Осколки разбитого лета

5 июня 2013 год. Деревня Берюковка Наконец-то летние каникулы! Экзамены остались позади, словно дурной сон, а две сумки, набитые вещами, уже ждали своего часа. Деревня, бабушка – вот его спасение. О поступлении Олег пока старался не думать, знал, что мать, пристроит его туда куда ей надо, но не куда хочет он. Ну и пусть. За этот год он сам выберет себе институт, о котором мечтал. Олег давно понял, что это лучший выход. Его душа рвалась к искусству, руки тянулись к холсту с красоками, но мать была непреклонна. Он согласился на ее условие – год по специальности, а потом, если не понравится, бросит и переведется сам куда-то. Поезд мчался на восток, унося Олега прочь от душных улиц и серого бетона. За окном мелькали поля, леса, маленькие станции с такими уже знакомыми и родными названиями. Привокзальная суета вытолкнула Олега на перрон, где его уже ждала бабушка. Ее морщинистое лицо расплылось в улыбке, теплой и искренней. Она сжала его в объятиях так крепко, что на миг перехватило дыхание. Это так странно, но в объятиях бабушки он чувствует себя маленьким мальчиком, защищенным от всех невзгод. Антонина Павловна… Она была для него не просто бабушкой, она была ему матерью, ангелом-хранителем, который всегда рядом. На утреннике в детском саду, когда других детей наряжали в костюмы мама и папы, она держала его за руку. На выпускном вечере после девятого класса, в то время как одноклассники ловили восхищенные взгляды своих мам и пап, ее глаза сияли гордостью за него одного. Родители, вечно занятые и далекие, пропускали все важные моменты, но Антонина Павловна была неизменно рядом, его незримой, но всемогущей поддержкой. — Привет, — Олег ставит сумки и обнимает её. — Внучек, как же я рада! — она улыбается, гладит по голове, но Олег замечает в уголках глаз небольшое скопление слез. — Ну ты чего, бабуль, — он улыбается и целует её в макушку. — Поехали, а то я кушать уже хочу. — Тю, так что ты молчишь! — она моментально потащила внука к остановке. До деревни добирались на стареньком, дребезжащем автобусе. За окном мелькали поля, леса, редкие деревушки. Автобус, подпрыгивая на ухабах, весело мчал по знакомой дороге. Олег с удовольствием вдыхал свежий деревенский воздух, доносящийся из открытого окна, пахнущий травами и парным молоком. Бабушка, не умолкая, рассказывала новости: про соседку тетю Машу, у которой куры перестали нестись, про нового почтальона, похожего на артиста из телевизора, про то, как клубника в этом году хорошо уродилась. Олег слушал ее с улыбкой, понимая, что эти незамысловатые истории – и есть его настоящая жизнь, простая и искренняя. Это то, чего ему не хватало. Наконец автобус остановился, и Олег, выйдя из него, ощутил, как теплый летний ветерок ласкает его лицо. До бабушкиного дома осталось идти всего двадцать минут: через школу, потом пару раз свернуть, и вот долгожданный забор с номером двадцать. Олег помнил, как в детстве этот путь казался невероятно долгим, а сейчас — буквально пару шагов. Сердце Олега забилось чаще. Здесь все было знакомо до боли, каждая тропинка, каждое дерево. Вот и дом, с резными наличниками, окрашенными в зеленый цвет, и геранью на окнах. Как только Олег переступил порог двора, к нему бросился Бельчик — пес с золотистой шерстью и карими глазами, помнивший Олега еще маленьким мальчишкой. Бельчик, казалось, готов был выпрыгнуть из собственной шкуры от радости. Он крутился вокруг Олега, заглядывал в глаза, подпрыгивал и норовил лизнуть щеку, словно хотел убедиться, что перед ним действительно тот самый Олег, которого он так долго ждал. Сердце Олега сжалось от теплой волны ностальгии. Как давно он не чувствовал такой искренней, безусловной любви! Олег опустился на корточки и обнял Бельчика, прижимая к себе. Пес в ответ заскулил от удовольствия и уткнулся мордой в плечо, словно пытаясь что-то сказать. Антонина Павловна, наблюдавшая за происходящим, улыбки сдержать не могла. — Олеженька, потом наиграетесь, пошли на