ＰＥＮＩＣＩＬＬＩＮ

Токио встретил Широ тучами и надвигающимся дождём, и парень мысленно выдохнул, что взял с собой кожаную куртку с капюшоном, а не ту с пряжками, в которой трахал Койю. Юу, как и обещал, собирался направиться сразу к Койю, но его решимость обломал телефонный звонок, после которого Юу сперва оторопел, не понимая, шутка ли это… а после рванул с места, на ходу пытаясь впрыгнуть в первое попавшееся такси. Как-то так получилось, что с момента знакомства с Такашимой Койю у Юу в жизни начали происходить изменения, которые не всегда оказывались приятными. Надо сказать, что это всё, скорее всего, просто совпадения, и даже сам Юу, верящий в судьбу, так считал. Но вот зато Такашима, свято верящий, что является камнем преткновения всех бед на свете, с ним согласен не был. У входа в больницу, где затормозило такси, Юу за руку поймал Мао. Широ его сперва даже не заметил и дёрнулся, когда тот к нему прикоснулся. — Да не психуй так, — Мао, как всегда, выглядел так, будто и не произошло ничего. На деле же он просто никогда заранее не нервничал и не делал поспешных выводов, сохраняя душевное равновесие. Да, они с Юу были всегда очень разными. — Я удивился, что ты ответил на мой звонок. Думал, в лучшем случае проигнорируешь, а в худшем красноречиво пошлёшь. — Считаешь, что сейчас самое время козлить, Асада-сан? — Юу скривил ебало в ответ, выдернув руку из его хватки. — Да это же в твоём духе, на меня это не похоже, — пожал плечами Мао. — Ну да, — скептично сморщил нос Юу. — Ты такой достойный парень, что перед тобой Будда меркнет. Извини, приятель, что так груб с тобой. Мао улыбнулся ему в ответ, чего Юу не очень понял. Он вообще не понимал, то ли этот парень вообще не испытывает никаких волнений ни на чей счёт, даже свой собственный, то ли он так мастерски подавляет внутри себя совершенно все проявления тревог. Одним словом, они друг другу не нравились. — Не бойся. Хикари ведь… — Хикари ведь… — перебил его Юу, передразнивая. Он достал пачку сигарет, зубами вытянул одну и прикурил. — Не надо мне рассказывать, какая Хикари. Я за неё не боюсь… — Ну да, ты за себя боишься. На этот выпад Юу ничего не ответил, глубоко затягиваясь и задерживая дым в лёгких. Мао прав. За Хикари он волновался ровно настолько, насколько нужно, чтобы не ощущать стыда. И куда сильнее он волновался о себе. Ведь он сильно зависел от неё. Не только потому, что она была материально удобной, но и потому, что так или иначе, он всё же ощущал к ней эмоциональную привязанность. Пусть даже это было привычкой в большей степени, однако это была одна из лучших привычек, что были в Широяме Юу. — Он положил жвачку, я протянула руку, чтобы взять, но он схватил меня за руку. Достал из-под куртки нож, приказал достать все деньги, что хранились в кассе. Да только что там могло бы его порадовать… — Хикари усмехнулась, тряхнула головой, но сразу же сморщилась от боли, прижимая рукой повязку на шее. — Пришёл бы под утро, взял бы больше. Я так… мы только поменялись, денег там было мало, он разозлился. Вытащил меня в зал и потащил в подсобку, она там… — она помахала рукой в воздухе, — за стеллажами. Сказал, чтоб я ему свою сумку вытряхнула. Я вытряхнула. Только у меня ничего нет. Он забрал телефон, посчитал деньги и впал в бешенство. Сперва махал передо мной ножом, попал по руке. Я его попробовала оттолкнуть, чтобы добраться до двери, но он меня поймал, сзади за шею схватил и сперва ударил в плечо, а потом, видимо, и в шею… но этого… я уже не помню, — Хикари снова усмехнулась. Юу стоял у самой двери, слушая, как она рассказывает полицейскому историю. Складно, почти не запинаясь, только иногда замолкая, чтобы вспомнить. Она была спокойна, не плакала и не жаловалась. Просто рассказывала, как какой-то человек ударил её ножом в шею. Широ привалился спиной к стене, глубоко вдохнув и закрыв глаза. Стало препаршиво на душе. В очень редкие моменты Широяма Юу себя осуждал и ненавидел, и это был именно тот случай. Ему было стыдно