Нас свели Проблемы, Ели и Кровавые цветы..

После этой встречи Найтмер переместился в свой кабинет, поставив аптечку под столом. Что он чувствует? Почему после каждого диалога тет-а-тет с Киллером у него самого на душе какая-то непонятная пустота, в перемешку ещё с чем-то? Этот убийца странно на него влияет. Он сел в своё кресло и сложил руки на тёмном столе, задумавшись. Нужно научиться контролировать свою агрессию, иначе можно наломать много дров, причём безвозвратно... Зрачок смотрел куда-то перед собой пустым взглядом, в мыслях — слишком пусто для обычной мешанины. Нет, некоторые мысли конечно проскакивали, но и они были не особо свойственны кошмару. Киллер. Он всё ещё ощущал шедшую от него боль в перемешку с радостью. Звёзды, как так можно вообще? Его негативные эмоции ни во что в сравнение не идут, ни разу Найт ещё не ощущал подобного контраста. И так каждый раз, когда тот просит заставить его чувствовать. И сейчас в голове пролетело признание, что Найтмеру это нравится. Буквально на долю секунды, но это не осталось не замеченным самим кошмаром, и взгляд того куда-то покосился. Он вздохнул и прикрыл глаз. Ладно, смысла врать нет, как минимум самому себе — от Киллера очень непонятный, и от этого приятный негатив. В самом деле, как кислая конфета — вроде тебе вкусно, скулы и челюсть сводит аж до слёз, но ты продолжаешь жевать подобную сладость. Вот и Найтмер, сосредоточившись, захотел "распробовать" в полной мере эмоции убийцы. Чёрт, он даже это описать не сможет, с его-то лексиконом! Внезапно боль стала сильнее. Единственный глаз нахмурился, а пальцы перестали постукивать в задумчивости по столу. Прислушался. Ещё больше красного. Красный. Красный. Красный. Из-за усиливающихся ощущений в фантазии сами рисовались красные полосы крови, словно он сам резал себе мысли ножом и видел это. Видел красные капли и жгучие струйки, что заполняли чёрное полотно разума. И чёрт, это было в какой-то мере даже приятно. Резко его пробило осознание. И он, почти не думая, вернулся к горе-убийце, немного судорожно оглядывая комнату. Стоит спиной к кошмару, слышно его дыхание, словно тот пытается сдержать смех, руки согнуты в локтях и сложены перед собой. — Отдай нож. Голос кошмара буквально прорезал тёмную тишину, и Киллер слабо вздрогнул. Ещё одна лёгкая волна боли, но, похоже, последняя. Найтмер сделал шаг ближе к нему, после ещё, и ещё, пока не остановился за плечом того и взглянул из-за него на его руки. Кровь. Порезы. Нож в крови. Дрожащие руки. — Отдай. Нож. — холодно повторил кошмар. Киллер молчал. До боли сжал нож в правой руке, не желая отдавать свою единственную возможность чувствовать хоть что-то. А после тихо взмолился: — Пожалуйста... — Киллер. Сейчас его боль вообще стала трёхгранной. С одной стороны физическая боль, со второй радость, а с третьей — душевная боль и отчаяние. Он не перестаёт удивлять... — Дай мне пожить. Прошу. В голосе слышались отчётливые нотки предистерического состояния, вот-вот, да расплачется с маниакальной улыбкой на лице. — Боль — не жизнь, — не терпящим возражений голосом начал Найтмер, — перестань себя калечить. Сейчас же. Кап. Кап... Найтмер за плечо развернул убийцу к себе и взглянул в его лицо: чёрные следы так и стекали по щекам подобно слезам, капали на стол, пол и одежду, оставляя грязные пятна. Ненависть. — Почему ты меня так ненавидишь?.. — тихо, убитым голосом сказал Киллер, — Почему даже такой приятный тебе негатив не даёшь чувствовать?! Почему к другим нет такого внимания, как ко мне?! — Киллер, успокойся-... — Нет! — ненависть начала течь гуще, — Почему?! Почему ты не можешь меня оставить?! Щупальце схватило здоровую руку убийцы с ножом, обездвиживая. Найтмер смотрел и не понимал, что творится с Киллером, обводя силуэт того взглядом. И правда, почему он останавливает его? Может