На шаг впереди

Израэль не думал. Он просто шел. Холодный гнев, вызванный осознанием того, что он не может защитить даже себя от навязчивых мыслей, требовал выхода. Когда Иззи чувствовал себя загнанным в угол, он всегда возвращался к началу. К тому моменту, когда его жизнь превратилась в личный ад. Он ехал в сторону старого портового района, к заброшенному складу №47. *** Это произошло год назад. Звонок поступил как анонимный, о "подозрительной активности" на складе. Иззи приехал с командой, ожидая найти наркопритон или, в лучшем случае, бездомных. Склад был огромным, темным и пропахшим морской солью и гнилью. Они нашли ее в центре зала, под единственным разбитым окном, через которое пробивался луч света. Это была коробка. Большая, картонная коробка, набитая ярким, разноцветным синтипоном, словно кто-то готовил подарок для ребенка. Иззи подошел первым. На самом верху, аккуратно лежало отрезанное человеческое ухо. Оно было свежим, еще не успевшим потемнеть. К хрящу была прикреплена скрепкой фотография. На фотографии была молодая девушка, ее лицо было изуродовано, а глаза полны ужаса. Это был не снимок с места преступления. Это был снимок, сделанный до смерти. Иззи помнил, как тогда его желудок скрутило. Осторожно открепив фото, он перевернул его. На обратной стороне, выведенное аккуратным, каллиграфическим почерком, было короткое послание, адресованное лично ему. Слова, которые с тех пор въелись в его мозг. Только он и Эдвард знали о существовании этой надписи. Это было не просто убийство. Это было личное. Ухо, послание, фото — все было адресовано ему. Он знал, что это начало. И он знал, что убийца наблюдает. *** Иззи остановил машину в нескольких кварталах от склада. Он не хотел привлекать внимания. Он вышел из машины, чувствуя, как пульсирует раненая ладонь. Он не собирался искать улики. Он приехал, чтобы снова почувствовать ту ярость, которая была его единственным топливом в борьбе против этого невидимого врага. Он проскользнул через дыру в заборе и вошел в огромный, пустой зал склада №47. Тем временем, в отделе… Эдвард выбежал из офиса, его мысли метались между двумя вещами: Иззи и тем делом. Он знал, что Иззи сейчас не в себе. Он должен был найти его, пока тот не натворил глупостей. Скрипнув шинами, его машина сорвалась с места. Стид, оставшийся в кабинете, чувствовал, как его сердце бешено колотится. Он подошел к столу Иззи. Кровь на протоколах была еще влажной. Он осторожно взял сломанный телефон, его острые края могли рассказать больше, чем сам Иззи. Затем его взгляд упал на фотографии в открытой папке. Стид, несмотря на свою нежную натуру, был писателем, и его мозг мгновенно начал анализировать. Пять фотографий. Пять жертв. Все молодые. И все словно позировали для снимка, или были застигнуты врасплох в определенном ракурсе. Он заметил, что снимки были явно сделаны одним и тем же человеком, с характерным "почерком". Стид почувствовал, как его писательское любопытство пересиливает страх. Он должен был понять, что происходит. Он должен помочь найти Иззи. Он быстро схватил папку, не задумываясь о последствиях, и выбежал из кабинета. - Эдвард! - крикнул он в пустом коридоре. - Эдвард, подождите! Но Эдварда уже не было. Стид остался один, с папкой, полной ужасающих тайн, и с осознанием, что его "экскурсия" в мир полиции только началась. Эдвард гнал машину, игнорируя правила дорожного движения. Он знал, куда поехал Иззи. Это было место, которое Израэль посещал в моменты крайнего отчаяния, место, где все началось. В прошлый раз, когда Иззи сорвался, Эдвард нашел его там, свернувшегося в позе эмбриона, без сознания, сломленного горем и бессилием. Сегодня он не допустит этого. Эдвард резко затормозил, бросив машину у забора. Он проскользнул через дыру, через которую недавно прошел Иззи, и побежал вглубь огромного, мрачного здания. - Иззи! – крикнул он, но звук лишь поглотила пустота. Он нашел его в центре зала, там, где полгода назад стояла та самая коробка. Иззи стоял, склонившись над чем-то на полу, совершенно неподвижный. Его поза была напряженной, как натянутая тетива. Эдвард медленно подошел сзади, стараясь не спугнуть друга. Он увидел, что привлекло внимание Иззи. На бетонном полу лежала одинокая, идеально красная роза. Это не было частью его воспоминаний. Это было новое. Послание. Иззи не шевелился, просто