за себя перед ТАКОЙ Хикари. И показываться ей на глаза ему не хотелось. Потому что вместо того, чтобы самому сожалеть о том, что произошло, он будет принимать её жалость. ОНА будет его жалеть, а не он её. А он этого не хотел. Но если он не войдёт в палату… то кем же тогда он вообще будет. — Хикари-сан… — Юу! — она облегчённо вздохнула, уже прощаясь с полицейским. Тот смерил взглядом парня, который мялся в дверях, словно школьник, опоздавший на урок. — Скучала? — Широ присел на край подоконника, стараясь не подавать вида, что подавлен. А он был подавлен. Сильнее, чем сама Хикари. И знал, что она это понимает очень хорошо. Та в ответ задумчиво помычала. Наверное, она бы не хотела им управлять по помощи жалости, но его чувство вины — лишь его проблема. И для неё, для Хикари, оно — единственное, что ещё оставалось в Юу человеческого по отношению к ней. Хикари хотела его, и, ощущая, как теряет его, огорчалась этому. А теперь он тут, размазанный от ощущения собственной ничтожности перед этой девушкой. И перед ней дилемма — воспользоваться этим, или нет. Конечно, она хотела. Конечно, она мечтала, чтобы он вернулся и был рядом, такой, какой есть. Она и любит его таким, какой он есть. — Как Рейка-сан? Широ промолчал, понимая, что разговор идёт именно так, как он и предполагал. И Юу совершенно этого не хотел. — Я слышал, как ты рассказывала. Напугалась? — В тот момент да. Теперь уже ничего. Очередной психопат-неудачник, готовый ради дозы на всё. — Больше не ходи туда работать ночью. Хикари поджала губы, слегка улыбаясь. Ей нравилось, как неловко он пытался выразить своё сожаление. Значит ему не всё равно. Любую искру можно разжечь в пожар, если правильно на неё дуть. И Хикари хотела дуть, потому что была влюблена в этого парня. Сильно. Сильнее, чем он сам предполагал. Только никому об этом она не говорила. — Юу-кун… — она протянула руку и поманила его к себе. — Присядь на минуту. Он, слегка поколебавшись, присел на край кровати, взял Хикари за руку, осторожно касаясь пальцами повязки, закрывающей рану. Ничего. Ничего, кроме стыда. Широяма Юу не чувствовал ничего, кроме стыда перед этой девушкой. За то, что не думает о ней так, как думает о нём она. Ах, зачем она призналась тогда… чтобы он себя винил?! За то, что пользуется ей. А теперь это именно так. До признания это было для него равноценным использованием друг друга. Им было удобно. А теперь выходит, что удобно было только ему, а она с ним, потому что влюблена. А он нет. Не влюблён. Не в неё. — Я согласна. — На что? — Широ округлил глаза, сжимая в ладонях её пальцы. — Давай переедем. Когда меня выпишут. Я не против. Широ обалдел, не выпуская из рук её ладонь, таращился девушке в лицо, охреневше затаив дыхание. Он об этом забыл. Сказал от отчаяния, не зная, что делать с чувствами, которые его тревожили. Но терпеть, когда чувства взаимны, он не хочет их лишаться. А теперь ему показалось, что он в ловушке. — Ты нормально себя чувствуешь? — спросил он первое, что пришло в голову. — Да, порядок. Болит, конечно, но не смертельно. Они ещё немного поговорили. Юу старался не касаться темы переезда и квартиры. Но не мог перестать об этом думать. Он не мог бросить Хикари, особенно теперь, когда она пережила такой кошмар. Она не признается, но бесследно подобное не проходит для нормальных людей, и, конечно, она об этом думает. И, конечно, ей страшно. И, конечно, Юу не может просто развернуться и уйти, бросив её одну. Бросив ту, кто столько времени прощал ему… его. Прощать Широяму Юу сложно, а она прощала. Только вот… …Такашима Койю. — Я вернусь завтра, нэ? — Юу поднялся, всё ещё сжимая руку Хикари. — Хочешь персиков? Принести тебе завтра персиков? Та улыбнулась и кивнула. Юу развернулся, но Хикари потянула его за руку, сильнее сжав ладонь. — Поцелуй меня, Юу-кун? Тот наклонился, слегка помедлил, но через секунду коснулся её губ. Наверное, это был самый неловкий поцелуй в жизни Широямы Юу. Потому что Хикари хотела больше и