Инстинкт разума

“Создавая разум, ты становишься богом. Забывая об ответственности — дьяволом,” — писал в журнале Ву. *** “Я не создавал чудовищ. Я просто позволил им думать, что они – люди,” — спокойный голос Ву продолжал вести записи, где всё, что он мог сказать об Индоминусах и их особенностях поведения, было доступно лишь ему. *** Ву умел договариваться со своей совестью. Он научился этому, когда у него начали появляться различные грандиозные планы и проекты. Но когда он начал работу над проектом INR-231, он не сумел это сделать. Эта способность дала первую трещину.       Когда он начал внедрять человеческие глиальные клетки эмбриону, то в один момент опять услышал этот голос. Он как и всегда отмахнулся от него, как от слишком назойливой мухи, но тот не ушёл: возвращался снова и снова. Где было спасение от него, кроме как не в равнодушии? Оно постепенно глушило те звуки каждый раз заново, оставляя генетика в полном и многообещающем одиночестве.       Продвижения в работе шли. Каждый раз, когда он переходил к следующему этапу разработки, он снова и снова слышал голос, который спрашивал: «Ты уверен, что это правильно?» Он и сам не знал ответа на этот вопрос.       Его не было.       Однажды ему начала мерещиться тень. В любом месте — неважно, людные улицы парка или пустующие коридоры лаборатории ранним утром, — она следовала за ним по пятам и шептала что-то о том, правильно ли это. Она упорно шагала за ним и повторяла это без умолку. Тогда он решил, что сходит с ума, и судорожно отмахнулся. На этот раз заставить этот шёпот замолкнуть, как в те разы, он не смог. Усилия прилагались, работа шла полным ходом. Бессонные ночи начинали приносить свои плоды. Но даже когда он закончил работу над этим проектом, он не смог вздохнуть с облегчением. Кое-что никак не отпускало его разум. Каждый раз, когда речь заходила о них, он думал, что совершил ошибку. Точно такую же ошибку, как и все люди, коим присуще ошибаться. Как и люди вокруг, что заперли их в изоляции от остального мира. Читая очередные отчёты об их развитии, он понимал, что ошибка главная заключена в том, что их изолировали, а этого делать было нельзя. К их несчастью, эти существа были социальными животными.       Внедрив им человеческие глиальные клетки, он сам их сделал теми, кем они были. Он сделал их человечнее настолько, насколько это было возможно. Он дал им возможность думать и чувствовать как человек.       Он сделал их людьми, запертыми в теле динозавров. *** Оуэн смог выдохнуть с облегчением, когда Индоминус дала своё согласие. Он незаметно выдохнул и почувствовал, как мышцы и разум его слегка расслабились, как усталость накатила на него. Он не мог оценить степень своих эмоций от понимания, что Ву идиот, который видимо решил, что будет забавно добавить Индоминусу ДНК человека. Одна мысль об этом вводила его в бешенство, настолько сильное, что он был удивлён, что у него пена изо рта не идёт.       Он кинул взгляд на гибрида. Та смотрела с опаской на солдат и скалила в угрожающем оскале клыки, а те, в свою очередь, смотрели на неё, не зная что и думать о развернувшемся перед ними спектакле. От этих людей Оуэн чувствовал напряжённость, он видел решимость в их глазах, и если та проявит хоть каплю агрессии — они не поскупятся наградить её градом пуль в ответ. Лазерные наводки всё ещё бегали по её чешуе, метя в самые уязвимые места. Сдерживали их только сухие приказы свыше, вернее, их отсутствие.       Он привлёк внимание Индоминуса щелчком пальцев. Оскал исчез, когда алые глаза уставились на него и принялись прожигать в нём дыру. Не упуская её внимания, Грейди обратился к ней: — Сейчас мы вернёмся домой. Следуй за мной и за девочками. Бросив косой взгляд на поблескивающие во тьме прицелы, он обратился и к рапторам, которые начинали всё больше нервничать и раздражаться, озлобленно шипя и щёлкая челюстями в сторону друг друга: — Итак, смотреть на меня! Сейчас мы возвращаемся обратно домой. До-мой!       