Бескрайняя синева

— Вы с Макото встречаетесь? Сугуру уставился на него, как на идиота. Сатору насупился. Можно подумать, он спросил что-то стремное! Разве это не нормально — спросить у друга, не встречается ли тот с кем-то? Но насколько он знал, у Сугуру не было отношений, по крайней мере, пока они учились. Что и кто там у него был (и был ли вообще) уже после ухода из колледжа, Сатору не интересовался. Не до того было. Поэтому вопрос насчет Макото был совершенно искренним. Если отношения могли помочь Сугуру сохранить душевное равновесие, то Сатору готов был всеми силами поддержать друга. — Ты идиот? Сидевшая позади Сугуру Секо не удержалась и прыснула в кулак. — Идиот у нас ты, поэтому отвечай на вопрос, — не остался в долгу Сатору, подавшись вперед так, что стул под ним опасно накренился — Встречаетесь или нет? Сугуру выдержал почти что театральную паузу. Покрутил ручку в пальцах, подпер щеку кулаком, и когда терпение Сатору готово было лопнуть, в аудиторию зашла Макото и прервала разговор. — Ну, вы еще поцелуйтесь, — хмыкнула она. Сугуру совершенно бесцеремонно отодвинул лицо Сатору от себя. Тот недовольно фыркнул и успел куснуть друга за ладонь, чтобы руки не распускал и важные вопросы не игнорировал. Знал Сугуру или нет, но от этого буквально зависело будущее. Гето был все таким же невыносимым, каким Сатору его помнил. С одной стороны это радовало, а с другой — раздражало неимоверно. — Он не хочет отвечать, — наябедничал Сатору. — Он задает тупые вопросы, — парировал Сугуру. — А, про то, встречаемся мы с тобой или нет? Он с утра меня этим доставал. Вообще-то не доставал, а спросил лишь единожды! Сатору перевел взгляд с Сугуру на Макото, хотел сказать что-то ужасно умное, но так и замер, уставившись на ее рубашку под черным форменным пиджаком. — Розовая? — удивился он. — По чьей вине? — сверкнула темными глазами Макото. У Сатору к себе было множество вопросов и ни одного цензурного, если честно. Например, каким идиотом он был в прошлом, что взял и кинул в девчачью стирку свои вещи? И все же приходилось жить с последствиями всех своих поступков, даже таких тупых, раз он твердо решил, что воспользуется появившимся шансом по полной. — А что, розовый тебе идет, — Сатору цокнул языком. — Не такой бледной кажешься. Однако стоило признать, что если красный спортивный костюм на Макото смотрелся как влитой, то вот розовая рубашка вкупе со школьной формой вызывала неприятный диссонанс. Это что, муки совести были? Сатору недовольно фыркнул. Чувствовать что-то подобное ему не очень нравилось, да еще и по отношению к какой-то девчонке. — Так вы встречаетесь или нет? — вернулся он к более насущной теме. — А что если да? — со смешком спросил Сугуру. — Почему тебе вообще это интересно? — наконец, подала голос Секо. — Кого к кому ревнуешь? Это был удар под дых. Сатору не планировал, что ситуация выйдет из-под контроля. Сугуру должен был просто ответить «да» или «нет». Ну, мог еще пошутить в своем стиле. Но кто же знал, что девчонки тоже решат подключиться и атаковать? — Сугуру, да или нет? — Допустим, да. — Допустим, ты сейчас мне нагло врешь, — скривился Сатору и фыркнул, на что Сугуру тихо рассмеялся, покачиваясь на стуле. — Засранцы! — Но ты сам виноват, что задаешь глупые вопросы. Если бы Сугуру знал, что от этого могло зависеть его будущее, то не относился бы так легкомысленно. Макото тем временем заняла последнюю парту и, широко зевнув, легла на нее. Тема разговора явно была исчерпана, продолжать никто не собирался. Хотя Сатору печенкой чуял, что Сугуру ему этот допрос легко не простит. Яга Масамичи — пока все еще учитель — прервал их на самом интересном месте. Да, в будущем время его явно не пощадило, но сейчас он еще выглядел бодрячком и даже почти не дерганным. Сатору хоть и провел в прошлом уже несколько дней, но ностальгия нет-нет, да временами накатывала на него. — Макото, что с твоей рубашкой? — вместо приветствия задал вопрос Яга. — Сатору вместе с