раскрыла губы для поцелуя, а он выпрямился и отпустил её руку. — Не сейчас, ладно? Ты в бинтах, и мне неловко, — довольно складно соврал он. Хотя это не было совсем уж неправдой. — Приходи завтра, — улыбнулась ему она. — Ммм, — он несколько раз утвердительно кивнул. Он придёт. Уходя, он на прощание улыбнулся ей, помахал рукой. А выйдя из здания больницы, присел прямо на ступеньки, закурил и, запрокинув голову, заныл, закрыв глаза. Тут же начался ливень. Резко и совершенно внезапно. Небо хмурилось всё утро, и тучи кучковались, не пропуская ни единого лучика света, но дождь хлынул именно в тот момент, когда Юу присел на ступеньки, пожалеть себя. И дождь был таким холодным, почти ледяным, что Широ показалось, что ему от него больно. Он резко поднялся и побежал в сторону метро, ощущая, как небесная вода стекает по его волосам, впитывается в одежду, и никакой капюшон не помогает, такой стеной дождь накрыл улицы. Холодно, противно и одиноко. — Ты чего? — Койю, стоя на пороге, придерживал рукой дверь и с ног до головы осматривал вымокшего до нитки Юу. С того буквально текло. Он тяжело дышал, упираясь рукой в стену. Стоило Такашиме появиться в дверном проёме, Юу ухватил его обеими руками за шею, мокрым лицом прижимаясь к волосам. Койю спал после бессонной ночи, и Широ его разбудил. — С ума без тебя сходил, — шептал он ему в ухо, глубоко вдыхая сонный запах, нежный и тёплый. — Скучаю… так скучаю без тебя, Така-чан. Такашима, едва проснувшийся, никак не мог понять, что это с ним такое, с чего он выглядит, как безумный. Но тот так тяжело дышал, что Койю тоже вздохнул. Обнял его в ответ, положив руки на голову. Неуверенные пальцы стянули с головы мокрый капюшон и осторожно погладили вымокшие волосы, спутанные и, как всегда, стянутые в высокий хвост. — Хочешь пива? — Холодно, — пожаловался Широ, ближе прижимая к себе тёплое, сухое тело, которое так ласково пахло, что хотелось под него забраться и уснуть, как под одеялом. — Тогда виски? Широ тихо засмеялся, зарываясь лицом в светлые волосы. Он целовал нежную шею, спускаясь до ямки между ключицами, и снова поднимаясь, лаская губами тонкую кожу за ухом. Волосы лезли ему в рот, и он пальцами убирал их в сторону. — Согрей меня, — Юу не выпускал парня из рук, прижимая его к себе, стараясь выдавить из себя чувство одиночества и какой-то ненужности близостью Койю. Парадокс, но человек, которого хотели едва ли не все, кто его встречал, ощущал себя совершенно ненужным и брошенным. И только сжимая в объятиях растерянного Койю, он ощущал, что это неприятное чувство уходит. Словно он долго шёл по замёрзшей дороге и наконец дошёл до дома, где можно согреться. — Идём, — Такашима втянул несчастного в квартиру, закрыл за ним дверь и прижал к ней мокрое тело. Руки скользнули под куртку, пробираясь под одежду, они приятно касались прохладной кожи, обдавая своим теплом, которое приятно просачивалось куда-то внутрь, растекаясь по организму. Прикосновения Койю успокаивали и возвращали уверенность. Куртка с шумом рухнула на пол. Широ ловил нежные пальцы, блуждающие по его телу, прижимал к себе сильнее — к животу и груди. Тут, в маленькой квартире, было всегда тихо и темно. Тепло и совсем не одиноко. Сюда Юу хотелось возвращаться, чтобы вновь ощутить близость человека, без которого внезапно ему становилось очень тоскливо. — Сердце так колотится, — Койю прислушивался к биению в груди под чёрной майкой. Ему нравилось слушать, как Юу дышит ему в ухо, и нравилось ощущать жизнь в этом замёрзшем под дождём теле. Хотелось его греть. — Потому что я наконец рядом с тобой. Что бы ты хотел взамен? — Взамен чего? — Койю засмеялся, стаскивая с него майку. Положив ладонь ему на живот, он пальцами ласкал углубление пупка, цепляя ногтями серёжку, и ему нравилось это делать, было очень приятно. — Взамен твоей близости. Такашима обхватил его за шею руками и, пятясь назад, потащил за собой в комнату. «Это бесплатно» — шептал он по дороге прямо в ухо, нежно прижимаясь