шрамы, которые никто не видит.

Чюпеп лежал на кровати, уставивший в потолок, но вместо привычной тревоги его переполняло странное, почти непривычное чувство покоя. Эхо слов О́на все еще звучало в нем: «ты не достоин ненависти». Он перебирал в памяти спокойные моменты дня. Вид на закат с пятого этажа заброшки, где мир казался одновременно огромным. И тот самый подзатыльник, в котором было больше дружеской близости, чем агрессии. Мысль о лезвии в шкатулке промелькнула, но не зацепилась. Она уплыла, не вызвав ни дрожи, ни желания снова причинять себе вред. Вместо этого пальцы потянулись к телефону. Чюп: «спасибо за сегодня» Отправлено. 19:57. Уголки губ Чюпепа дрогнули в слабой улыбке. Возможно, переезд–и есть спасение. ... Мать вернулась поздно, как всегда. Хлопнула дверью, бросила сумку. Но на этот раз ее вечное, напряжённое молчание не пронзило Чюпепа насквозь. Он вышел из комнаты, кивнул ей и налил в стакан воды. — Ты вообще ужинала сегодня? — спросил он тихо, глядя в стену над ее головой. Она удивленно подняла на него взгляд, на секунду в ее глазах мелькнуло что-то, кроме усталости и раздражения. — Было бы с кем. Нет. — буркнула она, но уже без привычной ядовитости. — Это повод менять в себе что-то, например, характер. В холодильнике салат. — Чюпеп снова пошел к себе, и лишь кинул на нее короткий взгляд. ... Недели потекли иначе. Острая паранойя сменилась привычной осторожностью, но уже без паники. Сообщения от “таинственного незнакомца„ прекратились, и Чюпеп почти перестал о нем вспоминать. Его жизнь как-будто обрела новый ритм. Надо бы убраться в комнате. Настроение–отличное, но делать совсем нечего. Чюпеп перебирал все вещи, коробочки, органайзеры. И очередь пошла до той самой ненавистной шкатулки. Чюпеп вытащил лезвие, и завернул в салфетку. — ненавижу тебя. — пронеслось от него. Салфетка с лезвием попала в мусорный пакет, который Чюпеп пошел выкидывать. Пакет попал в мусорный бак, с ним и лезвие, навсегда. Навсегда Чюпеп избавился от страданий, надеемся. Пакет с глухим стуком приземлился на дно полупустого бака. Чюпеп замер на секунду, ожидая привычного удара тревоги, щемящего чувства потери и страха–ведь это лезвие было его последним, самым грязным секретом, самым верным, самым страшным. Но вместо этого его накрыла волна странной, почти физической легкости, будто он сбросил с плеч невидимый, давивший все эти годы камень. В душе было пусто и светло. Он пошел назад, не оборачиваясь. Воздух, прохладный и влажный после недавнего дождя, пах мокрым асфальтом и чем-то знакомым, возможно, цветением где-то вдали. Комната, в которую он вернулся, казалась больше. Беспорядок, который еще полчаса был просто фоном его существования теперь выглядел лучше Это была не уборка, а скорее очистка собственной жизни. Каждая старая вещь была слоем его прошлого. Например, сломанные наушники, которые он все собирался починить, но только времени не было. В ящике стола, под стопкой старых тетрадей, он нашел блокнот с плотной черной обложкой. Чюпеп купил его давно, собираясь вести дневник, но вместо этого исписал лишь пару страниц бессмысленными цитатами. Чюпеп пролистал его. Затем взял ручку, и вывел всего одну фразу на чистом листке «я выбросил лезвие, мне намного легче.» Может, стоит попробовать писать о тишине внутри? Уборка заняла несколько часов. Когда он закончил, комната преобразилась. На полках, освобожденных от хлама, ровными стопками лежали книги. Пол блестел. Окно, которое он наконец-то вымыл, пропускало теперь гораздо больше света, и в нем отражалась его собственная фигура. Сон накатил на него внезапно, как тихая волна, и на этот раз ему не пришлось часами вглядываться в потолок, пытаясь убежать от собственных мыслей. Это был тяжелый, безмятежный сон. В нем не было места ни прошлому, ни будущему. ... Утро началось не с привычного удара тревоги в висках, а с мягкого солнечного луча. Чюпеп пролежал несколько минут, пока телефон не завибрировал. Неизвестный номер. Неизвестный: «ку, это Олег, пойдем вечерком компашкой гулять.» Чюпепу бы очень хотелось развеяться, начать общаться не только с О́ном, но его губила собственная лень. Чюп: «не, я пас.» Ответное сообщение прилетело через 3 минуты. Олег: «это был не вопрос, ты идешь. О́н тоже там будет» Сердце Чюпепа сделало один громкий, неправильный удар. О́н. Тот, чьи слова стали тем самым первым кирпичиком, с которого началось все это странное преображение его жизни. Пальцы замерли над экраном. Старых страх шептал: «ты будешь лишним, останься дома.» Но Чюпеп не послушал внутренний голос, и на зло взял телефон в руки. Чюп: «ладно. когда и где мы сможем встретиться?» Олег: «О́н зайдет за тобой.» ... И правда, О́н пришел за Чюпепом. Встретились компанией они уже в парке. Они сидели на скамейках у озера, всего их было человек пять, не включая Чюпепа и О́га. Чюпеп сначала сидел сгорбившись, не чувствуя комфорт или близость рядом с ними. Он ловил на себе взгляды, пытаясь разгадать: не смотрят ли на него с осуждением? Но потом его взгляд встретился с О́ном. Тот лишь чуть приулыбнулся. И напряжение внутри Чюпепа стало понемногу растворяться. Он не вставлял остроумных реплик, просто слушал. — А ты чего такой тихий? — вдруг спросил рыжеволосый паренек из их компании, Чупа, подсев к нему ближе. Тогда бы Чюпеп внутренне сжался в комок, но сейчас он пожал плечами. — Не знаю, мне нравится быть в роли слушателя. Чупа кивнул, и вернулся на свое место. О́н во время их разговора с Чупой оказывается старался “незаметно“ поглядывать на Чюпепа. Некое недовольство читалось в его взгляде, может быть, это ревность?? О́н неожиданно оказался рядом с Чюпепом. — как ты себя чувствуешь? — неплохо, но странновато.. поговорим потом. Поговорить так и не вышло. Чюпепу пришлось уйти раньше. На самом деле, Чюпеп ушел по своей инициативе, он просто хотел избежать разговора. ... О́н: «я знаю, что ты ушел, чтобы избежать разговора. Я должен был сказать кое-что важное.» Чюп: «значит напиши сюда» О́н: «я не могу, мне неудобно будет рассказывать тут. Ты завтра сможешь выйти?» Чюп: «я подумаю, завтра отвечу.» ...