Harry Crow

Северус метался по кабинету директора, словно тигр в клетке, ожидающий кормёжки. Поскольку ни он, ни Альбус не могли напрямую поговорить с мальчиком, последствия утренних событий пришлось разбирать Флитвику и МакГонагалл. Помона Стебль тоже пришла сама, не желая пропустить ни секунды этого зрелища. В последнее время всё было слишком мрачно — а уж повод посмеяться над вечно угрюмым Снейпом упускать она точно не собиралась. Стоило двум деканам войти, как «угрюмец» тут же накинулся на них: — Он признался, что стоит за этим?! Какое наказание он получил?! Флитвик, откровенно наслаждаясь ситуацией, заставил их подождать, пока он и Минерва удобно разместились в креслах. — Господин Кроу действительно имел некоторое отношение к произошедшему утром... — начал он спокойно. — Видите! — взорвался Снейп. — Я же говорил! Вылитый отец! Но, конечно, никто не хочет слышать об этом ни слова! Что с ним сделали? Знаю я вас — директор не позволит выгнать своего драгоценного мальчишку! Минерва еле сдерживала улыбку. Может, это и неправильно — но ей было чертовски приятно наблюдать за Снейпом в бешенстве. — Мистер Кроу справедливо заметил, — сказала она, — и мы все вынуждены согласиться: директор и глава факультета сами сказали ему вчера утром, что подобные выходки — это «нормальное поведение студентов Хогвартса». И весь зал, между прочим, это слышал. Северус буквально вскипел от ярости, — и не столько из-за слов коллег, сколько потому, что оспорить их не мог. — Я никогда не говорил ему, что подливать зелья профессорам — это нормально! — прорычал он. Флитвик, едва сдерживая смех, парировал: — Но ведь вы и не сказали, что это ненормально, — заметил он, глядя на разъярённого зельевара с откровенным удовольствием. Помона, как обычно, попыталась внести нотку разума: — Оба розыгрыша, что мы сегодня видели, были совершенно безвредны, — сказала она мягко. — Младший Уизли всего лишь получил урок умеренности — а профессору, если уж на то пошло, досталось только немного смеха. Бывают ведь и похуже способы «отомстить» преподавателю. Альбус понял, что дальше спор может зайти слишком далеко, и поспешил вмешаться: — Я согласен с Помоной. Эти проделки были не только изобретательны, но и весьма безобидны. Они легко могли бы принять гораздо более злой оборот. Северус, скажите честно, вы бы предпочли ослиные уши и громкое «иа-иа»? Минерва же едва удерживала улыбку — у неё было ещё кое-что, что наверняка поднимет градус беседы. — Кстати, — сказала она, с заметным удовольствием растягивая паузу, — розыгрыши этим не ограничились. Сегодня Гарри и его друзья взялись за близнецов Уизли. Это заставило всех в кабинете замолчать. Фред и Джордж Уизли заслужили свою репутацию — лучших или худших, смотря с какой стороны посмотреть — шутников Хогвартса. И их глава факультета не стал заставлять старших преподавателей ждать объяснений. — Хранитель Гриффиндора весьма недоволен, — начала Минерва с лёгкой строгостью, — что сейчас она — единственный портрет в замке, который позволяет близнецам проходить. Остальные портреты не только отказывают им во входе, но и вместе с призраками школы докладывают о любых их проделках персоналу. Оба Уизли уже получили наказание у Аргуса на сегодня. Альбус был потрясён этой новостью. — Замок… даёт Гарри такой контроль над своими действиями? — выдохнул он, не веря услышанному. С лёгкой улыбкой ответила Помона Спраут, глава Хаффлпаффа: — Я ведь говорила тебе, Альбус. Замок выбрал Гарри своим чемпионом. Пойти против него — значит рисковать тем, что Хогвартс сам выкинет тебя вон. Северус сжал губы. Ему ужасно хотелось выплеснуть раздражение, но даже он понимал — спорить бесполезно. С такой поддержкой мальчишка мог бы сегодня утром по-настоящему унизить его, если бы захотел. Ему до сих пор иногда снились кошмары, где он висел вниз головой, а толпа смеялась над его полосатыми трусами. Мысль о том, что сделали бы с такой властью отец Поттера и его дружки, заставила его по коже пробежать холодок. Северус понял — это предупреждение. Пора, пожалуй, отступить от этого мальчишки. И, возможно, Флитвик был прав — > с гоблинами лучше не связываться. *** К ужину Рон решил действовать по-другому. Сидение за столом Пуффендуя в обед не дало никаких результатов — добавку ему всё так же не давали. Но новый гениальный план