губами. Тёплый рот сводил с ума, будоражил сознание, заставлял полностью отдаваться влажным губам и пошлому дыханию. Хотелось верить и думать о любви, но в голову приходил лишь развязный секс. Бывает секс, бывает любовь. Бывает секс и любовь. И куча других комбинаций из этих двух составляющих. Ни один из парней не мог точно сказать, в каком именно сочетании эти две вещи присутствуют в их жизни относительно друг друга. Но одно они точно знали — друг без друга им очень, очень плохо. Встретившись случайно, они больше не могут существовать порознь, и чем бы это ни было, это приятно и больно. С тех пор, как Такашима поселился один, в его постели никого ни разу не было. И тот факт, что теперь кроме него самого в его подушках лежит ещё одно тело, полностью голое, влажное от дождя и поцелуев, волновал и мягко возбуждал. Раннее утро, когда люди уже разбрелись по городу на работу, было тихим и прохладным. Только дождь шумел за окном, даже не думая прекращаться. В постели тепло, целоваться, путаясь в волосах, было невероятно приятно. Койю целовал Широ в лицо, спускаясь на шею, забираясь языком в ямку между ключиц. Тот в ответ гладил его руками по всему телу, сжимая стройную талию, перебирая пальцами рёбра, и от этого становилось щекотно. Койю тихо смеялся. Это здорово поднимало настроение Широ. — Ты такой милый. Почему ты один? — осенило Юу. — Или ты не один? — Что? Нет, боже… я не такой, как ты. Я не стал бы с тобой спать, будь у меня кто-то. По всем параметрам подобное заявление, хоть и было правдой, всё же должно было задеть и обидеть Юу. Но Койю ничего предосудительного не имел в виду, и Юу это ощущал, потому даже согласно кивнул. — Широ-чан… — Койю хотел было сказать что-нибудь личное, чтобы ощутить близость сильнее, но у того зазвонил телефон в джинсах. И Койю выматерился у себя в голове. — Достань, пожалуйста… — заныл Юу, отворачиваясь и утыкаясь лицом в худое плечо Койю. Отвечать не хотелось. Но он не мог игнорировать звонки. Делал это крайне редко. Такашима потянулся и принялся рыться в карманах. На экране, вытащив телефон, он успел заметить «придурок Асада», и подумал, что звучит знакомо. Глянув на вызов, Юу бросил тихо себе под нос: «Очень вовремя, мудак», но всё равно поднялся и немного отошёл. Встал спиной в дверном проёме, привалившись плечом к косяку. Такашима невольно пялился на его обнажённую фигуру. Острые лопатки, обтянутые загорелой кожей, руки с выступающими венами, ровный позвоночник, ямки на пояснице возле задницы, узкие, стройные бёдра и красивые ноги. «Интересно, любит ли он сам свои собственные ноги…» — подумалось Койю, наблюдая, как Юу ковыряет пальцами ног стык на раздвижной двери. — Нет, не надо, — тихо бормотал Широ, стараясь сдерживать нервоз. — Я приеду завтра, не надо ничего делать, — он закрыл лицо рукой, пальцами разминая переносицу. — Не надо блять ничего делать, я же прошу! — почти закричал он. — Оставь её там, плевать, что там она себе сообразила, не будь мудаком… ксо… как ты вообще самостоятельно умудряешься по утрам свои трусишки натягивать… идиот… Какое-то время Широ молчал, видимо выслушивая ответный выпад. Вздыхал, и Койю с кайфом наблюдал, как двигаются мышцы под его кожей, когда он шевелится и дышит. Красивый, как вечерний закат, заливающий летний город. — Оставь её в больнице, не пори чепуху, Мао, — он снова помолчал, взглядом рыская по комнате в поисках сигарет. — Я заплачу сам… найду я, не дави на мозг. Всё… Он бросил трубку, хотя на том конце разговор заканчивать не хотели. И тогда Койю, нахмурив брови, теперь уже точно вспомнил, откуда ему знакомо имя «Асада Мао». Юу тяжело вздохнул, но, взглянув на Койю, улыбнулся. Присел рядом на корточки, наклонился, опираясь руками на футон, и поцеловал Такашиму в лоб. — Не хмурься. — А я знаю Асаду Мао. — Откуда? — Юу повалил его, обхватив руками за голову, прижимая к себе. Он особенно не удивился, но ему этот факт не понравился. Потому что ему не нравился Асада Мао. — Он приходил. И