Истинные

— Агония.

Тот, кто стал твоей опорой,

способен превратить тебя в руины.

Дверь в комнату Миракса с грохотом распахнулась, заставив демона рывком подняться с кровати. Полусонный, он на мгновение зажмурился от лунного света, хлынувшего в комнату, а затем прищурил зеленые, как расплавленные изумруды, глаза и застыл. На полу лежал чёрноволосый силуэт, искажённый болью, а из груди его вырвались глухие, сдавленные стоны. Миракс не сразу понял, что видит, но постепенно очертания становились узнаваемыми, являя ему Люцифера. Его друга, наследника Сатаны, того, кто обычно был воплощением надменной силы, а сейчас корчился на холодном полу, словно изнутри его пожирал огонь. — Люци, черти тебя дери, что происходит?! — Миракс бросился к нему, подхватывая голову демона и укладывая её себе на колени. Кожа Люцифера была раскалённой, глаза закатились под веки, губы посинели, а дыхание вырывалось рывками, будто его душили изнутри. — Помоги… — выдох сорвался хрипом, и в этих трёх слогах звучало нечто такое, от чего у Миракса похолодела кровь. Люцифер никогда не просил о помощи. Даже в тех случаях, когда отец загонял его в бездну своей ярости. Он всегда поднимался, насмехался, огрызался, но не просил. Значит, сейчас всё было действительно плохо. Настолько, что впервые за всё время демон позволил себе слабость. Миракс растерянно смотрел на Люцифера, не зная, что делать и как облегчить его страдания. Он просто сидел рядом и, возможно, для Люцифера этого уже было достаточно: знать, что он не один, ощущать рядом живое присутствие, которое не требует слов и не отступает перед болью. Постепенно агония стихала, и из груди демона вырывались лишь хриплые, неровные вздохи. Прикрыв глаза, он лежал на холодном полу, пытаясь вернуть себе дыхание и остатки контроля. — Ты напугал меня до чертиков, mon ami incassable, — негромко проговорил Миракс, качнув головой. — Это те демоницы из Поезда, с которыми ты ушёл, тебя так помотали? Он хохотнул, а Люцифер позволил себе слабую, почти незаметную улыбку. Однако выражение лица Миракса тут же изменилось, как только в голове вспыхнула неприятная догадка. — Что с Вики? — спросил он, настороженно глядя на друга. — Если с тобой творится такое… значит, она на грани смерти! Нужно срочно найти Мими! — Не нужно, — хрипло перебил его Люцифер, и Миракс удивлённо вскинул брови. — С ней всё в порядке, — добавил тот уже раздражённее. — О чём ты вообще говоришь? — не сдавался Миракс. — Вы же чувствуете боль друг друга. Люцифер промолчал. Только тяжело сглотнул, а затем ответил: — Думаю, это другое. Очередное проявление нашей… связи. — Та-а-ак, — протянул Миракс, скрестив руки на груди. — А ну выкладывай, что ты натворил. Если ты обидел notre petit oiseau, моя сестрёнка тебя на куски порвёт. Он попытался придать словам лёгкость, но в голосе всё равно звучало беспокойство, которое Люцифер не мог не услышать. Сын Сатаны долго молчал, и по лицу его скользнула знакомая тень раздражения, но в этот раз в ней слышался едва уловимый привкус растерянности. Он злился на их с Вики связь, которая с каждым днём становилась всё более непредсказуемой, словно дразня его новыми испытаниями. Но сколько бы ярости ни кипело внутри, стоило ему вспомнить её полные разочарования и слёз огромные голубые глаза, как злость оседала, превращаясь в тихое, грызущие изнутри чувство вины. — Ну? — нетерпеливо подал голос Миракс. — Что ты мнёшься, как первокурсница на балу? Люцифер нервно сглотнул, дёрнув кадыком, и приподнялся на локоть, устремив взгляд в темноту комнаты, где серебро лунного света растекалось на полу. — Я был с демоницами у себя в комнате, — наконец произнёс он, и Миракс задорно присвистнул, но сразу же осёкся, поймав холодный, режущий взгляд друга. — Потом пришла Вики. Увидела всё это и… ушла. — И всё? — с подозрительным прищуром протянул Миракс. — И ты, конечно, не сказал ей ничего обидного… ну, скажем, за то, что она улыбалась notre ami aux ailes blanches? Скулы Люцифера напряглись, очертив резкую тень на бледной коже. — Сказал, — коротко бросил он. Миракс на мгновение замер, почувствовав, как воздух между ними будто стал плотнее. — А после, — продолжил Люцифер, — меня начало разрывать изнутри такой болью, что я впервые был согласен отправиться в Небытие, лишь бы это закончилось. Миракс некоторое время молчал, задумчиво почесывая подбородок, словно взвешивал что-то у себя в голове, и наконец протянул, вздыхая: — М-да… ну и дела. Пожалуй, нужно наведаться в библиотеку Ада и покопаться в расшифровках пророчества. — В библиотеку Ада? — переспросил Люцифер, и в его голосе вновь прорезались ледяные ноты надменности, вернувшись к привычной броне. — И что мы там, по-твоему, забыли? — А, ну конечно, — с легкой усмешкой протянул Миракс, откинувшись на руки. — Пока вы там предавались драме и выясняли, кто кому сделал больнее, кто-то же должен был вспомнить, ради чего мы вообще здесь собрались, — его губы тронула игривая ухмылка. — Так вот, пришла идея наведаться в закрытую секцию библиотеки. Есть вероятность, что ответы спрятаны именно там. — Резонно, — коротко произнёс Люцифер, и в его голосе прозвучала сталь, будто решение уже стало приказом. — Завтра же и направимся. Демон с усилием поднялся на ноги, чувствуя, как мышцы будто налиты свинцом, слегка пошатнулся и, устало осмотрев комнату, хмыкнул: — А где же твои прекрасные нимфы? — усмехнулся Люцифер. — Ты не заболел? Главный развратник Ада спит в пустой постели. Миракс лишь усмехнулся, но в его взгляде промелькнула грусть, не свойственная обычно беззаботному демону. Он неторопливо встал, отряхивая с колен невидимую пыль, и тихо произнёс: — Les temps changent, — пожал он плечами, чуть опустив взгляд. — Ничто не остаётся прежним. Люцифер хмыкнул, но в его взгляде мелькнуло что-то похожее на понимание. Редкое, почти неуловимое признание того, что перемены приходят даже туда, где, казалось бы, вечно царит хаос.