Не отводя бокового взгляда от рапторов, он подошёл к своему мотоциклу и перебросился парой фраз с солдатами. Ящеры в ожидании вытягивали головы, пока редкие шаги переносили их постепенно всё ближе к ним, и вскоре Оуэн, не дожидаясь окончания их терпения, вскочил на мотоцикл, и дал рапторам команду: — За мной! Не отставайте, — и он нажал на педаль газа и с невероятной скоростью, какая только могла быть в наполненных зарослями джунглях, понёсся вперёд. За ним, поглощённые шумом собственного бега, помчались рапторы, а в конце этой процессии держался белоснежный силуэт Индоминуса. Ветви трещали под натиском громадного тела и грозились обломиться, но та не отставала. Изредка морпех оборачивался, чтобы посмотреть, не отстала ли всё же она от них. В то же время где-то за её силуэтом гасли постепенно мечущие вслед им прицелы. Они быстро рассекали ночные джунгли, не видя перед собой преград и мчась к вольеру рапторов, чтобы завершить этот день и уже завтра приступать к разборкам с кровожадными юристами за судьбу парка. *** Когда тени Оуэна и его рапторов с Индоминусом растворились в джунглях, на месте былого действия повисла оглушающая тишина. Все мгновение молчали, а потом начали раздаваться голоса: сначала тихо и неуверенно, а потом громче, заполняя тишину вокруг. Все только и могли переговариваться и обсуждать то, что видели. Они не ожидали, что он выйдет навстречу хищникам, которые могли его разорвать. Может, даже он сам не ожидал. Но он это сделал, а то, что происходило дальше, повергло их — и это мягко сказано — в шок. Единогласно находящиеся здесь пришли к выводу, что это было опасно, даже безрассудно, но что говорить о человеке, который долгое время работает с велоцирапторами ? Он либо чокнутый, либо слишком смелый.       Командир отряда, параллельно с проходящими переговорами и начавшимися стремительно сборами, отдавал новые распоряжения: отпустить часть солдат следом, а часть отправить на побочное задание — птеранодоны и диморфодоны сами себя не отловят и не вернут в "Птичник". Большая часть вернулась обратно, но других особей было нужно срочно отловить, чтобы потом не пришлось проклинать этих крылатых чертей, да и юристы всех, кого только увидят, живьём съедят и косточек не оставят, если кто-то ещё пострадает. Но одно было точно: требовалось подкрепление для более тщательного контроля за особью. Теперь она, казалось бы, находилась под смутным контролем, но от того становилась ещё более непредсказуемой для людей. В его планы входил запрос подкрепления, пока два других отряда отправятся за Оуэном и его хищниками. Те уже удалялись, но в таком окружении, что было сейчас, ему не хотелось проблем. Ещё по пути сюда изредка солдаты отмечали виднеющиеся в небе точки — судя по всему, кто-то из птерозавров, а дневные события, уже хорошо известные каждому из группы, не оставляли за собой спокойствия от видов этих далёких крылатых. Тише едешь, дальше будешь, так? Потому все и бросали больше усилий на бдительность, нежели на скорость. Оуэн был им виднее их самих. Каждый из четвёрки рапторов всё ещё был отчётливо виден на карте,ровная линия не нарушалась, значит, пока в строе царил порядок. Округу же продолжали наполнять громкие стрекотания и пощёлкивания, на каждое из которых откликались взглядом все. А после того, как на нескольких людей прямо из лесной темени вылетела стайка диморфодонов, поляна на считанные минуты превратилась в анархию. Казалось, что кто-то кого-то задел, ящеры с хриплыми воплями врезались мордами в стёкла транспортёра. Метки прицелов метались по всей округе, не находя в том бешеном темпе цели. Кто-то падал, кто-то кричал со сжатой в челюстях рукой, кто-то рвал на части крыло, попавшее под руку. После каждого взвизгивания становилось спокойнее, птерозавров становилось меньше, но раны от этого не уменьшались. Оружие, настроенное на крупную цель, не могло поспеть за мелкими.       Всего несколько минут решили судьбу всех ящеров. Возможно, их ещё можно было отловить и сохранить Мазрани потраченные на тех деньги, но на кону стояла задача крупнее. И солдаты принялись загружаться в транспортёр. В этот момент командир видел, что его бойцы всё больше изматывались, напряжение давало о себе знать: голоса тихие, кто-то постоянно оглядывался и вслушивался, а самые шумные ребята стали непривычно тихими и казались неприметными. Они были так что свежие силы были нужны, даже марафон из одного конца парка в другой давал о себе знать.       