Всё кроме тебя

Старинный особняк Миллсов казался олицетворением благородства и истории. Едва переступив порог, Эмма сразу отметила что это дом Реджины действительно очень красив. Высокие резные двери, полированный мрамор, хрустальная люстра, которая ловила последние отблески вечернего солнца, проникавшего сквозь витражное окно. Рядом с широкой лестницей стоял небольшой стол с огромной вазой и свежими цветами. Всё вокруг было обставлено со вкусом. Они не успели пройти дальше, как навстречу им тут же поспешила горничная — молодая женщина в аккуратной униформе с белоснежным фартуком, готовая принять гардероб. — Добрый вечер, мисс Миллс, мисс Свон, — произнесла она с вежливой улыбкой. — Мистер и миссис Миллс ещё не вернулись с прогулки. Возможно, дамы пожелают подождать в гостиной или библиотеке? — В библиотеке, — спокойно ответила Реджина, снимая свой пиджак, теперь уже оставаясь в одной светлой блузке. — Разумеется, мисс. — Горничная чуть кивнула. — Могу ли я предложить что-нибудь выпить? — Воды, пожалуйста. — Затем, повернувшись к Эмме, добавила: — А ты? Может ты хочешь чего-нибудь ещё? Эмма едва заметно улыбнулась и покачала головой. — Благодарю, нет. Горничная снова сдержанно кивнула и, развернувшись, бесшумно скрылась в коридоре. Реджина повела Эмму вглубь дома, к тяжёлой дубовой двери библиотеки. Открыв её, она пропустила гостью вперёд. Комната была наполнена тёплым светом ламп с зелёными абажурами, запахом старого дерева и книг. Высокие стеллажи уходили под потолок, книги, стоявшие на них рядами, создавали ощущение невероятного уюта. У окна, за массивным письменным столом, лежала раскрытая книга — кто-то из семьи, видимо, читал здесь совсем недавно. — Это моё любимое место в доме, — улыбнулась Реджина. Эмма подошла к полке, провела пальцами по корешкам книг и с лёгкой улыбкой произнесла: — Какая красивая библиотека… — сказала она тихо, почти с восхищением. — Нечасто встречаешь такие помещения. Наверное, приятно иметь такое убежище. — Это так. Здесь всегда так спокойно. Я могу побыть наедине с мыслями, погрузиться в книги… Реджина задумалась на мгновение, разглядывая книги, Эмма же полностью переключила свое внимание на брюнетку. — Что ты обычно читаешь? — О, я люблю читать всё подряд: от классики до современных романов. — Она отвела взгляд к высокому стеллажу. — А ты? — В последнее время у меня так много обязанностей, что времени на чтение почти не остаётся. После окончания университета я сразу окунулась в работу и редко брала в руки что-либо кроме газет. — усмехнулась Эмма. — Что ты изучала? — Экономика и международные отношения. — Ты сама выбрала специальность? — Ну, долго выбирать не пришлось. Когда твоя семья владеет такой большой компанией, то мы все, так или иначе вовлечены в это дело. Но, отвечая на твой вопрос, да, я выбрала этот путь сама. Я с раннего возраста наблюдала за работой моего отца, и я мечтала быть как он и мой брат. В основном моя жизнь сейчас крутится вокруг компании и проектов, но мне очень нравится то чем я занимаюсь. — Это очень здорово, иметь возможность заниматься тем, что доставляет тебе радость, — заметила Реджина, ловя взгляд Эммы. — А чем планируешь заниматься ты? Реджина пожала плечами. — Я изучала литературу, и иногда я думаю о том чтобы продолжить этот путь, возможно я смогла преподавать в один день. — Если ты этого так хочешь, то тебе действительно стоит задуматься об этом. Я уверена, что из тебя получился бы замечательный профессор. — подметила Эмма, на что Реджина улыбнулась. — Можем начать с меня. — Что ты имеешь в виду? — слегка растерялась Реджина. — Ну, для начала ты могла бы посоветовать мне или даже одолжить одну из своих любимых книг? Возможно ты даже могла бы научить меня чему-то новому, вернуть мне любовь к книгам? — Я подумаю об этом, мисс Свон. Эмма одобрительно кивнула и снова оглянулась вокруг. — Обычно мой брат был тем, кто покупал новые книги и давал мне советы. Эдвард был из тех кто обожал читать, так же как и ты, ему бы понравилось это место. — тихо сказала она. — То что произошло с твоей семьёй, мне очень жаль Эмма, — тихо произнесла Реджина. — Такова жизнь, — вздохнула Эмма. — Но я рада, что у него остался кто-то, кто мог бы напоминать