***

Огненная расщелина, ведущая в Ад, дышала жаром, обжигая лица стоящих у края. Воздух дрожал, пропитанный запахом гари и горечью пепла. Вики стояла неподвижно, глядя в бездну, где внизу плескалась густая, как расплавленное золото, лава. По спине пробегал холодок, а в груди оседала тяжесть после бессонной ночи. Она избегала смотреть на Люцифера, пряча заплаканные, опухшие глаза за завесой растрёпанных каштановых прядей. Его присутствие ощущалось кожей, и оттого воздух вокруг вибрировал, наполняясь напряжением. Люцифер же не сводил с неё настойчивого, пронизывающего взгляда, словно пытался прочесть её мысли. Рядом стоял Сафирель, недовольно морщась от исходящего жара. Даже он, привыкший к обществу демонов, испытывал почти физическое отторжение. Кассиопея, напротив, беззаботно улыбалась, накручивая на палец вишнёвый локон и кокетливо бросая взгляды на Миракса. Но тот был сегодня мрачен и непривычно молчалив. — Демонам обязательно так всё усложнять, чтобы просто попасть домой? — ядовито протянул Сафирель, стряхивая с ладоней тёплую чёрную пыль, вздымающуюся из раскалённой расщелины. От жара воздух дрожал, и даже его ангельское терпение держалось на пределе. — Наш крошка-ангел боится прыгнуть в горячую лужицу? — хмыкнула Мими, скользнув по нему оценивающим взглядом. — Может, понести тебя на ручках? — А силёнок-то хватит? — усмехнулся Сафирель, чуть склонив голову и позволив себе насмешку в уголке губ. В его голосе не было привычного презрения, лишь мягкая, заигрывающая ирония. Мими закатила глаза, но, к своему удивлению, не ощутила ни раздражения, ни желания вцепиться в него когтями, а только лёгкое, странное тепло где-то внутри. — А почему наш рыцарь Миракс не предлагает понести на ручках меня? — с напускной обидой протянула Кассиопея, взъерошивая острым ноготком перья на чёрных крыльях демона. — А ты разве так нуждаешься в моей компании? — отозвался Миракс, грубее, чем собирался. — По-моему, ты легко найдёшь того, кто тебя прокатит. Кассиопея обиженно поджала губы, отводя взгляд, и её вишнёвые локоны упали на плечи, скрывая выражение лица. Миракс сжал челюсти, тут же ощутив укол вины, ведь слова вырвались слишком резко, словно их подталкивало что-то изнутри. — Кассиопея права, — неожиданно твёрдо произнёс Люцифер, и даже гул огненной бездны стих, уступая место его холодному голосу. — Нужно разбиться по парам. Так безопаснее. — Я не собираюсь тащить на себе этот белый балласт, — фыркнула Мими, бросив на Сафиреля взгляд, в котором сквозило презрение, смешанное с азартом. — Думаешь, я не унесу маленькую демоницу? — лениво усмехнулся ангел, чуть склонив голову, и алый отблеск скользнул по его лицу. Мими уже раскрыла рот, чтобы язвительно ответить, но, к своему удивлению, вдруг ощутила, как где-то глубоко под рёбрами отзывается странное тепло. Она поспешно отвела взгляд, боясь, что кто-то успеет это заметить. — Ты можешь полететь с Вики, — вмешался Миракс, глядя на сестру. — Она впервые спускается в Ад, и лучше бы всё прошло без эксцессов. — Вики полетит со мной, — отрезал Люцифер, без тени сомнения в голосе. Он стоял прямо, широко расправив плечи, и в каждом его слове звучала собственническая сталь. — Со мной ей будет безопаснее всего. Вики, почувствовав, как к горлу подступает ком, перевела умоляющий взгляд на Мими, полный невысказанной просьбы. Но демоница лишь прикусила губу, опустив глаза. Люцифер обвёл всех безапелляционным и колючим взглядом, что никто не посмел возразить. Кассиопея плавно приблизилась к Мираксу и, обвив его шею руками, провела острыми коготками по коже, оставляя за собой едва заметные алые дорожки. Но демон стоял неподвижно и холодно, как мраморная статуя, и его спокойствие, будто стена, только сильнее распаляло охотничий азарт девушки, которая всё сильнее прижималась к нему. Сафирель в это время приблизился к Мими. Его шаги были размеренными, без лишней суеты, но с непоколебимой уверенностью. Ангел окинул демоницу долгим, внимательным взглядом, от которого у неё пробежала дрожь по коже, а затем уверенно положил холодные ладони на её тонкую талию. Мими чуть приподняла бровь, и её лицо выдавало одновременно и вызов, и интерес, и ленивое удовольствие: — Какой ты, оказывается, смелый, ангелок. Он лишь усмехнулся, ничего не ответив, продолжая смотреть ей прямо в глаза, где сверкали серые искры. А Вики стояла чуть поодаль, отчаянно притворяясь, что занята чем угодно, лишь бы не встречаться взглядом с Люцифером. — Непризнанная, я не кусаюсь, — усмехнулся Люцифер, поворачивая к ней голову, и в его голосе прозвучала легкая насмешка, но за ней, как за вуалью, скользнула едва ощутимая тень раздражения оттого, что она снова избегала его. — Сегодня у меня хорошее настроение. Вики что-то неразборчиво пробормотала и несмело сделала несколько шагов к Люциферу, останавливаясь в полушаге от него. И прежде чем она успела даже вдохнуть, демон резко потянул её к себе. Его горячие и властные ладони легли на её талию, и мир вокруг на мгновение перестал существовать. Сквозь тонкую ткань футболки Вики чувствовала обжигающий жар, который исходил от тела под