Амо(r)

      В зале суда царит напряженная атмосфера. Судья в чёрной мантии сидит за высоким столом, окруженный книгами и документами. Все присутствующие — адвокаты, прокуроры, свидетели и зрители — с замиранием сердца ждут решения.       Мужчина поднимает голову, и его взгляд проникает в зал. Он медленно открывает рот, чтобы произнести слова, которые изменят жизнь не только обвиняемого, но и его семьи в целом.       После краткого изложения сути дела, подчеркивая важные моменты и факты, которые были представлены в ходе судебного разбирательства, судья переходит к самому приговору.       — На основе вышеизложенного, суд постановляет: Признать Чон Чонина виновным в хранении наркотических веществ в крупных размерах для собственного пользования и назначить наказание в виде трёх лет лишения свободы, с применением мер: лечение от зависимости.       — Ваша честь! — судья бьёт молоточком, когда прокурор пытается возразить.       — Суд считает необходимым дать обвиняемому шанс на исправление и реинтеграцию в обществе. — судья замолкает на мгновение и, беглым взглядом оглядев зрителей, находит среди них Джина и, с каким-то укором смотря ему в глаза, добавляет. — Надеюсь, что этот опыт станет для обвиняемого уроком и поможет ему изменить свою жизнь… к лучшему.       Сокджин поднимает подбородок и, медленно моргая, не отрывает взгляда от судьи. Омега понимает, что прокурор в ярости и обязательно потребует апелляцию, ведь судья вынес абсурдный приговор. Существует множество доказательств того, что Чонин не просто хранил наркотики, а также продавал их крупными партиями. Но как бы прокурор ни старался, он всё равно проиграет. В мире, где процветает коррупция, всё решают деньги и власть. К счастью или сожалению, всё это есть у любовника Джина, к которому омега обратился сразу после ареста Чонина. Намги отказался полностью вытащить Чона из тюрьмы, но пообещал помочь сократить срок.       — Заседание закрыто. — громкий стук молотка вырвал Кима из воспоминаний.       Чонгук, сидевший между двумя омегами, тяжело вздохнул и, поднявшись, поправил полы пиджака. Полгода длилось следствие и сегодня наконец-то закончилось. Приговор, вынесенный судьей, был очень щадящим, и по сути Чонину оставалось отсидеть чуть больше двух лет.       — Нам дадут возможность попрощаться? — спрашивает он у Джина, который тоже встал и, взяв за руку Чимина, потянул его на выход.       — Нет. — ответил, не оборачиваясь. — Теперь только свидания в соответствии с графиком тюрьмы.       Чимин, шагая следом за старшим, то и дело оборачивался, чтобы посмотреть на клетку, в которой сидел спокойный Чонин. Когда их взгляды пересеклись, альфа улыбнулся ему, словно не осознавая всей серьезности ситуации. Он открыл рот и, едва шевеля губами, прошептал — «Я люблю тебя». Чимин хмыкнул и устало покачал головой.                   «А я тебя — нет»       Когда они вышли на улицу, Сокджин, порывшись в сумочке, вытащил ключи от своего Мерседеса и отдал их Амо.       — Поезжайте домой, мне надо ещё поговорить с адвокатом.       Младшие кивнули и направились в сторону парковки. Шли они молча, каждый погруженный в свои мысли, и только когда машина влилась в городской поток, альфа бросил на Чимина короткий взгляд, спрашивая:       — Как ты?       — Нормально. — не поворачивая головы, ответил омега.       — Чим, я хочу, чтобы ты знал. — он, не отрывая глаз от дороги, нащупал маленькую руку, и переплел их пальцы. — Я всё понимаю, и какое бы решение ты не принял, я всегда тебя поддержу.       — Спасибо.       — Может в парк заедем? Прогуляемся немного, воздухом подышим. — Чон взволнован, и этот волнение отражается в кофейном аромате альфы.       — Хорошо.       Пробравшись сквозь плотные пробки, они, взявшись за руки, медленно бродили по парку. Разговор был легким и непринужденным: Чонгук делился своими чувствами в отношениях с Тэхёном, а Чимин рассказывал об успехах в балетной школе.       — Я верю в тебя, крошка. — альфа слегка сжал его руку. — Ты обязательно будешь блистать на главных сценах всего мира.       Чимин благодарно кивнул и, хитро прищурив глаза, покосился на Чона.       — А я верю, что вы с Тэхёном состаритесь вместе. — щипает ухмыляющегося альфу за плечо. — Это ведь точное предсказание: кто, если не ты выдержит его строптивый нрав, и кто, если не он, поддержит твою любовь к адреналину.       — Я люблю его, очень. — счастливо улыбается Амо. — Мне иногда кажется, что с каждым днём мои чувства становятся только сильнее. Хотя, куда больше, да?       Чимина от ответа отвлёк громкий заливистый смех. Повернув голову, омега словно оцепенел. Улыбка медленно исчезала с побледневшего лица, а уголки губ тоскливо поползли вниз.       В десяти метрах от них разворачивалась трогательная сцена: Юнги, прижимая к себе красивого парня, осыпал его лицо сладкими поцелуями. Лёгкие горят, становится трудно дышать. Чимин не может даже пошевелиться, чтобы сбежать и не видеть картину, которая причиняет неожиданную боль.       Чимин эгоист, да — он столько лет наносил сердцу Юнги точно такие же раны, не заботясь о чужих чувствах от слова совсем.       Он так и стоял, как вкопанный, наблюдая за тем, как влюбленно его истинный смотрит на своего омегу.       — О, Юнги-хён, с кем это он? — удивленно присвистнул Чонгук и напряг зрение, чтобы рассмотреть получше. — Минджи?! Ахуеть! — усмехнулся альфа и, схватив Пака за руку, потащил за собой. — Пойдём поздороваемся.       — Нет! — омега уперся пятками в землю. — Я хочу домой.       Чонгук нахмурился, но спорить не стал, только бросил короткий взгляд в сторону старшего, а затем кивнул.       — Я понял, пошли.       Чимин медленно волочится за другом в сторону выхода из парка, совершенно не замечая, что происходит вокруг. В его сознании до сих пор ярко стоит образ счастливой пары. Неужели он действительно потерял того, кто обещал ждать, несмотря ни на что?

***

      Тэхён поднялся на второй этаж и, пройдя несколько метров по коридору, остановился у двери. Постучав, он тихонько вошёл в кабинет отца. Ким Джунхон сидел за массивным столом, погружённый в документы. Его взгляд был сосредоточенным и хмурым, словно он находился на важном собрании совета директоров, где каждая деталь имела значение.       — Привет, ты звал меня? — тихо произнес Тэхён, стараясь не отвлекать отца от работы.       Джунхон поднял голову, и их взгляды встретились. В глазах отца читались усталость и строгость, и Тэхён внутренне напрягся.       — Да, присядь. — коротко сказал он, указывая на стул напротив.       Омега медленно подошёл к столу и отодвинул стул с лёгким скрипом. Сев, он аккуратно сложил ногу на ногу, стараясь выглядеть расслабленным, хотя внутри него всё кипело от волнения.       — Мне доложили, что твоего дружка посадили в тюрьму. — произнёс Джунхон, его голос был ровным и спокойным, но в нём ощущалась скрытая напряжённость.       Тэхён почувствовал, как сердце забилось быстрее. Он наклонился вперёд, его руки непроизвольно сжались в кулаки на коленях.       — Это не Чонгук, а его брат.       Джунхон вздохнул и отложил документы в сторону. Он выпрямился в кресле и посмотрел на сына с серьёзным выражением.       — Мне всё равно, кто из них загремел за решетку. Достаточно того факта, что ты связан с этими людьми, и мне это очень не нравится.       Тэхён почувствовал, как по спине пробежал холодок.       — Что ты хочешь этим сказать, отец? — голубые глаза омеги моментально покрылись толстой коркой льда.       — Тэ, ты должен понимать, на каком уровне находится наша семья. — спокойно произнёс мужчина, складывая руки в замок на столе. — Такие люди, как они, могут навредить нашей репутации, которую мы с папой так долго и упорно зарабатывали.       Тэхён резко вскочил — его пальцы нервно подрагивали, словно он в любой момент мог накинуться на отца с кулаками. Мужчина тяжело вздохнул и, взмахнув рукой, молча приказал сыну сесть обратно.       — Я не желаю тебе зла, сын. — голос альфы был умиротворенным, будто он хотел загипнотизировать омегу. — Но если мне придётся прибегнуть к крайней мере, чтобы защитить свою семью, я это сделаю.       — Чонгук никогда не причинит мне зла. — угрожающе цедит Тэхён. — Мне почти двадцать два, и вы не имеете права влазить в мою жизнь.       — Готов пожертвовать репутацией своей семьи из-за какого-то второсортного мальчишки?!       — Да.

