Рингтон из прошлого

Знойный воздух меж панельных громад давил, густой и приторный, как переспелый абрикос. В нем смешивались запахи раскаленного асфальта, пыли с детской площадки и дурманящего разнотравья, пробившегося сквозь щели у подъезда. Лето здесь не щадило: обжигающий металл качелей, радужные, маслянистые разводы в лужах после вчерашнего дождя, безудержная, кричащая зелень, от которой рябило в глазах. Кирилл прислонился к шершавой стене, пытаясь укрыться в узкой полоске тени. Тяжелые дреды, собранные в небрежный узел на затылке, доставляли мучение; мокрые пряди прилипали ко лбу. Он переминался с ноги на ногу в массивных кроссовках, ощущая, как под просторной баскетбольной майкой струится пот. Время тянулось мучительно медленно. Ожидание всегда было для него пыткой. Он ждал Василису и не был один. В нескольких шагах от него, опираясь на покосившуюся балконную опору, стояла Соня. Подруга. Верная тень Милены, но тень колючая и недоброжелательная. На ней было цветастое короткое платье, явно выгулянное после дня рождения почти каждый день. Девушка маниакально крутила руками перед глазами, рассматривая свои кричащие красно-оранжевые ногти, словно видела их впервые, а не красовалась ими перед ним. — Долго еще твоя цаца копаться будет? — бросила Соня, не удостоив его взглядом. Ее писклявый голос резал слух, и Кириллу казалось, что после часа такой пытки под палящим солнцем он сам будет готов броситься под колеса. Вынырнув из задумчивости, он прищурился, глядя на облако, скользящее над крышей девятиэтажки. — Не знаю. Ты же ее подруга, тебе виднее. Или уже не настолько близки, раз не в курсе? Соня фыркнула и вскинула голову. В ее больших, светлых глазах вспыхнуло откровенное неприятие. — Мы близки настолько, что я знаю, с кем ей стоит общаться, а с кем — нет. Особенно когда папаша дома и не в духе. Он понимающе хмыкнул и перекатил носком кроссовка камешек. Этот папаша возвышался над ними неприступной стеной. У него были четкие представления о том, каким должен быть парень, и главное — как себя вести. Кирилл, разумеется, ни под одну из этих рамок не подходил. Он не раз об этом думал, но сейчас это напрягало его особенно сильно, по какой-то необъяснимой причине. Этот день и без того давил на него, словно плита, а Соня лишь подбрасывала дрова в костер его тревоги. Тень от подъезда предательски съеживалась, уступая место жаркому солнцу. Но тут скрипнула дверь — кто-то вышел. Они двинулись вдоль панельной стены, и Кирилл нарочито замедлил шаг, чтобы идти позади. Соня мгновенно вцепилась в Василису, схватила ее под руку, словно законную собственность, и зашептала что-то на ухо, окинув его колючим взглядом. Василиса слушала, кивая рассеянно, словно не понимая, что говорит ей блондинка. Они вышли из прохладного коридора, образованного домами, на открытое пространство, и солнце ударило в полную силу — слепящее, нещадное. Воздух над асфальтом дрожал, словно от жары плавилось что-то невидимое. — Куда идем-то? — спросил Кирилл, не повышая голоса, но его бас пробился сквозь стрекот кузнечиков в придорожных зарослях. Соня ответила, не оборачиваясь: — Ты никуда, а мы — до речки! Василиса бросила на нее вопросительный взгляд, очевидно, не понимая, почему подруга так противится его компании. Соня закатила глаза и, резко остановившись, воскликнула: — Ну, куда вот этот с нами пойдет! — Она обвела рукой его фигуру. Василиса тяжело вздохнула и опустила взгляд, то ли на свою обувь, то ли на темный песок. —Сонь..