чёрной, чуть расстёгнутой рубашкой. Терпкий древесный аромат обжёг ноздри, и она, не успев совладать с собой, вдохнула глубже, предательски впуская его в себя, и тут же внутренне вздрогнула, одёрнув себя, словно от опалившего прикосновения. Этот аромат был опасен, одновременно пьяня и сжигая, проникал под кожу, заставляя сердце трепетать и колоть болью. Конечно, он был для неё никем — просто демоном, наследником Ада, с которым судьба, по нелепой и, как всегда, жестокой случайности, связала её жизнь. Никем, убеждала она себя, но почему тогда перед глазами снова и снова вставала та сцена, где извивающиеся возле него демоницы смеялись, а он наслаждался этим? Почему грудь сжимала тоска, а где-то под рёбрами рождалось то самое тянущее и горькое чувство, будто кто-то разрывал душу изнутри? Могла ли она обижаться? Люцифер ей ничего не обещал, не клялся в вечной любви и преданности. Их не связывали узы или обязательства, кроме их странной связи, от которой, казалось, не избавиться уже никогда. И всё же Вики ощущала себя преданной, растоптанной, выброшенной в пыль, как ненужная игрушка. Девушка опустила взгляд, не решаясь встретиться с его глазами, а Люцифер, наоборот, смотрел прямо на неё. Его взгляд был спокойным, но с каждым мгновением демон всё больше раздражался. Ему не нравилось упрямое молчание Вики и притворное равнодушие, ведь на лице у неё четко отражалось то, что каждое его касание было для неё испытанием. — Если хочешь нормально долететь и не разбиться в лепёшку, — с ядовитой насмешкой произнёс демон, — придётся положить мне руки на шею. Или я тебе настолько неприятен, что ты предпочтёшь пару сломанных костей? Вики прикусила губу, подавив колкое замечание, и робко, подняла руки, кладя их ему на шею. Теплые ладони коснулись его кожи, и в тот же миг у Люцифера по спине пробежала дрожь. Его дыхание стало неровным, в горле что-то болезненно дёрнулось, и в груди, где обычно клубился холод и раздражение, вдруг расцвело странное, нежданное тепло. Далёкое и непостижимое для него умиротворение. Вики едва касалась его, а демону, вопреки всему, хотелось прижать её крепче, впиться пальцами в её талию, утопить лицо в каштановых волосах, пахнущих сладким яблоком. И не отпускать. Ни за что. Воздух дрогнул, и с края расщелины донёсся низкий рокот, словно сам Ад затаил дыхание, предвкушая их спуск. Клубы пара поднимались от бурлящей лавы, обжигая кожу, а алое небо над трещиной будто разламывалось на части. Люцифер коротко взглянул на остальных и, не говоря ни слова, шагнул вперёд, увлекая Вики за собой. Мир мгновенно сорвался вниз. Вихрь жара, света и огня рванулся им навстречу, воздух резанул уши, а сердце Вики глухо ударилось в грудь. Она невольно вскрикнула, но Люцифер только сильнее прижал её к себе. — Тише, — усмехнулся демон, — я держу. Вики вцепилась пальцами в его рубашку, чувствуя, как под ладонями рвано бьётся его сердце, почти синхронно с её собственным. Всё вокруг горело и таяло, но только не он. Вокруг них огонь разливался кольцом, рассекаясь под их телами, будто само пламя отступало, признавая в демоне своего хозяина. Девушка решилась открыть глаза. Под ними кипела бездна: реки лавы, вспыхивающие чёрные скалы, гул, похожий на шёпот тысяч голосов. И здесь Люцифер казался воплощением власти: черные волосы разметались от ветра, глаза светились алым во тьме, а крылья, распахнутые за спиной, отражали отблески огня. Вики замерла, забыв как дышать, и лишь вцепилась в него крепче, чувствуя, как холод её страха растворяется в его жаре. — Всё ещё хочешь спрыгнуть без меня? — прошептал Люцифер у самого уха, а Вики прикрыла глаза, пытаясь взять себя в руки и вернуть трезвость ума, но близость жестов опаляла, путая мысли. Она ничего не ответила, а затем они мягко приземлились на чёрное стекло вулканической породы. Вокруг ещё дрожало от жара, но Люцифер стоял спокойно, не отпуская её. — Добро пожаловать домой, Непризнанная, — произнёс он, растягивая губы в довольной ухмылке. Следом Миракс с Кассиопеей нырнули в раскалённую бездну. В полёте их силуэты почти сливались: огромные чёрные крылья демона и такие же чернильные, но с бордовым отливом перья Кассиопеи. Она смеялась, не слыша собственного смеха в гуле огня, и вцеплялась в демона, будто в омут, который давно жаждала испытать. — Ну же, не смей быть таким мрачным, — крикнула она сквозь пламя, — почувствуй жизнь, Миракс! Он ничего не ответил, только крепче обвил её талию, оберегая от летящих огненных искр. Когда они коснулись земли, крылья демона дрогнули, расплескав вокруг вихрь чёрного пепла, а Кассиопея легко, почти кошачье, спрыгнула, стряхивая с плеч горящие перья и бросая на него волнительный взгляд. Чуть выше, в столбе жара, промелькнули ещё два силуэта. Мими, поджав губы, всё-таки позволила Сафирелю прижать её к себе и мгновенно ощутила его холодное дыхание у виска, но почему-то не отталкивающее. Ангельские крылья ослепительно вспыхнули в лавовом свете, и поток огня расступился, будто уступая место и признавая своим. — Всё-таки от тебя есть толк, — бросила она сквозь шум ветра. — Рад, что моя бесполезность