Полет в мир знаний

      Погода была хорошая, настроение — отвратным. Хотелось сделать что-нибудь наперекор матери, однако что-нибудь поинтереснее, нежели предложить Володе поиграть в кучера. Недолго думая, Саша пошла во двор, чтобы погулять, увидела, что Соня собралась вместе с ней.       — Пошли в лес, — предложила Саша — идея сама пришла в голову.       — Но ведь мама нас будет ругать, — ответила Соня.       Не успела Саша хоть что-нибудь ответить, как сестра добавила:       — Пошли, а то мы с Димой так и не дошли до леса.       Саша обрадовалась. Скорее пошла, пока Соня не передумала, начала рассказывать о том, что лес слишком большой, до самого конца они все равно не дойдут, а вот погулять вдоль кромки — почему бы и нет? Соня же, в свою очередь, решила рассказать, как Дима говорил ей, что в лесу кто только не водится, поэтому в чащу они не пойдут, что не очень далеко есть кладбище, на котором, говорят, разбойники испокон веков прятали свои сокровища.       — А еще есть место, где стоял цыганский табор, — продолжила Соня. — Пойдем туда?       — Пошли, — согласилась Саша.       На месте, где останавливался табор, не было ничего интересного, на кладбище ни Соне, ни Саше не хотелось идти. А прогулка вдоль кромки леса была интересной, не особенно углубляясь в чащу, девочки прошли настолько далеко, что, присев отдохнуть, испугались, как вернутся обратно.       — Главное — до темноты дойти до домов, — сказала Саша. — По улицам можно и ночью возвращаться.       Соне стало чуть жутко от таких перспектив.       — А если мама за такое накажет? — спросила девочка.       — Может, накажет, может, пожалеет, — ответила Саша. — Какая разница?       Соня тяжело вздохнула — еще раз оставаться без сладкого не было ни малейшего желания.       — Пойдем? — предложила Саша. — Мы же хотели дойти до тех красных деревьев.       — Пошли, — согласилась Соня.       Обратный путь вполне ожидаемо занял гораздо больше времени. Вернувшись домой уже по темноте, Саша с некоторой грустью сказала:       — До конца каникул уж точно из дома не отпустит.       Дома их встретила возмущающаяся Зоя и достаточно спокойный Александр Васильевич. Пока Зоя всяко разно возмущалась, мужчина спросил:       — Девочки, куда ходили и чья была идея?       — В лес, — ответила Саша. — Я предложила — Соня согласилась.       — Да по вам, бессовестным, хулиганкам, потерявшим последнюю совесть, розги плачут! — кричала Зоя. — Чтобы хоть маленько думали!       — Идите к себе, ложитесь спать, — сказал Александр Васильевич.       — Чаю бы попить, — произнесла Саша.       — Вы и на ужин, и на чай опоздали — обойдетесь! — воскликнула Зоя. — К себе идите, завтра за все получите.       Саша прошла в детскую. С грустью села на кровать, представила, как завтра мать поднимет на нее руку, расплакалась. Соня, посчитавшая, что они уже наказаны за все, сказала:       — Да не расстраивайся ты, мама же потеряла нас, волновалась…       — Я Геллер обещала, что выдеру Сашу, ой, что я говорю, Соню за любой следующий проступок, что бы она ни натворила, — Зоя села возле кровати и пару раз обмахнулась рукой — волнение было сильным, но радости от того, что девочки нашлись, особенно не было. — Потому что Геллер говорила, что я несправедлива к Саше и все прощаю Соне. А здесь, значит, все говорит о том, что Соню не то, чтобы можно — нужно выдрать. За второй поход в лес! Но тогда ведь и Сашу придется!       — Не пусти обоих гулять, — предложил Александр Васильевич. — Зоя, ты же сама говорила, что где только не лазила вместе с Агнессой! Так почему же девочкам нельзя?       — Я лазила так, что никто об этом не знал, а они… — ответила Зоя.       На следующее утро Зоя решила поговорить с Сашей.       — Александра, вы понимаете, что приличные барышни так отвратно себя не ведут, так поступают только хулиганки? — спросила молодая женщина.       — Да, — ответила Саша.       — Я могу или выпороть вас с Софьей, как и положено, что сесть потом не сможете, или если прощать, то тоже двоих, — сказала Зоя.       — Как считаете нужным, мама, — к удивлению Зои ответила Саша. — Мы поступили как хулиганки, не как приличные барышни, это я подтверждаю. Тем более, вы всегда говорили, что папа всегда был за справедливость, умер тоже за справедливость, мы — дочери Владимира Герхардовича, которые не должны посрамить его светлую память, добиваться справедливости, поэтому если вы нас накажете, это будет вполне справедливо.       Зоя, не ожидавшая такого ответа, почувствовала, что начинает плакать.       — Не в жандармерии, я могу и простить, — произнесла молодая женщина. — Иди и веди себя прилично.       Подумав, Зоя добавила:       — И Соню позови.       Соню Зоя ругала куда дольше. Возмущалась, обещала за следующий раз «наказать так, что никогда не забудет». Велела не выходить из дома, после чего отправилась к Геллер.       — Матушка, вы только представьте, что Сашенька сегодня сказала! — начала Зоя.       Эльвира Марковна, сомневавшаяся между вариантами условно цензурных, но грубых слов по отношению к матери и полнейшей нецензурщины, спросила:       — И что же именно?       Услышав пересказ Зои, добавила:       — Как говорится, воспитала второго Володечку — вот и получите и распишитесь.       — Да хорошо я воспитала, правильно, — Зоя вытерла слезы. — Вот только жалко будет, если и Саша этой же дорогой пойдет. Априори понимая, что будет в конце.       — Сама так воспитала, — вздохнула Эльвира Марковна.