ней постирал свои трусы, — бессовестно соврала та. — Это была футболка! Которая, между прочим, дороже всего твоего гардероба. Макото теперь будет ему до самой смерти это припоминать? Откуда он мог знать, что дорогие футболки так красятся? И за что он отдал деньги? На лице учителя не дрогнул ни один мускул. Яга в своем познании подростков настолько преисполнился, что его уже ничем нельзя было прошибить. А вот Сатору в последнее время все меньше контролировал себя. Привыкнуть к тому, что Сугуру жив, и не дергаться каждый раз, когда тот подкрадывался со спины, было ужасно сложно. Привыкнуть к знакомой-незнакомой Макото — еще сложнее. Ему требовалось время, которого у него и не было. Совсем скоро их должны будут отправить охранять Аманай Рико, и все покатится по наклонной, если он не возьмет себя в руки и не попытается что-то изменить. Но что? Не брать с собой Сугуру, к примеру? — Ну, так застегнись, — невозмутимо потребовал Яга. — Не смущай всех своим видом. — Нет, я хочу давить этому засранцу на совесть. Где-то она у него должна же быть. — Вряд ли гении вроде него страдают подобным недугом, — со смешком отозвался Сугуру. — Не хочу слышать это от мистера «я-спасу-всех-нуждающихся», — инстинктивно огрызнулся Сатору. — Куплю я тебе рубашку, Макото, только не плачь! Такую, что ты ее по наследству передавать будешь и рассказывать внукам о том, каким щедрым был Годжо-сан. — Или каким транжирой, — добавил Сугуру. — Заткнись. — Заткнулись все и принялись слушать! — рявкнул Яга, и в аудитории как-то враз стало тихо. Не из-за страха, нет. Просто пока темы для разговоров закончились. Занятия в колледже, если дело не касалось общеобразовательных предметов, проходили по одному образцу: теория о проклятиях, опрос студентов, совсем редко — ответы на возникшие вопросы. Последние бывали разве что у первого курса, старшие же набивали шишки в полевых условиях и вопросы задавали редко, но метко. В будущем Сатору на собственной шкуре это уяснил. Хотя Секо иногда говорила, что студенты просто считают его идиотом поэтому и не спрашивают ничего, но все это было, конечно, глупостью. Студенты Сатору любили и боготворили. Он же был сильнейшим, как-никак. — …проклятия особого уровня… Монотонный бубнеж Масамичи вгонял в сон. Сатору широко зевнул, снял очки и потер глаза. Сугуру лениво пинал его стул, явно с намерениями подраться после урока в спортзале, и успешно к этому приближался. Терпение иссякало так же медленно, как тянулось время. Видят боги, Сатору честно пытался вести себя хорошо! Ластик прилетел ему в ухо неожиданно — Бесконечность здесь еще не работала так, как надо, и это доставляло множество неудобств. Сатору тихо чертыхнулся, потирая пострадавшее ухо, и повернулся к Макото. Та ничуть не смутилась и кинула в него уже бумажный шарик. В этот раз Бесконечность сработала как надо, снаряд не достиг цели, и Сатору показал язык. — Макото! Годжо! — рыкнул Яга. — Останетесь после занятий убирать аудиторию, ясно вам? — Почему я должен отдуваться, когда виновата она? — возмутился Сатору. Этот вопрос не удостоили ответом. Более того, Макото даже не попыталась возмутиться или оправдаться — просто приняла наказание, как нечто должное. Сатору бы восхитился ее самурайской стойкости, если бы она сама не была виновата. Да и доля здравого смысла в этом была: с Ягой поспоришь и потом последствий не оберешься. И раз уж им все равно грозила уборка, Сатору просто не мог остаться в долгу. Вырвав лист из тетради, он нарисовал на нем неприличную картинку, смял в шарик и бросил Макото, пока Яга отвернулся к окну. — Сатору, я все вижу! — У вас что, глаза на затылке, сэнсей? — Да дайте им поперекидываться любовными записками, — слова Сугуру ситуацию ничуть не улучшили, а сделали только хуже, судя по желвакам, заигравшим на висках учителя. — Весна же. — Если нарисованная писька — это любовная записка, тогда я — потомственная мико, — отозвалась Макото. — Чья? — вмешалась в разговор Секо. — Не моя же!