кухню, кормить буду, а то исхудал, мать не кормит? — Да, бабуль, все хорошо. Пойдем. На кухне пахло свежеиспеченным хлебом и травами. На столе уже ждал накрытый обед: вареная картошка с укропом, соленые огурчики из погреба, сметана и, конечно же, любимое блюдо Олега — кабачковая икра. Олег прикрыл глаза, словно пытаясь удержать ускользающие образы прошлого. Он помнил, как маленьким мальчиком крутился возле бабушки на кухне, стараясь помочь ей во всем. Она всегда находила ему занятие: то почистить морковку, то помешать икру в кастрюле. И как же он гордился, когда ему доверяли самое ответственное дело — добавлять щепотку соли. Еще он помнил, как два года назад случайно опрокинул кастрюлю с икрой, и бабушка надавала подзатыльников мокрой тряпкой. Олег уплетал все за обе щеки, нахваливая бабушкины кулинарные таланты, слушая рассказы о деревенских новостях и поглядывая в окно на Бельчика, который не отходил от крыльца. Антонина Павловна улыбалась, наблюдая за внуком, и украдкой смахивала слезы радости. Она так ждала его, так скучала. Ей казалось, что без него дом пустеет, теряет краски. — Ну как с поступлением-то? — Не знаю, мне не интересно, мать в строительный хочет впихнуть. — Тю, какой строительный, ты же рисовать хотел. — Хотел, но меня не слышат, — он тихо вздохнул. — А на бюджет я не прохожу по баллам, а деньги только у матери, поэтому буду плясать под ее дудку. Антонина Павловна вздохнула, потрепав внука по волосам. Она понимала, как ему тяжело. Знала и о его мечтах, и о материнском упрямстве. — Ничего, Олеженька, прорвемся. Год – это не вечность. Может, еще передумает твоя мать. А пока забудь обо всем, отдыхай. Наберешься сил, а там видно будет. Сейчас чай травяной попьем с пирогом. — Бабуль, слушай я хочу кое-куда сходить, — Олег чуть улыбается. — А кое-куда — это не к Владу ли? — Антонина Павловна чуть голову склонила и подмигнула. Олег в своей привычной манере цокнул, но отпираться не стал. С Владом знакомы с детства, они-то созваниваются, переписываются, но все не то. Хочется живого общения. — Как он, кстати? — Вот сам и спросишь, только поешь еще. — Ну, ба, — Олег взял кусок пирога и помчался к калитке. — Погоди, — бабушка окликивает на выходе,— погуляйте и приходите, нормально поешьте. — Хорошо, — Олег улыбается и быстро ретируется. — Худой, как Бобик, — в след говорит Антонина Павловна и принимается убирать со стола. Солнце ласково пригревало щеки, когда Олег выскочил за калитку. Деревенская улица встретила его тишиной и запахом скошенной травы. До дома Влада было рукой подать, всего-то пройти домов пятнадцать, он жил за магазином. Олег ускорил шаг, предвкушая встречу с другом. Влад был его полной противоположностью: веселый, общительный, душа компании. Но именно эта разница и притягивала их друг к другу. Они друг друга дополняли, как две половинки одного целого. По пути встретилась соседка, тетя Надя, которая, как всегда, начала вещать про своего мужа Толика, который опять запил и на свадьбе дочери устроил мордобой. Олег слушал, моментами смеясь. Когда же тетя Надя переключилась на извечный вопрос о его личной жизни, поинтересовавшись, не нашел ли он себе кого, Олег отмахнулся, буркнув, что сейчас ему совсем не до этого. Переведя разговор, он спросил про Влада, на что тетя Надя ответила, что видела его минут сорок назад, спешащего к реке с удочкой наперевес. До реки было около двадцати минут неспешной ходьбы. Сначала пройти овраг, затем меловой карьер, и, завернув, можно уже увидеть долгожданную реку. Река была излюбленным местом встречи Олега и Влада, там они проводили целые дни, купаясь, загорая и делясь друг с другом своими секретами. Олег ускорил шаг, и вот уже впереди, на берегу реки, показалась знакомая фигура Влада, закинувшего удочку в воду. Влад, одетый в одни лишь шорты, то и дело стирал тыльной стороной ладони пот, предательски выступивший на лбу – забытая дома фуражка была бы сейчас кстати. — Ну, как клёв? — крикнул Олег, подходя ближе. Влад вздрогнул от