смотрел на цветок, словно тот был бомбой замедленного действия. Эдвард почувствовал, как напряжение в воздухе сгущается. Внезапно, Иззи поднял ногу и, не говоря ни слова, с силой раздавил розу каблуком своего ботинка. Лепестки, стебель – все превратилось в мокрое, красное месиво. - Он знает, – прошептал Иззи, его голос был надтреснутым, полным измождения. – Он знает, что я здесь. Эдвард подошел ближе. - Иззи, твоя рука. Она сильно кровоточит. - Неважно, – отмахнулся Из, но его голос дрогнул, выдавая скрытую боль. Эдвард осторожно взял Иззи за подбородок, поворачивая его лицо к себе. В его глазах, обычно веселых и беззаботных, читалась глубокая тревога и нежность. - Я знаю, как это тебя заводит, но не дай ему сломать тебя. Ты не один. Иззи на мгновение закрыл глаза, затем резко открыл их. Ярость сменилась холодным, расчетливым огнем, с новой силой зажженным этими словами. - Я знаю, Эдвард. Он играет со мной. И я собираюсь поймать его. Но сначала мне нужно разобраться с другим делом. С финансистом. Он не просто так оставил нам радиостанцию. Это отвлекающий маневр. Или, что еще хуже, это его способ показать, что он может быть везде. Эдвард вздохнул. - Ладно. Сначала мы едем в больницу. А потом займемся этим. В этот момент в проеме склада появилась еще одна фигура. Стид Боннет, запыхавшийся, с папкой Иззи в руках. - Детектив Хэндс! Шеф Тич! - крикнул он, его голос эхом разнесся по складу. - Я думаю, я знаю, почему убийца оставил радиостанцию! Иззи и Эдвард одновременно повернулись к Стиду. Лицо Иззи исказила гримаса гнева. - Какого черта ты здесь делаешь, Боннет? Я же сказал, чтобы ты не лез не в свое дело! Эдвард, напротив, казался заинтригованным. - Стид! Как ты нас нашел? Стид задыхался, пытаясь перевести дыхание. - Я… я забыл свои наушники у вас в кармане, шеф. И… отследил их по GPS. Эдвард одобрительно усмехнулся. - Вот это да! Ты бы стал отличным детективом, Стид. Использовать технологии в своих целях – это то, что нужно! - Хватит! – рявкнул Иззи. – Нам нужно валить отсюда. Прямо сейчас, - он огляделся по сторонам, чувствуя, как знакомое, неприятное покалывание ползет по спине. - Нас, скорее всего, подслушивают. - Подслушивают? - Стид побледнел. - Вы хотите сказать… что кто-то знает, что мы здесь? - Именно это я и имею в виду, - отрезал Иззи. Он схватил Стида за руку и потащил его к выходу. – Нам нужно поговорить в более безопасном месте. А ты, писатель, будешь говорить первым. Затолкав Стида и Эдварда в машину, Иззи быстро сел на переднее сидение и Эд дал по газам. Раненая рука пульсировала, но адреналин заглушал боль. Он бросил взгляд в зеркало заднего вида – никто не следовал за ними. Пока. - Ну, Боннет, – прорычал Иззи, его голос был низким и напряженным. Он повернулся к Стиду, который сидел на заднем сиденье. - Говори. Что ты там увидел в моей папке и почему ты думаешь, что радиостанция важна? Стид поёжился под его взглядом, но постарался собраться. Он держал папку Иззи на коленях, словно защищая драгоценную реликвию. -Хорошо, - начал он, пытаясь говорить максимально четко, несмотря на дрожь в голосе. - Дело в том, детектив Хэндс… на фотографиях жертв, тех, что в папке, есть очень специфический почерк. Угол съемки, фокус, даже освещение. Они все очень похожи, как будто сделаны одним и тем же человеком, который хорошо знает свое дело, или, по крайней мере, имеет схожие вкусы. Иззи нетерпеливо взмахнул рукой. - Это мне и так ясно, писатель. К чему ты клонишь? - К тому, что этот человек, этот 'фотограф', как я его назвал про себя - он не просто убийца. Он охотник. Он наслаждается процессом, он хочет, чтобы вы это видели. И он всегда на шаг впереди вас, верно? - Стид замялся, почувствовав, как Эдвард за рулем напрягся. - Продолжай, – глухо произнес Из. - Радиостанция, - Стид наконец перешел к главному. - Полицейская радиостанция, найденная в офисе финансиста. Она старая, вы сказали. Но она рабочая. И она была оставлена там, чтобы ее нашли. Иззи прищурился. - И что это значит, по-твоему? - Это означает, что убийца финансиста, или тот, кто оставил радиостанцию, возможно, связан с полицией, – Стид сделал глубокий вдох. – Или… имеет к ней доступ. Человек, который знает, как выглядят старые рации, и имеет возможность их достать, а главное – знает, что обнаружение такой вещи вызовет определенную реакцию. Идеальный