Невезение и оптимизм

***

Сидя за столом просторного кабинета, выполненного со вкусом королей своего времени, женщина перебирала папки с вложенными в них фотографиями. На одной было счастливое лицо белокурой девочки с оленьими глазками и круглыми щечками, в объятиях такой же очаровательной женщины, на вид чуть старше 30ти лет. Ознакомившись с приложенными бумагами, аккуратным подчерком, на отдельном листке, были написаны графы: «аллергии и болезни», «род», «дата рождения», «рыночная стоимость». Губы пожилой дамы сложились в улыбку, глаза озарила искра.    - Отлично. Мы повысим ее стоимость в 100 раз к 14ти годам.    Следующая стопка дарила предвкушение. Как много юных благородных леди стали сиротами в этой ужасной гражданской войне? Из них определённо есть кого выбрать!В этот раз девочек будет 20, да, так безопаснее.  Несколько лет назад, когда в особняке проживало 50, уследить за каждой было невыносимо трудно, жители пустили слухи. Позже, их удалось развеять, мол, пансионат для благородных сироток. Но червячок сомнений поселился достойный, благо, вывести его не станет большим трудом – жителей соседствующего городка осталось немного. В основном этот остров занимали базы обучения дозорных, а они на стороне «благородной программы» или, как называлась она в правительстве - «Чистое наследие».    Следующая папка оказалось скучнее: некрасивая, обычная мордашка, только фигуркой может выделиться, когда вырастет – судя по генетике. Далее, интересная родословная, яркая внешность. Таких сразу в фаворитки! Главное, сделать ее прилежной, выбить всю навеянную семьей дурь или, на крайней случай, отвести к доктору Мигрен. Уж он то точно знает, как укротить строптивых. Как никак, выцепить его из психлечебницы было наилучшем решением. Размышления женщины прервал стук в дверь.    - Войдите.   Вставать из-за стола не хотелось, да и, надобности не было. Вошедшие намного ниже женщины, им пришлось бы сильно задирать головы, а ей наклоняться. В приличном обществе это было бы не совсем культурно. Потому, в основном, переговоры ведутся сидя.   - Мадам Прима, я привел девочку. Она здорова, небольшая «амнезия», дееспособности ничего не угрожает.    Девочка, почему-то вошла не сразу. Лишние секунды потеряны на эту бесполезную возню, неприятно. Малышка подошла ближе, встала вперед и поклонилась. Девочка, как девочка. Личико симпатичное, фигурка стройная. Глазки янтарно-золотые, волосы темно-шоколадного, на щечке родинка. К слову, это может стать ее изюминкой. Записала.   - Можешь поднять голову. Я люблю детей с манерами, но не люблю, когда тратят мое время.    На нее смотрело маленькое создание, которое еле стояло на трясущихся ногах, но с удивительно осознанным взглядом. Выданная одежда застегнута на все пуговки, волосы аккуратно уложены, туфельки натерты, гольфы идеальной высоты. Достав среди всех папок ту самую, Прима вздохнула с тяжестью. Это было ее самое «проблемное приобретение». И сейчас, маленькие янтарные глазки с тихим прищюром послушно моргали в сторону сидящей. Видимо, электросудорожная терапия, сработала на ней иначе. «Амнезия» — это даже замечательно, просто чудесно!    - Представься. - Мадам, к сожалению, я не помню своего имени.    Голос девочки дрожал, но речь была построена правильно. Женщина тихо сделала новые пометки на листке с досье девочки. Сквозь ресницы, она перевела взгляд на доктора, тот стоял сгорбившись, так же тихо наблюдая за ребенком.   - Твое имя Диодора, ты сирота, родители благородных кровей. Это пансионат для особенных девочек вроде тебя, для воспитания чистых леди. Тебе дадут кров, образование и перспективы. После обучения здесь ты заживешь жизнью еще лучше прежней, шикарной жизнью. Может, даже станешь принцессой.    Маленькие глазки пробежались по лицу женщины, будто ища подтверждение сказанному. Это были сомнения, возникшие, скорее всего, после терапии. Как и трясущиеся колени, так и эти непонятные крупицы сомнения с взрослой осознанность во взгляде.  «Нет, это не взрослость, нет. Передо мной просто ребенок.»   В подтверждение мыслям Мадам, Диодора начала удивленно рассматривать комнату. Поза стала более расслабленной, в ней, как и в любом другом ребенке проснулся интерес к окружающему миру. А на дубовом столе покоилась счастливая папка. В ней была фотография, всего одна, не веселая и не яркая. На ней – две пары янтарных глаз и серьезные лица маленькой девочки со своей матерью, где-то сзади виднелась крупная рука с фамильным перстнем. Выше, к сожалению, ничего не разобрать, так как чернила размылись от долгого пребывания в воде.    Выцепить этот экземпляр удалось с трудом, город в котором проживала ранее знатная семья, был атакован революционной армией. Куча взрывов, много выживших господ, куча погибших военных. И очень мало сирот из того прекрасного города, славившегося своими черными рынками в бедных районах и работорговческимивладеньями в богатых.    Маленькая ручка начала активно накручивать прядку коротких каштановых волос. Неприятный цвет, в мире ярких оттенков и многообразия красок, - слишком скучный.    - Диодора, подожди за дверью.    