Цепь из теней

Утро началось необычно. Гермиона проснулась гораздо позже привычного времени - обычно это было не в её характере, но сегодня она решила последовать совету начальника и позволила себе эту слабость. Впереди ждал серьёзный разговор, и ей требовались все силы. Рядом сладко посапывал ее любимый кот, но, потревоженный ее движением, недовольно мяукнул, потянулся и стремительно умчался на кухню - видимо, проверить, не появилось ли там чего-нибудь вкуснее хозяйкиных объятий. Приподнявшись на кровати и лениво потянувшись, она бросила взгляд на другую сторону постели. Там, укрывшись одеялом, мирно спал Рон - её дорогой, любимый Рон. Ещё во время последней битвы, в тот переломный момент, когда смерть казалась неизбежной, они наконец признались друг другу в чувствах. С тех пор они стали не просто друзьями, но и опорой, спасением, тихой гаванью посреди бури. После того рокового второго мая они долго оплакивали погибших, пытаясь собрать осколки своей жизни. Не столько жить - скорее, выживать. Как могли. Рон работал вместе с Джорджем в их уютном магазинчике «Всевозможные волшебные вредилки». Деньги это приносило небольшие, но для Рона важнее было быть рядом с братом - единственным, кто понимал его боль. Джордж, потерявший Фреда, держался лишь потому, что рядом был Рон. А Джинни... Джинни вышла замуж за Гарри. Их брак продлился всего три года. Гарри так и не смог оправиться от потерь, с каждым днём всё глубже уходя в себя. Джинни боролась за него, но в конце концов Гарри сам отпустил её - не позволил ей тратить жизнь на человека, который уже не мог дать ей ничего, кроме молчания и пустоты. Гермиона нашла своё место в Министерстве Магии, хотя судьба распорядилась иначе, чем она предполагала. Вместо Отдела регулирования магических популяций её ждал Отдел Тайн - и, как ни странно, это оказалось именно тем, что ей было нужно. Быть Невыразимцем ей нравилось: сложные задачи, загадки древних артефактов, ощущение причастности к чему-то большему... Но Рон смотрел на это иначе. Он терпеть не мог её работу - эти бесконечные задержки, ночные вызовы, туманные отговорки о "секретности". В глубине души он мечтал, чтобы она просто уволилась. Сидела дома, как примерная жена, или, на худой конец, перешла помогать ему и Джорджу в магазин. Гермиона любила Рона. Уже не так пылко, как на восьмом курсе (который она, кстати, закончила вместе с Гарри), но в её сердце всё ещё теплилась та самая нежность - тёплая, привычная, как старый свитер. Однако свою работу она не променяла бы ни на что. Поднявшись с кровати, она направилась в ванную, где быстро приняла душ, смывая остатки сна. Вышла, обернувшись в полотенце, и подошла к кровати, где всё ещё спал Рон. - Проснись, - мягко потрясла она его за плечо. - Через двадцать минут тебе уже надо быть в магазине. Её голос звучал привычно, но где-то в глубине - там, куда даже она сама боялась заглядывать, - уже зрело понимание: их пути постепенно расходятся. - Рон, вставай, иначе опоздаешь, и Джорджу снова придётся открывать магазин в одиночку, - голос Гермионы звучал мягко, но в нём чувствовалась стальная решимость. - Ну ещё пять минуточек, Герми… - пробормотал Рон, зарываясь лицом в подушку. Его голос был нарочито жалобным, но она уже давно научилась не поддаваться на эти уловки. - Никаких пяти минут, - твёрдо парировала она. - Я дала слово Джорджу, что ты больше не будешь опаздывать. Хочешь ты того или нет. Рон тяжко вздохнул: - Ладно, ладно, уговорила. Встаю. Убедившись, что Рон наконец поднялся, Гермиона подошла к гардеробу. Её взгляд скользнул по вещам, прежде чем остановился на идеальном сочетании: чёрные брюки, струящиеся по ногам как тень, кремовая блуза с удлинёнными рукавами, подчёркивающая её изящество, объёмный белый свитер, небрежно наброшенный на плечи - словно намёк на лёгкую небрежность в образе совершенства.  