Прелесть.

Всеми любимая Новогодняя суета сопровождалась в доме Суворовых каждый праздник как по плану: Марат с Аделиной наряжали ёлку, принесенную папой, Диляра готовила на кухне вместе с тётей, а Кирилл предпочел скоротать время у телевизора. — Боже мой, Марат! Ну неужели ты не видишь, что зеленую игрушку нужно вешать в самый низ? Ну не вписывается она сюда! — Суворова закатывала глаза каждый раз, когда брат пытался повесить игрушку на ёлку, — Дай сюда, раз сам безрукий! — А я сегодня хотя бы одну игрушку смогу сам повесить? — Вот, возьми вот этот шарик, только аккуратно! — она указала на синий шар. Он был очень ценным для их семьи — эта игрушка висела на ёлке еще у бабушки. Марат схватил из коробки с игрушками его и взглянул на сестру, — Теперь повесь его в середину рядом с красным. Аделине всегда нравился этот праздник и она считала, что Новогодняя ночь — по истине волшебная, ведь все ее загаданные желания в течение года всегда сбывались. Единственное, что расстраивало девушку сегодня, это то, что рядом нету старшего брата. Традиция была такая — украшать елку втроем. Но радовало, что до его возвращения оставалась совсем чуть-чуть. — Всё, Маратик, мы справились на отлично. Дай пять, — она протянула ему ладонь, на что тот отсалютовал ей своей. Они стояли и осматривали проделанную работу: елка в этом году была по настоящему красивой. Пышная, зеленая и пахло хвоей на всю квартиру. — Ад, а что у вас с Кащеем? — Марат слишком неожиданно начал эту тему. Ну что у нее может быть с Кащеем? Сугубо деловые отношения. — Ничего особенного. Он попросил меня о помощи — лечить вас, когда будут драки. — Ты же не любишь таких, как мы, называешь «мотальщиками»? — он изогнул бровь. — Он деньги предложил. А кто я такая, чтобы отказываться? Можно и перетерпеть пару-тройку раз. Тем более, новые сапожки вышли, — она посмеялась и зашагала к себе в комнату. Брат пошёл за ней. — И сколько он тебе предложил? — Марат зашел за сестрой и прикрыл дверь в комнату. — Я еще не соглашалась, — она лениво легла на свою кровать и посмотрела на брата. Она соврала. Аделина, после предложения Паши на следующий же день пришла к нему и сказала ему, что согласна, благодаря разговорам с тёткой. — Ты уверена, что готова смотреть на кровь, разбитые носы и пробитые черепы? — Марат, я учусь в медицинском, не забывай, — Аделина сказала это с каким-то хвастливым тоном. Марат усмехнулся и взял какую-то книгу с полки сестры и с умным видом прочитал строчку из раздела по физиологии. Девушка рассмеялась, встала с кровати и дала ему подзатыльник, отобрав книгу. — Какая из тебя врачиха? Только калечить и умеешь, — Марат поморщился и почесал место удара. Ада выпучила глаза и уже посильнее ударила брата, а тот начал убегать от неё, — мама! Она меня бьет! Они забежали в кухню к Эльвире и Диляре, на что те начали хихикать. — Ладно, живи, сегодня не трону. Настроение хорошее, — Адель махнула рукой и проконтролировала процесс готовки на кухне: уже почти всё было готово, кроме горячего. Его попозже Диляра засунет в духовку, — мам, точно ничем помочь не надо? — девушка взглянула на тетю и маму, которые уже откупорили бутылку шампанского и сидели за столом, обсуждая какие-то «супер-важные» вопросы. — Нет, дочь. Иди лучше к Наташе сходи, с наступающим её поздравь. А ты, Марат, возьми конфет и мандаринов, друзей угостишь. Марат улыбнулся и принялся в пакет набирать конфеты с чаши. Аделина поговорила ещё о чем-то не особо важным с Дилярой и Эльвирой. А потом ушла к себе в комнату собираться. Сегодня, они договорились с Козыревым съездить в «Усадьбу» и он должен был познакомить её с хозяином кафе. Все сложилось так замечательно, что мама сама отпустила девчонку «к Наташе», а Марат уже скоро уйдет на прогулку и не успеет заметить, что сестра садиться в машину к Старшему. Паша сказал, что подъедет к дому в четыре. В целом, по времени она успевала, ведь было только два. — Адель, — в комнату вошла тётя Эля, — ты уже собираешься? — Эльвира была в курсе о том, что сегодня за ней заедет Павел и они поедут устраивать её на работу. Девушка кивнула тётке, рассматривая свой гардероб. — Да. Вот только даже ума не приложу, что мне надеть. Поможешь? — Знаешь, я хотела вручить тебе его прямо на Новый Год, но, раз уж такой случай подвернулся, то держи, — тётя Эля вручила племяннице небольшой, черный, картонный пакет. Девушка нахмурилась и приняла его. В пакете лежало новое, совсем недавно вышедшее платье-комбинация, черного цвета, с вырезом на бедре, из настоящего французского шелка. Аделина обомлела. — Спасибо тебе большое! Я очень давно его хотела, — она кинулась с объятиями к Эльвире и поцеловала её в щеку. — Не за что. Всё-таки, при такой-то тётке, племянница должна быть самая красивая. Тем более, сегодня у тебя будет встреча с Павлом, — она улыбнулась во все тридцать два. — Рабочая встреча с Павлом, тётечка Элечка, — девушка приложила к себе платье, рассматривая в зеркале и предвкушая, как же оно красиво будет на ней сидеть.