наконец тебя устраивает, — усмехнулся Сафирель, и Мими почувствовала, как уголки её губ сами собой дрогнули в ответ. Они приземлились чуть поодаль. Ангел мягко опустил её на ноги, но ещё мгновение не отпускал, и Мими внезапно ощутила, что её пульс под пальцами ангела бьётся слишком быстро. Жар постепенно спадал, уступая место удушливому смогу, и тьма уже не казалась беспросветной — в ней жило дыхание города. Огни столицы Ада мерцали красновато-золотыми всполохами, вытекающими из трещин в земле, из окон резных башен и из жарких кузен, где плавили металл. Вики шла, едва касаясь подошвами выжженного камня, и не могла оторвать взгляда. Здесь всё дышало силой и древностью: колонны, словно застывшие из языков пламени, крылатые статуи с лицами, в которых угадывались и страсть, и боль, и безумие, каменные арки, оплетённые огненными лианами. Демоны проходили, бросали на неё оценивающие, заинтересованные, местами хищные взгляды, но Люцифер шёл рядом, и один только его холодный взгляд заставлял окружающих поспешно отводить глаза. С каждым шагом Вики всё больше понимала: да, здесь восхитительно, но это не её мир. Она чувствовала, будто сама суть пространства отталкивает её мягкую сущность из несовместимости. Слишком тяжёлый воздух, слишком много жара, слишком мало неба. И где-то глубоко внутри она ясно знала, что жить здесь и стать частью этого она никогда не смогла бы. Сафирель шёл чуть позади, и его обычно безупречная осанка теперь чуть ослабла: каждый вдох давался с трудом, но он молчал, не желая показать слабость и только время от времени бросал косые взгляды на Мими, которая, наоборот, будто ожила. Демоница шагала уверенно, глаза её сверкали, а черные волосы блестели ярче в огнях Преисподней. Она ощущала себя в своей стихии, и Сафирель, глядя на неё в этом багровом свете, вдруг понял, почему её невозможно было не замечать. Миракс, напротив, с каждым шагом будто сбрасывал с себя усталость. Его глаза мягко светились зелёным, а в движениях появилась привычная лёгкость. Он приветствовал знакомых демонов, и на лице его время от времени появлялась радостная улыбка, как у того, кто наконец вернулся домой. Кассиопея же сияла во всех смыслах. Её крылья сверкали от бликов пламени, и она, казалось, впитывала энергию города, словно давно этого ждала. В её походке было столько живой радости, что Миракс не удержался от короткого нежного взгляда. Люцифер же шёл собранно, и настроение его, вопреки всему, заметно улучшилось. Он ощущал себя увереннее, ведь сам воздух под ногами признавал в нём хозяина. Только взгляд его то и дело возвращался к Вики. Она не издавала ни звука, шла рядом с Мими, глядя на улицы с отстранённым интересом, без восторга, но и без страха, просто наблюдая. И именно это его раздражало до боли. Что за странное выражение в её глазах, словно она смотрит не на чудо, а на место, где не сможет дышать? Люцифер почувствовал, как внутри дрогнула обида, но демон торопливо и раздражённо отмахнулся от неё. «Да какая, в сущности, разница? Если Непризнанная так рвётся стать ангелом — пусть летит к своим белокрылым отбросам». Но мысль ядовито кольнула изнутри. Потому что он вдруг осознал, как не хочет её отпускать, и от этого захотелось снова стать тем, кто не умеет чувствовать. Они остановились у подножия учебного корпуса, и величественный силуэт здания, вырезанный из тёмного камня, навис над ними. Готические шпили ломали низкое небо, резные арки и узорчатые окна смотрели на город, как старые глаза, помнящие множество эпох. Вход в библиотеку Ада был открыт всегда, но закрытая секция лежала за невидимой чертой: туда допускались лишь единицы. И у Люцифера, конечно, был доступ, но пользоваться им сейчас означало вызвать к себе вопросы у его отца, ответы на которые он бы возжелал получить излюбленными методами. — Нужно пройти так, чтобы никто не узнал, — в его голосе слышался стальной расчёт. Сафирель кивнул, отступив на шаг, его тон оставался ровным и хладным: — Я смогу накрыть куполом, как у Цитадели, но здесь мои силы слабее. Этого хватит лишь, чтобы прорваться сквозь двери. — Значит, нужно отвлечь архивариуса, — сухо заметил Миракс. — С этим помогу я, — игриво отозвалась Кассиопея, накручивая вишнёвый локон на палец. — А Мими подыграет мне своим обаянием. — Я тоже могу помочь, — тихо произнесла Вики. — Могу притвориться потерявшейся Непризнанной. — Нет, — отрезал Люцифер, и в его голосе не было ни тени сомнения. — Не отходи от меня ни на шаг. Здесь тебе не райские сады. Они обменялись взглядами, в которых заискрилась решимость и двинулись по направлению к закрытой секции. Вперёд вышли Мими и Кассиопея. В глубине зала, у решёток, отгораживающих закрытую секцию библиотеки от остального пространства, стоял старик-архивариус. Его фигура напоминала высохший свиток: сгорбленная, но полная внутренней строгости. Когда девушки приблизились, он вскинул руку, останавливая их на расстоянии: — Разрешение, — сухо произнёс он, глядя исподлобья. — А разве библиотека не открыта для всех желающих демонов? — в притворном изумлении округлила глаза Кассиопея, прижимая ладони к груди, будто