В поисках призрака

Воздух в комнате Варки был густым и неподвижным, словно выцвел вместе с обоями. Единственным ярким пятном, притягивающим взгляд, висел на стене тот самый красный сумерский ковер. При дневном свете его узоры, должно быть, казались богатыми и витиеватыми, но в вечерних сумерках они походили на засохшие кровоподтеки на грязной стене. Длинные черные и золотые нити сливались в единую мутную патину, а бахрома свисала вниз, как спутанные волосы. Он не украшал комнату — он подавлял ее, нависая зловещим, чуждым пятном. За окном, несмотря на ранний час, уже лежала сплошная черная стена ночи. Ни одного огонька в соседних окнах, только смутное оранжевое зарево города, отражающееся в низких тучах, да редкие снежинки, мелькавшие в луче фонаря, как пепел. Варка стоял в дверном проёме ванной, его крупная фигура загораживала свет из комнаты. Он включил воду и, подставив под неё руку, методично ждал, когда та потеплеет. —Иди сюда! — крикнул он. — Мне тебя ещё покормить нужно, так что давай сначала помоем волосы, пока есть будешь — как раз высохнет голова. Кирилл вошёл в ванную с отрешённостью, его движения были лишены энергии. —Водолазку сними, — сказал Варка, всё так же глядя на воду. — Намочишь — будет холодно. Без малейшего колебания Кирилл взялся за подол тёмной водолазки и снял её одним плавным, безразличным движением. Он бросил её на пол, словно это была не его одежда. Его обнажённый торс был до жути худым, кожа натянута на рёбрах, как пергамент. На обеих руках были заметны следы от многочисленных инъекций. Кое-где проступали жёлтые и фиолетовые синяки, где-то — вздувшиеся вены. Варка на секунду замер, его взгляд скользнул по этим отметинам. Но он молча отвернулся, стиснув челюсть. —Наклоняйся, — произнёс он, и его голос прозвучал чуть приглушённей. Кирилл повиновался с той же безжизненной покорностью, склонив голову над раковиной. Тёплые, почти горячие струи обрушились на затылок, на тёмные волосы, превращая их в тяжёлые, мокрые водоросли. Вода, мутная от пыли и грязи, текла по шее, плечам, по выступившим позвонкам. Варка молча смочил всю длину, положил лейку, взял флакон. Щелчок крышки прозвучал оглушительно в маленьком помещении. Едкий, лекарственный запах шампуня заполнил пространство, смешиваясь с запахом влажного тела и старого кафеля. Варка выдавил на ладонь густую, маслянистую жидкость и начал наносить её. Его большие, жёсткие руки, привыкшие к грубой работе, двигались теперь с поразительной, почти хирургической аккуратностью. Пальцы втирали пену в кожу головы, разминая, проходя по каждому сантиметру, пропитывая каждую прядь этим химическим очищением. Пена была холодной и неживой, но прикосновения его пальцев — настойчивыми и неумолимыми. Кирилл стоял, сгорбленный и обнажённый. Лишь по прерывистому, сдавленному дыханию и мелкой дрожи в сведённых плечах можно было понять, что он не превратился в безжизненный манекен. Варка выключил воду. В тишине было слышно, как капли падают с волос Кирилла на дно раковины. Он протянул парню полотенце. —Держи. Кирилл не шевельнулся. Он стоял, сгорбившись, вода стекала по его шее на спину, впитывалась в джинсы. Он смотрел в одну точку перед собой, лицо пустое. Варка, вздохнув, опустил руку с полотенцем. Потом снова поднял его и накрыл мокрую голову Кирилла. Тот не сопротивлялся. Блондин начал вытирать его волосы. Движения были твёрдыми, но не грубыми. Он промокал тёмные пряди, впитывая воду. Закончив, мужчина откинул полотенце на плечо и, сделав над собой усилие, нарочито бодро хлопнул Кирилла по плечу: —Ну что ж, готово, красавчик, пошли есть. Голова подсохнет, ещё раз всё осмотрю. Его голос прозвучал неестественно громко и радостно в этой давящей атмосфере. Кирилл медленно поднял на него взгляд. Он молча кивнул, сделал шаг к выходу из ванной, но на полпути замер и, не оборачиваясь, тихо выдохнул: —Спасибо. Варка на секунду замер, затем кивнул, хотя парень уже не видел этого. —Не за что, — так же коротко бросил он вслед и двинулся за ним, оставляя мокрые следы на полу. --- Маленькая кухня была заставлена так, что двоим в ней было тесно. Кирилл сидел на