Завершили образ бежевые ботильоны на шпильке, добавляющие ей и без того внушительной уверенности пару лишних сантиметров. Макияж она сделала лёгкий - лишь подчеркнув естественную красоту. Волосы высушила одним взмахом палочки, позволив кудрям свободно рассыпаться по плечам. Поймав своё отражение в зеркале, Гермиона невольно улыбнулась. Да, она явно преуспела в стиле со времён Хогвартса. И в этом была немалая заслуга Джинни - та всегда знала, как вытянуть её из привычных коричневых тонов и серых свитеров. Гермиона шагнула на кухню, сразу направившись к плите. Быстрый завтрак и - главное - огромная кружка крепкого кофе стали для неё священным утренним ритуалом. Без этого горького, бодрящего напитка её день просто не мог начаться. Ловкими движениями она приготовила для себя - лёгкие сэндвичи с курицей и хрустящим огурцом, для Рона - яичницу с беконом (его неизменный выбор уже седьмой год подряд). А Живоглот тем временем получил свою порцию ароматного влажного корма, свежую воду в миске и, конечно, любимое лакомство - заслуженную награду за кошачье терпение. Устроившись за столом, она сделала большой глоток кофе, ощущая, как тепло разливается по телу, а затем взяла свежий номер «Ежедневного пророка». - «Джинни снова на высоте! Гарпии вчера разгромили „Уимбурнских Ос“ со счётом 320:110. Надо обязательно позвонить и поздравить», - заметила она, перелистывая страницы. - «Да… напомни мне вечером», - буркнул Рон, даже не отрываясь от тарелки.   «Опять. Он вечно всё забывает, а я должна быть его напоминалкой», - промелькнуло у неё в голове, но вслух она ничего не сказала. Отодвинув стул, Гермиона встала, на ходу подхватывая свою кожаную сумочку с кресла. - «Не задерживайся, Рон. Уверена, Джордж уже заждался!» - бросила она через плечо, выходя в коридор. В ответ донёсся лишь неразборчивый сонный звук. Дверь захлопнулась за ней с лёгким щелчком. Гермиона и Рон жили в уютном доме в Годриковой впадине - магическом уголке Лондона, скрытом от глаз обычных людей. Хотя Гермиона была маглорождённой, после войны она сознательно отгородилась от мира маглов. Особенно после того страшного момента, когда вернула память родителям... а они отвергли её, не сумев простить того, что она осмелилась стереть их воспоминания. Тогда казалось, что мир рухнул. Но Гарри не оставил её - он был рядом каждую минуту, поддерживая, когда она рыдала в подушку, и заставляя вставать, когда она готова была всё бросить. Благодаря ему она пережила ту боль, не сломалась и не потеряла всё, что с таким трудом начала строить. Выйдя из дома, Гермиона глубоко вдохнула прохладный осенний воздух, ощущая, как он бодрит. Лёгкий туман витал над мостовой, а под ногами мягко шуршали опавшие листья. Не теряя времени, она трансгрессировала - и через мгновение оказалась в оживлённом переулке неподалёку от Министерства. Бросив взгляд на часы, она улыбнулась - ещё целых десять минут в запасе. Этого хватит, чтобы заскочить в её любимую кофейню «Фениксово Пёрышко», где подавали тот самый идеальный кофе с корицей и воздушные булочки с малиновым джемом. - Одну порцию «Утреннего прозрения» и одну «Рубинового заклинания» и две булочки, пожалуйста, - кивнула она бармену-гоблину, уже доставая кошелёк. Одну чашку - для себя. Вторую - для начальника. Он ценил такие мелочи. Гермиона, прихватив заветные стаканчики - латте с малиновым сиропом для себя и капучино с корицей для начальника, - быстрым шагом направилась в Министерство. Спустившись на девятый уровень (где воздух всегда был на пару градусов холоднее, а свет - приглушённее), она вышла из лифта и, не замедляя темпа, проследовала к знакомой дубовой двери с табличкой «Г. Филлипс, Отдел Тайн». Лёгкий стук костяшками пальцев. - Войдите, - раздался из-за двери ровный мужской голос. Она толкнула тяжёлую дверь и переступила порог кабинета, где сразу же уловила запах старого пергамента и чернил. Не тратя времени, Гермиона подошла к массивному дубовому столу и поставила перед начальником дымящийся стакан. - Гермиона, - Филлипс покачал головой, делая вид, что хмурится, - сколько раз я говорил, что не стоит таскать мне кофе? - Во-первых, - она приподняла бровь, усаживаясь в кожаное кресло, - я делаю это нечасто. А во-вторых… - её пальцы обхватили собственный стакан, - мне не составило труда. Всё равно брала себе.   Глоток сладковато-горького латте - и она встретила его взгляд. - Итак, - Филлипс откинулся в кресле, - думаю, ты догадываешься, зачем я тебя позвал? - Чтобы узнать правду, - ответила она без тени сомнения.   - Что ж, начнём с прошлого, - его голос прозвучал размеренно, а взгляд, тёмный и проницательный, буквально приковал её к месту. - С прошлого? - Гермиона на мгновение сморщила лоб. - О каком именно периоде идёт речь? - О времени, когда тебя ещё не было на свете. Но когда жил один волшебник... Тот, чьи действия шесть лет назад привели к стольким смертям, - он произнёс это почти шёпотом, словно даже сейчас боялся потревожить тени прошлого. - Вы говорите о Волан-де-Морте? - её голос дрогнул на последнем слоге. - Да, Гермиона. Только раньше он носил другое имя. Том Марволо Риддл. Она кивнула, вслух перебирая известные факты, - лучший ученик Хогвартса. Непревзойдённый дуэлянт. С отличием окончил школу. Работал у Горбина и Бэркеса... Затем исчез в долгих путешествиях. - Приятно удивлён, что ты так хорошо осведомлена, - в его голосе прозвучала лёгкая ирония. - Но я не понимаю, - Гермиона откинулась в кресле, чувствуя, как под рёбрами сжимается холодный ком. - Зачем мы вообще об этом говорим? Её пальцы непроизвольно сжали подлокотники. Что-то подсказывало - этот разговор будет не просто долгим. Он перевернёт всё, что она знала. Мистер Филлипс замер на мгновение, его пальцы медленно постукивали по полированной поверхности стола. Взгляд, тяжёлый и оценивающий, изучал Гермиону - её собранную позу, твёрдую линию губ, огонь в карих глазах. «Да, только она. Никто другой в Отделе не обладал такой же безрассудной храбростью и острым умом.» - Скажи мне, Гермиона... - он наклонился вперёд, складывая руки перед собой. - Знакома ли тебе фамилия Уэйнрайт? Гермиона замерла. Где-то в глубинах памяти всплыли пыльные фолианты из библиотеки Блэков - страницы, испещрённые выцветшими чернилами. Она почти физически ощутила шершавую бумагу под пальцами, запах старого пергамента. - Кажется, я встречала упоминание о них... - её брови сдвинулись. - В книге из библиотеки Блэков. Но информации было так мало, что я не стала углубляться. Филлипс медленно кивнул, его губы сжались в тонкую полоску. - Жаль, но... ожидаемо. - Он провёл рукой по подбородку. - Тогда позволь рассказать тебе об этом роде. Поверь, они имеют прямое отношение к тому, о чём я собираюсь с тобой говорить. Его голос приобрёл новый оттенок - что-то между предвкушением и предостережением. Между ними будто возник невидимый груз, тяжёлый и неумолимый. - «Семья Уэйнрайн…» - задумчиво произнёс мистер Филлипс, - «Древний чистокровный род, чья история уходит в глубь веков. Если мне не изменяет память, их фамилия даже старше, чем у Малфоев. Представители этого рода славились искусством зельеварения, создавали могущественные артефакты… хотя и были не чужды тёмных искусств. Из всех магических семейств они были ближе всего к Блэкам — возможно, именно поэтому ты и обнаружила эту книгу в их библиотеке. Увы, последние Уэйнрайны пали в Первой Магической войне…» - Их убил Волан-де-Морт? – спросила Гермиона. - Я знал, что ты спросишь об этом и решишь, что это его рук дело… но нет. Их уничтожил Орден Феникса, а затем постарался стереть саму память о них, - произнёс он мрачно. - Но как? - в её голосе звучало недоверие. - Орден Феникса не стал бы убивать целую семью без причины. Зачем им это? - Дело в том, что Уэйнрайны поддерживали Волан-де-Морта… - он сделал паузу, - Но не спеши их осуждать. Они были умны, холодно-расчётливы, презирали маглов и маглорождённых - но просто так кровь не проливали. Однако Ордену было важно показать, что лишь безумцы и чудовища встают на сторону Тёмного Лорда. Поэтому Уэйнрайнов устранили… тихо и аккуратно. - Как это возможно? - в голосе Гермионы звучало смятение. - Орден Феникса - это защитники, они не станут убивать тех, кто никому не причинил вреда! - А ты уверена, что видела их настоящие лица? - его слова прозвучали холодно, словно зимний ветер. - Я сама была в Ордене! - горячо возразила она. - И никогда не замечала за ними ничего тёмного! - Они солгали тебе, Гермиона, - произнес мистер Филлипс. Гермиона внезапно задумалась. Она никогда по-настоящему не общалась ни с кем, кроме ближайших друзей, безоговорочно доверяя Гарри во всем, что касалось выбора стороны. Но теперь до нее начало доходить - она ведь никогда не вела глубоких разговоров ни с Дамблдором, ни с Люпином, ни с Тонкс, ни с кем-либо еще из Ордена. И что они делали все это время, пока они с Гарри и Роном охотились за крестражами, оставалось для нее загадкой. «Как узнать правду? Кем они были на самом деле? О чем мы даже не догадывались?» - пронеслось в ее голове. Подняв глаза на начальника, она вдруг поняла, что ответ прямо перед ней. - Мистер Филлипс, - голос Гермионы звучал твердо, а взгляд был пристальным, - вы ведь знаете всю правду? Кто на самом деле члены Ордена Феникса? Кто входил в него раньше? Каковы их истинные лица? И... - она сделала паузу, - главное - кто такой Дамблдор на самом деле? Тот великий волшебник, каким я его всегда считала, или... кто-то гораздо более мрачный? - Да, Гермиона, я знаю все, - спокойно ответил он. - Но думаю, увидеть собственными глазами будет куда лучше, чем снова верить словам. Даже моим. - Вы абсолютно правы, - ее голос стал холодным, как сталь. - Я хочу увидеть все сама.