искренне поражена его суровостью. — Это закрытая секция. Разрешение, — повторил старец, не шелохнувшись. Тогда вперёд плавно шагнула Мими. Она мягко улыбнулась, положив руку на его плечо, и от этого прикосновения в воздухе словно стало теплее. — Нам бы только одним глазком взглянуть, — её голос прозвучал сладко и певуче. — Обещаем, ничего не тронем. Архивариус замялся. Морщинистые пальцы дрогнули, взгляд стал рассеянным. Он пытался сопротивляться, но Мими усилила давление, обволакивая его сознание. — Ну пожалуйста-а-а, — протянула она, закусив губу и взглянув ему прямо в глаза, — мы были бы так благодарны… И щедры, если бы ты позволил, — добавила она с лукавым подмигиванием. Старик тяжело выдохнул, сдаваясь. — Ладно… но только быстро, — пробормотал он, делая шаг к решеткам. Мими и Кассиопея обменялись взглядами, в которых сверкнуло торжество. За их спинами, в тени колонн, Люцифер едва заметно усмехнулся. Архивариус задребезжал тяжёлой связкой ключей, и решётка с натужным, протяжным скрипом поползла в сторону. Кассиопея ловко юркнула внутрь, а Мими задержалась. Её тонкие пальцы мягко легли на плечи старца, и она склонилась чуть ближе, обдавая его тёплым дыханием. — Вы такой добрый мужчина, — пропела она ласково, с чуть растянутыми гласными, словно напевая заклинание, — такой отзывчивый… Архивариус моргнул, растерянно поправив очки, и в этот миг Сафирель, стоящий за колонной, накрыл оставшихся прозрачным куполом. Люцифер, Миракс, Вики и сам Сафирель проскользнули мимо стража и растворились в темноте секции, пока Мими, лучась обаянием, всё ещё отвлекала старика. Внутри царила пропитанная временем тишина. Воздух был наполнен запахом старой бумаги, чернил, свечного воска и пыли, а свет от факелов дрожал на стенах, оставляя живые отблески на позолоченных корешках книг. Ряды тянулись бесконечно, уходя в темноту, и казалось, что каждый шаг отзывается эхом веков. — Разделимся, — негромко сказал Люцифер. — Ищите всё, что хоть как-то указывает на связь душ. Миракс кивнул, устало потерев виски, и свернул влево, где стеллажи уходили под своды, украшенные барельефами демонов с крыльями. Кассиопея двинулась в противоположную сторону, её шаги были почти неслышны, а шелк платья мягко шуршал по полу. Сафирель остался в центре, читая заголовки и проверяя обложки, осторожно касаясь пальцами древних томов, будто боясь нарушить их хрупкий покой. Вики же, стараясь не шуметь, медленно шла вдоль высоких полок, разглядывая ветхие фолианты с потемневшими страницами и узорными печатями. Её ладонь невольно скользила по книгам, словно что-то внутри подсказывало, куда идти. Каждый шаг отзывался в груди тихим зовом, от которого холодок пробегал по позвоночнику. Она свернула за один стеллаж, потом за другой, будто следуя за неведомым магнитом. И когда уже почти потеряла ощущение направления, ноги сами вынесли её в узкий проход, где воздух был чуть теплее и гуще. На другом его конце стоял Люцифер. Он тоже шёл по наитию, пальцы скользили по корешкам, глаза цепляли символы на обложках, но в какой-то момент он просто остановился, словно почувствовал её присутствие. Их взгляды встретились сквозь пыльный полумрак, и между ними снова натянулась та самая тонкая, болезненная нить, от которой в груди что-то дрогнуло и сжалось, будто всё вокруг исчезло, оставив лишь их двоих среди бесконечных теней древней библиотеки. Они медленно двинулись друг к другу навстречу, будто ведомые одной невидимой силой. Вики остановилась почти вплотную напротив Люцифера, чувствуя, как воздух между ними сгущается, становится плотным и обжигающим. Она делала вид, что рассматривает старые книги, но взгляд то и дело предательски соскальзывал к его рукам, очертаниям плеч и к тому, как дрожал в свете факелов алый отблеск в его глазах. Люцифер не отводил взгляда. Горячее дыхание демона касалось её щеки, и от этого у Вики слабели колени. Она потянулась к верхней полке, где пылилась небольшая книга в обложке из потёртой кожи. Но когда пальцы уже сомкнулись на корешке, сильная рука Люцифера остановила её движение. Вики вопросительно подняла глаза, сталкиваясь с бордовыми зрачками, прожигающими её насквозь. — Ты правда так хочешь избавиться от связи? — его голос прозвучал хрипло, будто эти слова он выдавливал через силу и с болью. Вдалеке послышались шаги, возня и раздражённый голос архивариуса. Мими, видно, уже с трудом удерживала на нём своё воздействие, и время было на исходе. Вики дёрнула руку, торопясь, но пальцы демона сжались крепче, не давая достать книгу. — Ответь, — глухо сказал он, нависая над ней. — Ответь мне, Вики. Её дыхание сбилось. Она забегала глазами по стеллажам, застывая в нерешительности, но потом её внутренние боль, унижение, злость и обида превратились в лавину ярости. Девушка резко подняла глаза, и в её взгляде не было уже ни дрожи, ни страха, а лишь ледяной блеск. — Да. Я хочу, чтобы всё это наконец закончилось. Лицо Люцифера словно окаменело. Скулы резко очертились, губы сжались в прямую линию, а глаза потемнели, будто в них провалилась вся бездна Ада. — Как скажешь… Непризнанная, — с издёвкой процедил