должен был решить эту проблему. Усевшись снова за свой, гриффиндорский стол, он решил приступить к делу. Рон начал накладывать еду как обычно, только не на тарелку — а себе в карманы. Запечённая картошка исчезала туда одна за другой. За ней последовали ломтики жареной говядины, хотя подливку он всё-таки пропустил. Никому это не показалось смешным. Одна лишь мысль о том, чтобы есть еду, побывавшую в карманах Рона Уизли, напрочь отбивала аппетит. Когда блюда на столе снова начали исчезать сами собой, за ним сидел удручённый юный гриффиндорец, почти со слезами на глазах жующий ту еду, что успел напихать себе в карманы. *** Близнецы нашли Гарри и компанию сразу после ужина. — Ладно, ребята, — начал Фред, — мы знаем, когда нас переиграли. — Что нужно, чтобы всё вернуть в норму? — уточнил Джордж. Гарри был рад видеть, что хотя бы у кого-то из этой семьи есть здравый смысл. — Всего две вещи, — ответил он. — Первое — публично извиниться перед Невиллом за ваш розыгрыш. Близнецы переглянулись, явно озадаченные. — Только перед Невиллом? — переспросил Джордж. — А как же вы остальные? Гермиона вмешалась, не дав Гарри ответить: — Технически, вы не разыгрывали нас. Мы ведь знали, чем закончится, если будем есть ту еду. Условие близнецам показалось вполне разумным, и они уже приготовились услышать второе — то самое, от которого обычно «падает молот». Падма не стала тянуть. — Второе условие: мы четверо не участвуем в ваших розыгрышах до конца вашего обучения в Хогвартсе. Фред и Джордж обменялись коротким взглядом и быстро совещались шёпотом, после чего Фред сказал: — Если добавить пункт, что это не распространяется на розыгрыши, касающиеся всей школы, то мы согласны. — Оставить вас вне таких розыгрышей всё равно будет сложно, — ответил Гарри с улыбкой, — но мы будем только рады, если вы больше не выберете нас своей целью. В голосе Фреда слышалось искреннее восхищение, когда он обратился к ребятам: — Ваш розыгрыш Снейпа — это просто гениально. Никто в здравом уме теперь не захочет связываться с мини-мародёрами. Когда они обменялись рукопожатиями, Гермиона вдруг спросила: — Почему ты нас так назвал — «мини-мародёры»? Я никогда раньше не слышала этого имени. — Мародёры — это четвёрка друзей, — объяснил Джордж. — Самые великие шутники, какие только были в Хогвартсе. А вы ведь тоже четвёрка первогодков, решивших заняться розыгрышами — вот я и подумал, что это будет забавно. — Да, Джордж, — усмехнулся Фред. — Забавно-то забавно, но они нас переиграли! У родителей Невилла, когда-то учившихся в Хогвартсе, упоминание этого имени вызвало любопытство у сына — хоть он и не особенно надеялся на ответ. — А вы знаете, кто именно были эти мародёры? — спросил он. — Прости, Невилл, — покачал головой Джордж. — Всё, что мы знаем о господах Лапе, Роге, Луне и Хвосте — это их легендарное наследие розыгрышей. — Да, — добавил Фред. — Больше о них ничего узнать не удалось. — Ну вот, — вздохнул Гарри. — На этом мой интерес к «мини-мародёрам» можно считать исчерпанным. Последнее, чего мне не хватает — это ещё одного прозвища. Падма, которой всё больше нравилось подшучивать над друзьями, не удержалась: — Не знаю, Гарри, а мне сама идея прозвища кажется весьма заманчивой. Гермиона мгновенно подхватила: — Точно! Например, можно звать тебя… попугайчиком! Падма сразу уловила, к чему клонит Гермиона, и охотно подыграла: — Да, точно! Это прекрасно подходит. Он ведь такой яркий и жизнерадостный — Гарри просто не может называться иначе! — А ты можешь сказать, что это твоё гоблинское чувство юмора, — добавила Гермиона, а потом, подражая Падме, захихикала, глядя на Гарри, который сделал обиженное лицо. Невилл с улыбкой наблюдал за их подшучиваниями, но потом вздохнул, предвидя свою участь: — Раз уж пошла птичья тема, полагаю, я у нас синица, да? Падма первой бросилась его защищать: — О, нет, Невилл! Я скорее вижу в тебе малиновку. Такая гордая, с ярко-красной грудкой, готовая защищать свою территорию — настоящий гриффиндорец. Невилл покраснел, но поспешил ответить: — Тогда, думаю, Падму можно назвать Голубкой. У нас в поместье живут голубки — такие ласковые и добрые создания. Теперь уже Падма тоже залилась румянцем, а Гермиона, глядя на обоих, улыбнулась и спросила: — Звучит замечательно, но… а как насчёт меня? Гарри, Падма и Невилл ответили