единственном стуле, поджав под себя длинные ноги, обхватив колени руками. Он смотрел в стену, его поза была закрытой, словно он пытался занять как можно меньше места. Варка стоял у плиты. На сковороде с шипением и потрескиванием жарилась яичница с колбасой. Резкий запах подгорелого масла смешивался с аппетитным ароматом еды. Со стены над дверью монотонно тикали круглые часы с жёлтым циферблатом, отсчитывая секунды в тягучем молчании. Каждый щелчок был слышен так отчётливо, будто время замедлило свой бег именно в этой комнате. Варка, не отрывая взгляда от сковороды, где яичница покрывалась золотистой корочкой, как бы между прочим бросил: —Может, позвонишь Нефер? Скажешь, где ты. А то, небось, волнуется. Ложка, которой Кирилл помешивал подостывший чай, замерла на секунду. Из угла донёсся тихий,но резкий голос: —Мне двадцать четыре. Она мне не мать. Пауза стала гуще, наполнившись только шипением масла. —Моих родителей... уже нет в живых. Давно. Так что некому волноваться. Варка молча снял сковороду с огня, поставил на деревянную подставку. Не поворачиваясь, спросил ровно: —А почему тогда она так за тобой бегает? Не просто так же. Кирилл тихо, без выражения, продолжил, глядя в стену: —Она не из любви. Она из чувства вины. Её настоящая работа — информатор. Вахта — это прикрытие. Он замолчал,словно собираясь с мыслями. —Она нашла меня... после того как я остался один. Я тогда в меде учился, но... не справлялся. Деньги на учёбу, всё это... Тусовался с компанией, где баловались разной дрянью. Несерьёзной, поначалу. Так... забыться. Варка наконец повернулся, прислонился к столешнице, скрестив руки. Его лицо было невозмутимым. —Она предложила сделку, — Кирилл говорил монотонно, будто рассказывал не о своей жизни. — Я внедряюсь к Рери, добываю формулу его нового зелья для её клиента. Она платит за учебу, даёт крышу над головой. Вот и вся забота. —Она вручила мне ключ, сказала, что формула в ящике стола. Уверяла, что Рери в отъезде и всё безопасно. Он замолк, взгляд уставившись в одну точку. —Он вернулся раньше срока. Застал меня на месте. Буквально схватил за руку, когда я рылся в его бумагах. — Голос Кирилла стал тише, почти шёпотом. — Спросил, от кого ключ. Я молчал. Думал... если промолчу, может, отпустит. На губах парня появилась кривая улыбка. —Моё молчание его развеселило. Сказал... — Кирилл сглотнул, — сказал: «Раз уж тебе так интересны мои формулы, теперь будешь испытывать их первым». —Охрана скрутила, — Кирилл говорил ровно. — А потом начались... инъекции. Сырьё. Неочищенные составы. Называл это «тестированием». Потом этот урод меня запер в подвале.На двое суток. С водой и... наблюдениями. Он приходил смотреть на эффект. Варка заметил, как сжались пальцы парня на коленях. —После отпустил. Дал мне письмо для Нефер. Не знаю, что там было, не особо соображал тогда, думал... не выберусь живым, сам понимаешь. Но когда она его прочитала... Её лицо изменилось. Думаю, он что-то знает о ней больше, чем она о нём. В любом случае мы больше не говорили о том вечере.Никогда. —А что Рери? Он до сих пор на тебе тестирует препараты? — тихо спросил Варка, всё ещё не поворачиваясь. Кирилл горько усмехнулся, и этот звук был сухим и безжизненным. —А куда я денусь? Его сырьё... оно другое. Сильнее. Грязнее. После него то, что на улицах, — как детская присыпка. — Он снова обхватил колени, словно пытаясь стать меньше. — Организм привык. Ломка... её не передать словами. Кажется, будто кости выворачивают наизнанку. И единственное, что может это остановить... у него. Варка наконец повернулся. Его лицо было каменным, но в глазах бушевала буря. —И ты сам к нему приходишь. —Прихожу, — ответил Кирилл с такой простотой, от которой сжималось сердце. — Стою у двери, как пёс. Иногда он заставляет что-то сделать — отнести пакет, запугать какого-нибудь должника, просто постоять и помолчать, пока он на меня смотрит. Любую работу. Лишь бы дал то, без чего я уже не могу... существовать. — Он замолк, глядя на свои руки. — И знаешь, что самое мерзкое? Я не боюсь боли или унижения. Меня бесит и гнетёт то, что я... жду этого. Считаю часы. И ненавижу себя