Нас свели Проблемы, Ели и Кровавые цветы..

Вернулся домой Блу в приподнятом настроении после прогулки, да только немного задержался и пришёл чуть позже обещанного. Папирус, конечно же, крепко спал после бессонной ночи в баре, а потому и объясняться ни перед кем не пришлось. Времени до предположительного прихода друзей ещё достаточно много, и было бы неплохо доспать свои несколько часов, да только уснёт ли тот теперь? Немного постояв в прихожей своего дома и подумав, он решил пройти в кладовку за домом за кое-какой вещицей. Обошёл дом и в стене сзади открыл дверку, что вела в маленькую, скрытую комнатушку со всякими интересными и не очень штучками. Вошёл, осмотрелся и, ничего толком не увидев, создал голубую кость с острым концом, что немного светилась в темноте. Воткнул ту в деревяшку в стенке — стало получше. И когда принялся искать то, о чём думал, чихнул. Пыль попала в носовую косточку, и он сразу понял: так он это не оставит и уберётся здесь немедленно. Блу терпеть не мог бардак, даже в специально предназначенных для него местах. Вернувшись домой за тряпкой и взяв ту, захватил с собой ещё и небольшую переносную лампу, которая стояла как декорация в комнате, но была абсолютно рабочая. Взял ведёрко, налил воды, да вернулся обратно в кладовку. Звёзды, сколько же тут было пыли... Долго думать не стал, сразу с решимостью принявшись разбирать всякий хлам и не только. Мётлы, старая одежда, какие-то старые настольные игры, паутина в углу, посуда... Стоп, паутина в углу?! Со вздохом и взялся и за ту тоже, сметая веничком прозрачные нити незванного гостя. Ушло на всё это дело немало времени, но зато Свап остался доволен результатом — оставил на полочках только самое необходимое, что, чисто теоретически, могло пригодиться в будущем. Полочки были чистыми и сухими, а самое главное — он нашёл то, что искал и за чем пришёл сюда изначально. А искал он горшочек. Небольшой, белый и немного потрёпанный, но целый, без сколов и трещин, усужливо протёртый влажной тряпоччкой. Улыбнулся и, взяв найденное с собой, вновь отправился на ту самую поляну, дабы пересадить один цветочек себе и поставить тот на подоконник. Путь запомнил легко — по пути делал небольшие стрелочки на деревьях маленьким ножичком, что был в сапожке (ну, на всякий случай, мало ли что могло случиться), и дополнительно специально получше протоптал дорожку. И вот его опять встречает неописуемой красоты пейзаж, и улыбка сама собой растянулась шире, а магия решила прилить к скулам, украшая их голубизной. Он закусил губу и отвёл взгляд, и как раз зацепился им за красные бутоны. Быстро, аккуратно спустился к ним (оказывается, без чужой поддержки это оказалось сложнее) и окинул взглядом всю поляну — ну красные пятна на холсте художника, в самом деле! Наклонил голову вбок, и вот уже видит место преступления, где неосторожный убийца разбрызгал кровь жертвы. Усмехнувшись своим мыслям, сел рядом с одиноким цветочком, что, словно отбился от остальной, плотно усеянной подобными ему полянки. Бережно пересадил в белый горшочек и тепло улыбнулся. Вернулся он уже уставший: идти было не близко, но зато он пришёл домой со своей находкой, да еще и счастливый — улыбка до ушей. Прошёл к себе в комнату и поставил своё скромное сокровище на подоконник, поправил лепестки и вновь удивился тому, насколько разное у них с Дастом мировоззрение. Теперь и Блу видел налитую, словно вино в бокал, красную кровь в белом бутоне. И запах, что шёл от цветка был нежным, но в то же время с резкой ноткой чего-то... Металлического? Свап не знает, что это за запах, но он ему очень нравится. И когда он понял, что глаза начинают слипаться, решил всё-таки вздремнуть. Хах, слёзы и долгая прогулка не оказались напрасными, и тот быстро упал в глубокий и спокойный сон. * * * Разбудили его спустя несколько часов, когда двое хранителей пришли к нему в гости. Те очень часто заглядывали к Блу: он, как ни крути, младший, да и всегда было за него какое-то переживание, ведь у того не было бессмертия или подпитки позитивом. Сначала хранители удивились тому, какая в