Полет в мир знаний

      Анечка вышла из университета. Настроение было отвратным: регулов уже не было вторую неделю. Мысли были самыми разнообразными: и пойти к Глаше и попросить снова травы, и попросить Глашу посмотреть, не беременна ли она, и попросить Глашу сводить ее к хорошему врачу, и плюнуть на все и выносить и родить этого ребенка, после чего заняться вопросами получения им дворянского сословия, фактически уравняв себя с Евдокией и прочими, и просто кому-нибудь поплакаться на судьбу. Самой шокирующей идеей было пойти к отцу и попросить его сводить куда-нибудь к хорошему врачу — ну мало ли, чтобы уж точно не осудили, однако где была гарантия, что Илья Николаевич согласится с этой версией, а не скажет, что одно дело — попить травы, а совсем другое — убирать уже существующего ребенка.       Несмотря на то, что между лекциями и занятиями на курсах, где она преподавала, было время, чтобы зайти домой, Анечка решила посидеть на лавочке. В конце концов, она же не обещала матери, что непременно зайдет, сказала, что посмотрит, будет ли время. Идти в таком состоянии домой не было ни малейшего желания — придется еще врать, что она слишком глупа для учебы, чтобы не сообщать правду.       — Анна Ильинична, — подошел к ней Виталий.       Анна посмотрела на Виталия, спросила:       — Чего изволите?       — Извиниться перед вами хочу, — ответил он.       — Извинения приняты, — бросила Анечка — в конце концов, она же была инициатором всего.       — Если вы огорчены тем, что вас теперь никто не возьмет замуж — хотите, я предложу вам руку и сердце? — продолжил он.       — Виталий Романович! — возмутилась Анечка. — Мой папенька не водит общение с теми, кто, знаете, как в Европе, сначала требует заключение врача о девстве.       — Тогда почему такой грустный вид? — спросил Виталий.       — Потому что вы меня изнасиловали, — ответила Анечка. — Да, я так считаю. Но я не хочу, чтобы вы понесли какие-то последствия, поэтому все завершилось как завершилось.       — Но идея же была ваша… — растерялся Виталий. — Впрочем, извините, что все так вышло.       — Не держу зла, — сказала Анечка.       Однако в больнице девушка все же решила поговорить с Глашей.       — Глаша, — вздохнула Анечка. — Можешь посмотреть меня? Если не повезло, возможно, уже все будет видно.       — Это самая мерзкая отрасль медицины, — ответила Глаша. — Да, самая востребованная, но самая мерзкая.       — Глашенька, а если по старой дружбе и за деньги? — спросила Анечка. — Не хочу позориться перед кем-то еще.       — По старой дружбе без денег помогают, — вздохнула Глаша.       Глаша пошла мыть руки, подождала, пока Анечка встанет с кушетки.       — Ну что там? — спросила Анечка.       — Давай Семена позову? — предложила Глаша.       — Зачем еще Семена? — опешила Анечка. — А ты что можешь сказать?       — Я одну уже от беременности избавила, вдруг и сейчас ошибаюсь? — вздохнула Глаша.       Анечка, понимая, что именно могла увидеть Глаша, вздохнула. Тем временем, Глаша вышла в коридор, вскоре вернулась с Семеном.       — Опять ложиться? — спросила Анечка.       — Да, — ответила Глаша.       Анечка вздохнула, легла, закрыла глаза.       — И где здесь изменился оттенок? — спросил Семен, по-видимому, Глашу.       Какой-то явно неосторожный тычок, возможно, чтобы что-то показать Глаше.       — И куда сменилось расположение?       — Сюда… — растерянно ответила Глаша.       — Зря тебе диплом снова выдали, — сказал Семен. — Что тебе не нравится в консистенции?       Какой-то малоразличимый шепот.       — Да у людей все не так, как на картинках! — возмутился Семен.       Еще какие-то тычки, но на радостях Анечка была готова просить все неаккуратности Семену.       — Да, на картинках обычно не так, но где ты найдешь все прямо как с картинки? — Семен пошел мыть руки. — Ты ей хоть еще ничего наделать не успела?       — Ничего, — ответила Глаша. — Траву давала, но это давно было.       — Чтобы к живым людям без кого-то не подходила! — возмущенно сказал Семен. — В смысле, чтобы никому ничего без кого-то рядом не делала!       Анечка снова встала с кушетки.       — Барышня, меньше слушайте вот эту недоученную фельдшерицу, — произнес Семен. — Все у вас хорошо. А регулы в следующий раз будут.       — Сколько с меня? — спросила Анечка.       — Нисколько, — ответил Семен. — Вот только эту барышню поменьше слушайте — она такого вам понарассказывает!       Анечка проводила взглядом Семена. Тяжело вздохнула, посмотрела на Глашу:       — Налей спирту.       — Сколько? — спросила Глаша.       — На пальчик, — показала Анечка. — У меня же скоро занятия.       Глаша взяла в руки бутылку, чуть-чуть налила Анечке.       — Как говорится, на радостях, — произнесла девушка и выпила залпом спирт.