моей матери и мне о том, каким замечательным был Эдвард. Его сын, Кристиан, очень похож на него… — она слегка улыбнулась. — Теперь я должна позаботиться о нем. Реджина улыбнулась в ответ, ощущая тепло и одновременно грусть, исходившие от Эммы. Они медленно перемещались вдоль полок, рассматривая книги, стоявшие рядами, и каждая из них словно открывала крошечные окна в мир мыслей и воспоминаний. После короткой паузы, Реджина спросила: — А ты, Эмма… разве ты не хотела бы иметь свою собственную семью? Эмма перевела на неё взгляд — спокойный, внимательный, чуть задумчивый. — Но у меня уже есть семья, — ответила она просто. — Да, но я имею в виду — свою, — уточнила Реджина, слегка смутившись. — Детей, мужа… Эмма улыбнулась — не с грустью, скорее с мягким оттенком понимания. — Возможно, я бы и хотела иметь детей, — сказала она спокойно, — но не думаю, что это возможно. Реджина нахмурилась. — Могу я спросить почему? Эмма вздохнула. Несколько секунд она просто молчала, будто подбирала слова. — Я никогда не выйду замуж, Реджина. Реджина удивлённо моргнула. — Ты не хочешь? Или… — начала она, но, заметив лёгкое напряжение в лице Эммы, тут же осеклась. — Прости. Ты не обязана отвечать. Я, наверное, слишком любопытна. — Нет, — мягко сказала Эмма, покачав головой. — Ты можешь спрашивать меня о чём угодно. Реджина кивнула, чувствуя странное волнение. Эмма сделала шаг ближе, будто боялась что кто-нибудь может услышать. — Я не могу выйти замуж и не могу иметь детей… потому что… меня не интересуют мужчины, Реджина. Время будто остановилось. Реджина не сразу поняла смысл услышанного. — Ты имеешь в виду, что… — осторожно начала она. — Да, — просто сказала Эмма, глядя прямо ей в глаза. — Мне нравятся женщины.

Burning Desire - Lana Del Rey ‧ 2012

Молчание между ними растянулось, но в нём не было ни осуждения, ни страха — только осознание, будто всё вдруг стало ясно. В памяти Реджины вспыхнули образы: взгляд Эммы на приёме, её улыбка, лёгкий флирт, тот поцелуй… Всё теперь обрело смысл. — Значит… — прошептала она, — ты поэтому… поцеловала меня? Я тебе тоже понравилась? Эмма чуть приподняла уголки губ, в её глазах мелькнуло что-то уязвимо-честное. — Да, — ответила она после короткой паузы. — Ты мне понравилась. Реджина сглотнула, чувствуя, как её щёки наливаются жаром. — И как часто ты так делаешь… целуешь незнакомцев? Эмма тихо усмехнулась и покачала головой. — Обычно я не делаю ничего подобного. Но когда я увидела тебя… — она сделала короткую паузу, — устоять оказалось невозможно. Реджина почувствовала, как сердце забилось быстрее. Её голос дрогнул, когда она почти шепотом спросила: — Тебе… понравилось? Эмма посмотрела на неё внимательно, искренне. — Ты поверишь мне, если я скажу, что это был лучший поцелуй в моей жизни? Реджина приоткрыла губы, не зная, как реагировать. — Нет, — выдохнула она, не отводя взгляда. — Но это правда, — тихо сказала Эмма. — А тебе? Тебе понравилось? Реджина отвела глаза, когда она произнесла: — Не то чтобы… мне было с чем сравнить. Эмма моргнула, чуть нахмурившись. — Хочешь сказать, ты никогда раньше… не целовалась? Реджина медленно покачала головой. — Нет. Эмма замерла. Её вдруг пронзило чувство вины, от осознания того, что она, не зная, украла у Реджины первый поцелуй. — Прости, — сказала она почти шёпотом. — Мне жаль, что я сделала это не спросив. Реджина подняла на неё глаза. — Мне нет, — ответила она с уверенностью. Слова прозвучали неожиданно для обеих. Эмма почувствовала, как у неё пересохло в горле. Реджина посмотрела на неё — прямо, смело. Её взгляд скользнул к губам Эммы, задержался там чуть дольше, чем обычно. Она нервно провела языком по собственным губам, будто вспоминая вкус вчерашнего поцелуя. Эмма едва слышно выдохнула. Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Эмма застыла, не в силах пошевелиться. Реджина сделала шаг ближе. Её дыхание стало глубже. И прежде чем Эмма успела осознать, что происходит, Реджина приподнялась и мягко коснулась её губ. Поцелуй был неуверенным, почти робким, но в нём было столько искренности, что Эмма почувствовала, как у неё подкосились ноги, на мгновение, она забыла, где находится. Она не успела ответить — Реджина, поняв, что Эмма не двигается, смутилась и резко отстранилась, но в этот момент Эмма осторожно коснулась её щёки ладонью. — Реджина… — едва слышно прошептала Эмма, её голос дрожал, будто в нём слились и просьба, и страх, и жажда. Брюнетка остановилась, дыхание сбилось. Эмма смотрела на неё, на лице Реджины отражалась растерянность. Реджина подняла глаза — и в тот же миг их взгляды встретились. В голубых глазах Эммы плескалось нетерпение, в них горело желание, такое же сильное, как то, что теперь сжимало грудь Реджины. Она видела, как расширились зрачки блондинки, как та едва сдерживает себя, и поняла — Эмма хочет её, не меньше. — Поцелуй меня, Эмма… — сказала она тихо, но с такой уверенностью, что у Эммы будто земля ушла из-под ног. Эмма не выдержала — между ними не осталось ни воздуха, ни сомнений. Она припала к её губам с нетерпеливой жадностью, заставив Реджину откинуться назад. Её поцелуй был глубоким, требовательным, отчаянным. Одной рукой Эмма обвила тонкую талию брюнетки, притягивая ближе, другой — скользнула к шее. Реджина ответила, сначала осторожно, словно боялась разрушить это наваждение, но потом её губы посмелели. Она коснулась талии Эммы, почувствовала под ладонями силу её тела, и от этого прикосновения по спине пробежала дрожь. Эмма чуть наклонила голову, углубляя поцелуй, и их дыхания смешались в одном ритме. Язык Реджины коснулся её осторожно, изучающе, почувствовав это, Эмма тихо застонала. Она отдалась этому чувству, и, поддавшись инстинкту, прижала Реджину к ближайшей книжной полке. Глухой стук раздался позади них, но обе уже не замечали ничего вокруг. Дерево тихо скрипнуло, а из груди Реджины вырвался лёгкий, сдавленный стон, и этот звук словно пронзил Эмму током. Волна желания прошла по её телу, заставив её прижать Реджину ещё сильнее. Руки Эммы скользнули по её талии, ощутив изгибы под тонкой тканью блузки, затем спустились ниже — к её бёдрам. Реджина выгнулась навстречу, теряя контроль над собственным телом, сжимая ткань на плечах Эммы. Она не думала, не сдерживалась. Теперь обе её руки скользнули по бокам Реджины, обвивая её, словно боялись отпустить. Реджина, уже переставшая сопротивляться собственным чувствам, обвила Эмму за шею, притянула ближе. Их дыхание сбилось в единый ритм. Эмма оторвалась от её губ и спустилась ниже, горячие поцелуи легли на подбородок, затем на шею, чуть ниже ключицы. Реджина чувствовала как дыхание Эммы обжигало кожу. Она запрокинула голову, глаза её были прикрыты. Она больше не пыталась мыслить, казалось что тело жило само, подчиняясь каждой ласке, каждому прикосновению. — Эм-ма… — сорвалось с её губ едва слышно, как стон, как вздох. Услышав своё имя, произнесённое этим голосом, Эмма сжала её талию крепче. Она чувствовала, как кровь гудит в висках, как желание накрывает её волной. На секунду она остановилась, будто боясь окончательно потерять контроль. Она подняла голову — и застала Реджину в тот самый момент, когда та, тяжело дыша, открыла глаза. Её губы были припухшими, дыхание сбивалось, глаза — затуманены, в них светился и страх и восторг одновременно. Эмма нежно провела пальцами по её щеке, заставляя Реджину снова посмотреть на неё. — Боже, Реджина… ты невероятная, — прошептала она, почти беззвучно, прежде чем снова поцеловать её. Как вдруг — за дверью послышались шаги и приглушённые голоса. Обе застыли. Их лбы соприкоснулись, дыхание смешалось. В ушах громко и беспорядочно стучало только сердце. Эмма закрыла глаза, пытаясь прийти в себя. Реджина прижала ладони к груди Эммы, едва осознавала, что происходит. Эмма с трудом перевела дыхание, ещё раз посмотрела на Реджину, её губы, её глаза. И, прежде чем отстраниться, она снова поцеловала Реджину, легко, почти невесомо. Она просто не могла удержаться. Потом она тихо отступила, будто возвращаясь из сна. Реджина всё ещё не могла пошевелиться. Эмма могла заметить в её взгляде всё — желание, страх и… надежду одновременно. Голоса за дверью звучали уже отчётливее. — Должно быть это твои родители, — едва слышно произнесла Эмма. Она протянула руку и пригладила волосы Реджины. — если захочешь, то мы можем поговорить об этом позже, хорошо? Реджина едва заметно кивнула, в этот момент она поняла, что всё изменилось навсегда.