хотел со мной познакомится. Я не понял, что это значит. Он странный, нэ? — Койю вытянул руки над головой, позволяя целовать своё тело. Закрывал глаза, вдыхая и выдыхая медленно, стараясь не пропустить ни одного прикосновения. — Он придурок, не обращай внимания на него, — Широ улёгся сверху, всем телом прижимаясь к голому Койю. Тот с удовольствием иногда тихонько постанывал, когда Юу, сидя на нём сверху, сжимал его бёдра коленями. Так они могли приятно тереться друг о друга, ощущая возбуждение, так кстати скапливающееся внизу живота и напрягающее уже влажные от сочащейся смазки члены. Глядя на Юу, который слегка сник после звонка, Койю захотелось снять с него это мерзотное напряжение, которое будто бы под кожей у Широ зудело. — У меня что-то есть для тебя, — тихо шепнул Такашима ему прямо в лицо. — Хочешь, покажу? — Оя… чем же я заслужил такого парня, как ты? — Кто знает, — Койю пожал плечами и по очереди поцеловал любовника в оба глаза, приятно ощущая, как реснички щекочут губы. — Закрой глаза. Не открывай, ладно? Тот в ответ кивнул, прикусив губу. — Не обманывай, да? Не открывай, — Койю ещё несколько раз поцеловал его в лицо. От Юу приятно пахло дождём и сигаретами. Влажные волосы спутались, но Койю жутко нравилось перебирать пальцами пряди. Оставлять надолго его не хотелось даже на секунду, но Такашима ужасно хотел сделать ему приятно. Широ честно сидел, прислонившись спиной к стене и закрывая лицо руками, не открывая глаза. Как и обещал. Вообще, всё, что он обещал Такашиме, он всегда исполнял. Койю он никогда не обманывал. И это ему самому нравилось. Ждать Широ не любил, но его ждать он был готов. Особенно, если тот просил. Когда Такашима наконец вернулся, он присел напротив, протянул руки, положил ладони поверх ладоней Юу, слегка поглаживая пальцы. — Не открывай, — тихо попросил он, потянул его за руки и положил тёплые ладони себе на талию. — О… что это… — восторженно выдохнул парень, сжимая стройную талию, затянутую в тугой корсет. Руками он изучал наряд, украшающий такое обожаемое тело. Пальцы блуждали по жестковатой на ощупь коже, шнуркам, утягивающим и без того худенькую талию и торчащие рёбра. Возбуждало до головокружения. Под корсетом его бархатная майка, бретельки сползали с плеч, и Широ с блаженством гладил выступающие ключицы и нежную шею. Спустившись ниже, с плеч, он коснулся кончиками пальцев края гладких, латексных перчаток, обволакивающих торчащие локти, словно вторая кожа. Койю с диким восторгом наблюдал за партнёром и его искренней реакцией. Тот с приоткрытым ртом трогал его, прикасаясь, будто к сокровищу, и даже затаивал дыхание, когда понимал, что всё это — для него. Бёдра, обтянутые эластичной, мягкой тканью юбки, жёсткие, украшенные металлическими кольцами, кожаные подвязки, тонкие, капроновые чулки, тугой корсет, бархатная майка, под которой, если прижать сильнее ладони, можно ощутить торчащие от возбуждения соски, латексные перчатки, подчёркивающие плавность и изящность изгибов рук, чокер с колечком на шее. И под юбкой — ничего. Такашима наблюдал, как у любовника член на глазах твердеет, набухая и подрагивая, намокая от удовольствия. Красивый, с выступающими кое-где венами, он так вызывающе возбуждался от мыслей своего хозяина, что Койю невольно выдал несдержанное «ками-сама…». — Посмотри на меня… — попросил Такашима и потянул Юу за руки, заставляя сесть немного ближе к себе. Широ стоял на коленях, наклонялся и самозабвенно целовал горячую кожу молочных ляжек. Губами хватал жёсткие, кожаные подвязки, облизывая языком металлические кольца. Ему до одурения было приятно гладить худые ноги в чулках, которые словно скользили под пальцами. Гладкие и тёплые, держать в руках нечто подобное для Юу само по себе было бешеным блаженством. Он закатывал глаза, забираясь сильными пальцами под юбку, просовывая их между ног. Там горячо и влажно от естественной смазки, что выделялась и стекала по внутренней стороне бёдер. Койю тоже нравилось. И самое