способ посеять хаос и отвести подозрения, либо, наоборот, направить их в нужное русло. Моя мысль такая: человек, работающий в вашем отделении, вполне мог быть информатором того 'фотографа'. Он мог беспрепятственно докладывать информацию об Израэле, о ваших передвижениях, о ходе расследования… не вызывая подозрений. И оставить рацию уже после совершения убийства финансиста. Как послание. Или как предупреждение. В машине повисла тяжелая тишина. Эдвард крепче сжал руль, его лицо потемнело. Иззи смотрел прямо перед собой, но его челюсть была сжата так сильно, что Стид мог поклясться, что слышит скрип зубов. - Значит, - тихо проговорил Иззи, - ты думаешь, что кто-то из наших... работает на него. Стид робко кивнул. - Это одно из предположений. Но оно объясняет, почему он всегда так хорошо осведомлен. Иззи откинулся на спинку сиденья, его глаза закрылись на мгновение. Усталость и гнев боролись в нем, но теперь к ним добавилось еще одно чувство – холодная, пронизывающая мысль о предательстве. В машине повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь глухим урчанием двигателя и далеким шумом города. Эдвард медленно кивнул, его взгляд стал серьезным и сосредоточенным. Иззи глубоко вздохнул, его плечи чуть опустились. - Мне нужно это переварить, - глухо произнес Иззи, обращаясь больше к себе, чем к ним. Он повернулся к Стиду, и в его взгляде, несмотря на усталость, промелькнула почти отеческая тревога. - И ты, Боннет, тебе лучше не лезть в это дело. Оно уже стало слишком личным. Для всех нас. Ты можешь попасть под удар. Стид, хоть и был напуган, попытался отшутиться, чтобы сбросить напряжение. - Ну, детектив, не думаю, что я похож на 'прелестную девушку', чтобы стать его следующей жертвой. Иззи лишь бросил на него мрачный взгляд, который ясно давал понять, что сейчас не время для шуток. - Больница, Иззи, - сказал Эдвард, поворачивая руль. - Твоя рука. Нужно обработать. - Это просто царапина, - отрезал Иззи, упрямо мотнув головой. - Едем в участок. Мне нужно в свой кабинет. Эдвард понял, что спорить бесполезно и направился к отделу. В участке было тихо, лишь дежурный офицер дремал за столом. Они направились в общий зал. Стид, несмотря на легкий тремор в руках, нашел аптечку. С непривычной для Иззи кротостью, тот позволил Стиду обработать и перевязать раненую ладонь. Боннет был на удивление аккуратен. После этого Иззи, не говоря ни слова, скрылся в своем кабинете. Его дверь тихо закрылась, оставляя двух других в тишине. - Тебе лучше поехать домой, Стид, – сказал Эдвард, устало потирая глаза. – Выспись. Завтра будет долгий день. Стид покачал головой. - Я не смогу уснуть, шеф. После всего произошедшего. Я лучше останусь с вами, вдруг что-то потребуется. Эдвард посмотрел на писателя. Несмотря на явную нервозность, в Стиде горело что-то искреннее, что-то, что цеплялось за правду. - Хорошо, - наконец сказал Эдвард. - Тогда посиди со мной. Нальешь нам кофе. Или чай. Они остались в участке. Иззи, запертый в своем кабинете, изучал фотографии, снова и снова перечитывая незримое послание убийцы. Эдвард сидел за своим столом, обдумывая слова Стида, пытаясь перебрать в голове каждого сотрудника. А Стид, притихший, но полный мыслей, сидел в углу общего зала, наблюдая, как медленно пробивается рассвет, освещая пыльные уголки отдела. Ночь была еще не закончена, но уже несла с собой предчувствие чего-то нового, пугающего и необратимого. Рассвет принес не облегчение, а свинцовую тяжесть нового дня. Иззи вышел из своего кабинета, бледный, с раной на руке, плотно перевязанной бинтом. Его глаза были покрасневшими от недосыпа, но в них горела холодная решимость. Эдвард уже сидел за своим столом, попивая кофе, его обычно легкий взгляд был мрачным. Стид дремал в кресле, укрывшись пледом, который Эдвард нашел где-то в шкафу. Шум шагов Иззи разбудил его. - Собирай всех, - глухо произнес Иззи, обращаясь к Эдварду. - Всех сотрудников. Мне нужна их полная история за последние полгода. И их алиби на вчерашний вечер. Эдвард лишь кивнул. Он уже напечатал и развесил объявления, приказывающие всем сотрудникам явиться на незапланированное собрание. Атмосфера в отделе была напряженной. Слухи о найденной радиостанции уже разлетелись, и каждый чувствовал себя под подозрением. Допросы проводились в конференц-зале. Эдвард сидел во главе стола, спокойный