Вдруг рация затрещала. Мужчина отошёл в сторону, где и получил короткий приказ: "Отправить отряд солдат за Оуэном и Индоминусом. Приглядывайте за ними незаметно. В экстренном случае немедленно устранить проблему". Ответ был коротким и сухим: "Понял". А затем он попросил заменить его бойцов другими, из резерва, уточнив и про необходимость двух отрядов вместо одного. Его услышали, в ответ он услышал обещание, что скоро всё будет. Он выдохнул, начал над чем-то размышлять и, кивнув себе, собрал солдат. Последние распоряжения были отданы, часть он распустил, но оставалось лишь подождать, пока не прибудет замена. ***       Рапторы послушно построились перед ним, образовав идеальный строй в ожидании, когда он наконец-то снимет столь ненавистные им камеры. В их янтарных глазах плескалось сдержанное раздражение, и только хвосты легонько покачивались. Оуэн слегка усмехнулся: послушание всегда появлялось у них именно тогда, когда речь шла о снятии камер. Ни одна из тренировка или дисциплина не давала такого эффекта. Животные, а понимают, что лишь руки снимут с них то, что сами же и надели. Они настороженно следили за движениями его пальцев, когда он снимал первую камеру. Зрачки подёргивались то и дело в другие стороны, но пристально наблюдали за каждым действием. Когда холодный металл был наконец снят с креплений и отстёгнут, в воздухе повисло облегчение. Рапторы расслабились, их тела больше не были похожи на натянутые струны. Оуэн посмотрел на них, покачал головой и улыбнулся: — Знали бы вы, как похожи на стайку студентов, которых пораньше отпустили с пар.       Снятые с каждого из рапторов камеры вскоре были повешены на крючки, и Оуэн, поглядывая на начавших перещёлкиваться пастями ящеров, направился ко входу в вольер. Оставалось лишь завести их туда, но в глаза ему вдруг бросились ворота. В темноте он сначала этого и не заметил, а при подходе обратил внимание: металл был помят, где-то были вмятины и царапины от когтей. Что самое неприятное — вокруг полуоторванной панели возле ворот искрилась разорванная проводка и витал отчётливый запах былой гари. Грейди принялся внимательно разглядывать весь ущерб, вслушиваясь, как рапторы где-то позади неторопливо и бесшумно топчатся все вместе. Встав таким образом, чтобы мог видеть их, он сразу отмёл вариант "рапторы". Всё же царапины были бы более глубокими, да и всё время что находились те на воле, он был с ними, те были в поле его зрения       Тем более до вершин и осветительных приборов, что больше не крепились на приваренных штативах, а висели на проводах или штативах уже погнутых, рапторы бы не дотянулись. Сделать такое могли далеко не все динозавры, и морпех стал вспоминать, какие же особи по итогам дня оказались за пределами своих вольеров. Первыми ему голову пришли, помимо маловероятно задействованных в этом деле травоядных, Индоминус и птерозавры: птеранодоны с диморфодонами. Первая была точно не здесь, не в этой части парка, соответственно и была это не она. Он уже достаточно близко видел царапины, оставленные ею, и, сравнивая их с зияющими вокруг ворот, был уверен в том, что это не её работа.       Осматривая искрящиеся провода со следами мелких зубов, Оуэн вдруг боковым взглядом заметил, как Дельта подходит ближе. Он сразу обернулся и произнёс: — Что, Дельта?       В ответ она издала звук, который он слышал каждый раз в начале дня. Дрессировщик привык: это не просто рявканье. "Еда". "Дай крысу". Он вспомнил, что они пропустили одну из последних кормёжек. Должно быть, рапторы голодны. Он поднял руку и сказал, обходя её: — Жди здесь. Стой там.        