приятное для Юу, что он не скрывал этого. Стоял, запустив пальцы в тёмные волосы и каждый раз, когда Широ прикасался к его горячему пенису, со всей силы сжимал пряди, тянул на себя и прижимал лицо партнёра к своему животу. Тот, стоя перед ним на коленях, с неподдельным восторгом смотрел на него снизу вверх, постоянно лаская руками возбуждённое тело. Он буквально кожей ощущал, как Такашима перед ним готов на всё, и это сводило с ума, заставляя стонать от одного только осознания этой безобразно взаимной близости. — У меня слов нет, как ты меня заводишь… — Широ просунул кончики пальцев Койю под юбку, зацепил краешек и потянул наверх, открывая для себя нежный, влажный член. Парень некоторое время просто смотрел, едва касаясь самого кончика губами, ощущая приятный, горячий запах возбуждённого тела. Целовал головку сперва осторожно, размазывая скользкую смазку. Но с каждым прикосновением поцелуи становились настойчивее, и вот губы уже жадно хватали напряжённый пенис, обсасывая головку, покрывая её своей слюной. — Боже… что ты делаешь… — Такашима запрокинул голову, ощущая, как подкашиваются колени. Руками он сильнее вцепился в волосы, всё ещё влажные от дождя. Инстинктивно хотелось ухватить длинноволосую голову и резко насадить этот восторженный рот себе на член, ощущая, как тот проникает глубоко в горло. Словно слыша эти мысли, Юу бешено сжал под юбкой стройные бёдра и со всей силы дёрнул податливое тело на себя, полностью заглатывая горячий пенис, сходящий с ума от желания. Широяма Юу вообще очень хорошо ощущал чужие желания, но куда лучше он ощущал желания Такашимы Койю. И это его будоражило до покалываний в пальцах. Он жадно и с нескрываемым удовольствием сосал напряжённый от желания член. Обхватив Койю руками за бёдра, он прижимал его к себе, иногда поднимая взгляд, чтобы посмотреть на его реакцию. То, что он видел, ему нравилось. Потому что тот несдержанно терзал свои губы, закатывал глаза и иногда дрожал от накатывающего оргазма. Никто и никогда в жизни ничего подобного для Такашимы не делал. Это так его шокировало, что он, кажется, даже забыл кто он такой и как его зовут. Длинные волосы в руках путались, дыхание сбивалось, и казалось, что бедный Койю вообще позабыл, как дышать. В груди сердце увеличилось до каких-то болезненных размеров, заполнив всю грудную клетку и пульсируя там на манер пениса во рту Широямы Юу. Орган будто жил собственной жизнью, отзываясь на волнующий язык в горячем, жадном рту. — Кончу сейчас… — простонал Койю, закрыв от бессилия руками лицо. Его реакция только подстёгивала Юу, сильнее стимулировала и распаляла фантазию. Обнимая руками стройное тело любовника, ему нравилось ощущать, как тот двигает бёдрами, трахая пошлый, чувственный рот. В школе и универе, до смерти матери, не смотря на наличие подружки, у Такашимы было всякое, но ни разу ему никто не причинял такое удовольствие. Он и не представлял, что у кого-то может быть такой сексуальный рот. Койю стонал, ощущая, как голос срывает на крик. Кончать Юу в рот было одновременно стыдно и волнующе. Это словно срывало какие-то невидимые замки, сдерживающие тайные желания, которые есть у всех, но на которые не все решаются. Глядя на это, на эту искреннюю реакцию, у Юу внутри загорелось неконтролируемое желание, которым он не всем позволяет воспользоваться. Он резко обхватил Койю за талию и повалил его на пол. Некоторое время рассматривал тело, наряженное в провокационную одежду, заляпанную спермой, после этого уселся ему на живот, демонстрирую свою худенькую спину, прикрытую длинными, тёмными волосами, под которыми было заметно, как двигаются лопатки. Такашима положил руки ему на поясницу, большими пальцами поглаживая ямочки над задницей, плавные линии которой невольно (или очень даже вольно) заставляли волноваться, и член снова реагировал. — Такой красивый… — само собой вырвалось у Койю, пока он пальцами вырисовывал каждый изгиб на стройном теле, сидящем на нём верхом. — Койю-кун… — Юу