потому, что он ему ещё целый нужен? Или есть другая причина? — Если ты будешь калечить себя, ты не сможешь убивать, — начал отстранённо Найтмер, — зачем ты причиняешь себе боль? Неужели больше нечего чувствовать, кроме неё? Киллер замолчал и повисла напряжённая тишина, прерываемая лишь стуком чёрных капель об пол. Оба смотрели друг другу в глаза, и если первый видел лишь холодный голубой в темноте, то второй — дрожащую, маленькую белую точку. Захотелось протянуть руку и вытереть чёрные слёзы с лица — уж больно некомфортно те смотрелись. — Тебе не понять, что значит ощутить красную искру света в полной темноте, — вдруг выдал убийца. Взгляд бирюзового зрачка сам упал на перевёрнутое красное сердце перед ним. Найтмер прекрасно понял, что он говорит про вспышку боли на фоне пустоты, но почему-то прошлась ассоциация ещё и с душой убийцы. — Я не про душу, — болезненно прошептал Киллер. — Я знаю, — спокойный, немного оттаявший от холода ответ. — Тогда что тебе нужно? — казалось, тот вот-вот заплачет от отчаяния. Звёзды, да дайте ему уже спокойно утопать в боли, как раньше! Вновь и вновь ощущать жгучую кровь, пульсирующие травмы и попытки выжить от удара красного ножа незнакомки, что, словно ядом, разъедал кости. Ощущать, как жизнь утекает из тела, а ты пытаешься её сохранить как что-то ценное. Ощутить что ты жив, и что ты хочешь выжить после этих ударов. Ощущать адреналин от возможности больше не проснуться, в попытках отстранить неизбежное. Кошмар промолчал. Сейчас говорить, что он нужен только для того, чтобы убивать других — подобно убийству самого Киллера. А этого он не хотел. Чёрт, Найтмер, ты же столько всего знаешь, тебе нужно придумать как вдохнуть в этого оболтуса хоть чуточку жизни, иначе рискуешь потерять его навсегда! А этого уж никак нельзя допускать, кто знает, когда и где ты сможешь найти такого же или хотя бы близкого к нему убийцу с таким же опытом? Думай, мать твою Ним, думай! — Киллер, — тихо вздохнул он наконец, и прикрыл свой глаз, не отпуская руки названного, — я понимаю, что мне не понять тебя. Но я не могу позволить тебе убиваться, — медленно говорил он, — что бы ты себе там не думал, прошу, будь аккуратнее в своих действиях. Ты мне нужен целым. — Зачем? — болезненно усмехнулся тот. — Потому что ты ценен мне, — недолго думая ответил кошмар, — пойми, ты действительно на редкость хороший убийца, и найти подобного тебе очень сложно. Повисла пауза. Но ничего не изменилось между ними, а потому Найт неуверенно продолжил: — Я не запрещаю тебе чувствовать. Я переживаю за твоё физическое состояние, — он чуть ослабил хватку, но всё ещё не отпускал чужую руку. Отчего? Боялся, что тот по новой начнёт оставлять красные следы на руках? Или что-то другое? — я бы напротив, был бы рад ощущать твои эмоции. Но если ради них ты готов на это, — он указал взглядом на нож, — уж прости, я не могу тебе этого позволить. Киллер всё молчал. И даже начал пугать своей отстраннённостью от разговора и, кажется, даже реальности. — Я понимаю, — наконец выдал он еле слышно. Найтмер вздохнул и, недолго думая, решил протянуть руку помощи: — Если хочешь, можем обсудить это. — А ты, я погляжу, в психологи заделался? — криво усмехнулись ему в ответ. — Может, и да. Много читал об этом, да и если нужно, было бы неплохо, если бы эти знания пригодились хоть где-то, — зрачок вновь упал на красное сердце. Слабо освещает комнату, пульсирует, и отчего-то захотелось провести по ней рукой. Ощутить вероятное тепло от неё, её пульсацию и стук. — Боюсь его Величеству Кошмару будет некогда возиться с таким как я, — закатил глаза Киллер, — у вас же ку-уча дел и всяких бумажек. Я и так пожить могу. — Киллер, — вновь похолодевший голос, — если от этого зависит то, насколько работоспособен ты будешь, мне на это будет не параллельно. Послышалась усмешка. — Я тебе