хором: — Сова! Гарри взял на себя объяснение: — Совы — символ мудрости, это вполне тебе подходит. А в гоблинской мифологии сова вообще считается богиней всех птиц. Так что ты просто не можешь быть кем-то другим. Теперь уже румянец Гермионы затмил даже покрасневших Падму и Невилла, а близнецы тем временем откровенно хохотали над всей сценой. — Ладно, забудем про «мини-мародёров», — произнёс Фред сквозь смех. — Господа Попугай, Сова, Малиновка и Голубка отныне известны как Орден Птиц! Это вызвало дружный смех у всех, но вскоре Фред посерьёзнел: — Ребята, что должен сделать Рон, чтобы снять с него этот розыгрыш? Смотреть на него уже неловко. Гарри тут же посуровел: — Он специально пустил в Гермиону ту отвратительную заклинательную слизь. Без извинений тут никак. Близнецы синхронно закивали — это требование казалось им более чем справедливым. Но Гарри ещё не закончил: — А моя подруга Падма — красивая юная ведьма. И весь наш курс видел, как из её рта вылетали слизни и стекали по подбородку. Думаю, тут меньше чем публичные извинения — не подойдёт. Фред и Джордж снова кивнули: решение было справедливое, но они оба понимали, что младший брат на это никогда не пойдёт. Рона ещё можно было уговорить пробормотать «прости» Гермионе наедине, но публично извиняться — ни за что. — Гарри, — усмехнулся Фред, — я рад, что ты не занимаешься розыгрышами. — Ага, — подхватил Джордж, — а то мы с Фредом остались бы без работы! Гарри улыбнулся уголком губ: — Как я уже говорил, гоблины розыгрышей не устраивают. Но это не значит, что я не помогу Сове, Малиновке и Голубке с какими-нибудь… малыми шалостями. Близнецы дружно застонали, и Джордж покачал головой: — Гарри, только ты мог назвать «разыграть Снейпа» маленькой шалостью! *** Утро понедельника принесло уже ставшее привычным зрелище: Рон Уизли снова играл в «охоту за добавкой». В этот раз он пришёл вооружённый четырёхфутовой палкой с крюком на конце — явно самодельным приспособлением, — но Хогвартс вновь оказался умнее его. Как только замок решил, что Рон уже наелся, еда стала исчезать из зоны досягаемости, даже с учётом его новой «удочки». Фред и Джордж хотя бы смогли отвлечь часть внимания от брата, устроив перед всем залом публичные извинения перед Невиллом. Разумеется, в своём неповторимом стиле. Оба опустились на колени перед младшим гриффиндорцем и начали, чередуя поклоны с напыщенными речами: — Прости нас, о великий шутник… — Мы не ведали о твоём могуществе, когда совершали свой коварный розыгрыш… — Если бы мы только знали, что стоим в присутствии короля шутников… — Мы бы никогда не посмели обидеть члена Ордена Птиц… — Прости нас, о могучий! Зал гремел от смеха, а Невилл, красный как мантия гриффиндорца, тщетно пытался их остановить. Близнецы выбрали момент безупречно — именно эти слова стали последними чёткими фразами, сорвавшимися с их губ, прежде чем они принялись громко реветь и обзавелись ослиными ушами. Невиллу понадобилось три попытки, чтобы принять их извинения — он просто не мог перестать смеяться. Зал взорвался аплодисментами, после чего все вернулись к завтраку. Для понедельника настроение в Большом зале стояло на удивление бодрое — пока не прибыло утреннее издание Ежедневного пророка. Новость наконец прорвалась на первые полосы: «Мальчик, который выжил, отвергает волшебное наследие!» Если когда-нибудь существовал газетный заголовок, созданный исключительно для того, чтобы вызвать возмущение у читателей, то это был именно он. Статья с напускным ужасом — «от имени обеспокоенных читателей, разумеется» — сообщала, что спаситель магического мира больше не называет себя Гарри Поттером. Теперь юный герой откликается на имя Кроу. Затем газета подробно «разъясняла», как могло произойти подобное кощунство: мальчик, который выжил, с самого того рокового Хэллоуина воспитывался в Гринготтсе… гоблинами! При этом Пророк не предлагал никаких ответов, только засыпал читателей вопросами, требуя объяснений: Как Министерство Магии могло стоять в стороне и позволить такому извращению судьбы любимого сына волшебного мира? Альбус Дамблдор на протяжении десяти лет уверял всех, что Гарри Поттер жив, здоров и в безопасности. Но знал ли он, что ребёнок живёт среди гоблинов? И какую роль он сыграл в этом позорном решении? Далее статья скатывалась в пересуды и слухи о первой