она, конечно, у него была.       А тут просто жили. Возможна ли такое у Тени над Тенями и его ир-шад? Скорее всего, нет. Бесконечный бой. Бесконечный вызов.       — Садись, — сказал Лиан и указал на кресло, согнав перед этим с него толстого бело-рыжего кота.       И улыбнулся в ответ на скептический взгляд Геллара.       — Кот сам пришёл. Уходить не хотел. Остался.       — Как его зовут? — спросил Геллар, снова шалея от абсурдности происходящего и от чего-то ещё, чему не мог дать названия.       — Кот, — удивлённо ответил Лиан. — Мы зовём его: Кот.       — Оригинально, — одобрил Геллар и сложил руки на столе. — Что тебе нужно от меня?       Лиан смотрел на него внимательным и цепким взглядом своих ненормальных разных глаз.       — Вы договорились с Винаем спасать Тень над Тенями. Вместе.       — Спасать, — хмыкнул Геллар. — Ну да. Спасать. Вместе. И что? Ты против?       — Нет. Ниранну плохо здесь. Вам надо сделать, чтобы он смог быть здесь. Плохо из-за меня. Мы связаны.       — Я это уже понял, — осторожно согласился Геллар, гадая куда выведет этот странный разговор.       — Не воюй с ним, — тяжело брякнул Лиан. Как припечатал.       — Лиан, — Геллар вздохнул. — Твои формулировки кратки — это хорошо, но, поверь, абсолютно непонятны.       — Я расскажу тебе, — кивнул модификант. — Я много вспомнил. Когда Ниранн делал меня, давал свою Силу, он много говорил. Думал, я не слышу. Не запомню. Я слышал. Потом забыл. А потом вспомнил. Он говорил о тебе. О вас. Ты один можешь его удержать. Ему не нужен Винай для этого. Винай нужен, чтобы следить за тобой.       — Следить?       — Так. Ты даёшь Ниранну всё — преданность, любовь, власть. Ты не даёшь доверия. Ты подчиняешься, а должен управлять. Почему ты не веришь ему, когда он говорит, чтобы ты управлял?       Геллар даже не сразу нашёл, что ответить.       — Управлять Ниром? Да кто вообще на это способен?       — Ты, — невозмутимо ответил Лиан. — Только ты. Ты хранишь его дух. И только тебе он подчинится. Никому больше. Он говорил, что боится. Боится, что ты не справишься, потому что не веришь ему. И тогда он проиграет. Ты думаешь — он знает лучше, потому что он великий маг. Нет. Он не знает. Он идёт наощупь. Никто не делал до этого то, что хочет сделать он. А ты только подчиняешься его воле. Ты должен ловить звенья цепей, который он разрывает. Чтобы они не разлетелись в мир.       Геллар потряс головой. Глянул в серьёзное лицо Лиана и едва сдержал смешок.       — Что за иносказания вдруг? — спросил он, когда молчание стало слишком давящим.       — Это Ниранн говорил так, — охотно пояснил модификант. — Он говорил: чтобы ему победить, ты должен стать сильнее его. А ты не хочешь быть сильнее. Ты хочешь быть послушным.       — Да о чём ты вообще? — воскликнул Геллар. — Я не понимаю к чему ты ведёшь? Не дать ему провести ритуал?       — Дать. Но остановить раньше, чем станет поздно. И останавливать потом. Своей волей. Приказом. Он послушается только тебя, услышит только тебя. Ты назначаешь меру. Когда и сколько.       — Да знал бы я сам эту меру…       — Ты знаешь, но не веришь, что знаешь. Будет ритуал. Винай поможет тебе в этот раз. Подскажет, когда. Но Винай не всегда будет рядом. Ты должен понять сам. Лианкар знает, как Рун становился богом. Рун слишком коварен. Ниранн говорил, что боится. Боится, что ты не справишься. Потому что не веришь ему. А он должен идти. А если сорвётся — Рун возьмёт его.       — Ещё и Лианкар, — поморщился Геллар. — Многовато у меня советчиков.       — Мы не хотим, чтобы мир кончился.       — А я бы даже и не возражал.       — Нет. Ты тоже не хочешь. Ты просто хочешь другой. Сделай. Не ты — оружие Ниранна, а он — твоё. Так он сам говорит.       — Вот ты меня сейчас окончательно запутал, — Геллар беспомощно махнул рукой. — Давай ещё на меня повесим ответственность за судьбу мира. Мало мне всего остального.       — Ты уже её взял, — спокойно ответил Лиан. — А нести не хочешь. Захоти. Не воюй с Ниранном, воюй с собой. Со своей слабостью.       Геллар молчал. Что тут скажешь этому очередному безумцу среди остальных буйнопомешанных? Что иногда ему просто кажется, что он был бы рад, если бы всё исчезло навсегда? Что он устал бороться неизвестно за что?       А Лиан продолжал вырезать на нём взглядом шрамы.       — Он послушается, даже если ты прикажешь ему сдаться, — сказал он тихо. — Ты хочешь, чтобы он сдался?       Геллар дёрнулся. И затопило волной ужаса вдруг. Мир может рухнуть в Предел. Но Ниранн должен остаться. Сдаться? Это слово не может стоять рядом с ним — никогда.       Он ещё не успел выдохнуть после разговора с Лианом, а уже снова — кровь, Сила, жертвы. Дороги у великих дахака всегда ведут к резне.       Он не хотел видеть глаз тех, кого привели в зал ритуалов. Не хотел слышать их стонов, мольб, сливающихся в единый вой обречённых на ужасную смерть. И почему дахака так важно исполнять свои ритуалы, позволяя жертвам голос?       Не жалость — нет. Раздражение. Столько раз видел, столько раз злился. Каждый раз.       А Винай выглядел равнодушным. Деловито оглядывал связанные руки и ноги людей. Проверял магические печати, не позволяющие магам — а это были маги — даже попытки повлиять на ход ритуала.       — Кто они? — сухо спросил Геллар.       — Магистратум продал преступных магов, — рассеянно ответил наместник. — Троих. Четвёртый выбран Ниранном для раскрытия.       — Не преступник?       — Нет. Просто очень сильный маг. Дорогая пища. Этот зал ритуалов был довольно большим. Не поскупился Винай Шивар, обустраивая его. Камень здесь уже напитался прежними ритуалами — запахом крови, курений, жаром магии. Огни в нишах дрожали, хотя ветра не было; Геллар знал, что это не воздух шевелит пламя — это Сила, нервно пульсирующая в самом сердце крепости дахака. Новой ставки кровавого ордена.       Он поднял взгляд вверх — там своды сходились в круг, где линии печатей образовывали тонкую узорчатую паутину. Её свет казался холодным, как иней на стекле.       Геллар смотрел на всё это и цеплялся взглядом за мелочи: медный обод на алтарной чаше, вдавленная полость на древней каменной плите, тень от руки Виная, скользнувшую по щеке пленника. Всё — только бы не думать, что будет дальше, зачем и сколько это снова будет стоить. Как же он устал…       И всё равно понимал: здесь нет случайных деталей. Каждый камень помнит. Имена приговорённых. Их боль. Их ужас.       В этом зале не бывает зрителей. Только участники. Даже если стоишь в стороне. Особенно — если пытаешься стоять в стороне.       Ниранн снимал куртку, затем рубашку, обнажаясь по пояс. Так привык, так предпочитал. Геллар догадывался, что кан-ир, в неуёмной жадности желал, чтобы даже собственное тело впитывало кровь.       Ритуальный кинжал блеснул тускло-синим, взлетая над предплечьем дахака. Первая тяжёлая капля крови упала на алтарный камень. И в ушах словно бы грохнуло ударом. Иллюзия. Но ощутимая. Ритуал начался.       Он старался не смотреть. Не слушать. Смотрел только на Ниранна, а слушал только свои мысли. Искусный палач Тень над Тенями готовил пир для своего бога. Увлечённо и одновременно равнодушно. Ритуал. Работа. Кормление.       Дрожали стены, метались по ним длинные рваные тени, вспыхивали печати в нетерпеливой пульсации.       Воздух становился вязким, как будто каждая частица пропитывалась огнём и железом. Пахло не кровью — металлом, горячим и тяжёлым, как дыхание кузни.       Волны магии шли от алтаря, перекатывались по камню, словно невидимый прилив. Они били в стены и возвращались обратно, и от этого весь зал казался живым, дышащим, как гигантское сердце, работающее на износ.       