нужен как кукла для убийств, — сказал он правду, — тебе плевать на меня, скажи, а? Найтмер промолчал, не желая говорить это. Потому что понимал — да, это чистая правда. Но что он может сделать? — Так и знал, — выдохнул Киллер. — Мне важна хорошо выполненная работа, а не тот факт, что ты чувствуешь или нет, — он на пару секунд задумался, а после дополнил: — я могу возвращать тебе способность чувствовать, но при условии, что от этого не изменится твоё качество работы убийцы. — А смысл? Найтмер вздохнул. Звёзды, нужно что-то придумать... — Да потому что ты мне важен, дурак, — уже начал уставать Найт, — понимай это как хочешь, но тот факт, что ты нужен мне, вполне себе реален. Как бы я ни хотел это отрицать. — Вот как, — протянул убийца, — влюбился, что ли? — Я тебе тут сейчас пошучу, — зрачок угрожающе сощурился. — Ты сам сказал "понимай как хочешь", — пожал плечами Киллер и посмотрел на уже неприятно побаливающую руку в крови, — видимо, я ещё и невменяемый. Зачем ты со мной возишься? Ах да, я же "отличный головорез". Прости, забыл. Кошмар проследил за направлением взгляда Киллера и тоже кинул свой на его руку. На той было минимум с десяток не самых слабых порезов, которые были у самых запястий, где у людей находятся вены, и с них стекали капельки крови. — Киллер, врать не буду, твоя боль действительно отличается от других, — начал вдруг откровенничать Найт, — но ты правда можешь не видеть границ в этом. Ты просто не можешь остановится. — Не могу, — кивнул тот, — просто... На фоне всей этой пустоты хочется хотя бы чего-то. А боль самая яркая в этом плане. — Понимаю, — прошептал кошмар, — и всё же. Неужели больше ничего тебя не радует так, как боль? Киллер задумался и пожал плечами. — Может, отпустишь? До Найтмера не сразу дошёл смысл сказанных слов, а когда дошёл, он сначала посмотрел в глаза убийцы. — Да положу я нож, успокойся. Щупальце неуверенно и тягуче-медленно отпустило руку, и, как тот и сказал, нож вскоре лёг на стол, оставив небольшой красный след на деревянной поверхности. Недолго думая, Киллер сел боком на стул, положил руку на спинку и положил на неё голову, смотря на Найтмера. — Почему ты пришёл? — раздался вопрос в полной тишине. — Сам как думаешь? — ответили вопросом. — Чтобы не дать мне вскрыться тут? — усмешка. Тяжело выдохнув, Найтмер сел на кровать убийцы и положил голову на руку в задумчивости. Да, он бы не позволил Киллеру так просто в порыве эмоций лишить себя жизни или покалечить до полусмерти. И всё оттого, что он слишком хорош в своём деле... И вот как ему дать смысл жить, если они оба понимают, что он просто игрушка? И ведь не соврёшь, не оправдаешься — поймёт что ему пытаются втереть какую-то дичь. — Ладно, может, я правда увлёкся, — пустые глаза прикрылись, а чёрная жидкость стала течь слабее. Даже остановилась, ибо капли больше не стучали по полу или одежде. Руки убийцы потянулись вытереть неудобные дорожки на лице, и вот уже вновь остались следы стёртой черноты на белых щеках и руках. И, чуть растерев эту жижу в пальцах, пару раз встряхнул рукой. Брызги немного разлетелись по комнате, не критично, но на руке всё ещё остались следы. Найтмер наблюдал за Киллером как за каким-то зверьком, и потому, когда одна капля прилетела на кровать, рука сама потянулась к ней. Пальцем подцепив жидкую черноту он сам растёр ту в пальцах, будто-бы пробуя. Интересно... — Жидкий негатив не видел? — послышалась уж слишком резкая усмешка. Кошмар и не заметил, что за ним самим наблюдал тусклый, белый зрачок в чужих глазницах, а на лице сияла слабая улыбка, и потому слабо вздрогнул. Опять задумался... — Просто не видел его у других, вот и всё, — Найт отвернул голову в сторону, отводя взгляд и встряхивая рукой, дабы избавится от следа "преступления". Повисла непонятная тишина. Кажется, только стук собственной