он, выдернув книгу из её рук, и, не глядя на Вики, резко развернулся. Факелы колыхнулись, тени дрогнули, и тяжелые шаги Люцифера растворились где-то в глубине библиотеки. Сафирель едва успел вывести всех из закрытой секции, и, как только защитный купол осел, ангел заметно пошатнулся. Его дыхание стало тяжёлым, лицо побледнело, а по виску скатилась тонкая струйка пота. В Аду его силы угасали, и каждая секунда под этим небом отнимала у него слишком много энергии. Мими тоже побледнела, её губы дрожали, но она всё ещё продолжала держать руки на плечах архивариуса, что-то ласково щебеча и удерживая его внимание не только силой воздействия, но и чистым очарованием. Кассиопея вышла последней, держа спину прямо, а на губах расцвела беззаботная, кокетливая улыбка, словно всё происходящее не имело к ней никакого отношения. Едва она ступила за решётку, Мими ослабила хватку, и старец, будто пробудившись ото сна, несколько раз проморгался. Взгляд его стал осмысленным и мгновенно суровым. — Вы всё ещё здесь? — возмутился он, морщась и сжимая в пальцах связку ключей. — Я же ясно сказал: вход только по пропускам! — Ну и ладно, сразу бы так, — обиженно фыркнула Кассиопея, тряхнув крыльями. — Мы уже уходим. Она быстро перехватила Мими за запястье, и обе, нарочито грациозно, но явно спеша, удалились прочь. Сафирель устало опустил плечи, на мгновение прикрыв глаза, чтобы восстановить силы. Люцифер молча подошёл, бросив на него короткий взгляд, в котором промелькнула тень уважения, но ни слова благодарности он, конечно, не сказал. Дорога обратно была легче, но морально путь был куда тяжелее. Когда они наконец переступили порог комнаты Люцифера, тишина стала почти невыносимой. Вики зашла последней, задержавшись на секунду в дверях. Взгляд девушки скользнул по комнате и остановился на кровати, где в прошлый раз она застала демона с другими. Сердце болезненно сжалось. Девушка быстро отвернулась, а затем подошла к креслу, в котором всегда сидел Люцифер, и опустилась туда, отгородившись от всех невидимой стеной. Люцифер, стоявший у стола, заметил этот короткий, колкий, полон отвращения взгляд и криво усмехнулся, но промолчал, оставшись стоять с тенью гнева и усталости на лице. Достав находку, он задумчиво перелистывал страницы, держа книгу аккуратно, будто она могла рассыпаться от одного неосторожного движения. Переплёт был стар, обтянут выцветшей кожей, а на обложке серебром поблёскивало вытесненное название: «Феномены Небес и Ада». С виду страницы были пусты, но как только он перелистывал, на пожелтевшим пергаменте начинали проступать буквы. — Ну что там? — нетерпеливо нарушила молчание Кассиопея, закинув ногу на ногу и постукивая острым ногтем по подлокотнику кресла. — Только не говори, что мы зря напряглись. — Ты-то больше всех напрягалась, — хрипло бросил по-прежнему бледный Сафирель, устало откинувшись на спинку стула. Кассиопея фыркнула, театрально закатив глаза. — Ах да, прости, я забыла, что у некоторых вся энергия уходит на то, чтобы не расплавиться в здешнем климате. Люцифер не вмешивался. Он молчал, склонившись над страницей, где строчки вдруг начали складываться в смысл. Буквы, написанные тонкой, почти живой вязью, слегка засветились, словно оживая под его пальцами. Его взгляд стал острее, сосредоточеннее, а в уголках губ мелькнула тень чего-то похожего на удовлетворение. — Похоже, зря мы не были, — произнёс он, не поднимая головы. — Здесь есть упоминание о связях между мирами. И о тех, кто способен удерживать их от распада. — Распада? — с сомнением повторила Мими, нахмурившись. — Но в пророчестве говорилось, что Истинные уничтожат мир… И мои видения… — она запнулась, прикрыв глаза, отгоняя вспышки ужасающих образов, всё ещё живущих в её памяти. — Обстановка там была явно не благоухающая, — девушка слабо усмехнулась, но тут же болезненно скривилась, вспоминая запах крови и мрак, что затягивал небо и землю. Люцифер перевернул страницу, и в воздухе будто прошелестел холодный шепот, словно сама книга вздохнула. Слова медленно проступали прямо на пожелтевшем листе, будто кто-то писал их невидимым пером изнутри. Кассиопея склонилась ближе, прищурившись. — О, теперь начинается интересное, — пробормотала она, когда буквы сложились в ровные, тягучие строки, больше похожие на пророческое заклинание, чем на обычный текст. От связи не уйти, как не уйти от собственного отражения, ибо тот, кто сплетён ею, разделит дыхание, боль и силу с другим. Однажды проявив сострадание и коснувшись раны другого, будут эти души связаны навеки. В единстве двоих рождается крепость, и раны их затягиваются, как вода смыкается над камнем, делая непобедимыми. Но та же нить, что лечит, может стать петлёй: погибнет один — и падёт другой. А коли один изменит, нарушив клятву, изменивший умрёт, а верный останется, но без сердца, обречённый бродить во мраке жизни, лишённый света и вкуса бытия. Тишина, наступившая после, была почти гнетущей. Мими неловко опустила взгляд, а Сафирель тихо фыркнул, откидываясь назад. — М-да, — протянул Миракс, прервав паузу с привычной насмешкой. — Уж лучше умереть, чем