Пол года спустя.

      Чонин, держа руки за спиной, вошёл в небольшое помещение, предназначенное для посещения заключенных. Оно формлено в строгом, но сдержанном стиле, который подчёркивал всю суровость и безысходность места. Стены были окрашены в бледно-серый цвет, который со временем выцвел и местами облупился, открывая под собой холодный бетон. Единственным источником света служили яркие лампы, которые жёстко освещали пространство, создавая резкие тени и придавая всему окружающему ощущение неумолимого времени.       В центре комнаты стояли несколько простых металлических столов, окружённых стульями с жесткими сиденьями. Эти столы были разделены прозрачными перегородками из толстого стекла, что создавало иллюзию близости, но одновременно и отчуждения. Каждая перегородка была помечена номером, как будто это были не люди, а просто записи в бездушном реестре.       — Чон! — рявкнул надзиратель, несильно толкая его в спину, ведь зная нрав Чонина — лучше силу не применять, может прилететь обратно. — Третье окно.       Когда Чонин подошёл к одиноко стоящему стулу, его сердце забилось быстрее. Альфа знал, что стоит лишь повернуть за угол, и он встретится с лисьими глазами Чимина, ведь цветочный аромат пионов его внутренний волк почувствовал ещё издалека. Гон разгорелся в нём, обострив обоняние и желания. Он хотел только одного человека, и тот сидел по ту сторону перегородки.       — Привет, крошка. — отодвинув стул, альфа садится и моментально встречается с холодным взглядом Пака. — Как ты?       Чимин глубоко вздохнул, и слова застряли у него в горле, не желая выходить наружу. Он прокашлялся, но они по-прежнему душили его. Почему никто не говорил о том, как сложно быть инициатором разрыва? Как тяжело смотреть в сияющие глаза человека, которому ты собираешься причинить боль? Почему все всегда жалеют только того, кого бросают? Чимин готовился к этому разговору очень долго. Он принял решение о разрыве ещё в день, когда Чонина забрала полиция, но смелости сказать об этом ему так и не хватило. Пак каждый раз откладывал этот разговор на потом, пока полгода назад не увидел Юнги, целующего какого-то парня.       — Я хочу расстаться. — тихо произнес он.       — Что?! — рявкнул альфа и яростно ударил по толстой перегородке. — Что ты, блять, несёшь?!       Чимин испуганно отшатнулся, не ожидая такой резкой реакции. Его глаза расширились от ужаса, а дыхание стало прерывистым, когда сквозь маленькие щелки начал просачиваться густой чайный аромат.       Альфы сделал глубокий вдох и медленно опустился обратно на стул. Было видно, как он с трудом сдерживает себя, ведь надзиратели уже держали палец на курке, готовясь в любой момент оглушить обезумевшего Чона транквилизатором.       — Любимый. — процедил он сквозь зубы. — Ты выбрал не самое подходящие время для глупых шуток, у меня гон.       Омега смотрит на него так, словно на кого-то чужого, далёкого. Будто они не пробыли вместе всю свою жизнь.        Чонин прищуривается, пытаясь заглянуть в глубину лисьих глаз, чтобы увидеть в них хоть каплю былой теплоты, но ударяется о стену горячи и боли.       — Ты любишь меня? — надломленным голосом прошептал заключенный.       Омега застыл на мгновение, будто размышляя над вопросом, а затем, горько улыбнувшись, сквозь слёзы ответил:       — Нет.       