и серьезный, задавая вопросы. Иззи стоял у двери, его скрещенные на груди руки и пронзительный взгляд словно просвечивали каждого насквозь. Стид сидел в углу, незаметно делая пометки в блокноте, пытаясь уловить каждую интонацию, каждый жест. Офицеры входили и выходили, отвечая на рутинные вопросы: "Где вы были вчера с шести до полуночи?", "Работали ли вы когда-либо с финансистом Фредериком Смитом?", "Знакомы ли вам старые модели полицейских радиостанций?" Большинство отвечали монотонно, привыкшие к процедурам. Некоторые были возмущены, другие — напуганы. Так продолжалось несколько часов, пока не вошел Пит. Не высокий, сутулый офицер с блестяще лысой головой и бегающими глазами. Он был известен своей нелюдимостью и любовью к тихим, бумажным делам. - Пит, - начал Эдвард, его голос был ровным. - Присаживайся. Как обычно. Пит сел, ерзая на стуле. Он постоянно облизывал пересохшие губы и избегал прямого зрительного контакта с Иззи. Его руки лежали на столе, и Стид заметил, как дрожат его пальцы. - Где вы были вчера вечером, Пит? - спросил Эдвард. - Дома, - едва слышно пробормотал Пит. - Как обычно. Смотрел телик. - Кто может подтвердить? – Иззи наконец подал голос, его тон был холодным, как лед. - Со мной был… мой муж. Но он спал. Он рано ложится. Он не подтвердит, что я смотрел телевизор. При упоминании мужа лицо Иззи исказила гримаса презрения. Стид лишь вопросительно приподнял бровь, не понимая, что вызвало такую реакцию у детектива. - Ваш муж? – Эдвард старался сохранить нейтральный тон, но Стид заметил, как его губы слегка дрогнули. – И как зовут этого счастливчика? Пит замялся. - Эм… Люциус. Его зовут Люциус. - Люциус, – повторил Эдвард, записывая имя в блокнот. – Необычное имя. И чем он занимается? - Он… музыкант, – пробормотал Пит, опуская взгляд. – Он играет на скрипке. Музыкант, Люциус. Имя, словно сошедшее со страниц готического романа. Стид отметил это про себя. - Музыкант, – Иззи скривился, словно пробуя слово на вкус. – И давно ты с ним живешь, Пит? - Уже пять лет, – прошептал Пит. - Вы когда-нибудь работали в морской полиции? Или были прикреплены к портовым районам? - Иззи задал вопрос, который казался Стиду немного странным, но он понимал, что Иззи ищет что-то, связанное со складом и тем делом. - Нет! Никогда! – Пит почти крикнул, затем тут же поправился. – То есть, нет, сэр. Я… я всегда был на общих патрулях. И, ну, больше с бумагами работал. Иззи молча смотрел на Пита, словно рентгеном просвечивая его насквозь. Стид чувствовал, как нарастает напряжение. Что-то в поведении Пита, в его нервозности, в его нежелании говорить о муже, зацепило Иззи. Но что именно? Наконец, Иззи отступил на шаг. - Ладно, Пит. Спасибо за сотрудничество. Вы можете идти. Пит пулей вылетел из комнаты, оставив после себя лишь запах пота и витающее в воздухе напряжение. Как только дверь за Питом закрылась, Иззи повернулся к Эдварду. - Это он, – заявил Иззи, его голос был лишен сомнений. – Пит. Он подложил радиостанцию. Эдвард нахмурился, скрестив руки на груди. - Иззи, ты серьезно? Из-за того, что он нервничал? Пит всегда нервничает. Он даже когда кофе заказывает, выглядит так, будто признается в убийстве. - Нет, Эдди, это другое, – Иззи подошел к столу, его взгляд был затуманен воспоминаниями. – Ты не заметил, как он вжался в стул, когда я спросил про порт? Он лжет. И он связан с этим. Эдвард покачал головой. - Это не доказательство, Иззи. Это твоя паранойя, вызванная бессонной ночью. Нельзя строить обвинение на том, что кто-то ведет себя как Пит. - А имя 'Люциус', не кажется тебе знакомым? - Иззи никак не успокаивался, стараясь достучаться до Эда. - Я могу поклясться, что уже где-то его слышал. Эдвард медленно перевел глаза к Иззи. Он понял, что для него это не просто совпадение. Это был знак, который его мозг, измученный виной, не мог игнорировать. - Ты хочешь сказать, что муж Пита... – начал Эдвард, но не смог закончить. - Я хочу сказать, что я собираюсь проверить, насколько глубоко этот 'музыкант' Люциус связан с Люцерном, сыном Мясника, – ответил Иззи, в его голосе не было ярости, только холодная, стальная решимость. - И если он хоть как-то причастен, я найду его. - Прошу прощения, а что за Мясник? - подал голос Стид, подходя к ним ближе. - Убийца-потрошитель, которого я застрелил пять лет назад, - четко проговорил Из.