***

Столовая была не менее изящна как и другие комнаты которые уже довелось увидеть Эмме в доме Миллсов. Всё выглядело так же красиво и безупречно. Но больше всего внимание привлекал длинный дубовый стол, поверх которого лежали белоснежные скатерти, выглаженные салфетки и с вышитой буквой М, и столовое серебро с такой же буквой. Стол украшали свечи, стоящие в изящных подсвечниках, а аромат запечённого фазана и свежего хлеба тонко смешивался с лёгким запахом свежих цветов стоящих в маленьких вазочках. Во главе стола сидел спокойный и уверенный Чарльз Миллс, по левую руку сидели Реджина и Эмма, по правую руку его жена Элеонор, ослепительно собранная, безупречная, но с выражением лица, которое за вежливостью таило что-то острое. — Надеюсь, наш Лондон произвёл на вас приятное впечатление, мисс Свон, — начал Чарльз, когда горничная наполнила бокалы вином. — О, безусловно, — ответила Эмма с тёплой улыбкой, взглянув на Реджину. — Ваш город очаровал меня, мистер Миллс. И, если позволите, я бы хотела выразить особую благодарность вашей дочери. Реджина прекрасный проводник. Благодаря ей этот день стал по-настоящему особенным. Реджина почувствовала, как кровь прилила к лицу. — Благодарю, мисс Свон, — тихо произнесла она. Чарльз одобрительно кивнул. — Рад слышать, что вы нашли общий язык. — Более, чем общий, — мягко сказала Эмма, едва скрывая лукавую улыбку. Чарльз довольно усмехнулся. — Признаюсь, я немного сомневался, не наскучит ли вам наш старый город. Он не так шумен, как Лос-Анджелес. — Вовсе нет, — покачала головой Эмма. — Лондон удивителен. Он… другой. В нём чувствуется история, достоинство, — она сделала короткую паузу, — и, пожалуй, немного одиночества. — Как неожиданно, — заметила Элеонор с чрезмерной улыбкой, тон которой, однако, едва заметно царапал слух. — Не знала, что торговля морскими перевозками рождает в людях любовь к поэзии. Чарльз бросил на жену быстрый, предостерегающий взгляд, почти незаметный, но Элеонор, как всегда, сделала вид, что ничего не заметила. Эмма же, не теряя спокойствия, вежливо кивнула. — Боюсь, бизнес и поэзия иногда ближе, чем кажутся. Чтобы что-то построить, нужно немного мечтать, не так ли? Чарльз искренне рассмеялся. — Вот это я понимаю, философский взгляд на дело. Смею сказать, вы правы, мисс Свон. Без мечты не бывает движения вперёд. Элеонор изящно подняла бокал, отпила глоток вина, не сводя глаз с Эммы. — Успешный бизнес это хорошо. Но что насчёт семьи, мисс Свон? — её голос был почти ласковым, но каждая фраза звучала выверенно, будто та проверяла собеседницу. — В вашем роде, насколько я знаю, многие поколения посвятили себя торговле. Это требует определённой жертвы. Успеваете ли вы думать о личной жизни, когда столько обязанностей? — О, моя семья всегда была для меня опорой, — спокойно ответила Эмма, не поддавшись на скрытую провокацию. — Мы стараемся держаться вместе, несмотря на расстояния и дела. Личная жизнь, возможно, подождёт. Сейчас есть те, кто нуждается во мне больше. Реджина, услышав это, подняла взгляд. В словах Эммы было столько тепла и искренности, что ей захотелось улыбнуться. Эмма почувствовала этот взгляд и мягко, почти незаметно, ответила ей улыбкой. Но Элеонор, будто не замечая этой тихой переписки глазами, продолжала: — Какая преданность. Хотя, конечно, вы правы, долг превыше всего. В конце концов, не все женщины рождены для… домашнего уюта. Эмма выдержала паузу и чуть наклонила голову. — Возможно. Но я думаю, что каждая женщина должна иметь возможность решать, кем она хочет быть, делать то что