Поклонившись перед уходом, тельце быстро выбежало за порог, аккуратно прикрыв за собой тяжелую дверь.    - Что скажете, Мадам Прима? Тихая, вежливая, не достает проблем… - Больше не достает, Мистер Мигрен. Но надолго ли эффект? Если под моей крышей будет одна бунтарка, другие подхватят этот настрой и повторится скандал 5 летней давности. Мне не нужны проблемы. И я не хочу терять свои вложения.    Старик обернулся на дверь, задерживая на ней взгляд. Кажется, он тянул время перед ответом. Хотя, зная его, это вряд ли. Скорее, прикидывал, рассчитывал.    - Девочка не помнит ничего Прима. О том, кто она, кто мы и почему она здесь. Ей не интересно узнать, где ее родители, или куда ведут по длинным коридорам. Она даже не пикнула. Бунт – не то, что меня напрягает – он кивнул на дверь – в ее случае.    - Тогда, в чем проблема? – женщина с издевкой приподняла бровь. Верить в историю о том, что маленькая «проблема» перестала быть таковой из-за какой-то амнезии не позволял опыт и положение. Скольких таких кадров было пережито, сколько строптивых исправлено, но даже так…сам характер и темперамент переделать практически невозможно. Практически! Но уж точно не за одну ночь.    - Её будто подменили – вздохнул мужчина и задумчиво погладил кончик торчащих усов - Меня волнует то, что с «этим» вариантом мы еще не знакомы. Такое на моей практике впервые.  Когда девочку только купили, как и других сироток, она была полна неиссякаемой энергии. Такой, которая не шибко ценится среди благородных дам. Потому, решение взять ее в пансион было принято, скажу честно, односторонне и, возможно, безграмотно. Жадность, чтоб ее! Во время поездки эта малышка бесчисленное количество раз удирала от сопровождающих, чуть не откусила ухо какому-то моряку, поймавшему беглянку, и подставила подножку капитану судна. Манеры у нее были, как у любой леди, это да. Но также, присутствовала огромнейшая тяга к «свободе». Когда корабль только остановился, Диодора снова сбежала. Одетая в теплую шубку, она побежала от корабля дальше в лес. Правда, и тут неуспешно. Силы кончились, девочка потеряла сознание. И чтобы не терять зря времени, была сразу отправлена на «процедуру». Возможно, из-за истощения организма, всё и закончилось амнезией. Что-же, это только на руку!    - Ты знаешь сколько неизведанных островов находится в Новом Мире? Не так давно, я прочитала в одной книге, что недавно открыли новый. На нем растут необычные живые растения, их споры проникают в организм человека через дыхательный тракт и размножаются. Эти растения полностью подчиняют сущность, представь себе, разумного существа. И управляют им!  - Вы думаете она каким-то образом «нашла» эти споры на заснеженном острове? - Нет, Доктор Мигрен. Я веду наш диалог к его окончанию. Если «оно» нам незнакомо – познакомимся. Чем лучше прошлая девка? Эта хотя-бы знает свое место. В любом случае, увиденный вариант меня устраивает куда больше предыдущего. Работаем с тем, что имеем.   Поклонившись седоволосой женщине, старик развернулся и тяжелой походкой направился к двери, за которой его ожидала еще одна проблема. Маленькая и подозрительная.  - Как же я не люблю людей. Доктор ненамеренно поймал взгляд девочки. Усталость сквозила от него за километр. Возможно, он не спал несколько суток. Или, вообще никогда.  Диодора же, несмотря на потерю памяти, была светла и энергична. Спинка ровная, плечи прямые, на лице вежливая полуулыбка. Она была полной противоположностью стоявшего напротив старика. Дряхлого и замученного жизнью тела.   Иногда, во врачебной практике доктора Мигрена случалось встречаться с подобными особами. Правда, они были старше и, всё в их исполнении казалось элегантным, правильным, чем-то недоступным простого смертного. Женщины, росшие в «подобных» условиях, происходящие из знати, всегда выделялись на фоне прочего люда. Их запах, голос, привычки.    Наблюдая за Мадам Примой, сразу можно было сказать, что она опытная, даже, элегантная, но происходящая из бедноты. Всё, чему она обучала в своем пансионе: манерам и прочей ереси – этому пришлось в свое время научиться самой, без чьей-либо поддержки, вынужденно. Чтобы «вписываться». Прима не была рождена в обеспеченной семье, никогда не спала на шелке, не ела заморских блюд. Она соткала свое полотно жизни сама, перемешивая нити с грязью, копотью, слезами. Эта женщина пугала и восхищала. Доктор тяжело вздохнул, ему всегда было тяжело думать об этой собранной швее.     - Иди за мной. Я отведу тебя в комнату. Будешь жить с соседкой.  - Прошу прощения? - Что? Не привыкла жить с кем-то? Привыкнешь – старик зашаркал по дорогому дереву. Девочка же осталась стоять на месте. Её глаза сверкнули навязчивой мыслью.  - Если вы не любите людей, зачем стали доктором?   Остановившись, Мигрен повернул голову. Его старый измученный взгляд прошелся по ребенку. Одного этого действия, скривленных уголков рта, хватило бы для понимания пренебрежения. После вопроса старик понял, что с этой девкой не видать ему покоя.  - Ради денег Девочка улыбнулась. Путь до нужной комнаты прошел без лишних разговоров.

***