мы договаривались же с ним. Эти слова дались Василисе с максимальной сложностью,сложно такой тихой девочке сказать что либо против своей более прямолинейной и язвительной подруге. Соня демонстративно отвернулась, и цоканье ее языка, потонуло в тишине летнего утра. Яркое цветастое платье, похожее на тропический цветок, яростно хлестало воздух,от максимально быстрый шагов. Кирилл и Василиса на мгновение замерли, провожая ее взглядом. Их глаза встретились, и в этом безмолвном обмене Василиса едва заметно приподняла уголок губ. Тень, сдаваясь, отступила, и солнце окатило их с головой волной обжигающего света, но теперь его жар словно утратил свою прежнюю невыносимость. Соня, впереди, шла отчужденно словно обиженная на весь мир,Децл даже был удивлен,что такая натура как Софья не рванула домой с криками о том какая же идиотка Василиса,что допускает то,что он с ними идёт гулять,несмотря на то что они как раз таки договоривались,а девченка совсем не стыдясь решила влезть в их планы.Возможно даже бы он решил бы возразить по этому поводу,если бы этот «спор» не происходил бы между двумя девушками,хотя это даже спором нельзя было бы назвать так как одна более спокойная девочка не могла и слово сказать Софье по поводу того,что она все таки не права. Милена попыталась разрядить атмосферу. — Мне нравится у реки. Там как-то светлее… и прохладнее. Воздух легче. — Светлее? — Соня скривилась в усмешке. — Там же гопники гнездятся. — выпалила она, торопливо беря слова обратно, словно речка вдруг стала ей ненавистна, хотя еще минуту назад сама зазывала туда. — Не только, — встрял Кирилл. В голосе снова проскользнула насмешка, но без злобы. Он сорвал с лопуха прицепившийся репейник и задумчиво покрутил его в пальцах. — Еще комары. И рыбаки. Я, кстати, к гопникам отношения не имею. У меня дреды и склонность к интеллектуальному хип-хопу. — Он произнес это с нарочитой серьезностью, отчего Милена, потупив взгляд, невольно улыбнулась. — Интеллектуальному, — передразнила Соня. —А ты, я смотрю, знаток моды. Платье – отпад, кстати. Под стать твоему характеру. Бьющее в глаза. Вкинул язвительный подкол Кирилл в сторону наглой девочки. Соня замерла, пытаясь разобрать – комплимент это или подкол. Милена тихо выдохнула. — Ребята, ну хватит, пожалуйста. Они вышли на косогор. Внизу, за ржавой полосой выжженной солнцем травы, сонно поблескивала река. Воздух действительно стал свежее, насыщенный запахом влажного песка и тины. Кирилл, обогнав девушек, легко спрыгнул с края и, обернувшись к Милене, протянул руку. — Осторожно, тут скользко. Этот жест был естественным. Соня, уже приготовившаяся к прыжку, застыла с приоткрытым ртом. Милена на мгновение замялась, затем робко вложила свою тонкую ладонь в его большую, сильную руку. Он помог ей спуститься, его хватка была твердой, но бережной, и длилась ровно столько, сколько требовалось. — Спасибо, — прошептала она. — Не за что, — так же тихо ответил он, и легкая тень улыбки коснулась его глаз, хотя губы оставались серьезными. Соня спрыгнула сама, грубо задев его плечом. — Проходи, не задерживай, джентельмен. Кирилл посторонился, пропуская ее, и снова пошел сзади, наблюдая, как две такие разные девушки идут впереди него по узкой тропинке к реке. Он все еще чувствовал на своей ладони легкое, почти стертое прикосновение ее руки. Соня шла впереди, нарочито размахивая руками, словно отгоняя невидимых мошек. Её яркое платье, о котором так небрежно отозвался Кирилл, действительно сильно выделялось на фоне пожухлой травы и серого песка. Милена шла чуть сзади, стараясь не привлекать к себе внимания. Она чувствовала себя неловко после этого мимолетного прикосновения. Рука Кирилла казалась такой сильной и надёжной, и это ощущение контрастировало с её собственной неуверенностью.