неожиданности, обернулся и, увидев Олега, широко улыбнулся. Влад, забыв о мирно плавающих поплавках, вскочил на ноги и со всей скоростью подлетел к Олегу, заключая его в крепкие объятия, отрывая от земли. — Вот это да, Морковка! Ты как так рано? — Влад был искренне рад. — Ну, так получилось. — Пиздец, я уже подумал, что тютю, напекло. А нет, ты собственной персоной. Я думал, ты еще нескоро выберешься. Чего мать-то тебя так долго держала? — Влад опустил Олега, рассматривая его с головы до ног. — Прямо деревенский мачо! — Да ладно тебе, — Олег отмахнулся, смущенно улыбаясь. — Приехал вот, решил навестить старых друзей. Просто на выпуск не пошел, потому рано приехал. А ты как тут? Все рыбачишь? — А что еще делать? Скукотища! Ты хоть развлекать меня будешь, а то я тут совсем одичал, — Влад улыбнулся и в шутку провел кулаком по щеке Олега. — Ну что, пошли рыбачить, — Олег чуть подмигивает. — Нет, я тебе давал свою удочку, напомнить? — Олег глаза закатил, — Я напомню, ты её так запутал, шо я потом её выбросил. Ты и рыбалка — не совместимы. Олег засмеялся, вспоминая тот случай. Действительно, рыбалка – это было не его. Ему больше нравилось наблюдать за тем, как Влад азартно выуживает из воды одну рыбку за другой. Он мог часами сидеть на берегу, любуясь красотой природы, вдыхая свежий речной воздух и переговариваясь с Владом. — Ладно, ладно, помню я, — сказал Олег. — Тогда буду просто смотреть, как ты ловишь. Или, может, лучше искупаемся? — Вот это другое дело! — обрадовался Влад. — Сейчас только удочку закину подальше, чтобы ты её опять не запутал, и в воду! Ребята разделись и с разбегу прыгнули в прохладную воду. Брызги разлетелись во все стороны, освежая разгоряченные тела. Олег предложил прыгать с тарзанки, которая висела над деревянным мостиком, чей-то дед соорудил. Первым полетел Олег, он ухватился за деревяшку, привязанную к дереву, оттолкнулся и с головой нырнул под воду. За ним последовал Влад. Они плескались и смеялись, словно и не было долгих месяцев разлуки, будто время отступило перед их радостью. Влад, с мальчишеским задором, вновь прыгнул с мостика в воду. Прошла томительная секунда, другая, а он все не появлялся. Холодная волна паники коснулась Олега, но тут же отхлынула, унесенная взрывом смеха. Влад подплыл к нему под водой и, усадив на плечи, закружил. Вечерело. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в нежные оттенки розового и оранжевого. На реке воцарилась тишина, лишь изредка нарушаемая плеском рыбы и стрекотанием кузнечиков. Олег и Влад, вымокшие и довольные, лежали на берегу, греясь на последних лучах солнца. — Хорошо, — Влад прикрыл глаза, выдыхая. — Согласен, мне этого безумно не хватало. Они помолчали, глядя на уходящее солнце. Влад вдруг повернулся к Олегу и серьезно спросил: — Ну, рассказывай, как там твоя городская жизнь? Не забыл еще про деревню? Олег вздохнул. Он знал, что этого вопроса не избежать. Ему не хотелось говорить о своих проблемах, о матери, о поступлении. Но Влад был его другом, он всегда чувствовал его настроение. Олег замолчал, комкая в руках травинку. Влад ждал, не торопил. Он знал, что Олегу нужно время, чтобы собраться с мыслями. Они дружили практически с пелёнок, вместе бегали по этим полям, вместе ловили рыбу в этой реке. Влад знал Олега как самого себя и чувствовал, что у друга что-то не так. — Понимаешь, Влад, — наконец заговорил Олег, — она хочет меня в строительный впихнуть. Это не моё. Я хочу….