за каждую секунду этого ожидания. —Нужно к врачу, — твёрдо сказал Варка, отодвигая тарелку. — К нормальному. Пройти детокс, реабилитацию. Есть спецы, которые... —Нет, — голос Кирилла прозвучал резко, словно удар хлыста. Он поднял взгляд, и в его глазах вспыхнула старая, знакомая Варке смесь страха и ярости. — Никаких врачей. Ты не понимаешь. У Рери везде глаза. Особенно в больницах. — Он коротко, беззвучно усмехнулся. — Доттори главный по всем клиникам в Снежной. Он его правая рука. Все, кто пытались лечиться... их просто находили и возвращали Рери. В лучшем случае. В худшем... — Он не договорил, лишь провёл рукой по шее, по едва заметным следам. Варка замер. Слова Кирилла повисли в воздухе тяжёлым, ядовитым смогом. Он отступил на шаг, спиной упёршись в край раковины. Взгляд его скользнул по грязному окну, за которым лежал ночной Нод-Край. Он провёл ладонью по лицу, внезапно ощутив ледяную усталость во всём теле. --- Тишину в комнате разорвал резкий, вибрирующий звук. Кирилл вздрогнул, словно его ударили током. Он медленно, почти нехотя, вытащил из кармана телефон. Глянул на экран — и его лицо стало абсолютно безжизненным. Он принял вызов, поднёс аппарат к уху. —Да? — его голос прозвучал глухо. Варка видел, как по спине парня пробежала судорога. Он сидел, затаив дыхание, всем существом чувствуя исходящую из телефона волну паники. —Дома, у Варки, — коротко бросил Кирилл. Помолчал, слушая, и его пальцы с такой силой сжали телефон, что костяшки побелели. — Понял. Сейчас. Он молча передал трубку блондину. Тот рывком поднёс аппарат к уху. —Говори. Голос Нефер был сдавленным, быстрым, но в нём чувствовалась стальная уверенность. —Лаума со мной. Жива. Я знаю, что ты копаешь под это дело. Рери в ярости. Бери Кирилла и сматывайтесь через чёрный ход, они первым делом пойдут на этаж Флинса. Мужчина сжал кулаки, молча смотря на сковороду. —Понял. —Ягоду не тронут, — продолжила Нефер. — Она — внучка Игната Волкова. Его лесопилка отмывает половину денег Рери. Это неприкосновенная персона. —Если выход будет перекрыт... — Женщина замолчала на секунду. — Разбейте окно и прыгайте, хоть со второго этажа, но не дайте себя поймать. Щелчок. Связь прервалась. Варка медленно опустил телефон. Он перевёл взгляд на Кирилла. Тот стоял, прислонившись к стене, его плечи были сведены, а взгляд — пустым и отрешённым, будто он уже мысленно смирился с неизбежным. —Слышал? — бросил Варка, его голос вернул парня к действительности. Тот кивнул,коротко, почти незаметно. —Тогда пошли, у нас мало времени. Варка уже двигался к двери. Он приоткрыл створку, прислушался. Из холла доносились приглушённые голоса и тяжёлые, уверенные шаги. Они опоздали. Чёрный ход был теперь единственным шансом. Варка двинулся вперёд, в тёмный пролом в стене, едва заметный за грудами старого хлама. Внутри пахло сыростью, мышами и страхом. Они двигались на ощупь, пригнувшись, спиной к липкой штукатурке. Первый раз они чуть не наткнулись на них, услышав голоса прямо за тонкой перегородкой. Варка прижал Кирилла к стене, показав жест молчания. Тот, в отличие от Варки, с равнодушием относился к их ситуации. У Варки сердце колотилось так громко, что казалось, его услышат через бетон. Шаги за стеной затихли, уходя в сторону. Мужчина перевёл дух. Второй раз — на лестнице в подвал. Сверху, с первого этажа, послышались тяжёлые шаги. Но в другом конце коридора раздался звук падения с лестницы старых вёдер, которые с грохотом покатились по ступеням. Наверху замерли, потом раздалось ругательство, и шаги удалились. Они сидели, не дыша, в облаке пыли, поднятой вёдрами. Наконец впереди — просвет. Разваленная дверь подвала, заваленная щебнем. Они проползли, обдирая руки о ржавую жесть, и выкатились в колючий сугроб. Ночь, морозный воздух, почти свобода. —Вроде... на месте, — прохрипел Кирилл, ощупывая ссадину на щеке. И тут из-за угла, от стены котельной, вышел высокий силуэт. Бледный свет фонаря выхватил дорогой крой пальто, ухоженные пальцы в перчатках. В них тлела сигарета. Седой, высокий мужчина, затягиваясь, улыбнулся, внимательно смотря на замершего парня. —Ты заставил меня ждать.