приносит удовольствие. Я сделала свой выбор сама, и ни капли не жалею. Чарльз вновь бросил на Элеонор взгляд — на этот раз чуть острее. — Вот именно, — поддержал он. — И в этом, дорогая, я вижу одно из главных достоинств мисс Свон. Элеонор чуть натянуто улыбнулась. — Разумеется, Чарльз. — Она отставила бокал и опустила взгляд на тарелку, едва скрывая раздражение. Эмма же, будто ничего не произошло, вновь обратилась к Чарльзу, поддерживая лёгкий разговор о городе, о погоде, о британском чайном ритуале. Она говорила спокойно, с лёгким юмором, и каждый раз, когда упоминала Реджину, её взгляд на мгновение задерживался на брюнетке чуть дольше. Реджина же почти не слышала слов. Она сидела прямо, как всегда, с безупречной осанкой, но внутри всё в ней бушевало. Мысли то и дело возвращались в библиотеку, а каждый взгляд блондинки заставлял сердце биться чаще. Она боялась, что это заметят, и потому почти не поднимала глаз. Но Эмма замечала всё. Замечала, как дрожит в руках Реджины бокал, как губы чуть приоткрываются, будто в беззвучном вдохе, как её взгляд невольно останавливается на Эмме, даже если она тут же старается его отвести. Чарльз, довольный ходом вечера, мягко откинулся в кресле. Он внимательно посмотрел на Эмму — та сидела уверенно, свободно, с бокалом вина в руках, и, казалось, чувствовала себя куда спокойнее, чем в начале ужина. Это был тот самый момент, когда стоило сделать следующий шаг. — Мисс Свон, — начал он непринуждённым тоном, — признаюсь, мне чрезвычайно приятно, что вы нашли время для нас сегодня. Надеюсь, вам по вкусу наша компания. Эмма, пригубив вино, улыбнулась. — Безусловно, мистер Миллс. Ваша семья — воплощение истинного английского гостеприимства. — О, вы слишком добры, — сказал он с лёгким кивком. — Если позволите, я бы хотел пригласить вас обратно в гостиную для продолжения вечера. Возможно вы хотите выпить чай или дижестив? — Да, почему бы и нет, — вежливо отозвалась Эмма. В гостиной царила очень домашняя атмосфера — в камине потрескивал огонь, отбрасывая блики на полированные панели стен и на старинный рояль у окна. На небольшом столике уже стояли графины с бренди и чайный сервиз. Чарльз сел напротив Эммы, чуть повернувшись к ней, словно желая придать разговору доверительный характер. — Должен признать, мисс Свон, ваш приезд стал для нас большим событием. Я давно восхищаюсь вашей семьёй. Ваш отец — человек с безупречной деловой репутацией, а теперь, когда вы возглавили компанию… — он сделал паузу, ловя её реакцию, — думаю, будущее Swan Shipping будет ещё более впечатляющим. Эмма чуть улыбнулась, не показывая ни гордости, ни раздражения. — Благодарю. Для меня это большая ответственность. — Несомненно. — Чарльз отпил глоток кофе и продолжил уже мягче. — Впрочем, уверен, вы справитесь. Я слышал, вы сейчас активно рассматриваете европейские направления. Эмма чуть наклонила голову. Она вдруг почувствовала, что вечер подходил к своему настоящему смыслу. Реджина виновато подняла глаза, их взгляды пересеклись на мгновение — Эмма поняла всё без слов. Да, этот ужин был запланирован. — Мы изучаем разные возможности, мистер Миллс. Но пока рано говорить о чём-то определённом. Чарльз улыбнулся, явно ожидая продолжения, но Эмма, оглянувшись, ловко сменила тему. — У вас невероятно красивый дом. Отель, в котором я остановилась прекрасен, но он не сравнится с этим местом. Чарльз сдержанно усмехнулся — он понимал, что её ответ был вежливым уходом от прямого разговора, но не мог не оценить её умения делать это так изящно. — Если ваши дела в