души эхом отдаётся в пустой черепушке, да дыхание мелодично разрезает воздух на ровные куски. — Я не понимаю тебя, — вдруг выдал Киллер, — я знаю, что тебе плевать на меня как на личность. Но зачем ты пытаешься сделать вид, что тебе не плевать? Просто чтобы я не сел в инвалидную коляску в своих порывах почувствовать больше боли? Найтмер не мог сказать и слова — непонятный ком встал в горле, то ли от правдивости и точности слов убийцы, то ли от ещё чего другого. Но ответить он не смог. — Найтмер? — чуть настойчивее обратились к старшему, — хватит уже врать. Хотя бы мне. Если у Даста и Хоррора ещё остались чувства и хоть капля человечности, то у меня-то ничего нет. — Я знаю, — тихо ответил Найт, — но знаешь, я не особо хочу причинять тебе моральную боль своими разговорами. Потому что сам её ненавижу, — и взгляд покосился в сторону, — физическая боль хотя бы оправдана. — И к чему ты клонишь? — Я просто не могу признаться в правде, что ты просто игрушка в моих руках, — как бы нехотя, чуть сщурившись, ответил кошмар, — потому что даже для меня это было бы уж слишком жестоко. — Ого, — протянул Киллер после внезапных откровенностей Найтмера, — хочешь сказать, что тебе жалко меня? — Я не знаю, — честно признался Найт. И вновь тишина. Киллер, спустя какие-то несколько секунд встал и подошёл к кровати. Сел рядом с Найтмером, и чуть сильнее ощутил исходящий от него негатив — как что-то тёмное, давящее, но не удушающее. Словно бы у жизни появилась виньетка, но ты её не видишь. Только ощущаешь. Чёртики, это что-то новое. Оба ни слова не обронили. Сидели и молча думали о чём-то, не решаясь прерывать потоки мыслей и внезапное чувство... Чего? Как же называется чувство, когда ты не знаешь что сказать, а рядом сидит тот, с кем даже молчать не противно и... Комфортно? Словно собеседник понимает тебя без слов, выражает немую поддержку, и при этом ничего из этого. Спокойствие? Захотелось обессиленно лечь и просто растворится в пространстве, дабы избавиться от всё новых и новых мыслей в голове. Что одному, что другому. И потому Киллер, не выдержав, лёг на спину и сложил руки в замок на рёбрах, смотря в потолок. А когда на него повернулась чужая голова, с прикрытым глазом наблюдая за ним, со спокойствием на лице, он кинул на кошмара свой взгляд. И не смог отвести. Он сейчас выглядел донельзя... Красивым? Наверное, да. Чуть сгорбленная спина, спокойные взгляд и лицо, бирюзовый зрачок, что смотрел прямо в его глазницы, свет луны, падающий на его силуэт... Это всё выглядело слишком гармонично, мягко и изящно для такого жесткого и резкого, как Найтмер. Слабая улыбка сама всплыла на лицо, окончательно стерев чёрные следы негативных слёз. А Найтмер смотрел, и всё не мог понять: что чувствует он сам и что сейчас с убийцей. И если со вторым стало попонятнее — сейчас лишь не сильная боль текла слабым ручейком от него, да жгучая, но, опять-таки, необычная радость и спокойствие, то со вторым он не мог разобраться. Вообще. Даже примерно описать словами или образами не мог. Когда Киллер лёг, спустя несколько секунд взгляд сам захотел метнуться на того: рассмотреть, понять, попытаться увидеть то, чего не было видно раньше. Под новым ракурсом он выглядел очень... Расслабленно? Завораживающе. Слово само всплыло в черепушке, и удивительно точно подобрало момент. Захотелось рассмотреть убийцу получше, поближе, но зрачок остановился на глазницах и белой точке, что стала чуть больше и ярче. А после, когда та взглянула на него, в душе что-то дрогнуло. Было в этом незаметном действии что-то немного... смущающее и даже интимное, что ли. Но отводить взгляд не хотелось. Тот улыбнулся — слабо, незаметно, но кошмар заметил изменение в эмоциях убийцы: что-то жгучее, но не сжигающее, а скорее немного сильно согревающее. Что-то из положительного спектра. Так они и