Чимин выключил звук в своей голове, когда альфа начал кричать и пытаться проломить разделяющую их преграду. Последнее, что он увидел перед тем, как уйти — это как охрана повалила Чонина на пол и пыталась заломать ему руки, чтобы надеть наручники. Омега, едва стоя на ногах, покинул здание тюрьмы и мгновенно оказался в родных объятиях. Сокджин всё это время ждал его у машины, держа в руках валерьянку.       — Тише, всё хорошо, он справится. — гладит его по голове старший. — Ты всё правильно сделал, ведь с природой бороться бесполезно.       Чимин всхлипывает, уткнувшись в шею Джина — природа действительно взяла своё, отдав его сердце тому, кому оно принадлежит по праву. Воспоминания о той встрече с Юнги в парке до сих пор ярко всплывают у него перед глазами. Никто из компании не знал, что Мин тайно встречается с Минджи, и это стало настоящим шоком для всех, особенно для Пака. В тот момент он осознал, что Юнги его истинный альфа, его мужчина, его судьба.        Ревность монотонно разъедает внутренности Пака каждый раз, когда Юнги демонстративно открыто показывает свои отношения, совершенно не скрывая тактильность. Поменявшись местами, омега только тогда понял, каково было Юнги всё то время, пока он был с Чонином, и от этого становилось только хуже.       — Езжайте без меня. — омеги вздрогнули, совсем позабыв, что с ними приехал Хосок. Он на правах лучше друга Чона изъявил желание быть рядом с ним в этот тяжелый момент. — Я пойду к нему. Думаю, надзиратели уже вкололи ему пару кубиков успокоительного.       — Уверен? Хочешь я пойду с тобой? — взволнованно спросил Джин. — При мне он будет более сдержан.       — Не стоит обо мне беспокоиться, папуль. — широко улыбнулся Чон. — Я могу за себя постоять.       Сокджин скривил лицо, но всё же кивнул.       — Скажи ему, что я его люблю.       — Хорошо.       Хосок дождался, пока белый Мерседес Кима скроется за поворотом, и только потом направился в здание. Пройдя через КПП, он направился прямо в кабинет начальника тюрьмы. Высокий ранг его отца позволял открывать практически любые двери, едва ли не с ноги, и Чон очень любил этим пользоваться.       Через пять минут Хосок уже стоял перед дубовым столом грузного мужчины.       — Где он? — без приветствия спросил Чон.       — В карцере. — поморщился начальник. — Не знаю, что ему сказал этот рыжий мальчишка, но Чону будто сорвало башню.       — Пусть отведут меня к нему.       — С ума сошёл, он злой как чёрт, ещё и с гоном. — недовольно рычит альфа. — Если с тобой что-то случится, твой отец оторвёт мои яйца.       Хосок делает большой шаг и, наклонившись через стол, цедит:       — Если ты сейчас не отведёшь меня к нему, твои яйца оторву я.       Начальник шумно сглотнув, кивнул. Схватив трубку стационарного телефон, он позвонил кому-то, отдал приказ, а затем указал на дверь.       Хосок, смерив его высокомерным взглядом, вышел из кабинета. Его проводили в самую глубь здания, где располагались одноместные карцеры. Серый, мрачный коридор насквозь пропитался густым чайным ароматом, отчего альфе слегка стало затруднительно дышать.       — Слева. — указал надзиратель на ржавую, но толстую металлическую дверь. — Мне придётся вас закрыть, чтобы избежать побега.       — Хорошо. — кивнул Хо, не отрывая взгляда от двери. — Открывай и уходи. Вернёшься, когда я позвоню на КПП.       Мужчина нахмурился, но спорить не стал: кто он такой, чтобы дерзить сыну министра обороны. Тяжело вздохнув, охранник подошёл к двери и с трудом открыл её, скрипя ржавыми петлями. Хо шагнул внутрь, и дверь с глухим звуком захлопнулась за ним.       Внутри было темно и сыро, воздух напоминал затхлую пыль вперемежку с концентрированным чаем.       — Мой солнечный Хоби-хён. — откуда-то из темноты раздался пропитанный ядом голос Чонина. — Пришёл утереть мне слёзки? Зализать мои ранки?       — Не неси хуйню, Чонин. — прохрипел Хо, стараясь привыкнуть к темноте. — Я твой друг, и просто хотел поддержать тебя.       Хосок замер, когда почувствовал горячие дыхание на своей щеке. Тяжело сглотнув, он попытался оттолкнуть альфу, но тот резко схватил его за шею.       — Ты думаешь, я дурак? — рычит Чонин, сжимая пальцы. — Или может слепой?       — О чём, ты, блять, говоришь? — глаза Хо наконец-то привыкли к темноте, и он теперь мог хоть немного разглядеть лицо напротив.       Взгляд Чонина пропитан яростью и похотью, отчего альфа начинает заметно нервничать. Он пытается убрать чужую руку, но тот только сильнее сжимает, перекрывая поток кислорода. Лёгкие горят, а сознание затуманивается, когда Чонин выпускает тяжелый для его восприятия феромон.       Хосок сильный для всех, но слабый до него.       — Если ты сейчас меня не отпустишь, я врежу тебе. — из последних сил хрипит Хо.       Чонин склоняется к нему настолько близко, что он ощущает чужое горячее дыхание на своих губах.       — Бей.

***

      Сокджин проснулся от непонятного шума в квартире. С трудом разлепив веки, он повернул голову и прищурил один глаз, взглянув на часы. Восемь вечера. Какого чёрта происходит? Обхватив голову руками, омега кое-как поднялся с кровати и, накинув на себя домашний халат, вышел из комнаты.       В гостиной царил настоящий хаос. Тэхён и Чонгук боролись за пульт, дерясь подушками не на жизнь, а на смерть. Чимин, поставив аптечку на кухонный стол, перебинтовывал руку Намджуна. Юнги стоял у плиты и что-то готовил, а Хосок мыл посуду. От всего происходящего в доме у Сокджина резко начала болеть голова.       — Что здесь происходит? — прохрипел он.       Все резко обернулись и, замерев, уставились на него, словно он прилетел с другой планеты. В гостиной на минуту воцарилась оглушающая тишина, нарушаемая лишь журчанием воды и шипением чего-то на сковороде.       — Птенчик, а мы тут решили все вместе поужинать. — прервал всеобщее молчание Джун. — И Амо любезно пригласил нас к вам.       Чонгук возмущёно фыркнул, ведь никого он не приглашал… точнее приглашал, но только своего омегу — эти трое придурков завалились нежданно.       — Хён…       Сокджин махнул рукой, прося Чонгука замолчать. Тяжело вздохнув, он подошёл к молчаливому Чимину, забрал у него аптечку и нашёл в ней аспирин. Затем, всё так же молча, направился к Хосоку, налил стакан воды и запил таблетку. Когда он потянулся, чтобы поставить стакан в раковину, его нос уловил знакомый аромат, исходящий от альфы. Вскинув голову, он внимательно посмотрел в глаза Хосока.       — Свалите все из моей кухни. — не прерывая зрительного контакта, приказал старший. — Я сам приготовлю, а потом вы поможете накрыть на стол. — на мгновение замедлившись, он добавил с улыбкой. — Ты можешь остаться, у тебя хорошо получается мыть посуду.       Намджун нахмурился. Он не ревнует, нет, совсем не ревнует. Просто хочет оторвать голову лучшему другу лишь за то, что Сокджин так тепло ему улыбается. Капризно приподняв бровь, двадцатитрехлетний огромный альфа отодвинул стул и, приземлившись на него, скрестил руки на мощной груди. Хрен он сдвинется с места — будет как коршун наблюдать, чтобы его птенчик не упорхнул к другому.       