Лондоне пойдут хорошо, то вы сможете чаще приезжать сюда. И возможно, во время вашего следующего визита вы могли бы остановиться у нас? В доме достаточно комнат. — Ну что вы, мистер Миллс, это слишком щедрое предложение, вы и так оказали мне столько внимания. У вас замечательная семья. Элеонор, воспользовавшись паузой, произнесла со сладкой вежливостью: — О, у нас, как и у всех, бывают трудности, мисс Свон. Но мой муж превосходно справляется с ролью главы семьи. Мы стараемся держать баланс между домом и делом, — она взглянула на Чарльза с едва уловимым оттенком превосходства, — не правда ли, дорогой? Он бросил на жену короткий, почти незаметный, но упрекающий взгляд. — Разумеется, дорогая. — Затем повернулся к Эмме. — Семья — это как бизнес. Если нет взаимного доверия, всё рушится. — Верно, — отозвалась Эмма. — Хотя, думаю, в семье куда труднее. С цифрами проще, чем с чувствами. — Не могу не согласиться, — вмешалась Элеонор. — Особенно когда чувства мешают принятию правильных решений. В её тоне скользнула колкость, но Эмма, как всегда, осталась невозмутима. — Но иногда именно чувства приводят нас туда, где мы должны быть, — сказала она спокойно и перевела взгляд на Реджину. Брюнетка сидела тихо, опустив глаза на чашку. Она почти не участвовала в беседе, лишь изредка бросала короткие взгляды на Эмму, когда та говорила. Эмма видела в этом взгляде не просто смущение — там было нечто большее. Волнение, и то самое притяжение, что уже успело их связать. До этого вечера, Эмма была не особо настроена на заключение сделки с отцом Реджины, но возможность быть ближе к брюнетке заставила её задуматься о том, чтобы пересмотреть свою позицию. Эмма отвела взгляд и снова повернулась к Чарльзу. — Должна признаться, вы сумели меня заинтриговать. Думаю, у нас действительно есть, о чём поговорить. Но всему своё время. На лице Чарльза мелькнула тень удовлетворённой улыбки. — Рад слышать, мисс Свон. Надеюсь, однажды мы найдём способ объединить наши интересы. — Возможно, — спокойно ответила Эмма. — Знаете, я думала посетить Королевский театр на днях. Я слышала, что сейчас там идёт «Жизель». — Она перевела взгляд на Реджину. — Возможно, вы бы составили мне компанию, мисс Миллс? Мне бы не хотелось идти одной. Реджина подняла глаза, но прежде чем успела ответить, Элеонор поспешила вмешаться, её голос прозвучал чуть натянуто, но с нарочитой любезностью: — О, уверена, Реджина с радостью примет ваше приглашение, мисс Свон. Она обожает балет. Эмма слегка нахмурилась — почти незаметно. Ей не понравилось, что за Реджину снова говорят. — Я всё же хотела бы услышать ответ от самой мисс Миллс, — спокойно произнесла Эмма, переводя взгляд прямо на Реджину. Реджина на мгновение замерла, потом мягко улыбнулась. — Да, я с удовольствием присоединюсь к вам, — сказала она, и её голос звучал чуть очень искренне. Эмма кивнула, довольная ответом, и её улыбка стала теплее. — Прекрасно. Чарльз выглядел довольным — вечер, по его мнению, сложился на удивление удачно. Эмма же, скрывая лёгкое разочарование от осознания мотивов приглашения, сидела спокойно, словно всё шло именно так, как она и хотела. Эмма поднялась и поставила бокал на стол, затем, сдержанно улыбнувшись, произнесла: — Благодарю вас за чудесный вечер, мистер и миссис Миллс. Думаю, что мне уже пора. Чарльз встал почти одновременно с ней. Его манеры были безупречны, голос — теплый, но с ноткой делового оттенка: — Это мы благодарим вас, мисс Свон. Надеюсь, вы ещё не раз примете наше приглашение. Он протянул руку, и Эмма, не колеблясь, пожала