Амо(r)

Flashback       Сокджину двенадцать лет, и семь из них он провёл в детском доме — месте, где стены хранят больше тишины, чем радости. В его жизни не было ни тёплых объятий, ни заботливых слов. Всё началось в тот роковой день, когда родители погибли в автокатастрофе, оставив сына одного на всём белом свете.       Каждый год Сокджин ждал, надеясь, что кто-то из родных придёт и заберёт его, но надежды таяли — и через два года нахождения в детдоме он разучился верить. Близкие родственники лишь изредка навещали сироту, привозя с собой пакет зелёных яблок. Какая ирония — ведь яблоки — это природный аромат Сокджина.       — Джини, будешь яблоко? — омега слегка вздрогнул и покосился на сидящего рядом подростка.       — Нет, спасибо. — коротко улыбается и, повернувшись к преподавателю, поднимает руку. — Учитель Чхве, я могу выйти?       Мужчина поднял на него тяжёлый взгляд и, поправив съехавшие на переносице очки, утвердительно кивнул.       Сокджин вышел из кабинета и неспешно поднялся на четвёртый этаж. Обычно здесь редко кто-то бывает, так как этот уровень признан аварийным, и в данный момент директор детдома ищет спонсоров для проведения ремонта.       По устоявшемуся обычаю, омега остановился около любимого окна, чтобы понаблюдать за детьми из дошкольной группы. Ему нравилось смотреть на весёлых ребятишек, они будто заряжали его своим смехом и беззаботностью. Постоит так немного, и заряда хорошего настроения до вечера хватает. Вот только стоит голове коснуться подушки, и снова становится невыносимо тоскливо. Джин закрывает глаза, надеясь, что завтра проснётся и первое, что он услышит: «Собирайся, мы едем домой». Но каждый раз, распахнув веки, его мир по-прежнему ограничен четырьмя стенами детского дома — и он один, и всё также никому не нужен.       Тяжело вздохнув, омега уже хотел вернуться в класс, но, услышав негромкий всхлип, замер.       — Что это? — нахмурив брови, он без каких-либо колебаний направился в сторону источника звука.       Завернув за угол, он увидел сидящих в конце коридора трёх мальчишек. Маленький блондин, обхватив тоненькие ножки, уткнулся лицом между коленок и горько плакал, а двое, похожих друг на друга как две капли воды близнецов, успокаивающе поглаживали его по светлой макушке, нашептывая слова утешения.       Сокджин остановился на мгновение, наблюдая за этой сценой. Сердце его сжалось от нежности и боли одновременно. Он вспомнил себя в этом возрасте — как часто он сам мечтал о том, чтобы кто-то пришёл и утешил его, когда ему было страшно и одиноко. Эти мальчики, казалось, знали, как важно быть рядом, когда мир кажется слишком большим и пугающим.       — Эй, вы что здесь делаете, этаж аварийный. — строго спросил Джин, останавливаясь около детей. Но стоило блондину испуганно поднять голову, вся напускная строгость сошла на нет. — Что случилось, крошка?       Близнецы смотрят на него настороженно, словно готовые в любой момент броситься в бой, защищая младшего от опасности.       — Он потерял свою игрушку. — сказал один из них, указывая на малыша, который снова, уткнувшись в колени, тихо всхлипывал.       Сокджин присел на корточки и посмотрел на маленького.       — Не переживай, мы найдём твою игрушку. — произнёс он с уверенностью, которой сам не чувствовал. — Ты только перестань плакать. — улыбается по-доброму и тянется к светлым волосам, но слышит рык со стороны одного из близнецов.       Они дети-сироты, и довериться, поверить кому-либо просто так не могут, ведь каждый из них предан и обижен самыми близкими людьми.       Малыш поднял голову и вытер слёзы. Пухлые губы дрожали, когда он пытался выговорить хоть слово.       — Розовая свинка. — бормочет шепеляво. — Мой папа… — шмыгает громко. — Мой папа…       Сокджин улыбается коротко, понимая, как важна свинка для омежки, и моментально принимает решение.       — Всё хорошо, я понял, мы сейчас вместе поищем её, правда, мальчики? — смотрит на близнецов, в глазах которых появилась заинтересованность. — Как вас зовут?       — Чонин. — поднимаясь на ноги, ответил один из брюнетов. — Это Чонгук. — протянул руку брату, чтобы помочь тому подняться. — А это Чимин, и он будет моим мужем.       Сокджин от этого заявления выгибает бровь и с трудом сдерживает смех. Ну ничего себе заявочка у семилетки. Хотя теперь понятно, почему они так оберегают малыша — тут любовь в будущем намечается.       — Ну как скажешь. — улыбается старший, выпрямляясь. — А меня зовут Сокджин.       — Ты красивый, хён. — неожиданно проговаривает Чонгук, отчего омега снова еле сдерживает смех. — Хочешь, ты тоже будешь моим будущим мужем?       Сокджин теряется всего на секунду, но затем с серьёзным лицом кивает.       — Вернёмся к этому разговору лет через двадцать, окей?       — Да.       — Хорошо. — хлопает в ладоши. — Тогда давайте поступим так: вы вернётесь в комнату Чимина и всё хорошенечко проверите, а я сбегаю поищу на площадке.       — Мы искали там, но ничего не нашли. — отвечает Чонин, помогая встать омежке, который сразу прижимается к его боку. — И в комнате тоже.       — Значит, надо посмотреть ещё раз. Идите, только сначала скажите, какая комната у крошки.       — Седьмая.       — Тогда встретимся там через десять минут.       Когда мальчишки скрылись за углом, ведущим на нижний этаж, Сокджин направился в другую сторону, где была лестница, которая вела прямо в крыло, где он сам проживает.       Войдя в комнату, омега открыл шкаф и достал небольшую коробку с вещами из дома, где лежала маленькая свинка в смешной голубой шапочке — последняя игрушка, которую ему подарили родители. Тяжело вздохнув, он убрал коробку на место и, закрыв шкаф, вышел из комнаты. Пройдя через весь этаж, Джин вышел из здания и, обойдя его с другой стороны, вошёл в детское крыло. Там омега нашёл седьмую комнату и, тихо постучавшись, открыл дверь.       — Чимин, посмотри, что я принёс. — улыбается ярко, проходя внутрь. — Твою свинку нашла фея и немного её преобразила. — протягивает игрушку мальчишке. — Как тебе?       Альфы посмотрели на него, как на полного идиота, но их глаза куда больше округлились, когда Чимин восторженно запищал.       — Чонин, смотри! — трясёт игрушкой у альфы перед лицом. — У Бали пятачок зажил и шапочка крутая, да же?       — Чудо-то какое! — улыбается натянуто Чонин, — И пятачок зажил, и шапка появилась, даже цвет изменился, наверное, фея перекрасила.       Сокджин хмурит брови и, подойдя ближе к ворчащему семилетке, щипает его за руку, отчего тот возмущённо вскрикивает.       — Я скажу фее, чтобы она тебе язык с мылом помыла, злобный ты гном. — язвительно шипит омега.       Чонгук удивлённо моргает, а затем внезапно заливается смехом. Через несколько мгновений к нему присоединяются и остальные.       С того дня жизнь четверых сирот кардинально изменится. Близнецы, потерявшие родителей в пожаре, обретут в Сокджине старшего брата и наставника. Чимин, оставленный отцом на железнодорожном вокзале с единственной розовой свинкой, найдёт в старшем ту нежность и заботу, которую ему так не хватало. А сам Джин, глядя на троих мальчиков, осознает, что нашёл свою долгожданную семью.                                     The end of Flashback       Сокджин, сидя за столом, размешивает сахар в чашке с кофе и просматривает новости спорта на своём планшете. Бросив взгляд на время, он сводит брови на переносице и косится на дверь, ведущую в комнату Чонгука.       — Амо! — кричит, стараясь разбудить любителя поспать до обеда. — Вставай! Нам пора ехать!       Поднявшись из-за стола, он подходит к чайнику и, включив его, направляется в ванную, чтобы принять душ, пока младший будет завтракать. В ванной омега скидывает халат и критически рассматривает худощавое тело. Кто-то скажет, что оно идеально, но самому Джину было противно от вида каркаса, обтянутого кожей.       — Ну когда же на вас налипнет хоть капелька жира. — трогает себя за бока и тяжело вздыхает. — Сегодня же съем тонну жирных бургеров.       Включив душ, Джин встал под горячие струи воды, и мгновенно его тело окутало тепло, словно мягкий плед. Вода струилась по коже, смывая с него все тревоги и усталость, а пар, поднимающийся в воздух, создавал атмосферу покоя. Он закрыл глаза, позволяя себе раствориться в этом моменте блаженства, когда мир за пределами ванной комнаты казался далёким и несущественным, а единственным звуком были тихие капли, стучащие о плитку.       В сознании вспыхнула картина прошлого, как, стоя под горячими струями воды, Джина обнимали сильные руки.       — Стоп! — громче, чем следовало, рявкнул омега, останавливая непрошенные воспоминания.       — Ты звал? — слышит из-за двери низкий голос альфы.       — Нет. — дышит тяжело и, отодвинув занавеску, переступает бортик душевой кабинки. — Иди завтракай, Амор!       — Да, иду я!       Услышав удаляющиеся шаги, Джин взял с полки лосьон для тела и, налив немного в ладонь, начал распределять по влажному телу. Приятный яблочный аромат ложился на кожу как родной, ведь его природный запах был точно такой же. Увлажнив её, он закутал голову полотенцем и, накинув халат, вышел из ванной.       Пройдя на кухню, омега хмыкнул, заметив по пояс обнажённого альфу. Тот только в одних домашних шортах жарил яичницу.       — Что за лёгкая эротика, Чон Чонгук? — усмехается, заглядывая младшему через плечо. — Фу, как ты это ешь? — передёргивается. В сковородке намешана половина содержимого холодильника. — Выглядит, как блевотина собаки.       — Зато сбалансированно. — хмыкает Чон, разглядывая своё кулинарное творение. — Яйцо, овощи, картошка фри, немного вчерашней лапши и соус — ну чем тебе не ПП?       — Ты же шутишь? — с надеждой произнёс омега. — Амо, это не так работает.       — Всё, отстань, душнила.       — Эй! — не сильно ляскает младшего по заднице. — Я твой хён, сопляк! — затем разворачивается и, шлёпая босыми ногами, направляется в свою комнату. — Тебе на всё про всё полчаса, Мингю написал, что уже едет.       Чон кивает, выкладывая странное месиво в тарелку и формируя разноцветную кучку. Усевшись за стол, он придвинул к себе завтрак и, вооружившись вилкой, начал уплетать с таким удовольствием, будто это блюдо приготовил известный шеф-повар.       Дотянувшись до телефона, альфа вводит код блокировки и заходит в интернет. Первое, что ему попадается, это чей-то пост, сделанный на пляже, и в его сознании всплывает момент пятнадцатилетней давности. Flashback       Чонгуку тринадцать, и он, сидя на пляже, сосредоточенно строит замок из песка. Этот замок был высоким, с множеством окон и величественных башен. Его окружала внушительная стена, у подножья которой протекала река, защищающая крепость от возможных набегов врагов. Альфа, улегшись на живот, взял в руки тонкую веточку и с большой тщательностью вырисовывал каждый кирпичик, каждую черепицу и оконную раму.       Спустя несколько часов усердной работы он, встав на колени, горделиво осмотрел своё творение. Замок выглядел великолепно, его детали были проработаны с вниманием и любовью. Чонгук чувствовал гордость за то, что смог создать нечто такое красивое и уникальное. В его воображении замок оживал, становясь местом для удивительных приключений и захватывающих историй…       — Некрасиво.       