***

В конечном итоге дежурить оставили всех. Яга ушел из аудитории, хлопнув дверью так сильно, что та почти слетела с петель. Сатору уже и не помнил, когда видел директора — вернее, пока еще учителя — в такой ярости. Еще и домашки назадавал в отместку за устроенный на уроке цирк. — Пойду, покурю, — не прошло и пяти минут, как Секо ретировалась, пока Макото хвасталась Сугуру тем самым злосчастным рисунком. Сатору тяжело вздохнул, смеряя одноклассников недовольным взглядом из-под темных очков. — Предатели, — заявил он, облокотившись на метлу и раскачиваясь взад-вперед. — Особенно ты, Сугуру. — А я-то что? — удивился тот, отрываясь от разглядывания рисунка. — Это же вы перекидывались нарисованными членами. — Это вообще-то была кошачья лапка. — Зная тебя, нихрена это не лапка. Сатору фыркнул. Насчет рисунка он не испытывал ни капли раскаяния. Тем более, Макото не обиделась, а даже похвасталась сначала Секо, потом Сугуру, будто это было произведение искусства. Хотя нарисовать подобных каракулей Сатору мог хоть целую тетрадь и даже не устать. Это было всяко веселее уроков. — Ладно, давайте убираться, а то мы с Сугуру потренироваться хотели, а потом еще домашку делать, — Макото скомкала лист бумаги и бросила в корзину для мусора. — Вы написали эссе по литературе? — Не-а, — Сугуру запрыгнул на подоконник. — А ты сделала тест по истории? — Ага. Дать списать? — Было бы отлично. Общеобразовательные предметы Сатору не нравились. По его мнению, они были слишком скучными и бесполезными. Кто вообще в повседневной жизни пользовался логарифмами или хвастался знаниями о том, сколько было любовниц у Оды Нобунаги? И даже если можно было допустить, что кому-то эти знания оказывались полезными, то магу они уж точно не пригодились бы никогда. — Ты помогать будешь? — спросил Сатору. — Нет, с чего бы это? — Сугуру подпер голову рукой. — Я послежу за вами, чтобы вы тут еще чего-нибудь не сломали. Ну, как в прошлый раз, когда ты опять довел Ран. Сугуру и Секо звали Макото по имени, а вот Сатору все заставить себя не мог, хотя и не был против фамильярного обращения со стороны девушки. Звала и звала — подумаешь, ерунда какая. Ему вообще было плевать, кто и как к нему обращался. Факт того, что он был сильнее и способнее всех магов, от этого не менялся. Но вся эта история с Макото его напрягала. В этом прошлом они с первого курса учились вместе, часто дрались без особых последствий — жили обычную подростковую жизнь, и судя по всему, даже стали хорошими друзьями. Но Сатору помнил: этой девчонки изначально не было в его жизни. И он не мог не относиться к ней с настороженностью.   Пищи для размышлений было достаточно. Уже только возвращение в прошлое чего стоило. Слишком много всего произошло там, в будущем, чтобы так просто от него отказаться и сделать вид, будто ему все приснилось. Может, Сатору и поступал где-то неправильно и глупо, но то были его ошибки и его опыт, полученный потом и кровью, причем, часто не своей. — Ты так и будешь просто стоять и втыкать в пространство? — голос Макото выдернул его из мыслей. — Давай, полы сами себя не подметут. — Почему подметать должен я, а ты просто моешь доску? — Потому что я — девочка. — Нет, ты — горилла, — лениво огрызнулся Сатору, все-таки принимаясь подметать. Он услышал, как Сугуру тяжело вздохнул. Наверняка еще и глаза закатил, паршивец. Какими бы хорошими друзьями они ни были, но всегда находили повод для драк и споров. Похоже, с Макото здесь дело обстояло точно так же. Ну, не удивительно, учитывая, что в коледж она поступила, «чтобы надрать Годжо Сатору задницу». Возмутительно. Второй год уже надирала с переменным успехом. Гонора у девчонки из мелкого киотского клана было хоть отбавляй. — Вот вроде смотришь на тебя — красавец, — заговорил Сугуру. — А как рот откроешь — задница. Так что на свиданиях лучше молчи и просто улыбайся, а то девчонок распугаешь. Сатору не выдержал и попытался ткнуть друга метлой под ребра. Сугуру ловко увернулся, засмеявшись. Признаться честно, на него даже злиться не получалось — перед глазами постоянно всплывала картинка того проклятого переулка, падающего мелкого снега и умирающего Гето, сидящего на земле. «Я не такой жестокий, как ты». Сатору все-таки удалось ощутимо приложить Сугуру рукоятью метлы по лбу, и уже через мгновение они оба выскочили из аудитории, перевернув попутно ведро с водой. — Козлы! — донесся до их ушей возмущенный крик Макото.