неделе Гарри в Хогвартсе — немного фактов, сшитых грубыми нитками, чтобы подогнать под нужный газетный нарратив. Они верно указали, что Гарри был распределён на Когтевран, но умолчали о его статусе чемпиона Хогвартса. Куда охотнее газета смаковала то, как он якобы намеренно отвергал внимание детей из знатных волшебных семей. Событие с троллем, конечно, тоже упоминалось — но исключительно в контексте того, что Гарри «убил его гоблинским клинком». Газета, без сомнения, добилась желаемой реакции — правда, не совсем той, на которую рассчитывала. Гермиона кипела от возмущения, но злилась не на Гарри, а на саму публикацию: — Это же полная чушь! — воскликнула она. — Разве им можно безнаказанно печатать подобные вещи?! Падма покачала головой, с едва заметной усмешкой: — О, Гермиона, значит, ты ещё не добралась до самого «лучшего» места. Параграф ближе к концу — где они призывают всех юных ведьм Хогвартса показать Гарри «преимущества возвращения в волшебное общество». А в качестве дополнительного стимула им предлагается подумать о том, что «счастливая ведьма, завоевавшая сердце знаменитого волшебника, однажды станет невероятно богатой… и леди Поттер». Гермиона даже дышать забыла, ошеломлённо повернувшись к Гарри — не зная, что именно хочет услышать в ответ. Гарри мог ответить только правдой: — Глава рода Поттеров действительно станет лордом Поттером и будет настолько богат, что даже Малфои покажутся бедняками. Но семья Поттеров никогда не станет кичиться своим состоянием — так ведут себя лишь те, кто отчаянно пытается произвести впечатление. Гермиона застыла, раскрыв рот. Её лучший друг, к которому она давно питала симпатию, оказался не просто героем, а настоящим многомиллионером — лордом, за которым теперь наверняка будет гоняться каждая девушка в школе. Гарри сразу понял, какие мысли промелькнули у неё в глазах, и решил пресечь их на корню. Он поднялся, протянул ей руку и, чуть улыбнувшись, произнёс: — Миледи? Глаза Гермионы едва не вылезли из орбит — она прекрасно поняла двойной смысл этих слов. Однако всё же вложила ладонь в его руку, поднялась, и через мгновение оказалась в привычном положении — под руку с Гарри. — Ты сама сказала, Гермиона, — тихо произнёс он. — Всё это полная ерунда. Я всё тот же Гарри. И всё тот же твой лучший друг. Она крепко сжала его руку обеими руками и, с облегчением уронив голову ему на плечо, пошла рядом. Её переполняло чувство спокойствия и счастья — настолько, что ей было совершенно всё равно, что теперь на них уставились все девушки в зале. Пусть смотрят. Она рядом с Гарри, и мир снова казался идеальным — по крайней мере, в глазах Гермионы Грейнджер. К ним вскоре присоединились Падма и Невилл, а следом и остальные первокурсники, направлявшиеся к теплицам на урок травологии. Драко тоже улыбался — но по совсем иной причине. Отец велел ему пока лишь наблюдать и передавать домой любую полезную информацию. Глава семьи Малфоев решил выждать, пока история станет достоянием общественности, — тогда у него появится больше возможностей повернуть всё в нужную ему сторону. После сегодняшнего выпуска Ежедневного Пророка Драко понял: вскоре отец непременно прибудет в Хогвартс. Альбус Дамблдор тоже ожидал гостей. После того, как газета решила обнародовать новость именно в таком виде, он был уверен — Корнелиус Фадж вскоре отправится в замок. И директор понятия не имел, как будет выкручиваться. За все годы жизни ничто не готовило его к подобной ситуации. Приходилось действовать по обстоятельствам, импровизировать — и Дамблдор не мог вспомнить, когда в последний раз ему приходилось делать что-то подобное. Единственным первокурсником, не направившимся на урок травологии, был Рон Уизли. Вместо этого он решительно зашагал к совятне. По его мнению, мучения во время еды были куда важнее каких-то дурацких растений. Близнецы объяснили ему, что нужно сделать, чтобы всё закончилось, — но Рон точно знал: этого он не сделает никогда. Значит, пора звать подмогу. На этот раз он не собирался тратить время на мелочи — сразу пойдёт наверх, к самому источнику власти. Настало время сообщить матери, через какие страдания её младший сын вынужден проходить в Хогвартсе. *** Профессор Спраут вскоре погрузила всех в работу, так что на обсуждение сегодняшнего выпуска Пророка времени не осталось. Гарри был