И затем мужчина прошёл к морозильнику, где они хранили еду для девочек. Состояние того тоже оставляло желать лучшего, но холод он хотя бы ещё держал. Обернувшись, он увидел, как Дельта смотрит за ним. Склонив голову, она терпеливо выжидала подачки. Он знал, что им достаточно пару раз увидеть что-то, и они это что-то обязательно запомнят. Теперь же, напоказ доставая им тушки, он был уверен, что, возможно, скоро они научатся открывать морозильник сами и таскать еду. Когда крысы оказались в его руках, Дельта тут же сделала шаг в его сторону и вытянула голову ближе в готовности подхватить мясо, но человек обошёл её стороной, приказав ожидать ещё. Он прошёл в трейлер, где из шкафчика достал одну из многих хранящихся там упаковок. То, что находилось там, предназначалось не ему, но было вещью весьма полезной. Специальное вещество, обозначенное голубоватой надписью на белом фоне: “PaleoSedate”. Открыв упаковку, Оуэн добавил его в тушки крыс. Это было сильное успокоительное, разработанные учёными парка для динозавров и порой являющееся одним из немногих спасений. Среди особей парка встречались довольно тревожные особи. Для этих тревожников любое изменение в среде — стресс. Поэтому для них, да и на всякий пожарный, был разработан этот препарат. Его можно было применять к любому из видов на острове, только с дозировкой надо быть внимательнее (никто ведь не хочет отравить один из экспонатов, ведь так?). Несмотря на прогулку за пределами вольера, рапторы были всё ещё очень раздраженными, перевозбуждёнными, даже Чарли, а её все считали Мисс Спокойствие (по сравнению с другими его девочками она была "лапочкой", однако вслух так её лучше было не называть: смертельно опасно для жизни).       В несколько твёрдых команд Оуэн построил рапторов перед собой. На этот раз всё было куда волнительней, их разделяли несколько пустых метров вместо ограждений металла и систем безопасности. Он видел, каким взглядом изучают его рапторы в такой новой обстановке, будто в желании проверить его статус. Голос продолжал быть твёрдым, как и движения дрессировщика. Привлекая внимание крысами, он провёл короткую тренировку, в которой рапторы повторили несколько самых простых упражнений. За каждое успешно выполненное задание — крыса. Индоминус же неслышимо и неощутимо наблюдала за ними.       Пока рапторы дожёвывали последние кусочки, Оуэн уже поглядывал в сторону трейлера. Что он не мог отрицать, так это своей усталости и жажды наконец поспать. Интересно, чему бы стоил ему такой риск? Ощущение безопасности грозилось уйти в ноль, и в мыслях Оуэна мелькнул кадр: рация. Там, внутри трейлера, оствленная им во время кормёжки. Он видел взгляд Индоминуса, что упорно, хоть и скрытно, следил за его действиями, словами, мимикой. Если она понимает больше, она ведь поймёт и его инстинкт самосохранения, жажду безопасности, даже теоретической? Пока хищники были заняты, он двинулся постепенно ко входу. Пока он крался, за ним вдруг послышались мягкие шаги. Девочки. Они следовали за ним. Краем глаза Оуэн глянул в их сторону. Троица — Чарли, Эхо и Дельта, — плавно вышагивала по его следам. Он, казалось, уже смирился, что придётся провести ночь с рапторами по ту сторону стен трейлера. Что сделает с ними воля он не представлял. Он был насторожен и с подозрением относился к каждому их действию, стараясь никого из них не упустить из виду. Они всё ещё были дикими существами. Он не знал кто он для них. Они считал их детьми, которые очень опасны и время от времени пытаются тебя убить. Ну как убить… поиграть, только в те игры, что выдержать могут лишь они сами. А кем был он для них? Они считали его своим родителем? Или человеком, которого нужно слушаться, чтобы получить еду? Или своим, просто выглядящим по другому? Он не знал. Фактом было только то, что он является авторитетом, но Блю постоянно кидала вызовы, свершала попытки бунта. Она видит, что он физически слабее и пытается оспорить его лидерство. Пока что переворот совершить не получалось, но он не знал, как долго так ещё будет. Тем более теперь, когда шансы у неё весьма хороши.       Видя следующих за ним, он напрягся сильнее. Он делал шаг за шагом по крыльцу, всё ближе к двери, куда уже начинала тянуться его рука. И вот ручка плавно дёрнулась, дверь отворилась, и миг — он уже проскользнул тенью внутрь трейлера. Дверь бесшумно захлопнулась, и Оуэн, закатив глаза, мягко выдохнул. Он спешно прошёл в сторону кухонного гарнитура. Рация благополучно лежала на одной из столешниц, и Грейди вскоре подхватил её.