вечность страдать от депрессии. Кассиопея, не моргнув, провела пальцем по строчкам, словно ощупывая каждое слово. В её взгляде вспыхнул азартный интерес. — И что нужно делать, чтобы завершить эту связь? — произнесла она с лукавой полуулыбкой. — Быть неуязвимым — весьма заманчивая перспектива. Люцифер поднял глаза от книги, в уголках его губ мелькнула тень холодной улыбки. — Осторожнее с желаниями, Кассиопея, — скептически сказал он. — У любой силы есть цена. Люцифер перевернул ещё одну страницу, и в воздухе снова повисла едва ощутимая дрожь, будто сами буквы были живыми и шевелились под взглядом. Бумага потемнела, проступивший текст сиял приглушённым золотом, и Кассиопея, не отрывая глаз, тихо прошептала: Связь истинная требует завершения плотского, дабы души переплелись воедино, как кровь в одном сердце. Без единения тел и душ узы останутся зыбкими, терзая обоих болью и истощением. Кто отвергнет предназначенное — обретёт язвы на теле и в душе, что не затянутся, пока дыхание одного не угаснет навеки. Отвергнутая связь станет пыткой, что пожирает своих носителей медленно и без пощады. Повисла гробовая тишина. Даже обычно болтливый Миракс не решился первым нарушить её. Вики побледнела так, будто из неё вытянули всю кровь. Пальцы судорожно вцепились в подлокотник кресла до побеления костяшек. — Нет-нет-нет… — пробормотала она, замотав головой, будто хотела вытряхнуть эти слова из памяти. — Это всё какой-то бред… Люцифер метнул в неё колючий взгляд. Челюсть парня напряглась, а пальцы сжались в кулак. Он и сам чувствовал, как внутри клокочет злость и досада, но видеть, что Вики настолько омерзительно его общество, было ударом в грудь. — Я тоже не горю желанием спать с тобой, Непризнанная, — холодно выплюнул он. — Благо, есть достаточно тех, кто готов ублажать меня. — Это ты уже продемонстрировал, — парировала Вики, вскинув подбородок и метнув в него электрический взгляд. Миракс, до этого молча наблюдавший, вдруг расплылся в широкой улыбке, хлопнув себя по колену. — Ах вот оно что! Élémentaire! — воскликнул он, с наслаждением растягивая слово. — Так вот почему ты корчился от боли прошлой ночью после своей сессии с демоницами! Люцифер резко обернулся, и в алых глазах вспыхнуло пламя, а воздух вокруг будто сгустился, дрожа от его ярости. — Миракс! — процедил он сквозь зубы, но тот и не думал останавливаться. — Это же проявление связи! — довольно продолжил демон, театрально всплеснув руками. — Тебе ещё повезло, Люци! Если бы вы с Вики завершили связь, этот секс стал бы последним в твоей жизни! — он расхохотался, наслаждаясь собственной догадкой. Вики отвернулась, чувствуя, как кровь приливает к щекам, то ли от злости, то ли от стыда. Люцифер шагнул вперёд, и в его взгляде уже не было ни капли иронии, а только глухая, сдержанная ярость. — Хватит! — прогремел голос Люцифера. — Не тебе меня учить! Вики резко поднялась. Кресло заскрипело, не выдержав её напряжения, и отъехало назад. В глазах у неё горел тот же огонь, что и в сердце: неуправляемый, колючий, полный боли и гордости. — Ты отвратителен! — её голос дрогнул, но от этого стал лишь острее, словно треснувшее стекло. — Думаешь, я хочу иметь хоть что-то общее с тем, кто переспит с первой встречной, а потом даже не вспомнит, как её звали? Люцифер приподнял брови, уголок губ дернулся в хищной, почти безумной усмешке. — Я не обещал тебе целомудрия, Непризнанная, — произнёс он с угрозой. — И не просил твоего одобрения. — Мне не нужно твое целомудрие! — выкрикнула она, шагнув ближе. — Я вообще хочу избавиться от этой связи! От тебя! От всего, что… — она запнулась, не находя слов, потому что где-то внутри, за слоем гнева, боль всё же отозвалась живым, раздирающим эхом. — Всё, чего ты касаешься, гибнет! Он на мгновение замер, а потом едко оскалился, нависая над ней и опасно свернув алыми глазами. — Да? А кто заставлял тебя касаться моей раны на том поле для Крылоборства? Ты сама спровоцировала связь. Ты должна была ненавидеть меня, а не жалеть. — И я уже пожалела! — выкрикнула она, шагнув почти вплотную, так что горячее дыхание обожгло кожу у его шеи. — Это было моей самой большой ошибкой. — Ошибкой, — повторил он стальным голосом, — было то, что я не свернул тебе шею, пока у нас не появилась эта чертова связь. Её дыхание сбилось, как от удара в живот. Глаза сверкнули от боли, и она потеряла контроль. Ладонь девушки взлетела, целясь парню в лицо, но он перехватил её запястье, сжимая до боли и чувствуя зеркальную боль в своей руке. — Не трогай меня! — прошипела она, пытаясь вырваться, но его пальцы лишь сильнее впились в кожу. — Ты сама лезешь! — рявкнул он, шагнув ближе, заставив её пятиться. — Кричишь, ненавидишь, отталкиваешь, но не уходишь. Так кто из нас на самом деле врёт? — Замолчи! — её голос сорвался, глаза блестели от слёз и ярости. — Ты не имеешь права… — Я не имею права? — он зло усмехнулся, а затем низко рассмеялся, но в его смехе слышались боль, усталость и надлом. — Я всегда буду делать то, что я хочу! Будь то оргия с демоницами или жестокая расправа над Непризнанными, которые забываются. И никто, — Люцифер