этому несказанно рад. После урока он подслушал разговор трёх других первокурсников из Когтеврана. Они обсуждали, что, по их мнению, произойдёт после обеда — теперь уже стало общеизвестно, что профессор Квиррелл покинул Хогвартс. Гарри подумал, что это отличная возможность начать работу над слухами о его «игнорировании» других. — Ребята, — сказал он, — мой отец организует для меня частного преподавателя по защите. Если хотите, я могу спросить, можно ли пригласить ещё несколько человек? Майкл, Энтони и Терри поддержали эту идею. Но тут услышал Малфой. С презрительной насмешкой, достаточно громко, чтобы все вокруг слышали, он обратился к Гарри: — Если ты думаешь, что какая-нибудь настоящая чистокровная ведьма или волшебник согласились бы, чтобы гоблин их учил, — значит, ты действительно такой же идиот, как утверждает Уизли… Кроу. Падма тут же вступилась за Гарри, реагируя на скрытое оскорбление Малфоя: — Моя семья признавалась чистокровной ещё тогда, когда ваши предки пасли коз в французских горах. Видимо, у нас разные представления о том, что такое настоящая чистокровная семья. И то, что у папы много денег, не меняет того факта, что всего несколько поколений назад британская ветвь Малфоев была изгнана из Франции с позором и хвостом между ног. — Как говорит Падма, у нас с ней другое представление о том, что такое настоящая чистокровная семья. Пока ваши предки пасли этих коз, Лонгботтомы и Поттеры уже были волшебными лордами в этой стране. Как ни определяй, моя кровь считается чище вашей. Падма, стоя рядом с Гермионой, не удержалась и прошептала ей: — Видишь, я же говорила, что Малиновка — отличное имя для Невилла. Невилл же ещё не закончил: — Если преподаватель защиты, которого подберёт отец Гарри, окажется хотя бы наполовину так хорош, как мастер Питслай, я тоже буду первым в очереди на этот урок. Гоблин он или нет — главное, умеет ли он преподавать. Даже домовой эльф оказался бы лучше Квиррелла. Невилл фактически поставил Малфоя в неловкое положение, и блондин с разъярённым видом ушёл прочь. Тем временем когтевранцы, гриффиндорцы — без пропавшего Рона Уизли — и хафлпафы быстро подтвердили Гарри, что будут рады, если он организует для них участие в уроках защиты. Толпа Малфоя и остальные змеи сопровождали его при уходе, а остальные слизеринцы предпочли сохранять нейтралитет, выбирая тактику «сначала посмотрим, кто будет преподавать». Трейси, Дафна и Миллисент лишь мельком заглянули в Большой зал, но тут же развернулись и поспешили обратно, чтобы попросить Гарри разрешения тоже присоединиться к урокам. Гарри приятно удивился и сказал, что собирается включить их в список, когда будет обсуждать это с новым преподавателем. Когда группа друзей вошла в Большой зал, стало сразу ясно, что вызвало внезапное изменение настроения у девушек. Волшебник, стоявший рядом с профессором МакГонагалл, явно находился с ней в хороших отношениях: они разговаривали, а каждая ведьма в замке вдруг мечтала оказаться на месте заместителя директора и беседовать с этим красавцем. Он был статным, загорелым и выглядел лет на двадцать с небольшим. Тёмно-рыжие волосы до плеч были собраны в хвост, рост — около шести футов, а драконья куртка подчёркивала широкие плечи. Когда МакГонагалл повела его к Гарри, друзья заметили и серьгу в виде драконьего зуба. Гермиона вдруг почувствовала тепло и приятное дрожание в костях. За исключением цвета волос, это было почти точным представлением того, каким Гарри станет в её возрасте. Молодая ведьма улыбалась про себя и крепче прижала руку к своему лучшему другу. — Мистер Кроу, — произнесла МакГонагалл, — позвольте представить вам последнего гриффиндора, занимавшего должность старосты школы — Уильяма Уизли. — Привет, Гарри, надеюсь, ты не против, если я так буду к тебе обращаться? — начал Билл. — Я разрушитель проклятий из Гринготтса, и сам Рэгнот вызвал меня из Египта, чтобы я преподавал тебе защиту. Как только он объяснил мне, что тут на самом деле происходит, я не мог отказаться. Что Билл умалчивал, так это то, что он сопротивлялся этому назначению изо всех сил, пока ему не рассказали о пророчестве. Любые жалобы на то, что ему придётся учить какого-то сопливого ребёнка, сразу отпали. Его аргументы о том, что разграбление гробниц — более достойное применение его навыков, не выдерживали