доме тишина: ни звука не было слышно, казалось, дома вообще никого нет. Позвали голубику по имени, и всё ещё ничего. Уже напряглись, стали думать, где тот может быть, и на ум пришло пару идей: Блу мог гулять, мог быть на тренировке с Альфис, а мог спать. Сошлись на последнем, самом близком варианте, решив для начала проверить его комнату. Дрим постучал по двери трижды. Тишина. — Блу, ты там? — негромко спросил Инк, и когда ответа не последовало, решил открыть дверь да проверить. Та легко поддалась, с тихим скрипом разрывая мёртвую тишину в доме, и первое, что увидел чернильный — мирно спящий Блу, в обнимку с одеялом. Оба хранителя спокойно выдохнули, улыбнулись и прошли в комнату. Дрим подошёл ближе и легко коснулся плеча младшего, немного тормоша. — Блу, вставай, уже день, — негромко проговорил тот, и, кажется, его услышали. Голубые глаза приоткрылись, и всё ещё с сонной пеленой, ничего не понимая, посмотрели на хранителя позитива. — Дрим?.. — слабо спросил Свап, — почему ты тут?.. Сколько время? — Доброе утро, время половина двенадцотого, — с улыбкой, уже чуть громче сказал мечтатель и отошёл от кровати, давая Блу проснуться окончательно. — Сколько?! — сон как рукой сняло, и Блу резко сел на кровати, протирая глаза рукой. Взглянул на настенные часы в своей комнате — и в правду, одиннадцать тридцать... Сколько же он проспал? — Плохо спал, да? — словно прочитав мысли, вновь сказал Дрим, — прости что не был рядом, дел выше крыши, да и твоё состояние скачет как я погляжу, — тот с тревогой глянул на голубику, взяв его руку в две свои, — я чувствовал, что тебе было плохо. Прости. — Да ничего, правда — удивлённо сказал младший, посмотрев на раскаявшегося мечтателя, — сейчас правда всё нормально, не переживай. — Точно? — с надеждой посмотрел на него Дрим. — Конечно. Тот облегчённо вздохнул и отошёл к Инку, а секундой после уже и третий стоял рядом. — Блу, ты это, — неуверенно начал Инк, у которого в глазах были голубая капля и нежно-розовая спираль: грусть и неловкость, как знал Свап, — прости нас за то что мы вчера на тебя так накинулись. — Да, мы даже не извинились после боя, — продолжил Дрим, подхватив грустное настроение, — мы не должны были так давить на тебя. Всё-таки у тебя сил меньше чем у нас, а ты так сражался... — Да чего вы... — ещё больше удивился Блу, обведя взглядом обоих старших, — я не злюсь вовсе. С кем не бывает, работа, нервы, я понимаю. Все трое улыбнулись. Вышли на улицу, дабы поболтать там за столиком, что стоял сбоку от дома свап-братьев. Блу любезно предложил чаю, а Инк — забранный у Эррора втихую шоколад. Так и болтали, обсуждая разные проблемы и интересные вещи мультивселенских и не совсем масштабов. ...пока на какой-то из миров не напали. — Ребят... — немного болезнено прищурился Инк, отводявзгляд в сторону, — кажется, одному из наших чёрных знакомых спица не туда попала. Опять пошёл по мультивселеным играться со своими нитями. Звёздные быстро собрались, и через чернила Инка попали в нужный мир — то был какой-то альтернативный таймлайн одной из Фелл-вселенных. Найтмер, будучи главарём с лишними руками, нападал на мирных, не способных дать ему отпор, а остальные плохиши шли на здешних Санса и Папируса. Хах, даже Андайн пошла в бой со своими копьями, явно недовольная внезпным появлением странного кальмара. Эррор как обычно копался в коде, ловко перебирая пальцами по воздуху и своим нитям, а потому Инк первым делом, покрепче сжав кисть в руках, пошёл на него — чернила и нити так и летели, и в итоге, с помощью ухищрения Инка и невнимательности Эррора, те попали в анти-пустоту и сражались уже там. Дрим взял на себя брата, а Блу оставалось лишь помогать ему. Но нужно отдать должное этой вселеной — здешний Фелл сражался достоино и помогал давать отпор подопечным кошмара, не давая тем забирать его забавы в виде издёвок над жителями своего мира. Плохая цель с благородным решением, в самом деле. В этот раз Спап решился атаковать серьезнее, не боясь ранить противника — результат на лицо: Киллер со сломанной рукой, Хоррор хромал на одну ногу, а