Чонгук резко обернулся и наткнулся на худощавые бёдра, обтянутые синими плавательными трусами. Он медленно поднимает голову вверх, и его взгляд встречается с аквамариновыми глазами кудрявого мальчишки.       — Красиво. — заторможенно ответил, вот только неясно, про замок он говорил или про омегу, что, язвительно скривив полные губы, хмыкнул. — Очень красиво.       — Нет, некрасиво!       — Красиво!       — Нет!       — Да!       — Нет! — капризно топнул ногой омега. — И ты некрасивый.       Чонгук обиженно фыркнул и, схватив игрушечную лопатку, ударил мальчишку по ноге.       — Ай! — взвыл тот и, резко обернувшись, прыгнул сверху на замок. — Я сказал некрасиво! — начал топтаться по нему, разрушая чонгуковское творение.       Альфа, зарычав, кидается на разрушителя. Повалив его на песок, они начинают кататься по нему, нанося друг другу царапины, укусы и лёгкие удары. Кудрявый оказывается проворнее и, усевшись сверху на Чона, хватает его за соски и начинает сильно выкручивать.       — Ааа! — орёт Чон и, вскинув бёдра вверх, меняет их местами, но вместо того, чтобы сжать в отместку грудь омеги, он, наклонившись, кусает за неё.       Аквамариновые глаза вспыхнули синим пламенем, и Чонгук почувствовал, как воздух вокруг начал пропитываться густым лавандовым ароматом.       — Гук!       — Тэ!       Услышав свои имена, мальчишки резко отпрянули друг от друга.       — Чонгук! — к нему подбежал Сокджин и, схватив его за предплечье, начал осматривать на наличие повреждений. — Где болит?       Щёки Чона покрываются стыдливым румянцем, когда он замечает унизительный взгляд аквамариновых глаз. Сокджин ненароком опозорил его, ведь он альфа и должен быть сильным, а старший уж чуть бы не сопли ему подтирает.       — А не чё, что твой бугай накинулся на моего брата?! А ты его жалеешь, как маленького.       Чонгук умоляюще смотрит на хёна, призывая того не устраивать скандал, как это обычно бывает, стоит кому-то обидеть его младших.       — Они дети, а детям свойственна несдержанность. — сквозь зубы цедит, оборачиваясь к незнакомцам. — Или ты хочешь сказать, что твой брат святая невинность?       В воздухе повисло напряжение — невысокого роста альфа испепеляет взглядом Сокджина. Тот тоже ему не уступает, и, казалось бы, ещё чуть-чуть и завяжется новая драка, но спасительный высокий голосок приводит всех в чувства.       — Джин-и, почему ты злишься?       Все разом оборачиваются и замечают в двух метрах от них маленького блондина, что испуганно прижимается к боку чонгуковского близнеца.       — Всё хорошо, крошка. — ласково улыбается Джин и кидает быстрый взгляд на стоящего рядом парня. — Мы не ругаемся, просто болтаем.       — Правда? Тогда я тоже хочу поболтать. — блондин подходит ближе и протягивает руку альфе. — Я Пак Чимин, а как тебя зовут?       — Юнги. — смотрит на крохотную ладонь, затем поднимает взгляд на лисьи глаза омеги и тяжело сглатывает. — Мин Юнги.       Чонгук замечает, как брат ревностно кладёт руку на плечо Чимина и притягивает его ближе. Чонин всегда оберегает омегу, и иногда даже чересчур сильно проявляет собственнические наклонности для подростка тринадцати лет.       — Мне надоело. — фыркает аквамариновый и, злобно покосившись на Чонгука, поворачивается к Джину. — Он не виноват, можешь не орать на него, когда мы уйдём, я первый начал. — затем хватает брата за локоть. — Пошли, Юнги, за нами приехал водитель. — кивает в сторону кемпинга, который обычно служит парковкой.       