её. — Спасибо, мистер Миллс. Вы и ваша семья были чрезвычайно любезны. — Реджина, дорогая, проводи мисс Свон, — добавил он уже мягче. — Разумеется, — тихо ответила Реджина, вставая. Элеонор поднялась тоже, с улыбкой, в которой, как всегда, чувствовалось лёгкое превосходство: — Приятно было познакомиться ближе, мисс Свон. Надеюсь, Лондон встретил вас достаточно радушно. — Более чем, — ответила Эмма с неизменной вежливостью. — Благодарю вас, миссис Миллс. Обе обменялись коротким кивком, и Эмма вместе с Реджиной вышли из гостиной. Горничная поспешно подала Эмме её пиджак и, слегка поклонившись, удалилась. Когда шаги служанки стихли, Эмма осталась стоять у дверей, не торопясь выходить. Реджина, чуть растерянная, замерла напротив. Несколько секунд они просто молчали. — Что ж, — наконец сказала Эмма, чуть склонив голову, — это был чудесный вечер, Реджина. Спасибо, что пригласила. Реджина неловко улыбнулась. — Я рада, что тебе понравилось. Эмма пристально посмотрела ей в глаза. — Это ведь была идея твоего отца, не так ли? Реджина вздрогнула. Она хотела что-то сказать, придумать оправдание, но не смогла. Лгать Эмме было бы неправильно. — Да, — тихо призналась она. — Прости… я не хотела, чтобы это выглядело как… — Всё нормально, — мягко перебила её Эмма. В её голосе не было укора, только лёгкая усталость. — Думаю, этого следовало ожидать. И, возможно, было наивно с моей стороны полагать, что ты вдруг решила пригласить меня сама. — Нет, — быстро сказала Реджина, — возможно, отец действительно попросил меня сделать это, но это не значит, что я не хотела пригласить тебя сама. Это был замечательный день. Эмма на мгновение задержала на ней внимательный взгляд, её губы тронула мягкая улыбка. — Тогда я надеюсь, что мы сможем встретиться снова. — Конечно, — ответила Реджина. — Ты же пригласила меня на балет, и если память мне не изменяет, я сказала да. — Точно, — кивнула Эмма, — но, возможно, нам удастся увидеться раньше. — Она чуть наклонила голову. — Скажем, в среду? Мы могли бы пообедать вместе. — Хорошо, — ответ вырвался у Реджины прежде, чем она успела подумать. — Прекрасно, — сказала Эмма и, чуть улыбнувшись, добавила: — Я пришлю за тобой машину. Реджина не ответила, только улыбнулась в ответ, и в этот момент между ними вновь повисло то же напряжённое молчание, наполненное чем-то несказанным. Эмма взглянула в сторону лестницы, убедилась, что никого нет, и сделала шаг вперёд. — Тогда до встречи, — произнесла она тихо, и, прежде чем Реджина успела что-либо ответить, Эмма наклонилась и оставила лёгкий поцелуй на её щеке. Реджина прикрыла глаза, не в силах сдержать лёгкий вздох. Когда Эмма отстранилась, Реджина, словно под действием неведомой силы, сама шагнула вперёд и коснулась губами щеки Эммы в ответ, после чего прошептала: — Мне понравилось. Эмма нервно выдохнула, чувствуя, как её пульс отдается в висках. Она медленно выпрямилась, стараясь вернуть себе самообладание. На её губах мелькнула растерянная, счастливая улыбка. Реджина отстранилась и, уже чуть громче, сказала, стараясь сохранить внешнее спокойствие: — До свидания, мисс Свон. — До свидания, мисс Миллс. Она открыла дверь, и холодный вечерний воздух ворвался в холл. Несколько секунд Эмма стояла на пороге, не в силах отвести взгляд от девушки, которая всё ещё стояла у лестницы, освещённая золотистым светом лампы. Затем, с лёгким поклоном, она вышла наружу, и звук закрывающейся двери эхом отразился в груди у обеих. Реджина осталась стоять, не двигаясь, и лишь спустя минуту позволила себе широкую улыбку.