Даст... Его Блу почему-то не решился трогать. И зря. Он зазевался, и по нему прилетела острая кость Хоррора, настолько сильно ударившая по рёбрам, что, кажется, Блу почувствовал хруст. В глазах потемнело, боль резко прошлась по нижней правой части ребёр, адски сильно прожигая позвоночник. Он отлетел на несколько метров и почувствовал сильный удар затылком о землю, да такой, что, казалось, череп мог треснуть. Последнее, что он слышал, был до звонкой боли напуганный крик Дрима: — БЛУ!.. * * * Голова жутко болела и гудела. Сил, чтобы открыть глаза или пошевелиться не было вообще. Он видел лишь серое нечто — вроде не потолок, но и не сон. Он понимал, что где-то лежит и что не чувствует вообще ничего из своих костей, но он жив. Анестезия?.. Попытался открыть глаза. В ушах что-то противно пищало, но то было явно не из-за чего-то, что могло быть рядом с ним, навроде приборов жизненного обеспечения. Это было что-то в черепе, в мыслях и в самом разуме. Дышать тоже было труднее обычного, будто кто-то взял и уменьшил его невидимые лёгкие, заставляя дышать в густом и тяжёлом тумане. В мыслях тоже было пусто, хотелось вырубиться и проспать ещё часов двадцать. Проспать... Сколько он уже так лежит? Сколько спал? Что с ним случилось?.. Попытался вспомнить что-то, но безуспешно. Последнее, что всплыло в памяти размытыми пятнами — боль в рёбрах, кость Хоррора и крик Дрима. Вдуг послышался чей-то неразборчивый голос, словно из-за плотной пелены или под водой. Было сложно разобрать, что именно говорят: какие-то звуки, буквы, но не слова и фразы, как густо размыленные краски в воде. Вот он почувствовал прикосновение к своей руке... — Б-у! Б-у, ты с-ышишь -е-я-? Знакомый голос. Немного заикающийся, робкий, но настойчивый... — Жи-ой!.. Глаза с трудом удалось открыть в сильном прищуре, и в них сразу же ударил свет какой-то лампы на потолке. И, как будто поняв его без слов, свет поутих, лишь немного освещая пространство вокруг. Смог немного повернуть голову, и увидеть напуганные, в которых мерцала надежда, жёлтые глаза. — Андайн?.. — тихо, даже слишком, выдавил из себя Блу и на пару секунд перестал дышать от резкой боли в груди. Словно его рёбра с силой сжали, почти сломав и лишив его воздуха. Но через время боль сошла на нет, а глаза вновь открылись и посмотрели на обеспокоенную доктор, — что-... — Молчи! — прервала его русалка, — тебе нужен отдых. Не двигайся. Я дам тебе снотворное и ты спокойно поспишь. — Но-.. — Нет! — вновь перебила она, и даже дрожь из её голоса пропала. Это было настолько твёрдое утверждение, что было даже ни с чем не сравнимо. Редко когда в её голосе можно было услышать такой металл, а значит, дело серьёзное. Послушавшись, закрыл глаза и подождал действия препарата. И вот уже совсем скоро его разум укрыли чёрным одеялом беспокойного сна. * * * — БЛУ!.. Дрим увидел, как по его другу нехило прошлась кость врага, откинув явно сильным ударом в самую грудь. Сразу кинулся к нему на помощь, потому что уже понимал — эту схватку они проиграли. Конечно, Фелл-вселенные не особо большая потеря для хранителя позитива... Но главное что её не разрушил Эррор, а значит, они уже не проиграли окончательно. Параллельно на него нападал брат, стараясь помешать мечтателю приблизиться к Блу — уж больно плиторный негатив пошёл со стороны младшего звёздного. Как же было печально, что тот вскоре вырубился, и теперь был не более чем чем-то пустым для кошмара. Но в моменте он засмотрелся, и золотая стрела чистого позитива прилетела прямо в плечо. Найтмер зашипел, и в единственном зрачке, без сомнения, было только одно: ярость. А потому, быстро подскочив к Блу и подхватив его на руки, Дрим открыл портал и успел скрыться в Свап-вселенной. Выдохнул, опустился на колени и, кладя Блу на землю и откладывая свой лук, принялся осматривать младшего. Но он словно всё ещё чувствовал полный ненависти, прожигающий его спину и затылок, взгляд брата, ощущая неприятную дрожь всем телом, словно тот вот-вот протянет свои щупальца к его душе... Блу еле-еле дышал, а на лице, помимо обречённого