***

Время уже подходило к четырем, а Аделина всё собиралась и как всегда опаздывала. Была у неё такая фишка — опаздывать всегда и везде. Ей казалось, что если она встанет даже за пять часов до начала учебы, она всё равно задержится. И так было всегда: она не успевала на дискотеки в ДК, на прогулки с Наташей, на выступление в «Юлдызе». Она могла задержаться на пару минут, но всё равно задержаться. Пускай Козырев ждёт. Суворова сделала себе легкий макияж, подкрутила волосы и надела подаренное платье. Смотрелось оно прекрасно. Легкая ткань шелка красиво подчеркнуло её фигуру, струясь по телу. Она решила надеть сверху чёрное длинное пальто, ведь шуба, из-за длинного платья, смотрелась нелепо. Стоя у зеркала, Адель оставшееся время просто любовалась собой. Всё-таки, повезло ей с генами. Переведя взгляд на часы, она увидела, что время уже было десять минут пятого. Пора выходить. — Мам, я к Наташе, вернусь не позже одиннадцати! — она предупредила Диляру перед выходом и получив положительный ответ, поспешила выйти из дома. У подъезда уже стоял Кащей, в своей привычной манере: облокотившись на машину и куря сигарету. Скоро легкие выплюнет, ей-богу. Как только он её увидел, выкинул сигарету и открыл пассажирскую дверь. Перед этим обдал её изучающим взглядом. — Привет, Прелесть. Не хило вырядилась, — сказал он, когда она уже подошла к машине. — Сочту за комплимент. Привет, Павел, — она улыбнулась ему и села в машину, — давай побыстрее. Не хочу сегодня наблюдать, как мой отец за тобой по всему двору с ружьем бегает. Смешная она конечно. Не понимает, маленькая, что никого Кащей не боится. Но хотя посыл её слов понимал — переживает за неё отец. Но не думал он, что завидев старого друга своего сына, будет против выбора дочери. А если и против будет — то сын его не лучше. Хотя, о чем можно говорить? Он Прелесть не на свидание позвал, а на работу её устроить хочет. Но только Кирилл бы этому вряд ли поверил. — Рустам – владелец этого кабака, нормальный мужик, должен тебя взять. Он тоже Старший группировки «Хади-Такташ». Мы с ними в хороших отношениях уже долгое время. Но он хотел тебя сегодня послушать, ты же не против? — он взглянул на нее, когда они уже отъехали от подъезда. — Спеть для владельца ресторана? Конечно согласна. — Ну и славно. — А почему к Новому Году не готовишься? Где Людмила? Праздничный стол готовит? — почему-то девушка решила спросить про неё, когда они проехали мимо знакомого киоска, где и работала Прокофьева. — То волхвам ведомо, где она. Я за ней не слежу. — То есть у вас свободные отношения? — она с иронией в голосе произнесла это и посмотрела на Козырева. Симпатичный он был в профиль. Одет сегодня был хорошо: в костюм серого цвета и такого же цвета рубашку. В целом, было видно, что мужчина любил красиво одеваться и денег не жалел на вещи. Она задумалась над словами тётки. Присмотреться к Кащею. Нет, девушка не отрицала, что он был красив. Но как будущего партнера она его не рассматривала. — У нас с ней нету никаких отношений, — мужчина был напряжен. Не выпил что ли с утра? Она решила больше не донимать его вопросами и все следующее время до ресторана они ехали молча.