Мин бросает короткий взгляд на руку, лежащую на плече Чимина, поджимает губы в тонкую линию и, развернувшись, уходит. Омега тоже следует за братом, но, проходя мимо Чонгука, толкает его плечом в плечо и, притормозив, тихо шепчет:       — Тэхён, запомни моё имя, Амор.       Грохот. Глухой, мощный удар где-то внутри, от которого перехватило дыхание. Не просто стук — это был набат, бой барабанов, небесный гром. Мир погрузился в воду, уши заложило, и всё, что осталось — это оглушительная какофония собственной крови, в такт которой теперь навеки было вписано одно-единственное слово: Тэхён.                                     The end of Flashback       Мингю как часы прибыл точно в указанный срок. Забравшись в «Мерседес», Чонгук не смог удержаться, чтобы не подколоть альфу, обозвав его машину «зелёной лягушкой».       — Амо, прекрати. — хихикнул Джин, просовывая голову между сидениями. — Мингю, надо заехать за цветами. — дал указание старший, а затем, слегка потянувшись вперёд, схватил USB-шнур и снова откинулся на своё кресло.       — Как скажешь, босс. — кивнул водитель и плавно выехал с парковки. — Вы, кстати, когда обратно в Штаты?       Чонгук открыл бардачок и, порывшись в нём, достал оттуда модные солнцезащитные очки.       — Мне надо поменять права и паспорт. — нацепив очки на нос, альфа кривит крутую физиономию, как этакий гангстер. — Думаю, ещё недели две, максимум три, мы здесь пробудем.       Мингю кивает и, посмотрев в зеркало заднего вида, подмигивает слушающему их омеге.       — Джин, а ты свободен?       — В каком смысле? — омега, оторвавшись от телефона, удивлённо поднимает глаза.       Чонгук снимает очки и поворачивается всем корпусом в сторону водителя.       — Ты кое-кому понравился, и этот кое-кто хотел бы с тобой познакомиться. — отвечает Мингю и, щёлкнув поворотником, перестраивается в крайний ряд. — Если у тебя никого нет, могу я дать твой номер?       Чонгук хмыкает и, обернувшись к хёну, улыбается. Знает, что сейчас прозвучит привычное для всех потенциальных ухажёров Джина «нет».       — Да.       — Чего?! — глаза Чона расширились до размера планеты. — Ты ведь даже не спросил, кто это?       — Чхве Сан. — быстро произнёс Мингю и глушит машину около цветочного магазина. — Он ровный мужик, бизнесмен, владелец автосалонов, спонсор официальных заездов…       — Ага, я понял. — прерывает его Джин и, достав из сумочки кошелёк, открывает дверь. — Можешь дать ему мой номер, я не против. — затем обращается к младшему, — Я сам схожу, сиди.       Чонгук подождал, пока омега скроется за автоматическими дверьми магазина, а затем, резко обернувшись, зарядил водителю кулаком в плечо.       — Да за что, блять?! — вскрикнул Ким, потирая ушибленное место. — Он реально нормальный.       — С каких это пор ты сводником заделался, купидон хренов? — саркастически спрашивает Чон.       — Амо, поверь, если бы я был точно уверен, что мне с Сокджином что-то светит, я бы сам к нему подкатил, а не знакомил его с кем-либо. — вздыхает мечтательно, а затем, коварно покосившись на друга, решает рассказать свой маленький секрет. — Когда мне было семнадцать, по ночам я представлял, как мы с Джином…       — Молчи. — прерывает поток слов Чон. — Оставь свои юношеские грёзы при себе, окей? Я не готов слушать, как ты по ночам дрочил на образ моего хёна.       — Да на его образ пол аэродрома в своё время дрочило. — фыркнул Мингю и резко вжался в водительскую дверь, когда на него замахнулся Амо. — Спокойно! Ты как…       — Как кто? — выгибает бровь Чонгук и, кинув быстрый взгляд в окно, замечает выходящего из магазина омегу. — Ладно, забыли.       Мингю смотрит на него пару секунд, будто над чем-то размышляя, а затем, кивнув, заводит двигатель.       — Поехали. — скомандовал Сокджин, усаживаясь в салон и кладя рядом на сиденье большой букет красных роз.