наклонился, прижимаясь горячим членом к кожаному корсету и это соприкосновение волной возбуждения пронеслось по всему его телу. Тот факт, что под ним изнывает от желания такой сексуальный партнёр, кружило Широ голову. Упираясь коленями в пол, на котором повсюду раскиданы скомканные простыни и подушки, Юу наклонялся, руками проводя вдоль стройных ног, затянутых в чулки, целовал колени, обдавая тонкую ткань горячим, влажным дыханием. И выдал нетерпеливое «аахх», когда ощутил робкое, ещё неуверенное прикосновение пальцев у себя между ягодиц. — Ты такое уже делал? — Такашима облизал палец и осторожно просунул самый кончик в тугой, горячий сфинктер. — Койю… не думай о таких вещах, думай только о том, чего бы ты хотел. Пусть всё… — Юу выпрямился, упираясь руками в худые ляжки, — идёт само собой. Позволь этому просто быть… Он двигался, покачивая бёдрами, гладил руками тело партнёра. Стянув с него юбку наверх, он приподнялся, упираясь коленями в пол, и опустился, садясь прямо на возбуждённый член, при этом руками нарочно раздвигая округлые ягодицы. Таких раскрепощённых людей Такашима никогда в жизни не встречал, и это его так воодушевляло, что ему бешено захотелось быть таким же. Хотелось соответствовать этому парню, который всегда думает лишь о хорошем — получать от жизни любовь и удовольствие, жить приятными и счастливыми моментами. И никогда не отказываться от возможности чуть сильнее любить себя. Койю не мог оторвать взгляда от мягкой линии задницы, упорно обтирающейся о горячий стояк. Жадное желание жгло изнутри так нестерпимо, что дыхание срывалось, и Такашима дышал часто и отрывисто, помогая руками Юу двигаться. Положил ладони ему на бёдра, сжимая тазовые кости, и всё смотрел на волосы, качающиеся в такт движениям волнующего тела, возбуждающего всем своим видом не очень опытного в таких вещах Такашиму. Койю так ярко и отчётливо ощущал энергию этого человека, и так активно впитывал её в себя, что до него дошло, отчего он позволил ему войти в свою устоявшуюся и закрытую за сотней замков жизнь. Юу заставлял его позволять себе больше, выходить за привычные рамки, при этом оставаясь в своей зоне комфорта — она просто расширялась, становилась больше. И это было не просто приятно, хотя само собой не без этого, это приносило облегчение. И давало надежду. Такашима влюбился в человека, который всем своим существом доказывал, что жизнь никакая не страшная — вот она, к ней можно прикоснуться, и она не укусит. — Давай пойдём на свидание? — Юу уселся поудобнее, обхватив рукой напряжённый пенис любовника, скользкой, влажной головкой поглаживая свой тугой сфинктер. Свободной рукой он упирался в молочную ляжку в чулке, просунув пальцы под мягкий капрон и сжимая со всей силы худую ногу, оставляя на светлой коже следы. Садиться на чей-то член он не практиковал уже довольно давно, но Такашима так сильно его заводил, что Юу хотел сделать с ним всё, что только придёт в голову. В том числе и пойти на свидание. Только Койю не знал, что не бывает таких людей без тёмного пятна, оттеняющего их гармоничную и лёгкую жизнь, бьющую ключом и обдающую своей неуёмной энергией всё окружающее. Койю просто не замечал того, что не валялось на поверхности. Попросту потому что собственное кровавое пятно темнело сильнее. «Свидание…» — мрачно подумал Такашима, наблюдая, как его собственный член медленно погружается в узкую, горячую задницу. Ощущения нарастали фантастические. Юу раскованный, запрокидывал голову, встряхивая иногда волосами, каждый раз, останавливаясь, чтобы привыкнуть к ощущения члена в своей округлой заднице, стонал, а затем снова двигался, полностью поглощая в себя сочащийся пенис. Без резинки. — Нравится? — Юу закатил глаза, выдохнув короткий стон. — Я… очень… — Такашима кусал губы, не останавливаясь гладил стройную талию, наматывал пряди волос на пальцы, ловил ладонями торчащие лопатки, когда Юу немного наклонялся назад. Внутри организм пульсировал, отзываясь на каждое движение