Полночное шоссе

      — Сынок, ты голодный?       — А???       Ари вскочил с вокзальной скамейки и вытаращил на старика заспанные глаза.       — Вот, держи, покушай, — старик трясущейся рукой протянул Ари крендель, завёрнутый в салфетку, и как-то слишком быстро для человека с палочкой скрылся за стойкой с печатью.       «Короче, чёртов дядя чёртова Матти довёз меня из чёртовой Дании до чёртова вокзала с каким-то странным названием, похожим на звук, когда кого-то тошнит, а меня так укачало в фургоне, что я, как вышел, тут завалился спать прямо на свой рюкзак. Наверное, я проспал бы ещё до завтрашнего утра, если бы тот старик меня не потыкал палкой. Буквально.»       — А? — Ари плохо разобрал, что ему сказали и задумчиво вертел в руках хлебо-булочное изделие, пытаясь понять, зачем ему его дали.       «Что этот дед от меня хочет? Чтобы я подержал его крендель, пока он покупает газету? Я похож на булочный ломбард?! Или он угостил меня? Но зачем? Впрочем, помойкой не пахло, только кардамоном, значит есть можно. Можно же?..»       С моря дуло очень промозглым ветром, но этот ветер и то был поприветливей, чем безучастная серость датских улочек. Впрочем, Ари ещё не успел увидеть ничего, кроме здания офиса телефонного оператора и какой-то кирпичной коробки в пять этажей без опознавательных знаков. Порывшись в рюкзаке и открыв большой конверт с письмами, он достал оттуда единственный, который был не от Хеля. На нём был написан адрес деды Йорна.       — Добрый вечер! — Ари не знал, как будет «утро», поэтому говорил как умел. Молодой парень в окошке киоска безучастно на него глянул и отложил журнал, — карту города, пожалуйста! — мальчик рыскал глазами по витрине, увешанной всякой всячиной, и у него глаза разбегались, — и вот эту… Штуку, — Ари ткнул пальцем в странный громоздкий брелок из синего полупрозрачного стекла.       — Эти деньги мы не принимаем, — вздохнул продавец.       — Ну пожалуйста!       — Нет, извини. Скажи своей маме, чтобы сходила в обменник. Правда он закрыт сегодня, у них прорвало отопление.       «Вот дерьмо! У них прорвало отопление, у меня сейчас прорвёт бошку помнить про эти тупые мелочи! Я уже и забыл, что тут все деньги разные! И им влом что ли? Да я сам могу посчитать, сколько это в наших будет, только курс пусть скажут! Зря что ли был лучшим по математике? Главное только, чтоб об этом никто не узнал. Ни один нормальный пацан, не страдающей Уилловской «гибкостью мышления» не сочтёт крутым того, у кого была пятёрка по математике! Хотелось было ещё поштурмовать палатку, потому что мне слишком понравился тот брелок, но, впрочем, долго я у киоска не протолкался: было холодно, ещё и снег пошёл, поэтому я вернулся на автобусную остановку и чудо — там была карта с маршрутами!»       — Так… Стопятидесятый… — Ари стоял с открытым ртом и очень сосредоточенно водил пальцем по нарисованному маршруту, — Сколько?! Да я тут копыта откину его ждать! Я с голоду помру!       Ари скинул рюкзак на лавку и принялся искать там что-то съестное. Попался только тот несчастный крендель. Страшно, очень страшно.       «Чёртовы уроки безопасной жизнедеятельности! Не талдычь эти скучные тётки, что каждый столб собирается меня убить, я ел бы и радовался жизни, не думая о том, насколько подозрительный старик меня этим угостил. Впрочем, как я уже понял, везде все было настолько разным, что можно было допустить, что тут к кому-то в школу не ходили соцработники со страшилками. Наличие яда надо было на ком-то проверить.»       — Эй, пацан! — Ари особо долго не искал и окликнул первого парня своих лет, который всё это время спокойно стоял в очереди на автобус и явно думал о чём-то не слишком радостном, — Крендель будешь?       — Нет!       Видя, что Ари никак не реагирует, не отходит, таращит на него глаза и чего-то ждет, незнакомец решил прояснить ситуацию.       — Извини, я не люблю кренделя.       «Чёрт, не получилось! Умный, зараза! Значит точно в кренделе яд. Или споры сибирской язвы. Или хотя бы радиация. Как пахнет радиация?..»       — Крендели для лохов, понимаю, — Ари по-взрослому нахмурился и закивал, — Иначе стоял бы я тут с целым кренделем, — перехватив рюкзак и вдруг обратив внимание на стеклянный звон внутри, Ари внезапно вспомнил еще кое о чем. Матти дал ему в дорогу пива, — Эй, а открывашки не найдется?       Знакомство не задалось, но мальчик не отчаивался привлечь внимание. Что бы это не значило.       «Да что же они тут все такие овощи! А с виду нормальный пацан! Правда, он был похож на наркомана и выглядел… Ну, впрочем, ничего себе так. Короче там, высокий, белобрысый, только лицо худющее — наверняка ему уже продают водку и суют на улице листовки сиротского приюта. Короче, крутой! И ничего я не нацик, Хилдер просто дура!»       — Чего? О чем ты говоришь? — парень даже скинул капюшон, чтобы лучше слышать, но акцент Ари за пределами «как пройти на станцию» звучал так, будто у него за каждой щекой было по паре таких кренделей.       — Мне нужна штука открыть бутылку, — он показывал руками, медленно выговаривая каждое слово. Получалось только хуже, — пить, выпивка… Выпивать! — Ари сделал какое-то неадекватное лицо, шатаясь из стороны в сторону и тыкая пальцами то в себя, то в собеседника.       — Ты что, думаешь, что я алкаш?! — парнишка, кажется, что-то не так понял и начинал заводиться, но Ари вообще не замечал.       — Чувак, я ничего не думаю, я не жрал два дня. Мне нужно откупорить бутылку с пивом!       — Это не моя проб… — он вдруг поменялся в лице, замечая ссадину на лбу Ари, — Подожди, ты ищешь помощь?       — Я ищу открывашку.       «Вот дерьмо, он что, совсем тупой? Точно швед.»       — Зачем тебе открывашка?       «А что? Так папа всегда про дедушку Йорна говорит.»       — Что значит «зачем»?! — Ари топнул ногой, явно начиная злиться на собеседника. Очень грозно нахмурившись, он с досадой бросил крендель в рюкзак прямо на старые носки и уселся на самый край железной скамейки.       «Чёрт, я уже чувствую, как мои почки превращаются в ледышку и обещают оттаивать кровью и солью! А пока я думал, куда себя деть, пока на ногах, у меня уже четыре человека спросили, какой я по счёту в очереде на автобус. Какой очереди на автобус?! Когда вошёл — тогда и вошёл, может они ещё и талоны начнут друг другу раздавать по паспорту? Одним словом, я всех пропускал, не желая считать, сколько человек тут стояло до того, как я попытался потрещать с тем хмурым белобрысым хреном, и это всё вгоняло меня в такое уныние, что было ощущение, что я не то, что не уезжал — не выходил с урока математики. Ещё и тот дебил отказался продавать мне брелок! Чтоб им всем прорвало отопление, какие тут все холодные, спокойные и правильные!..»       — Холодные, спокойные и правильные… — бубнил Ари, то беспокойно шатаясь туда-сюда, то копая ботинком грязную снежную кашу, — Холодные, спокойные и правильные? — он вдруг остановился и посмотрел повнимательнее на людей на остановке, — Холодные, спокойные и правильные!       «Чёрт, и как же я раньше до этого не додумался?! Это там, дома меня все знают, и вся школа продолжила бы гундеть про то, какой я ужасный, даже если бы я завязал со всеми своими приколами навсегда (так сказала тётушка Агнеса, когда папаша хвастался, что хочет научить меня быть тихим и скромным как Гуннар!), а здесь… Здесь я для них никто и никто меня не знает, значит каждый не желает мне до конца жизни сидеть в дурдоме!!!»       — Простите, который час? — Ари, как ни в чём не бывало, подошёл к парнишке, с которым пару минут назад едва не подрался и пристально посмотрел ему в глаза, ожидая ответа.       «У меня от этого озарение аж внутреннее зрение проморгалось и я прямо сейчас читал буква в букву с путеводителя по Стокгольму, как завести непринуждённую беседу в чужой соседней культуре. А тут все такие классные, что даже крендель больше есть не страшно!..»       — Без четверти четыре.       «Какие к чёрту четверти? Я навсегда завязал с финской водкой, даже ещё не развязав! А какие здесь все классные, если так задуматься… А я вместе со всеми участвую в коллективном ожидании автобуса, вот же круто!!! Да, я определённо ощущал себя частью происходящего. Вот притворюсь приличным гражданином, вольюсь в местное сообщество, а потом!..»       — Бжжж…       Быть приличным гражданином Ари надолго не хватило.       — Вррр… Вррр…       Издавая какие-то очень страшные механические звуки, попеременно с этим напевая что-то с хэви-метал кассет десятилетней давности, Ари катал свою любимую голубую с красным машинку прямо по стенке остановки.       — Дамы и господа, ледяная пропасть! Вы наблюдаете гонки на первой в мире трассе, полностью состоящей из абсолютно прозрачного льда, подвешенного между двух отвесных скал и впервые — на летней резине! — вещал с вертолёта диктор, пытаясь не свалиться вниз от порывов снежного ветра, — Безумные скорости, триста километров на волоске от смерти, и напоминаю, что первый день ралли уже порадовал нас тремя летальными исходами!.. — вертолёт спустился ниже и поднырнул под трек, на котором, как на стекле, было видно шины проносящихся мимо машин, — обратите внимание на номер 313, этот Форд успел три раза перевернуться и встать обратно на колеса, при этом лидируя! — голубая машина с красными блестящими полосами эффектно задрифтила, поднимая облако снежной пыли, и вылетела прямо боком с ледяного трамплина в пропасть. Зазвенело стекло, раздался визг лопнувшей пружины в матрасе, и Ари прямо лбом влетел в стену родительской спальни под адскую рябь в глазах как с заевшей кассеты.       «Чёрт, больно! Я сам не заметил, как меня куда-то унесло, а моим коллегам (калекам?..) по обществу вообще было плевать, что происходит у них прямо под носом, а я вообще-то впаялся башкой прямо в каменную часть остановки! И никакое у них не общество, раз им на всё плевать!»       Нужный автобус подъехал, притормозил, тяжело отдуваясь колодками, и почему-то поехал дальше. Люди организованной толпой пошли вслед за ним на соседнюю остановку.       — Эй, подождите!!! — Ари побросал все свои мысли и с пробуксовкой рванулся с места прямо по самой слякоти. Вместе с мыслями посыпалось и всё, что было у него в руках, а толпа, не пройдя и пары десятков метров, остановилась.       На звук упавшей машинки кто-то обернулся. Парень без кренделя надменно закатил глаза и встал к нему спиной. Женщина с маленькой девочкой на руках раздражённо хмыкнула, брезгливо наблюдая, как мальчик собирает вещи. Ещё одна мельчайшая деталь — и Ари бы схватила самая большая в его жизни паника, однако, нарисовалась проблема посущественнее: как только он дошёл пару метров до нужной остановки, у него отвратительно засаднило ногу.       — Ай! Ай! Ай! — Ари поморщился и принялся прыгать на одной ноге. Пальцы будто придавило гирей и одновременно ударило током.       — Заходи давай! — какой-то угрюмый дядька толкнул Ари в плечо и тот ударился коленом о ступеньку.       «Холодные, спокойные, и правильные… Тоже мне!»       Ари не заметил, как кого- то толкнул, а когда заметил, успел понять, что забыл, как извиняться, и просто шмыгнул на самое дальнее сиденье, пока остальные в порядке очереди оплачивали проезд.       «Они все такие законопослушные (а ещё холодные, спокойные и правильные!), что им и в голову не пришло бы, что можно не оплатить проезд, значит меня никто не тронет! Ну, впрочем, все расселись очень быстро, двери закрылись и эта колымага тронулась (вместе с моей башкой!), а значит оставалось только найти себе занятие и жертву, у которой можно будет спросить, когда нужная мне остановка.»       Автобус как-то очень быстро въехал в северные сумерки, хотя ещё и четырех часов не было. Ари покачал ногой, постукивая по обшарпанному синему поручню, подышал на стекло, нарисовал на нём пальцем нечто, что не испорченному человеку напомнило бы гибрид мухи и слона и вздохнул так, что в горле жалобно засвистело.       «Чёрт, больно! Я же не орал и без шапки не бегал, а оно!.. Вот почему когда мне жизненно необходимо для здоровья было заболеть, не помогло даже часовое лежание в сугробе, а тут вдруг! — и пожалуйста. Это меня точно та сраная дохлая рыба заразила, с которой я ехал в фургоне, или вообще этот дебил без пряника!..»       