сравнения с возможностью подготовить того, о ком предсказано, что он сразится с Волдемортом. Гарри сразу понял, что этому человеку доверили пророчество: — Рад знакомству, сэр. «Гарри» нормально. Спасибо, что согласились на это. Я не знаю, что Хогвартс придумал, чтобы прикрыть профессора Квиррелла, но я сказал одноклассникам, что спрошу, можно ли им тоже присоединиться к урокам? Улыбка Билла заставила едва ли не всех ведьм в Большом зале вздохнуть от умиления: — Гарри, за ту сумму, что мне платят, ты распоряжаешься всем. Если хочешь, чтобы я взял всех первокурсников, мне это подходит. Гарри как раз собирался спросить у профессора МакГонагалл, допустимо ли это, когда в Большой зал ворвался младший Уизли, самый юный из тех, кто сейчас учился в Хогвартсе: — БИЛЛ! Это потрясающе! Я только сегодня утром писал маме, а теперь ты здесь! Не знаю, какое проклятие на меня наложили, но уверен, ты его снимешь — я умираю с голоду в Хогвартсе! Старший Уизли смутился из-за этой громкой и грубой выходки прямо во время того, что по сути было его работой: — Прости, Рон, я вообще не понимаю, о чём ты говоришь. Я в Хогвартсе, чтобы преподавать Гарри защиту, — спокойно ответил Билл. Выражение лица Рона, полное предательства, вскоре сменилось на ярость: — Это же несправедливо! Ему всё достаётся! Но не в этот раз, Кроу — ешь слизней! Его действия были настолько неожиданными, что никто не успел среагировать. Рон был так близок к цели, что знал: промахнуться теперь невозможно. К сожалению, его заклеенная скотчем палочка имела свои планы. Заклинание отразилось обратно, и Рон с грохотом рухнул на задницу. МакГонагалл была в ярости и не скрывала этого: — Мистер Уизли! За все годы моей службы в Хогвартсе я не встречала человека с такой поразительно упрямой глупостью, как вы. Похоже, вы ничему не научились после последнего применения этого проклятия, так что придётся попробовать что-то иное… Первый слизень, выскользнувший изо рта Рона, прервал тираду главы факультета на мгновение. — Перси, отведи брата в лечебное крыло. Сообщи мадам Помфри, что ни при каких условиях он не покинет его, пока я с ним снова не поговорю. Пока Рона уводили, МакГонагалл успела взять себя в руки. Гриффиндорцы, нападающие на кого-либо без причины, всегда выводили её из себя. Но дважды — и в её присутствии — это уже могло заставить Минерву отправиться прямиком в Хижину Уизли позже. Сначала же ей предстояло разобраться с текущей ситуацией. — Мистер Кроу, — сказала МакГонагалл, — я очень ценю вашу идею позволить остальным первокурсникам посещать уроки. У меня есть ваше благословение, ведь альтернатива сейчас — просто сидеть в библиотеке. Могу вас также уверить: младший брат Уизли скоро научится держать палочку в кармане — иначе ему в Хогвартсе надолго не задержаться. — Уильям, — продолжила она, — могу я предложить пообедать с близнецами и узнать, что тут на самом деле происходит? Близнецы робко подошли к старшему брату и главе факультета — они никогда не видели МакГонагалл в таком гневе, даже когда дело касалось их самих. — Прости, Гарри, — сказал один из них. — У Рона всегда был ужасный характер. Мы расскажем Биллу, в чём тут проблема. Невилл направился с ними к столу Гриффиндора, а когтевранский трио заняло свои обычные места. Смех Роджера снова разрядил остатки неловкости: — Скажу тебе, Гарри, с тобой никогда не бывает скучно. Гарри искренне ответил: — Роджер, ты даже не представляешь, как я мечтаю о паре скучных месяцев. Знаешь, такое, чтобы никто не кидал заклинания в тебя, чтобы не приходилось убивать троллей и чтобы моё имя не красовалось во всех газетах. Разве это слишком много просить? Старший когтевранец рассмеялся: — Для тебя, Гарри, наверное, да. Чо всё ещё подшучивали друзья из-за её первой попытки заговорить с Гарри. Но у неё был важный вопрос, и она рискнула снова: — Гарри, думаешь, твой репетитор будет преподавать и другим годам? Гарри немного подумал перед ответом: — Вряд ли, Чо. Разрушители проклятий из Гринготтса — одни из самых высококвалифицированных и специализированных работников банка. У них наверняка найдутся задания на оставшуюся часть недели. То, что мистеру Уизли вообще удалось попасть в эту программу, делает его довольно особенным. Я до сих пор не верю, что моему отцу удалось уговорить разрушителя проклятий стать моим