склонился к её лицу, опаляя дыханием губы, — слышишь, Непризнанная, никто не будет мне указывать! Мими шагнула вперёд, вставая между ними в попытках прекратить это сумасшествие. — Хватит, пожалуйста… — прошептала она. — Оба… вы же… — девушка осторожно протянула руки, касаясь их плеч. Мир вокруг вдруг дрогнул. Трепет воздуха сменился холодом, и глаза Мими распахнулись, а зрачки расширились до бездны. Тело девушки качнулось, она судорожно втянула воздух и рухнула в бездну, которая внезапно обрушилась на неё вихрем боли. Люцифер инстинктивно подхватил девушку, но Мими уже не слышала, проваливаясь в очередное видение. Туман был вязким, тяжелым, пропитанным самой сущностью смерти. Он облеплял кожу, вонзался в горло, мешая дышать, и каждый вдох превращался в судорожный, болезненный глоток воздуха, наполненный запахом гнили и сырости. Мир вокруг утратил краски: даже черные вороны, что кружили над кладбищем, казались серыми тенями, лишенными жизни. Их крики рвали тишину, как ржавые ножи рвут плоть, и от их карканья хотелось зажать уши, лишь бы не слышать, как сама земля стонет от скорби. Мими стояла среди кривых надгробий, заросших мхом, и не понимала, где конец и начало этого места. Всё было одинаково — одинаково мертво. Только холод под ногами казался реальным, и этот холод тянулся в самое сердце. Она сделала несколько шагов пока вдалеке не различила чью-то хрупкую, сгорбленную, сломанную тяжестью собственного горя фигуру. Мими подошла ближе, и сердце замерло. Это была Вики. Но не та Вики, которую она знала — это была пустая, выжженная изнутри оболочка. Её когда-то мягкие и блестящие волосы висели тусклыми прядями, слипшимися от слёз. А глаза… в них не осталось ни света, ни смысла, ни надежды. Только бесцветная, прозрачная боль, которая уже не плачет, потому что больше нечем. Непризнанная сидела на коленях у могилы, касаясь ладонями холодного камня, будто пытаясь согреть его теплом, которого не осталось даже в ней самой. Тонкие пальцы дрожали, губы были потрескавшиеся, в уголках запеклись следы крови. Ветер терзал её черное, изорванное, слипшееся от грязи платье, которое трепетало на ветру, как траурное знамя. На камне, покрытом инеем и трещинами, было высечено одно единственное слово.

Люцифер

Мими отшатнулась, будто ударенная невидимой силой, и дыхание сбилось. Всё вокруг замерло: даже вороны стихли, и только глухой вой ветра тянулся между надгробий. И в этом безмолвии демоница почувствовала чужую острую боль, что сжигала сердце и превращала душу в пепел. Это была боль потери, от которой не исцелиться временем. Та, что превращает жизнь в наказание, а память — в кандалы. Мими упала на колени, не в силах оторвать взгляда от своей подруги. Горячие слёзы потекли по щекам. Она не знала, что случилось, но чувствовала, что в этом мире, где всё мертво, Вики осталась одна. Одна среди теней, с именем, которое стало её проклятием. Демоница едва дышала. Казалось, само пространство вокруг задрожало от отчаяния, превращаясь в живое существо, питающееся болью. Воздух густел, становился вязким, наполненным стонами и эхом чужих утрат. Мгла стелилась по земле, обвивая Вики призрачными лентами, словно тьма пыталась убаюкать её, утешить и забрать к себе. Сквозь гул ветра доносился хриплый шёпот, наполненный мольбой и обидой. Вики прижала ладони к холодной плите, словно пытаясь выцарапать из мрамора хотя бы тень его тепла. — Зачем ты так со мной?.. — голос девушки сорвался, стал сдавленным и безжизненным. — Зачем ты так, Люцифер?.. Она медленно опустилась ниже. Ветер трепал её волосы, рассыпая их по лицу. — Зачем ты оставил меня в этом аду?.. — прошептала она, глотая воздух между рыданиями. — В этой беспросветной тьме, что сгущается с каждым днём?.. Зачем… зачем… зачем?.. Слова стучали набатом в голове Мими, которая уже не могла пошевелиться, а просто наблюдала, как душа Вики раскалывается на части. — Разве меня тебе было мало?.. — Вики подняла голову, и в глазах не было уже ничего, кроме пустоты и изломанной любви. — Разве не во мне ты должен был найти покой?.. Слёзы падали на надгробье, отдаваясь громким звуком в тишине, где остается только осознание, что надежда умерла. — Разве они смогли бы заменить меня?.. Разве оно того стоило, Люцифер?! — она надорвано закричала, впиваясь пальцами в холодным камень, что не умел сочувствовать. Стая ворон сорвалась с мёртвых деревьев, закружилась над кладбищем чёрным водоворотом, каркая, будто повторяя её имя, словно оплакивая не тело, а душу, что треснула и рассыпалась острыми осколками. Вики сжала пальцы, зарываясь в промёрзшую землю. По щекам потекли горячие слезы — единственное, что согревало её в этой беспрестанной тьме. Девушка подняла голову к хмурому, затянутому грозовыми тучами небу. Жизнь вытекала из неё, как песок из разбитых часов. — Я не смогу… — прошептала она едва слышно. — Не смогу… без тебя… Вики сделала последний, едва слышный вдох, и её сердце медленно стихло, уставшее биться в пустоте. Тело обмякло, дыхание растворилось в тумане, и она беззвучно скользнула в холодные объятия Небытия, где во мраке её уже ждал Люцифер.