спокойствия, проглядывалась боль. И приподняв серенькую футболку, Дрим ужаснулся увиденному. Сразу взял того на руки и что есть сил побежал к местной Андайн, даже толком не переведя собственное дыхание. Бежал и думал: "лишь бы ничего серьезного", хотя понимал, что это далеко не так. У самого руки, ноги, да всё тело в целом болело, но он просто не мог остановится, когда знал, чья жизнь сейчас в его руках. Буквально. Добежав до доктора, тот ворвался к ней и, даже толком ничего не сказав, крикнул о помощи. Его трясло — то ли из-за собственных ран, то ли из-за переживания за младшего, но самому ему сейчас было не многим хуже самого Свапа. Андайн подбежала почти сразу же как услышала возню у входа в лабораторию и, увидев кого и в каком состоянии ей принесли, быстро побежала за всем необходимым в какую-то из своих комнат, а Дрима отправила в одну из специально обустроенных коек для больных. Аккуратно уложив младшего на белую кровать, мечтатель стал дожидаться врача, нервно барабаня пальцами по колену и ногой стуча по полу. Долго ждать не пришлось — та уже мчалась с довольно большой аптечкой, и как только подскочила к Блу, сразу стала осматривать его. Быстро осмотрела череп на наличие серьёзных травм, немного повертев в руках, но, ничего не обнаружив, перешла к осмотру тела. Приподняла немного окровавленную, серую футболку и вскрикнула, прикрыв рот руками. Ужас сковал разум обоих ледяными кандалами. Доктор быстро обрабатывала раны, которые видела, пытаясь сделать хоть какие-нибудь выводы или результаты по состоянию младшего. Сказала, что мечтатель может идти и она разберётся сама, но тот упирался и не желал бросать пострадавшего друга одного. Инка если что он найдёт, а вот Блу нужна помощь. Срочная. * * * После этого Блу пролежал в постели около двух недель, прежде, чем смог встать на ноги и походить по палате. Когда он очнулся, спустя несколько дней после удара, многого не мог понять или осознать. Андайн первое время пару раз подсыпала в чай успокоительное, буквально немного, а уже после пациент перестал истерить. С одной стороны хорошо — тот успокоился и лежал смирно. Но с другой... Всё стало еще хуже. Блу завял подобно цветку. Отвечал односложно, голос убитый и уставший. Редко отвечал на вопросы, в большей степени молчал когда был в сознании и отречённо смотрел в белый потолок. Всегда активный, болтливый и яркий — сейчас был прикован к постели по собственной неосторожности и, возможно, даже не сможет некоторых вещей, которые мог ранее. Но всё-таки единственное не давало потерять смысл просыпаться по утрам окончательно: что насчёт Даста? Почему он его не атаковал во время битвы точно так же, как и Блу не трогал его? Будет ли тот ходить в лес в поисках голубики и станет ли переживать? А может, он разозлиться на то, что Блу пообещал приходить каждый день, а в итоге отлёживается в койке, и в будущем придёт по его душу? Но хотелось верить в лучшее. Говорят, глаза — зеркало души. И если у Инка, например, они буквально его зеркало, пусть и фальшивых, но эмоций, то у Блу они отражали его моральное состояние. Яркий, голубой, почти вечный оттенкок на его лице означал, что тот радостный, хорошо настроенный и готов помогать. Звёзды, что иногда появлялись в его глазницах — означали неподдельное счастье или сильную радость от чего-то. А более серые, тусклые... Думаю, и объяснять не стоит, что они значат плохое состояние. Но такие цвета появлялись очень редко, почти никогда, а потому и внимания никто не обращал, по большей части просто не зная, что такое есть. К слову, Блу не знал о том, что его зрачки как-либо меняются, даже в мыслях предположений не было. И ему об этом никто не сказал даже в палате Андайн, и он так и остался в неведении. И сейчас, гладя в серые зрачки, в которых ещё мелкой крохой теплился голубой отблеск, было больно. Больно от того, что такой жизнерадостный и активный скелетик стал таким. Его хотелось обнять, поддержать и вылечить, но сейчас это было невозможно. Объятия принесли бы ещё большую боль, потревожив не зажившие раны, поддержка не принесла бы должного эффекта