Огонь в нишах то вспыхивал, то угасал — словно решал, хочет ли он видеть то, что здесь творится. На миг даже показалось, что своды дышат: гулкий вздох пробежал по рунным линиям, и свет в них потускнел, будто не выдержав силы, исходящей от Ниранна.       Геллар поймал себя на мысли, что не чувствует своего тела. Магическая дрожь пробиралась из камня прямо в плоть, вибрировала в костях. Он стоял и смотрел, как ритуал раскрывается, как пространство будто бы смещается, теряя привычные очертания. Открывается след Руна. Зеленоватое, ядовитое даже на взгляд свечение расползалось кругом.       И только один свет оставался чётким — контур. Тот, что струился с плеч Ниранна. Живой, рваный, как отблеск расплавленного металла.       И Геллар снова ощутил тот самый инстинктивный страх перед жизнью, вывернутой наизнанку. Распотрошённой.       Он смотрел на Тень над Тенями и понимал: никто не должен быть так близок к богам. Ни один человек. Ни один дахака.       И всё же — кто-то должен стоять рядом, чтобы удержать…       Он перехватил взгляд Виная. Его полубезумный, но всё ещё живой взгляд. Бросил к нему поток своей Силы. И ощутил, словно бы его руку сжала другая рука.       Время. В ушах уже гремел рык Бешеного, его сладострастное чавканье — Геллар слышал это через магию дахака, сейчас связанную с его собственной.       И текла от алтаря Сила Руна. К Ниранну. Обмен.       Пора.       Прорвавшись через дурной экстаз Виная, Геллар нащупал нужную нить. Потянул за неё, призывая, приказывая следовать не за жадностью, а за волей.       — Хватит! — рявкнул он вслух. — Ниранн, хватит!       Жаркая волна ударила ему в грудь, пошатнула тело. Почти сбила с ног, когда взгляд Тени над Тенями переместился на него.       Ниранн не хотел останавливаться. Он хотел больше Силы. Он мог взять больше. И не желал подчиниться.       И Геллар понял: ещё один удар — и не устоять. Магия Ниранна снесёт его, ударит о стену, отбросит в сторону — чтобы не мешал.       Мгновение превратилось в бесконечность, в котором он отчаянно призывал всё, что жило в ир-шад. Своё, чужое. Хватался и вытягивал Силу из Виная.       Наверное, неумело. Возможно, не понимая что делает вообще.       Вмешаться в ритуал дахака. Ещё одним безумцем стало больше.       Едва не оглохнув, от протестующего рыка Бешеного заорал, срывая голос:       — Ниранн! Я приказываю — стой!       Нестерпимо ярко вспыхнули печати на сводах. Ослепили. И стало вдруг очень темно, очень тихо. Как под толщей тёмной стоячей воды.       Геллар очнулся в той же тишине.       Она просто изменила облик: стала мягче, но не ушла.       Свет утренних сумерек был блеклым, рассеянным, как пепел. Глаза болели и слезились.       Белое пятно перед ним оказалось лицом Виная.       — Я…       Собственный голос показался ему нелепым карканьем.       — Ты, — фыркнул Винай. — Справился. Ниранн хвалил.       — Хвалил, — прошептал Геллар, ощущая во рту нестерпимую горечь отчего-то. — Где он?       И тут увидел, что наместник прячет глаза.       — Винай! Сколько я провалялся?       — Чуть больше суток, — тихо сказал дахака.       — И? Говори.       Винай присел на край кровати, заглянул ему в лицо и ответил:       — Вэна прислал знак. Ниранн уехал за Бринэйном. Сразу после ритуала.       — Ритуал был для этого? Оракул сообщил раньше? Да говори ты, Рун тебя сожри!       — Да, — Винай поморщился. — Он велел передать, что если Ламаи догадается раньше, чем Вэна закончит свою работу… Короче, он не хотел, чтобы ты был там. И я. Сказал: либо выиграю лэта, либо конец игры.       Геллар сцепил зубы. И отвернулся к стене, натянув на голову одеяло.       Он знал: Ниранн опять ушёл туда, куда не добраться даже страху.       И снова оставил после себя обугленную тишину — как след, как обещание, как проклятье.       Геллар закрыл глаза и подумал, что, может, именно так и выглядит победа дахака.       Только почему тогда она всегда пахнет пеплом поражения?