рисовать. Но мать… Она не понимает. Говорит, что это не профессия, что этим не заработаешь на жизнь. Влад нахмурился. — А ты ей про выставку говорил? Про то, что твои работы хвалили? — А толк? — махнул рукой Олег. — Она считает, что это всё ерунда. Говорит, что увлечения – это хорошо, но нужно думать о будущем, о стабильности. — Слушай, Морковка, ты талантливый,— Влад положил руку Олегу на плечо. — Я это знаю, все это знают. Делай то, что тебе нравится, а не то что хочет твоя мать. Это твоя жизнь, и только ты должен выбирать и строить своё будущее. Нравится рисовать — пожалуйста, все в твоих руках. Захочешь бросить искусство, ну и хрен с ним. Главное, чтобы тебе было хорошо. А с матерью… Поговори с ней ещё раз. Объясни, как это для тебя важно. И помни, я всегда рядом. Ребята еще немного посидели на берегу, а затем пошли к Олегу домой. — Ты думаешь о том же, о чём и я? — Что? — Олег смотрит куда показывает Влад. — Яблоня! Олег прыснул от смеха, вспомнив их давнюю традицию. Яблоки в саду у бабки Агафьи всегда были самыми сладкими, ведь что чужое, то самое вкусное. Он вспомнил, как они перелазили в штыках покосившегося забора, и Влад поцарапал все колени. Сейчас, когда они оба выросли, потянуться через покосившийся забор не представляло труда, но сама мысль о шалости согревала душу. Влад подмигнул, и они бесшумно пробрались в сад. Спелые яблоки, налитые солнцем, так и манили к себе. Нарвав полные карманы, Олег потянулся к калитке, как Влад схватил его за руку и потянул за собой. — От паразиты! Олег оглянулся и увидел бабку Агафью, грозно надвигающуюся на них с метлой в руке. Адреналин мгновенно взбодрил их, и они со всех ног бросились прочь, смеясь во весь голос. Бабка Агафья что-то кричала им вслед, но ребята уже были далеко, унося с собой сладкие трофеи и воспоминания о беззаботном детстве. Они остановились только на окраине посёлка, тяжело дыша и давясь от смеха. Олег достал одно из яблок и протянул Владу. Тот откусил большой кусок, и сок потёк по его подбородку. — Вот она, деревенская романтика, — проговорил Влад, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Ага, — Олег согласно кивает и откусывает яблоко, протянутое Владом.

***

— Боже мой, — Антонина Павловна смеха сдержать не смогла. Влад и Олег вернулись спустя три часа: грязные, мокрые, со шлепками в руках. — Ну и вид у вас, — продолжала смеяться бабушка Олега, — как черти из болота вылезли. Ну, проходите, проходите, а то ещё простынете. Сейчас я вам чаю налью. Олег и Влад переглянулись и проследовали на кухню. Антонина Павловна поставила на стол две кружки горячего чая из трав, собранных на лугу, с медом, и поставила вишневый пирог. — Ну, рассказывайте, где это вы так извозились? — поинтересовалась она. — Да мы на речке купались, — ответил Олег, откусывая пирог. — Купались? В таком виде, скорее всего, вы там все водоросли по вырывали. — Антонина Павловна продолжала подшучивать, но в ее голосе чувствовалась теплота и забота. — Это все он, — Влад показывал пальцем на Олега, чуть не подавившись пирогом. — Эй! — Олег, слегка пнул его ногой под столом. Вечер прошел в теплой, дружеской обстановке. Олег рассказывал о своих планах и мечтах. Влад, в свою очередь, делился деревенскими новостями, рассказывал о рыбалке и охоте. Антонина Павловна внимательно слушала их, изредка вставляя свои комментарии. Перед сном Олег вышел проводить Влада до калитки. — Спасибо, — тихо сказал Олег, — за поддержку. — Ерунда, — отмахнулся Влад. — Главное, чтобы ты был счастлив. Ну, я погнал. До завтра. — До завтра, — ответил Олег и, улыбнувшись, вернулся в дом.

***

— Бабуль, ты чего? — Олег увидел перемену настроения Антонины Павловны. — Да я за Влада, — она увидела вопросительный взгляд внука. — Хороший парень, а судьба не простая. — Антонина Павловна вздохнула, глядя в окно. — Отец его — алкаш проклятый, жизнь ему сломал. Матери давно нету, а он с ним один. Все хозяйство на нём, да ещё и за отцом смотрит. А ведь парень совсем молодой, жить бы да радоваться. Так отец ещё и бить начал. И если поначалу это были пощечины пару раз в месяц, то с возрастом побои происходили каждый день. Олег присел рядом с бабушкой на диван, обнял её за плечи. — Ба, ну что ты так расстраиваешься? Влад сильный, он справится. А мы же рядом, всегда поможем. — Знаю, знаю, — улыбнулась Антонина Павловна, поглаживая его руку. — Вы у меня оба хорошие. Влад мне как внук уже стал. Тебя если нету ещё, так он приходит, мы чай пьем. Дружба у вас настоящая, это сейчас редкость. Берегите друг друга.