сидели. Тихо, задумчиво, но обоим казалось, что так правильно. И это останется только между ними. * * * Мда... Тяжело убийце без эмоций жить в этом мире. А кому легко? Куда ни посмотри — у всех проблемы, просто у каждого свои, разные и не понятные другим. Как там говорят... Сытый голодного не поймёт? Хоррор всегда помнил эту фразу. Как же он ненавидел всё связанное с голодом... Это ужасное ощущение пустоты, дрожащих рук и ног, помутневший от желания впиться зубами хоть во что-то и заполнить эту пустоту разум. Борьба за выживание, в которой нет победителя. Ты просто оттягиваешь свою неизбежную смерть, обрекая себя на ещё большие страдания от голода, прерываемые иллюзией набитого первые пару часов желудка. В попытках спастись ты лишь больше себя убиваешь. Когда пришёл Найтмер, Хоррор даже не пытался нападать. Он понимал, что рано или поздно все умрут, вопрос лишь в том, от голода или от чего другого. Каково же было его удивление, когда этот некто чёрный подошёл к нему и предложил помощь. Условие лишь было в том, чтобы убивать других жителей взамен на еду для его Вселенной. Заманчиво, и даже звучит как долгожданное спасение. Но отчего-то было боязно. Вот так соглашаться на сделку абы с кем, поверив на слова? Хоррор бы так и поступил, если бы ему было нечего терять. Но у него был брат. Брат, ради которого он должен был сражаться. И потому, покрепче сжав тесак в руках, насколько позволяли силы, попытался ударить незнакомца. От его удара увернулись, не атакуя в ответ, лишь сказав холодным тоном: — Если не веришь мне, я кину здесь еду и приду в следующий раз за твоим ответом. Мы договорились? На этом осьминог испарился у Хоррора на глазах, оставив небольшой свёрток с едой. Ну, как небольшой — размером с несколько голов. Хватит на несколько полноценных порций на десятерых, если растянуть... И в итоге Хоррор согласился. Потому что видеть улыбки на лицах его родных стоило чего угодно. Он вновь окунулся в эти воспоминания о голодных временах его Вселенной. Сейчас он шёл после диалога тет-а-тет с Дастом в так называемый "погреб" у кошмара, дабы захватить еды и принести своим. Захватил буквально немного на этот раз — какую-то зелень да мясо на суп, но и этого вполне хватило бы, чтобы ещё на неделю прокормить половину выживших. С их-то привычкой растягивать еду... Он вздохнул и переместился в свою Вселенную, сразу в дом. Там его встретил сидящий на диване брат, который что-то то ли читал, то ли писал. — Санс! — воскликнул тот задорным голосом, — ты как? Ты с едой? — Да Бро, можешь поделить её с кем захочешь, только давай так, чтобы лишних драк не возникало, — улыбнулся и подмигнул Хоррор, — а то лишние косточки на суп нам не нужны. — Санс! — встав, Папирус до смешного мило топнул ногой, — ты не ответил на первый вопрос. — У меня всё прекрасно Бро, — усмехнувшись, ответил старший, — прикинь, у Даста, моего знакомого, помнишь, я тебе о нём рассказывал, подружка появилась. — Вауи! — улыбнулся своей кривозубой улыбкой младший, — и что? Кто она? Она симпатичная? — Бро, Бро, полегче, — посмеявшись, Хоррор прервал поток вопросов Папируса, — я сам не знаю. Только вот узнал, он даже не рассказал ничего. Но я обещаю, что расскажу тебе, — и вновь подмигнул. — Буду ждать! — Вы-то тут как? — уже серьёзнее спросил старший, — умершие есть? — Честно не знаю, — печально покачал головой Папс, — но надеюсь, что нет. С тех пор, как ты приходишь с едой, жить стало легче. — Я рад... Так и проходил каждый поход Хоррора в свою Вселенную. В общем-то, у него жизнь даже в какой-то мере наладилась. Да, ему было противно убивать невинных ради еды для своих, но... Он не мог больше смотреть на молящие, безумные и голодные взгляды своих родных и близких, а потому перетерпеть и сквозь скрип в зубах можно было и убить парочку монстров. Парочку... Как далеко он зашёл?..