Фиктобер: Мой сборник

      Солнце падает на её лицо, освещая редкие бледные веснушки на носу и пушистые цыплячьи волосы. Это Аля. Так привыкли её все называть, для удобства. Она спит клубочком рядом со мной, как цыплёнок со своей курочкой. Рядом со мной она кажется совсем крошкой, хотя она несильно меньше меня. В росте у нас всего лишь разница в один большой палец.       И вот моя маленькая принцесса открывает глаза. Под светом солнца её карие глаза кажутся гречишно-медовыми. Она недовольно стонет, жмурится и ёрзает. Прекрасно её понимаю. Солнце светит, но не греет. Мы пытались установить обогреватель на солнечных батареях, но без толку. Мне всё равно холодно до дрожи в коленях. Но когда она спит рядом, она вырабатывает какое-то незаконное количество тепла. Скоро так за отопление не надо будет платить. Мой маленький атомный реактор. Удивительно, как мои постройки нужно бесконечно обслуживать, чинить, а ей для максимального КПД достаточно существовать и кушать макароны с сыром. Я прижимаю её к себе, засунув руки под её кофту и погладив пальцами мягкую почти раскалённую кожу, загоревшую от кубанского солнца, но в ответ получаю недовольный стон и лёгкий шлепок по лбу её крошечной ладошкой. Кожа стала не такой ровной как раньше — по телу Алёны пробежали мурашки. — Дурилка. Не делай так, у тебя руки холодные, — отчитала меня она. — Доброе утро, дорогая, — улыбаюсь ей, как самый счастливый человек на свете, приподнимаю ей чёлку и целую в лоб, словно извиняюсь за свою шалость. — Прости, что не удержался от медвежьих обнимашек. Ты очень тёплая, а мне как-то холодновато. — А потому что спать нужно ложиться вовремя, — проворчала Аля, немного надув губы и укутавшись потеплее, словно хотела усилить мощность своей внутренней печи. — Если у твоего тела нет энергии на выработку тепла, откуда ж ему взяться? — Да-да, знаю, мам, — снова нежно дразню её и ласково приглаживаю её пушистые волосы. — Знаешь, это как-то нечестно. У тебя тоже сбит режим, но ты по мощности превосходишь центральное отопление. — Это, наверное, потому что я много кушаю, видишь? — Алёна радостно улыбается, поднимает кофточку и хлопает себя по выпуклому твёрдому животику. Прямо как у ангелочков на открытках. — Да, вижу. Очень солидно, — я поддакиваю, хотя и понимаю, что это выглядит скорее трогательно. Она снова тычется носиком в меня и погружается в царство Морфея.       Прошло, наверное, минут 20, прежде чем мой ангелочек снова проснулась (как дельфин, только наполовину), скинула с себя пижамные штаны, да так, что те отлетели в противоположный конец комнаты, и недовольно пробурчала: — Жарко!       Вот ведь чудо-юдо. Ей жарко, а я в трёх носках, и отнюдь не потому что у меня выросла третья нога. Она снова отрубилась, как ноутбук со сломанной батареей от перегрева, а мне как-то пришлось адаптироваться к тому, что моя зазнобушка обнимает меня, будучи только в кофточке и трусах с Hello Kitty. Я нервничаю: не хочу, чтобы Алёне было некомфортно. А она глаза приоткрывает, щурится так ласково, лыбится, как дурочка, а затем закидывает на меня ногу, словно я её дакимакура. Неслыханная наглость! Но за такие красивые глаза я готов ей простить это. Ещё и кусается, зараза. — Эй, полегче! — я веселюсь, потирая место укуса на шее, пытаясь скрыть сбившееся дыхание. — Это нежное место... — Знаю, поэтому и кусаю. Ням! — говорит она невозмутимо и снова наносит укус, сильнее предыдущего. — Ауч! Я думал, ты ангелочек, а не вампир! — смеюсь я, осторожно ткнув её между рёбрами, чтобы она тоже засмеялась от щекотки. — Ты обознался, Инжи, их обоих не существует, — Аля щурится и злорадно хихикает, подняв взгляд. Проказница. — Аля, это жестоко! — сквозь смех я шутливо ною, драматично притворяясь, что она она ранила меня до глубины души. — Следующее, что ты скажешь, так что то, что Санта Клауса и лепреконов не существует. — Это как посмотреть, — рассуждает она игриво, выводя узоры на моей груди пальцем. — С какой-то стороны и единороги существуют, но это не лошади с рогом, а нарвалы. Кровопийцы тоже бывают, такие как комары, пиявки, какой-то вид бабочек даже... Они точно не спят в гробах и не превращаются в загадочных мужиков в плаще, — сделав паузу, она предугадала, что я у неё спрошу следующим, и выдала контраргумент заранее, — Да, окей, у нас есть Маразмус, он загадочный мужик в плаще, но... Вампиры горят на солнце, а я с Кубани. Это что ещё за кракозябра такая — кубанский вампир? Да и кровь твоя мне не нужна. Я предпочитаю более экзотические жидкости. — О, это какие, например? — я нервно усмехаюсь, но уже, кажется, догадываюсь, что она имеет в виду, и моя теория постепенно подтверждается тем, что она ползёт вниз. — Настолько экзотичные, что у них даже названия нет, — Аля улыбается мне из-под одеяла, стягивая с моего уже порядком разогревшегося тела тёплую пижаму. — Ну, вернее есть, но ни один человек в современности это название не использует. Есть другое название, но его я слышала только на лекциях по гинекологии. Пятый элемент, не иначе, — она фыркнула от смеха. Ни стыда, ни совести у этой шаловливой девчонки.       Она снимает пижамные штаны с меня и устраивает мне комедию положений — судя по её виду, она очень обескуражена тем, что не нашла там то, что искала. При чём, она ещё отодвинула резинку боксеров, чтобы убедиться, что она точно всё проверила. Я чувствую, как моё лицо горит, и еле сдерживаю застенчивый смешок. Аля возвращает бельё на место и невозмутимо подытоживает: — В прочем, это приятный сюрприз.       Вот так вот. Она узнала, что я, так сказать, не до конца провёл транс-переход из женщины в мужчину, а я узнал, что она пансекуал. Ну, что я могу сказать? Мы друг друга стоим. Узнали друг о друге такие вещи не отходя от кассы, если можно так выразиться. В прочем, я не жалуюсь, ведь Алёна достаточно хороша, чтобы мне тоже стало жарко, а пульс подскочил до непривычных мне значений. Вся моя личная жизнь была занята постройками, чертежами, починкой, поэтому я был чист и невинен по сравнению с ней. С этой точки зрения она не ангелочек, а совсем наоборот — настоящий дьяволёнок. В её глазах мелькает огонёк азарта. Она явно получает удовольствие от того, что заставляет меня задыхаться. Она перехватывает мою руку, не позволяя прикрыть рот. Хитренькая. Ей больше нравится наблюдать меня в уязвимом положении. Похоже, вариантов у меня нет. Я расслабляюсь и полностью поддаюсь движению её языка и ловких длинных пальцев с короткими блестящими ноготками. Я позволяю себе отпустить контроль и насладиться последними мгновениями перед оглушительным и долгожданным оргазмом...