в таком апатичном состоянии больного, а вылечить... Только время и некоторые лекарства смогут помочь ослабить боль, но рана останется огромным шрамом, постоянно напоминая о себе. Спустя три недели постельного режима Андайн пустила его погулять недалеко от его дома. Где-то в это же время они решили перенести его из больничной палаты домой, чтобы тому было хоть немного легче. С трудом, но с упорством, Свап продолжал делать шаги, создав себе кость с его рост для опоры. Так и гулял, дышал свежим воздухом и понимал, что с ним произошло на самом деле. Больше никаких тренировок. Больше никаких битв. Да дай звёзды он бегать сможет. В одну из таких прогулок он увидел пыльного врага. Устремил взгляд на него... В глазах Даста, что сияли из-за тени деревьев и капюшона яркими фонариками, читались лишь непонимание и даже... тревога? И Блу, особо не подумав, сразу же пошёл в другую сторону от пыльного, сделав вид, что не заметил того. Но они оба знают, что заметил. Даст стоял и не понимал что с голубикой: хромает, опираясь на кость, еле-еле делает шаги... Он хотел подойти помочь, спросить, или, хотя бы узнать, что случилось с ним. Его не было три недели! Он искал его, пытался найти в лесных просторах, как тот обещал, но не мог. Зачем? Хороший вопрос, наверное, захотел простого человеческого общения... Начал переживать спустя неделю, а после второй начал намеренно искать того: наведывался в дом (конечно же по-тихому, через окно), но там была лишь пустая кровать, да одинокий, почти завядший красный цветочек в горшочке. Да и другие зелёные, живые декорации были не лучше. Их явно давно не поливали. И поэтому, прежде чем уйти, Даст позаботился о растениях, отметив для себя, что хозяина давно не было дома. Непонятная тревога нарастала. В голову всё чаще лезли не самые хорошие мысли. И если бы не подошедшая Андайн, Даст бы точно подошёл и выбил ответы из голубики. Тот остался в тени и, дабы не попадаться рыбке в белом халате на глаза, решил подойти к младшему когда не будет лишних наблюдающих. По крайней мере, Блу, кажется, будет дома, и теперь он знает, где его найти. Но, заинтересовавшись взволнованным лепетанием врача, прежде, чем уйти, он решил аккуратно подслушать их разговор. Прикрыл глаза, дабы светящиеся в темноте зрачки не выдавали его, и сделал тихий шаг в сторону чуть более густой тени, поближе к говорящим. Прислушался. Удавалось уловить лишь непонятные обрывки фраз (спасибо заикающемуся голосу докторши), но даже из них он выудил кое-что полезное, что отсекло минимум половину, мучавших последние две недели его черепушку, вопросов. — ...-ебе н-нельзя... Т-травма...! — что-то эмоционально болтала та перед Блу, размахивая руками и хмурясь. Травма? Резко осознание пробило череп, словно выстрелом из пистолета. Вспомнилась битва трёхнедельной давности и удар Хоррора по голубике, после которого звёздные ушли с поля боя. ...так вот почему того не было в лесу, вот почему его не было дома и вот почему он сейчас ходит с этой костью в качестве опоры. С этого момента он глаз с него не спускал, крался среди укрывающих его от чужих глаз спутниц-елей до тех пор, пока Блу не вошёл домой и не скрылся вместе с доктором за закрытой дверью. Осмотрелся. Никого не увидев на ближайшей территории, быстро забежал за дом свап-братьев, встал под окном Блу и вновь прислушался. Ничего. Недолго думая, создал рядом с собой пару костей, чтобы забраться по ним повыше как по лестнице, и заглянул в окно, стараясь сильно не высовываться. Увидел, что Андайн проверяет состояние Блу некоторыми вопросами, что-то записывая в блокнот, и, положив какие-то таблетки на тумбу рядом с кроватью, покинула комнату. А вот и часок правды пробил. Даст негромко постучал костяшкой пальца по окну. На звук резко повернулись и с долей испуга посмотрели на Даста серыми глазами. ...