преподавателем по защите. Чо не смогла скрыть разочарования: — Не могу поверить, что он Уизли… ни один из остальных так не выглядит. Одна из седьмокурсниц вскоре поправила её: — Его младший брат Чарли был капитаном команды Гриффиндора по Квиддичу. Блестящий ловец и, честно, самое горячее, что я когда-либо видела на метле. Её вспыхнувшие щеки не оставляли сомнений, что именно она имела в виду под «горячо». С чувством комедийного тайминга, заставившим половину стола Когтеврана захлебнуться смехом, Падма не удержалась: — Интересно, а Рон, случайно, не упал на голову в детстве? Пока все смеялись, Гермиона задумалась: — Интересно, станет ли этот болван так быстро использовать своё мерзкое заклинание после того, как попробовал его на себе? Падма согласилась, но не упустила шанс ещё подшутить над подругой: — Я не могла не заметить, что тебе было приятно видеть нашего нового преподавателя защиты, да? — О, абсолютно, Падма. — Гермиона улыбнулась. — Ты видела реакцию остальных ведьм? Если все они так тащатся от профессора Уизли, может быть, Гарри наконец-то оставят в покое. Ответ Гермионы, возможно, несколько ошарашил Падму, но впервые с утра, после прочтения Пророка, Гарри искренне улыбнулся. *** Тот же номер волшебной газеты лежал на столе у Рэгнота, оба гоблина, присутствовавшие в кабинете, уже прочли его. — Ну что ж, Барчок, игра началась. Скоро узнаем, будет ли ваш сын таким же прибыльным вариантом, как мы надеялись. — У меня полное доверие к нему, директор. Он нас не разочарует. — Ему придётся, иначе Гринготтс вскоре может оказаться втянутым в войну. — С вашим позволением, директор, мы оба знаем: без вмешательства моего сына такой исход неизбежен. Если Тёмный вернётся, Министерство скоро падёт перед ним. Его взгляд тогда обратится к нам, а наши предки предпочли воевать, чем подчиняться волшебникам лучше, чем этот самопровозглашённый лорд Волдеморт. Война с нами, гоблинами, лишь укрепила бы его власть в магическом сообществе — никто не осмелился бы противостоять ему, пока шла бы «гоблинская восстание». — Я прекрасно осознаю это, Барчок, — ответил директор. — Именно поэтому я согласился на ваш план относительно ребёнка из пророчества. В отличие от вас, я не могу позволить себе проявлять какие-либо чувства по отношению к Кроу. Несмотря на его юный возраст, он гоблин-воин с миссией, и об этом нельзя забывать. Гоблинам по договору запрещено напрямую вмешиваться в дела волшебников. Если Министерство решит, что мы нарушили этот договор, это может привести к войне. Барчок попытался звучать увереннее, чем был на самом деле: — Такой исход потребует признания Министерством, что Гарри Поттер теперь полностью гоблин — чего они никогда не сделают. — Гораздо вероятнее, что они попытаются отнять вашего сына у вас. Вы уверены, что все лазейки в этом сценарии учтены? — Да, директор. Если события пойдут в этом направлении, у Гарри есть сила навсегда закрыть этот путь атаки. Это будет неприятным событием, но не такой катастрофой, как если бы Министерство получило контроль над ним. Мы фактически исключили Дамблдора из уравнения, хотя действия старика предсказать было легко. — Именно в этом и проблема, Барчок. Очень трудно предугадать, что сделает этот идиот Фадж, ведь всё зависит от того, кто на тот момент имеет влияние на министра. Именно это и беспокоило отца. — Мы надеемся лишить министра его главного влияния следующим шагом и выпустить «лису среди цыплят», чтобы добавить ещё больше хаоса. Идея казалась хорошей, когда мы её планировали, но сидеть здесь и наблюдать, как всё выходит из-под моего контроля, совсем непросто. Гарри немного подумал, прежде чем ответить: — Вряд ли, Чо. Разрушители проклятий из Гринготтса — одни из самых высококвалифицированных и специализированных работников банка. У них наверняка найдутся задания на остаток недели. То, что мистеру Уизли вообще удалось попасть в эту программу, делает его довольно особенным. Я до сих пор не верю, что моему отцу удалось уговорить разрушителя проклятий стать моим преподавателем по защите. Чо не смогла скрыть разочарования: — Не могу поверить, что он Уизли… ни один из остальных так не выглядит. Одна из седьмокурсниц вскоре исправила её: — Его младший брат Чарли был капитаном команды Гриффиндора по Квиддичу. Блестящий ловец и, честно, самое горячее, что я когда-либо