Пейзаж за окном не радовал красками, но успокаивал так, что страшно делалось. Изо всех сил прищурившись, чтобы не отвлекаться на блики от света внутри, Ари посмотрел в противоположное окно. Вода. Очень большая и очень холодная вода.       — Эй, а вы все умеете плавать, или только тот, что в комиксе? — достаточно долго пялясь на пустое место рядом с собой, Ари увидел там зомби.       — Дебил, это же ты придумал! - собеседник был во всех смыслах с гнильцой, - Как сам решишь так и будет.       — Да ладно, ты что, обиделся, что я не сводит тебя в булочную? Мать моя дядя Бафомет, я думал, что у меня крутой зомби, а ты как девка!       Грозное шипение заставило Ари мысленно замолчать и он смущённо нырнул в рюкзак. Холодные, спокойные и правильные попутчики даже не оборачивались на стоящий в конце салона грохот.       — Вот, на, держи, — Ари протянул сидящему рядом зомби крендель. На сиденье сквозь него посыпались сахар и крошки, — Да жри ты нормально! Даже я, когда надо, умею не сорить. Почти.       — За нормальностью не ко мне, внатуре.       Ари, заслоняя плечом своё художество, украдкой посмотрел на парнишку, которого случайно обозвал алкашом. Неловко вышло. А затем ещё на каждого, кто был холодным, спокойным и правильным.       «Ну, вроде не кашляет, значит это точно виновата рыба. И наушники у него какие, японские… И плеер поди тоже, только в кармане не видно. А ещё мне что-то мешается в ботинке, я запарился и всё ещё хочу жрать! А вообще я был в шоке, только почему-то никак не мог остановить голову и насладиться шоком, как нудно не рябили в окне какие-то стрёмные скучные поля. А я ведь был просто по-человечески и не по-человечески в шоке, особенно от того, что я прямо сейчас ехал совсем сам к деде Йорну без приглашения (почти!) через Копенгаген. Хотя, если так посмотреть, у меня всё в этой жизни было через Копенгаген.»       Когда Ари прислушался к себе чуть получше и камушек в ботинке оказался не камушком, а собственным неестественно подогнутым пальцем, он начал не на шутку нервничать. В жизни можно было справиться с любыми трудностями, кроме ботинок, из которых ты вырос (чего только стоила ситуация со сноубордом!), а значит, чтобы не справляться, надо было отвлечься на что-то. Недолго поискав и покрепче стиснув в кармане машинку, Ари принялся по сотому кругу разглядывать попутчиков. Первым подвернулся парень без кренделя. Опять.       «Почему опять он? Почему куда не гляну — везде он?! Чёрт, он точно следит за мной. Вон как в окно пялится! А если пялится слишком внимательно, значит на самом деле не пялится, а только вид делает! Вот хитрый! Наверняка он какой-нибудь сын гангстера и у него тут где-то банда. Или нет! Целый подвал боевых негров. Эй, а может это было бы не так уж и плохо?»       Набравшись храбрости и на всякий случай оставив вместо себя на сиденьи рюкзак, Ари спрыгнул в проход и подошёл к незнакомцу.       — Извини, а можно твой брелок?       — Что?       «Чёрт, я что, в хреновой комедии? Было уже!»       — Ничего! Брелок!       — Выпить?       — Отстань! — Ари отвернулся к окну и замер в какой-то очень неестественной позе, пока автобус не тряхнуло. Машина подпрыгнула на кочке, а Ари встретился лицом с поручнем.       Судя по тому, что насчитал Ари, приехали. Никто не собирался заходить, и двери начали закрываться тут же, как открылись.       — Что? Нет! — кричал Ари водителю на своём, пытаясь подняться, — Стойте! Подождите! Какая это остановка?!       «Короче, я каким-то чудом не забыл схватить в охапку свой рюкзак и выбежал пулей наружу, не крича от боли в ноге только потому что болело горло, потому что это была моя остановка. Я никогда не был у деды Йорна, только видел открытки и пару минут с кассеты, где он стоит на фоне своей хаты и пьёт из горла Егермейстер за здоровье Одина. Сведений было предостаточно, и я бы на раз нашёл нужный дом, только вот не знал, тот ли это вообще населённый пункт. И как нарочно тут никого не было, у кого можно было дорогу спросить, хотя… Эй, там кто-то вышел и смотрел в карту!»       — Простите, а как… Эй, подожди… — Ари подозрительно прищурился, — я же тебя видел на станции! И в автобусе ты со мной ехал! Я думал, что ты за мной шпионишь!       — Слушай, у тебя есть карта? Помоги мне пожалуйста, мне нужен один дом, такой, знаешь… Все обычно красные, а этот светло-зелёный, но крыша красная!       — Ну… Да, есть. А номер дома помнишь?       «Чёрт, я так и не понял, этот разговор загадочный или просто неподъёмный из-за того, что мой собеседник сонная муха? Впрочем, я сумел его немного разговорить, узнал, что его зовут Петер и он приехал сюда типа отдыхать, но не отдыхать, а ещё что нам надо было в одну сторону, и прямо сейчас мы туда и шли, а ещё я рассказал ему, как попал сюда, только он, кажется, не поверил. Ну и ладно, если бы мне такое рассказали полгода назад, я бы тоже изо всех сил не поверил, чтобы не умереть от зависти!»       — Интересно… — пробубнил Петер, когда его собеседник в заключительный раз уточнил, кто такой Матти.       — Меня зовут Ари, но ты можешь звать меня… — Ари изо всех сил попытался придумать себе крутую кликуху, но не вышло, — …Как тебе больше нравится. Кстати я неделю не мылся.       — Да уж, действительно новости…       «Да у него сарказма больше, чем у американских футболистов из сериалов, которые смотрит Хидер! Значит точно скрывает что-то крутое. Возможно, мафию.»       — Тебе тут тоже делать нечего?       — Вообще нечего, — Петер пнул грязную кучку снега, — я на… — он вдруг запнулся и нервно сглотнул, — я на каникулы приехал, мама говорит, что ей не нравится состояние моей нервной системы. Она врач, ей виднее, но толочь тут ледяную грязь и пинать булыжники — сомнительное развлечение.       — Да я сейчас свихнусь от скуки!!! Ты кстати в каком классе? Или в колледже?       «Вот это точно не Матти, которому и так без меня весело, это душевный пацан, с которым я буду общаться! Так как для меня перемещение больше не проблема, я бы с удовольствием пошёл в школу вместе с ним! Надо сказать деде Йорну, он точно разрешит, и сейчас моя жизнь как пойдёт!..»       — Ну… Ни в каком, — Петер смущённо поморщил нос.       Сказать, что Ари был в шоке — было не сказать ничего.       — Ух ты! Тебя что, отчислили?       «На этот моменте я уже не знал, обрадоваться мне или очень сильно напрячься, потому что всё шло к тому, что этот белобрысый хрен явно хотел состязаться со мной, кто круче школу на уши поставит. И получается, если его оттуда выперли — он выиграл!!!»       — Ну… Нет… То есть да… То есть, оно всё идёт своим чередом, и смотря что ты имеешь в виду под «отчистили»…       Ари понимал слово через три, но ясно понимал, что что-то тут не чисто.       — Давай играть в страйки, когда ты восстановишься. Так и быть, тебе десять очков вперёд! Или обнуляем счёт? Я тоже не хожу, я сбежал! Может, меня тоже выгнали уже. Короче, одна угроза отчисления от учителя — один страйк! А если просто отругали — четверть страйка! Потом подсчитаем в конце года, у кого больше, а если выгонят — абсолютная победа!       — Да не выгоняли меня! — нервно выдохнул Петер, — Я просто закончил уже.       — А тебе сколько?       Повисла неоправданно тяжёлая пауза.       — Двадцать два с половиной. Ладно, не с половиной, почти двадцать три. Но всем говорю, что мне семнадцать. Даже документы для себя перепечатал, чтобы глаза не мозолило, только это было три года назад и по ним мне уже двадцать.       «Сколько, мать твою?!»       — И… — Ари стоял, выпучив глаза, и чувствовал, что разучился говорить на всех языках, которые были ему понятны, — и что ты делаешь?       — Сижу посреди комнаты и пялюсь в стену, что ещё делают взрослые?       — Правда? — Ари был в таком шоке, что у него заметно начались трястись колени и глаза разъехались.       — Да нет конечно! Я занимаюсь файер шоу.       «Чёрт, почему тут всё такое странное, как будто я уже сдох и попал в немножно ад? Немножко ад хуже настоящего ада, потому что даже адскость в нём бледная и никакущая. Я знал, у кого есть нормальная адскость, но чёрт, я зачем-то вместо того, чтобы дождаться открытия обменника и взять себе ещё билет припёрся к деде Йорну! (Ещё не факт, что успешно!). Конечно, дело было ещё и в том, что мне казалось, что у меня температура сорок и сейчас нога отвалится, но меня же в таком состоянии отправляли в школу и ничего!»       — А, значит я буду тебя звать Поджигатель!       — Нет, лучше просто Петер.       — Да ла-а-адно! — Ари принялся болтаться как макаронина, явно давая понять Петеру, настолько его холодная спокойная правильность была не к месту.       — Слушай, я не хочу приучиваться говорить что думаю, я тут ненадолго, — Петер осунулся и спрятал руки в карманы.       — Не понял, — Ари даже на мгновение отстал, замерев на месте, — то есть тебе надо постоянно фильтровать базар, чтобы тебя не ненавидели? Даже с друзьями?!       «Чёрт, чей бы упырь рычал. У меня самого были друзья только по переписке, а я тут делал квадратные глаза на то, что этот крендель (смешно!) понимал, что если говорить, что думаешь — с тобой никто не будет общаться. Впрочем, он же об этом не знал, а значит я мог давать ему любые советы! Может открыть школу деструктивного поведения?»       — Особенно с друзьями.       — Друзья нужны для того, чтобы с ними не флиртовать! — Ари хотел было развести очень важную крутую тираду о том, кто такие настоящие друзья, но в горло будто песок насыпали и он закашлялся.       — Ну да.       — Что?       «Нет, ну я не могу, у него что, пятёрка по родной речи в аттестате? Подумаешь оговорился!»       — Фильтровать, да ладно тебе!       — Да понял я, — Петер неловко нахмурился, когда съехать с темы не получилось, — Они говорят, что я веду себя не по возрасту. Томас уже свалил из нашего «детского сада». Тина тоже, ещё на год раньше. И ладно бы если из «нашего», но они все в меня пальцем тычут.       — Пока пальцем тычут не тебе в задницу — всё нормально!       Ари пристально уставился на собеседника, ожидая, когда он, как взрослый, заценит такую взрослую шутку. Выражение лица Петера приобрело лёгкий оттенок отвращения. Ари его явно раздражал.       — На восемнадцатилетие твойангел-хранитель не дарит тебе любовь к шуткам про секс, ты в курсе?       — Гадость…       «Фу, твою мать! Он ещё и разговаривает как редактор девчачьих журналов — теми же липкими противными словами, которые типа чтобы не смеяться на тем, что тебя смущает! Откуда я знаю, что пишут в девчачьих журналах? Не важно!!!»       Петер остановился на перекрёстке и прищурился, пытаясь разглядеть номер дома на почтовом ящике. И про себя молился, чтобы они не заблудились.       — Тебе туда, — убедившись, что карта не врала, он с облегчением выдохнул, указывая Ари на дом, судя во всему, бывшим домом его деда.       — Спасибо, увидимся! Где ты говоришь живёшь? Через три отсюда? — чем больше Ари говорил, тем сильнее круглели его глаза от боли, стреляющей уже и в глаз, и в грудь, и в ногу, причём не в ту, которую натёрло злосчастным ботинком. Зато в голове начало яснеть, и стало совершенно точно ясно, что это тот самый дом, — Эй, я уже и правда пришёл! — Ари хлопнул Петера по плечу, перепрыгнул через забор и со всех ног бросился к дому. Оттуда как раз кто-то вышел, — ладно, давай!       «Чёрт, чёрт, чёрт, неужели я добрался? Страшно было так, как будто меня сейчас выпотрошит Хелена с бензопилой, и впрочем, это была вполне реальная перспектива на случай, если деда Йорн меня всё-таки сдаст, но мне объективно было некуда идти, и ещё горло, это чёртово горло! Я точно заболел. Сибирской язвой, а может радиацией. И какая там всё-таки на вкус радиация?..»       — Привет, деда! — последнее, что смог проскрипеть Ари, прежде чем закашляться с такой силой, будто все его некогда безуспешные планы по простуживанию во имя прогула школы разом сработали.       Обернувшийся дед действительно был дедой Йорном.       — Ари?..