сексуального тела, трахающего собой горячий, твёрдый член, и Койю, отзываясь на собственное сердце, взволнованно бьющееся о грудную клетку, помогал руками Широ двигаться, удерживая его за бёдра. Ему так нравилось смотреть, как собственный член, плотно стянутый тугими мышцами сфинктера, двигается внутри узкого ануса, что внизу живота он ощущал плотный и вязкий ком возбуждения, который до жути приятно тянул, пытаясь освободиться, но Койю сдерживался, оттягивая момент оргазма. Они больше не говорили, полностью отдаваясь телам друг друга, двигались сперва плавно, привыкая к новым ощущениям. Дыхания смешивались, переходя в стоны и несдержанные вскрики. Юу со всей дури иногда сжимал руками стройные ноги, наслаждаясь ощущением контроля, пальцами оттягивая кожаные повязки, играя с металлическими колечками и зажимами. Ноги, вытянутые прямо перед ним, ласкали взгляд своим возбуждающим видом. Юу волновался, чувствуя себя, словно выиграл в лотерею и получил самый главный приз. Ему и раньше перепадала счастливая случайность поиграть со своей фантазией, но Койю… оказался совершенно особенным. От него внутри всё сжималось, превращая секс в какой-то волшебный, ритуальный танец, безудержной дрожью проносящийся по всему телу. Привыкнув к болезненному давлению у себя в анусе, Юу увереннее двигал бёдрами, приподнимаясь и с восторженным стоном опускаясь, чувствуя, как набухший член приятно тычется в чувствительную мышцу внутри. Каждый такой толчок заставлял обоих цепляться друг за друга руками, до крови кусая губы и закатывая глаза. Койю хватал руками тёмные волосы, оттягивая голову партнёра назад, слушая, как тот тихо стонет, глубоко и рвано дышит, от удовольствия дрожит, прикасаясь к собственному члену. Впервые за долгое время Широяма Юу кончил почти без рук, просто от ощущения чужого члена у себя в заднице. Кончал несдержанно, крича от удовольствия и матерясь, словно его не человек, а черти ебут. Такого сексуального опыта ещё никогда не было у Такашимы Койю, от чего он с восторгом застонал, ещё быстрее руками насаживая упругую задницу на свой член. Он даже не задумывался, можно ли ему кончить в эту чудесную задницу. Если бы было нельзя, Широ бы вообще не стал даже начинать, и это ощущалось Такашимой инстинктивно. — Охуеть… — Юу рухнул обессилено вперёд, лицом утыкаясь в ноги Такашимы и обхватив их руками. Он тяжело дышал, ощущая, как мягкий член выскользнул у него из ануса. Койю чувствовал, как он нагревает своим дыханием тонкий капрон, обтягивающий его ноги, и ему нравился вид вытекающей спермы из горячего, расслабленного сфинктера. Он положил ладони поверх гладких ягодиц, поглаживая нежную кожу пальцами, просовывая их между половинок и размазывая скользкую, вязкую сперму, ощущая, как латекс приятно скользит по расслабленному телу. — Как тебе мой наряд?.. — устало уронил голову на пол Койю. — Ничего лучше в жизни не видел. Они оба были совсем молоды и совсем наивны относительно друг друга и окружающего мира. Боялись и хотели друг друга, ещё до конца не понимая, что жизнь чаще всего нужно подталкивать, чтобы развивать, а не игнорировать. И нельзя просто вычеркнуть её неприятный аспект, чтобы он просто перестанет существовать. Такого не бывает. Но по-другому они не умели, да и не нуждались. Просто-напросто, молодые люди не ждали никаких подвохов, кроме тех, что уже свалились на них в их юном возрасте. Небо уже рухнуло, и они выбирались из-под обломков. Кто ж знал, что оно может рухнуть снова. И снова. И снова. И если очень хочется быть вместе, то чаще всего для этого тоже нужно прилагать усилия. Одного влечения очень… очень мало. Любовь хороша, да только ей все дыры не заткнёшь, это ведь не секс. — Можно мне сегодня остаться? — Юу спросил не потому, что Хикари в больнице и ему некуда и не к кому идти. Он спросил, потому что ощущал необходимость в близости. С Койю. Он мечтал лишь о нём. Мечтал, как больной человек мечтает о лекарстве. Как наркоман мечтает о дозе. И это было взаимно.