видела на метле. Её раскрасневшиеся щеки не оставляли сомнений, что именно она имела в виду под «горячо». С чувством комедийного тайминга, заставившим половину стола Когтеврана захлебнуться смехом, Падма не удержалась: — Интересно, а Рон, случайно, не упал на голову в детстве? Пока все смеялись, Гермиона задумалась: — Интересно, станет ли этот болван так быстро использовать своё мерзкое заклинание после того, как попробовал его на себе? Падма согласилась, но не упустила шанс ещё подшутить над подругой: — Я не могла не заметить, что тебе было приятно видеть нашего нового преподавателя защиты, да? — О, абсолютно, Падма, — улыбнулась Гермиона. — Ты видела реакцию остальных ведьм? Если они все так тащатся от профессора Уизли, может быть, Гарри наконец-то оставят в покое. Ответ Гермионы, возможно, несколько ошарашил Падму, но впервые с утра, после прочтения Пророка, Гарри искренне улыбнулся. *** Альбусу было трудно поверить, что одиннадцатилетний волшебник доставляет ему столько проблем. Сейчас перед ним стояли Министр магии, глава Отдела обеспечения магического закона и Люсьюс Малфой, член совета Хогвартса, задавая вопросы, на которые он на самом деле не имел ответов. Ну, по крайней мере, тех ответов, которые их устраивали. Министр требовал объяснений, с какого момента Хогвартс начал принимать гоблинов в качестве учеников. — Я отказывал мальчику в доступе в Хогвартс как Гарри Кроу, но замок меня переиграл, сделав его чемпионом Хогвартса ещё до того, как он взял меч Гриффиндора. Корнелиус остался недоволен этим ответом: — Трудно поверить, что каменное здание могло бы совершить что-то подобное… Шляпа-распределяющая стояла на своём обычном месте в кабинете директора Хогвартса. Обычно она молчала вне церемоний распределения, но на этот раз быстро встала на защиту чемпиона Хогвартса: — …и мне трудно поверить, что мальчик, который каждый раз мочился от страха, когда один из его профессоров задавал вопрос, стал Министром магии. Скажи мне, юный Корнелиус, ты уже справился со своей маленькой проблемой? Вмешательство шляпы заставило всех резко подняться, хотя Амелия Боунс имела несколько уточняющих вопросов для Дамблдора: — Меч Гриффиндора — это тот самый гоблинский клинок, который убил тролля? И пока мы на этой теме, где именно это произошло? Её племянница Сьюзан уже писала домой некую выдуманную историю, которую Амелия списала на знаменитый поток слухов Хогвартса. Корнелиус не был известен своим терпением и уже отошёл от колкости шляпы. Его терпение особенно испытывалось, поскольку на него сыпались совы с требованием ответов — тех ответов, которые Министр магии намеревался получить сегодня. — Довольно, Дамблдор, — сказал он. — Я занятой человек. Приведите мальчика сюда, посмотрим, что он скажет за себя. Альбус не любил признаваться, что не может что-то сделать, особенно внутри Хогвартса. Однако у него не было другого выбора, кроме как говорить правду: — Простите, Корнелиус, я не могу этого сделать. Чтобы Гарри оказался в этом кабинете, его отец тоже должен быть присутствовать. Это гоблинский закон, и нам ничего не поделаешь. «Так это слух верен, Альбус Дамблдор?» Корнелиус не был известен своим терпением и уже отошёл от колкости шляпы. Его терпение особенно испытывалось, так как на него сыпались совы с требованиями дать ответы — ответы, которые Министр магии намеревался получить сегодня. — Достаточно, Дамблдор, — сказал он. — Я занятой человек. Приведите мальчика сюда и посмотрим, что он скажет за себя. Альбус не любил признавать, что не может что-то сделать, особенно внутри Хогвартса. Однако у него не было другого выхода, кроме как говорить правду: — Простите, Корнелиус, я не могу этого сделать. Чтобы Гарри оказался в этом кабинете, его отец тоже должен присутствовать. Это гоблинский закон, и нам ничего не поделаешь. — Значит, слухи верны. Альбус Дамблдор запрещён в Гринготтсе и persona non grata среди гоблинов? — Люсьюс едва скрывал удовольствие от унижения директора. Однако министр приехал в Хогвартс не для того, чтобы его остановила формальность. — Могу ли я предположить, что вы сможете находиться в классе с мальчиком, разумеется, при присутствии соответствующих лиц? Снова у Альбуса не было других ответов или вариантов, и все они вместе отправились в аудиторию по защите от тёмных искусств. ***