серыми? Но как только взор пал на пыльного и оглядел его, взгляд стал заинтересованным, а в глазах блеснул голубой. — Даст? Названный жестом показал знак "тихо", боясь, что доктор может услышать и вернуться, а потому, выждав еще несколько секунд, тихо открыл окно и залез внутрь, беспокойно оглядывая Блу с ног до головы. Тот сидел на кровати, сложив руки на коленях, и казался совсем отрешённым. Разговор не клеился от слова совсем. Даст не знал как его начать, как задать вопрос и следует ли, а у Блу желания, да даже банального интереса, что здесь делает пыльный, не было. Но, собрав решимость в кулак и с беспокойством взглянув в чужие глаза, первый тихо спросил: — Тебе плохо? Голова голубики медленно повернулась в сторону окна. Серые зрачки пугали своими неестественными размерами (те были минимум раза в два меньше обычного) и цветом, движения были медленные и ленивые. Но, выждав некую паузу, он ответил: — Не видно? — голос слабый, обречённый. Душу невольно начало щемить странное и непонятное чувство. Вздохнув, Даст сел на кровать рядом с Блу и опустил голову. Видеть голубику таким было... Больно почти физически. Он хотел помочь, но не знал как и чем. Давно он не чувствовал такого... — Выкарабкаешься, — вдруг произнёс пыльный, задумавшись. Кажется, он даже не понял, что сказал это вслух. И, смотря куда-то перед собой в пол и подёргивая в раздумьях носком ноги, продолжил: — ты всегда во всём видел хорошее. Так может, это твоё "хорошее" тебе и сейчас поможет... — Что? — чуть нахмурился Свап, посмотрев в лицо Даста. Он не понимал, что тот несёт, и понимает ли вообще свои слова, но почему-то ему захотелось поверить. Даже враг видит в нём жизнь, так почему он сам не может? Ах да, он же теперь калека, и видит свои травмы объективно, в самом реальном плане... — не смогу. — Почему? — раздалось удивлённо. — Потому что я теперь... Не смогу, — донёсся ровный, безжизненный полу-ответ, — я не смогу быть собой. Надбровные дуги пыльного устремились вверх, показывая искреннее удивление и неверие словам младшего. — Ты — это твои выборы, взгляды и решения, — запротестовал старший, — твоя личность не зависит от физического состояния. — Но я теперь бесполезен, — посмотрели прямо в глаза ему, констатируя факт. — Не правда, — нахмурились другие, гетерохромные глаза, — если это правда, тогда я никогда и никого не убивал. На лице вздрогнула еле-еле заметная улыбка и послышался тихий смешок. — Почему ты здесь? Почему ты так в это веришь? Почему тебе... — разговорился голубика, начав подавать признаки жизни, — ...не плевать на меня? Теперь уже замолчал пыльный, раздумывая над ответом, которого не знал. И правда, почему? Жалость? Попытка узнать врага лучше? Или же простой человеческий интерес и переживание, которые, как он думал, навсегда погибли в нём?.. — Я не знаю, — шепнул тот, и спустя несколько секунд добавил: — тебя не было три недели. Сначала его не поняли. А когда поняли, удивлённо блеснул голубой блик. — Ты... Приходил туда?.. — Каждый день. — Но почему... — не укладывалось в голове младшего. Он серьезно думал, что та прогулка и тот разговор, тот момент внезапной близости были лишь единоразовой акцией, не более. В груди что-то стукнуло и сжалось, заставляя почувствовать... Вину?.. — Тоже не знаю. Просто... — вновь задумчивое молчание. Даст встал у кровати и, кинув взгляд на Блу, отвернул голову к окну, задавая вопрос то ли себе, то ли отвечая на вопрос младшего, — ...ждал тебя? — Не понимаю... — прошептал Свап в свой шарфик. Посмотрел на лицо Даста, и вновь внутри что-то щекотнуло его кости. А когда взгляд гетерохромных глаз вновь упал на него, он не смог отвести своего, ощутив что-то незнакомое, но до звёздочек приятное и тёплое в душе. — К тебе прийти позже? — слабо улыбнулся Даст, смотря в немного поголубевшие глаза, — а то ты что-то совсем умер. Выглядишь даже хуже триста раз убитой Чары. Улыбка на личике голубики стала шире. А после открыла вид на белые зубки, глаза оттаяли и потеплели. Немного, буквально чуть-чуть, но даже этого хватило, чтобы понять, что Блу не завял окончательно. — Только если тебе не сложно... Ответом послужила более уверенная улыбка пыльного и такой же улыбающийся взгляд из-под капюшона, и секундой после тот молча вышел обратно через окно, напоследок кинув многообещающее и такое тёплое: — Жди.