***

В «Усадьбе» при входе их встретила девушка администратор. Аделина просмотрела обстановку: просторный зал, много столов, сцена довольно-таки большая. Играла неплохая музыка да и проходимость хорошая: даже тридцать первого числа, когда, казалось бы, все должны сидеть дома и готовить салаты, добрая половина столов была забита гостями. — Добрый вечер! Вы заказывали столик? — симпатичная брюнетка улыбнулась Козыреву. — Милая, мне нужно поговорить с хозяином ресторана, где мне его найти? — Козырев снял свое пальто и помог Суворовой, вешая их на гардеробную стойку. — Рустама Давидовича сегодня не будет. Вместо него Самир Назарович. — Давай его. — Пройдемте, — брюнетка повела их через столики в конец зала. — Пошли, — Паша кивнул Аделине вслед уходящей администраторши. — А кто такой этот Самир? — Это помощник Рустама. Он второй Старший «Хадишевских». Та самая брюнетка провела их в какой-то кабинет, где на диване, перед небольшим круглым столом сидел и сам этот Самир. Молодой парень, темненький, с небольшой бородой. Видно, что Кавказских кровей. — Кащей! Какими судьбами? Настенька, вы свободны, — Самир поприветствовал Козырева и оглядел Аделину стоящую рядом с ним, — а это что за Прелесть? Добрый вечер, — он подал Суворовой руку, поцеловав тыльную сторону ладони. — Ты поаккуратнее с этой Прелестью. Сестричка Адидаса. Администраторша удалилась из кабинета, оставляя троих наедине. Самир вскинул руки, как бы в знак того что «сдается». — Понял, понял. Проходите, присаживайтесь. Паша взял Аделину за запястье и повел её за собой на диван, присаживаясь рядом с ней. — А где Рустам? Он должен был сегодня устроить ее к вам на работу, — он кивнул на девушку и взглянул на Самира, который из какого-то шкафчика доставал бутылку водки и пару бокалов. — А Рустам дома отдыхает, к празднику готовится, — Самир разлил горячительный напиток по бокалам и поставил перед Кащеем один, — ты же не будешь? — он взглянул на Аделину, а потом на водку. — Нет-нет, спасибо, — она перебирала пальцы и разглаживала складки на платье. Паша взглянул на неё, а потом перевел взгляд обратно на Хадишевского. — Так я не понял: Рустам ресторан держит, или кто? — Рустам Слава Богу когда писиет – держит. Так по какому вопросу ты? — Самир отсалютовал Кащею и выпил до дна. — Прелесть хочет у вас в кафе петь. Рустам собирался её послушать. Ну раз его нет, то мы придем в другой раз. Паша уже встал и потянул за собой девушку, но Самир вовремя сказал: — Эй, нет-нет-нет. Давай я её послушаю, — он улыбнулся каким-то животным оскалом девушке. Аделине стало не по себе. Козырев посмотрел на неё вопросительно. Куда деваться, это всего лишь одна песня. Да и какая разница, Рустам её на работу возьмет, или Самир? Так и так будет пересекаться и с тем и с другим. — Я согласна. Самир довольно хлопнул в ладоши. — «Мираж» сможешь? — спросил он. — Запросто! — она улыбнулась, а Самир ушел договариваться, чтобы поставили музыку. Адель и Кащей остались наедине. — Прелесть, будь аккуратна с ним, когда будешь тут работать. — Без тебя разберусь, — она пошла вслед за Самиром и они вместе выбирали песню. Остановились они на: «Звезды нас ждут». Кащей сел напротив сцены, наблюдая, как мужчина что-то говорит девушке, а та громко смеется. Сука. Злит он его. Не надо было её сюда везти. Когда он уже шел обратно к Козыреву, чтобы присесть рядом, а Аделина ушла на сцену, он расслабился. Самир Азимов — был, откровенно говоря, скользким типом. Паше всегда не нравилось, что Рустам сотрудничает с ним. Наслышан Козырев был, что ни одной юбки он не пропускает — и похуй ему было, что если она даже сестра его близкого. Азимов присел рядом с ним и они вместе стали дожидаться начала выступления. Бля, куда он втянул её. Он ведь даже представить не мог, что Самир тоже является владельцем этого кабака. Теперь он будет переживать за неё еще больше. Хотя, по сути, чего ему переживать? Она не близкая ему. Но всё равно, перед Адидасом будет не удобно, если чего с ней приключиться. По сути он крайним будет. Девушка вышла на сцену и снова улыбнулась Самиру. Ну раз не понимаешь ты, Прелесть, не видишь истинное лицо за маской, я тебе объясню доходчиво. Только позже.

Ночь, закрыла прошлого листы.

Одни мы в мире - я и ты,

В руке твоей моя рука.

Шанс, тебе даётся только раз.

Нам мир всё лучшее отдаст,

Что берегли для нас века.

Прелесть запела. Голосок её нежный растягивался на всё помещение. И каждую нотку она дотягивает и слух явно у неё был. Талант. — Хороша, девка. И личиком и голоском. Я бы такую украл, — Самир усмехнулся. Кащей бы очень хотел съездить ему по наглой морде, но не мог. Он уже Прелести пообещал, что она будет тут петь. Да и тем более, какая ему разница? Не хотелось конечно, чтобы девчонкой он попользовался и кинул её. Не достойна она такого отношения к себе. Но, если девочка не глупая — сама должна понимать, как правильно, а как неправильно.