Тэхён, Чонгук и Чимин, как самые младшие, развалились на диване и, наконец-то поделили пульт, в прямом смысле этого слова — ведь тот, упав на пол, разлетелся на две части. Получив за этого хмурый взгляд Сокджина, они, игриво хихикая, забрались под одеяло и тихонечко что-то обсуждали. От зорких глаз Джина также не укрылось, как тоскливо наблюдал за улыбающимся Чимином Юнги.       — Путь свободен. — по-доброму похлопал альфу по плечу Ким, когда подошёл к плите. — Он сегодня утром расстался с Чонином. — хмыкает, с сомнением заглядывая в сковородку, но удивленно присвистывает. — Недурно.       — Знаю, мне Хо рассказал. — прохрипел Мин, уступая омеге место. — Вот только теперь занят я.       Но, вопреки своим словам, ему до потери сознания хотелось обнять эту рыжую лису, что скрутилась в комочек и уютненько устроилась под пушистым пледом.       — Тогда не смотри на него так, будто хочешь завернуть в одеяло и унести домой.       Юнги покосился на старшего, и тот, подмигнув ему, взял в руки лопатку, чтобы перемешать мясо. Намджун снова нахмурился, мысленно проклиная второго друга. Сегодня, похоже, кто-то точно отправится в травмпункт. Сокджин окружает всех своим безграничным теплом, кроме него, и от этого Мон злится ещё сильнее.       — Так, кто будет чистить картошку? — Джин повернулся к трём альфам.       Намджун вскочил с места, и стул, на котором он сидел, опрокинулся назад. Расправив могучие плечи, он подошёл к омеге и отодвинул удивленного Джина от плиты.       — Отойди птенчик, я порешаю вопрос.       — Я сказал почистить картошку, а не пожарить мясо. — выгнул бровь старший и указал ему обратно на стул. — Сядь, я сейчас всё тебе подам.       Ким вернулся к столу, уселся на стул и угрюмо насупился. Через пятнадцать минут он по-прежнему чистил первую картофелину, в то время, как его друзья уже успели перемолотить полкастрюли. Позже, когда Юнги и Хо присоединились к младшим на диване, он откинулся на спинку стула, наблюдая, как Джин начал накрывать на стол. Аккуратно сервируя все, он несколько раз переставлял посуду и задумчиво кусал нижнюю губу. А Намджун, смотря на него, четко понимал, что хочет так каждый день: просыпаться, выходить на кухню и видеть перед собой Джина — такого домашнего, красивого и вкусно пахнущего.       — Перестань пялиться на меня. — говорит омега, ставя в центр стола главное блюдо.       — Не могу. — он перехватывает его руку, призывая немного остановиться. — Джин, ты… хотя нет, ничего. — разжимает пальцы и прячет руки под стол.       Сокджин выгибает бровь.       — Уверен, что ничего?       — Нет.       Омега усмехается и, отвернувшись от альфы, идёт к плите, чтобы перенести отварной рис на стол. Он понимает, о чём хотел сказать Намджун, и, честно признаться, очень хотел бы ответить ему взаимностью. Вот только плата за помощь Чонину была очень высока. Она полностью отрезала любые мысли о том, что Джин когда-то будет с кем-то счастлив.       — Все за стол! — объявил он, усаживаясь напротив Намджуна.       Поздний ужин проходил под громкий смех друзей. Они обменивались шутками, подстегивали друг друга и рассказывали интересные истории из жизни. Сокджин широко улыбался, оглядывая всех, но в душе у него царила грусть, ведь за этим столом не хватало только одного человека, который сейчас, не получая домашнего тепла, маялся в маленькой тюремной камере. Чимин, заметив состояние старшего, отпустил руку под стол и, положив её на его колено, подбадривающе сжал.       Сокджин, мелко улыбнувшись, благодарно кивает за чуткость младшего и, повернув голову, встречается с задумчивым взглядом Хосока.       Вот кто среди всех по-настоящему сильный.