***

      На кладбище царит тишина, прерываемая лишь лёгким шорохом листьев под ногами. Солнце ярко светит, освещая мир вокруг, но не касается глаз двух шагающих по мёртвой земле парней.       Подойдя к могильной плите, Чонгук остановился и медленно присел на корточки. Он аккуратно положил цветы на холодный камень и, посмотрев на надгробие, со свистом выпустил воздух из лёгких.       — Здравствуй, брат. — сжимает дрогнувшие губы. — Я пришёл. Прости, что не навещал тебя все эти пять лет, — делает паузу, чувствуя, как тяжело подбирать слова. — Просто я никак не могу поверить, что тебя больше нет. Надеюсь, тебе там хорошо, ты спокоен и счастлив? Я пока немного поживу здесь без тебя, а потом мы обязательно встретимся. — слёзы душат альфу, и он поднимает голову к небу, пытаясь сдержать их, но это не помогает. — Мне тебя так не хватает, я безумно по тебе скучаю. — облизывает солёные губы и слегка улыбается. — Брат, посмотри, кто со мной пришёл. — поворачивается к старшему. — Наш хён.       Джин, стоящий с другой стороны могилы, достал носовой платочек и начал осторожно вытирать памятник. Его движения были нежными и бережными, как будто он хотел стереть не только пыль, но и тот день, когда судьба забрала у них родного человека.                   🕯️Чон Чонин.🕯️                    1997 — 2020                    Сын, брат, душа.       — Чонин. — в глазах омеги блестят слёзы, и он, громко шмыгнув, присаживается на колени, совершенно не заботясь, что испачкает дорогой костюм. — Прошло пять лет, а я так и не свыкся с твоим уходом. — дрожащими пальчиками касается лица, что навечно высечено на холодном мраморе. — Мой красивый мальчик, мой бедный ребёнок…       Чонгук обратил внимание, что, несмотря на пыльное надгробие, могила выглядит ухоженно — значит, её навещают.       — Кто-то ещё приходит. — прошептал он, проводя пальцем по урне, в которой стоят чуть увядшие хризантемы.       Сокджин повернулся и, смахнув скатившуюся по щеке слезу, кивнул.       — Это Чимин.       — Думаешь… — сглатывает тяжело, продавливая образовавшийся поперёк горла ком. — Думаешь, после всего… — слова даются сложно, ведь они больно обжигают язык. — После всего, что Чонин ему сделал, он приходит к нему на могилу?       Омега снова кивает, смотря на фотографию улыбающегося Чонина.       — Его поступок простить нельзя. — вытирает слёзы грязным от пыли платочком, — Но, боже, я не верю, что Чонин мог поступить так в трезвом уме… всему виной наркотики. — пытается оправдать. — Это они им управляли.       У Чонгука до сих пор перед глазами стоит тот день. Он отчётливо помнит запах бензина, гари и жжёной резины, но особенно запомнился крик… разрывающий перепонки — это был его собственный. В тот момент всё вокруг стало казаться невыносимо медленным, а сердце перестало биться — оно взорвалось вместе с машиной, в которой погиб его близнец.       Чон тяжело вздыхает, поднимается на ноги и, обойдя могилу с другой стороны, присаживается около ссутулившегося омеги.       — Хён… — обхватывает хрупкие, но такие сильные плечи. — Прошу, не плачь.       Сокджин поворачивается и, уткнувшись лицом ему в шею, громко воет.       — Он… он просто запутался, понимаешь? — рыдает, содрогаясь всем телом. — А я не заметил, упустил моего мальчика, не помог ему…       — Джин-и, он был взрослым мужчиной, ты ни в чём не виноват. — гладит по спине омегу, смотря на фотографию своего близнеца.       Сокджин был для них больше, чем старший брат, и его боль равносильна потере собственного ребёнка. Утрата Чонина ощущалась так, будто он потерял часть себя, как будто у него вырвали душу.       — Пойдём, Джини. — аккуратно помогает ему подняться Чонгук. — Ещё увидимся. — тихо шепчет напоследок, улыбнувшись и смотря на памятник, а затем ведёт беспрерывно всхлипывающего омегу обратно на парковку, где их терпеливо дожидается Мингю.

***

      Тэхён, зажмурив один глаз, сделал глубокую затяжку и, выпустив дым, наблюдал за удаляющейся с кладбища парой. Лёгкий ветерок доносит до его обоняния еле уловимый кофейный аромат, и он, закрыв глаза, вдыхает полной грудью, в надежде хоть немного наполнить лёгкие любимым кофе.       — Они хорошо смотрятся. — звучит низкий, хрипловатый голос. — Может, не зря слухи ходят, что они сбежали, чтобы быть вместе?       Тэхён резко распахивает веки, устремляя свой взор на стоящего рядом крупного мужчину.       — Мне плевать. — огрызается и, схватив букет цветов, идёт в сторону могилы, где минутой ранее стояли Чонгук и Сокджин.       — Ну, конечно. — невесело усмехнулся Намджун и, покачав головой, поплёлся за ним следом. — Как и мне. Flashback

      Тэхёну четырнадцать, и он влюбился с первого взгляда в альфу, что так старательно строил замок из песка.       — Mio Amor.