Три месяца спустя.

      — Амор, зачем мы здесь?       Тэхён внимательно осматривает небольшую студию, стены которой украшены множеством картин и фотографий, демонстрирующих разнообразные стили татуировок. В углу стоит массивный шкаф, переполненный толстыми книгами о художественном искусстве. На стеклянном столе раскиданы журналы, в которых посетители могут ознакомиться с различными техниками и направлениями, вдохновляясь на создание своих уникальных дизайнов.       В воздухе витает атмосфера брутальности, подчеркиваемая тяжелым роком, играющим на фоне. Эта музыка создает ощущение свободы и креативности, словно приглашая каждого посетителя погрузиться в мир древнего таинства.       — Я хочу сделать парные татуировки. — растягивает кроличью улыбку Чон.       Тэхён удивленно вытягивает лицо, и в этот момент в помещение входит гигантский лысый альфа с множеством татуировок на лице и теле.       — Здарова, Амо! — басит мужчина, протягивая огромную лапищу.       — Смотрю, моё прозвище стало популярным. — хихикает Тэ и кивает тату-мастеру. — Здравствуйте.       — Привет, Джони. — жмёт протянутую руку Чон. — Это Тэхён, мой омега.       Здоровяк пробегается по Киму оценивающим взглядом, и Амо, усмехнувшись, качает головой.       — Перестань пялиться, я не посмотрю, что ты размером с небоскреб и сломаю нос. — наигранно строго произнес.       — Да я одним глазом, не часто здесь встретишь таких красавчиков.       Тэхён стеснительно опустил глаза, и его щеки покрылись предательскими румянцем. Чонгук, заметив это, фыркнул и, схватив его за руку, притянул к себе.       — С каких это пор, ты стал таким скромняжкой, Ким Тэхён. — шепчет ему на ухо. — Не ты ли, пятнадцать минут назад в машине…       — Заткнись! — омега оттолкнул его от себя и, улыбнувшись, подхватил под руку удивленного здоровяка. — Какие парные эскизы вы нам предложите? — кидает ядовитый взгляд на Чона, типа говоря — «хотел нескромного Тэхёна, получай»       — Вот же мелкий засранец. — усмехнулся Амо, толкнувшись языком за щёку.       Через час они вышли из тату-салона, и Тэхён, всё ещё дуясь, что ему не разрешили набить аниме персонажа на всё плечо, залез в машину.       — Ну и что это значит? — указывает на запястье, по окружности которого набита тонкая красная полоска.       Чонгук заводит машину и, повернувшись, вытягивает руку вперед, демонстрируя точно такое же тату.       — Это красная нить, — нежно проводит пальцем по израненному запястью Тэхёна. — Она станет твоим оберегом, защищая тебя в те моменты, когда меня не будет рядом. А здесь… — переворачивает руку, показывая узел на внутренней стороне. — Семь витков, которые делают эту нить неразрывной, как наша любовь.       Тэхён поднял на него блестящие от слёз глаза. Боже, разве этот альфа может быть реальным? Ким, наверное, в прошлой жизни спас мир, раз судьба подарила ему того мужчину.       — Ты чего? — разволновался Чон, замечая влагу в аквамариновых глаз. — Болит?       — Если поцелуешь, то всё пройдёт. — негромко ответил омега, посылая ему свою самую очаровательную улыбку.       Чонгук усмехнулся и поднес запястье омеги к своим губам, оставляя на нём пару легких поцелуев. Затем, придвинувшись ближе, положил ладонь на раскрасневшуюся от ласки щёчку.       — Я тебя очень люблю, смурфик. — мягко произносит он, неотрывно смотря в голубо-зеленые глаза. — Вместе навсегда?       Маленькая хрустальная слезинка скатилась по щеке омеги, и альфа аккуратно стёр её большим пальцем.       — Навсегда.