Вместе мы неслучайно,

Знаем мы тайны грёз,

Но после нашей встречи

Всё будет всерьёз.

Звёзды нас ждут сегодня,

Видишь их яркий свет?

Люди проснутся завтра,

А нас уже нет...

Аделину даже как-то немного расслаблял процесс пения. Ей понравилось в этом месте — тут было более спокойнее. Она посмотрела на Самира, тот ей незаметно подмигнул, Суворова ему подарила улыбку. Переведя взгляд на Кащея, она увидела его как всегда недовольное лицо. Что ему опять не нравится?

Отбросим скучные дела.

С ума нас музыка свела,

Сомненьям места больше нет.

Мир, поверь, прекраснее, чем сон.

Оставить стоит старый дом,

Что был твоим так много лет.

— Фигурка у неё тоже — сок. Ножки длинные, задница неплохая. А ты чё скажешь, Кащей? — Самир облизнул губы, рассматривая девушку и перевёл взгляд на Козырева. Тот под столом сжимал кулаки так, что они побелели. Самир его будто бы специально провоцировал. — Слыш, братец. Это — сестра Адидаса, я сто раз повторять не буду для тупых. Она неприкосновенна. Если тронешь её — не обессудь, — Кащей буквально выплюнул эти слова Азимову в лицо. Тот рассмеялся, разглядывая разъяренного приятеля. — Так ты че, запал что ль на неё? Так бы сразу и сказал, — Козырев отвернулся от него. Хули толку ему что либо доказывать? Пускай думает, что и вправду запал. Только пусть Прелесть не трогает.

Вместе мы неслучайно,

Знаем мы тайны грёз,

Но после нашей встречи

Всё будет всерьёз.

Звёзды нас ждут сегодня,

Видишь их яркий свет?

Люди проснутся завтра,

А нас уже нет...

Девушка допела последние строчки и услышала активные аплодисменты от гостей, в особенности — от Самира. Она снова улыбнулась, оставила микрофон на колонке, откуда лилась музыка и спустилась со сцены к Козыреву и Азимову. — Мадам, вы — прекрасны! — Самир отодвинул девушке стул и протянул ей руку, что она присела напротив них, — Вы приняты на работу! — Аделина смущенно заулыбалась. — Спасибо. Только, я бы хотела обсудить некоторые детали… — Можем пройти в мой кабинет и там обсудим. А то тут слишком шумно, — Самир ее перебил и широко улыбнулся. — Да, я не против, — она уже хотела встать, но Козырев схватил её за запястье и усадил обратно. — Она никуда не пойдет. Обсуждайте здесь, при мне, — он повернулся к недоумевающему Самиру, а потом посмотрел на Суворову, которая тоже сидела недовольная. Блять, она действительно не догоняет, что они бы делали, когда она зашла бы в его кабинет? — Иди попроси, чтобы убавили музыку. Она не пойдет и будет сидеть здесь. Это не обсуждается. Самир переглянулся с насупившейся Аделиной, ухмыльнулся и пошел делать так, как сказал Паша. И почему его все слушаются? Кроме Аделины. Его это и бесило. — Ты че творишь? Я как по-твоему должна на работу устраиваться? — Ада приблизилась к Паше, уперевшись руками в стол. Козырев улыбнулся. — Если ты слепая, то я вижу, как он косого на тебя давит. В кабинете его, вы бы явно не трудовую книгу оформляли. Суворова хотела бы ему ответить какой-нибудь колкостью, но Самир вернулся очень быстро. Какая ему вообще разница? Может, ей тоже этот Самир симпатизирует? На самом деле, девушка прекрасно видела взгляды со стороны нового начальника, но не имела ничего против них. По началу, она и вправду его сторонилась, но сейчас он ей кажется довольно милым парнем с хорошим чувством юмора. Музыка заметно стихла и Азимов присел обратно на свое место. — Я бы хотела предупредить, что на работу буду выходить три раза в неделю: понедельник, вторник и пятница. Во все остальные дни у меня тяжелое расписание и много лекций. Зарплату большую просить не буду, — Суворова решила полностью игнорировать Козырева и начала диалог с Самиром. Скучно ей с Пашей общаться. Зануда он какой-то. — Милая девушка, зарплатой я вас явно обделять не буду, но неприятно слышать, что буду лицезреть ваше красивое личико только три раза на неделе, — Азимов наигранно надул губы и погрустнел, а Адель смущенно улыбнулась. Как мило, блять. Если Кащей захочет — она здесь вообще появляться не будет. Ну сказал же он ему, что не надо лезть к ней. Настырный, блять. Самир и Аделина обсудили ещё пару деталей, Азимов выкидывал свои несмешные шутки, но Суворова почему-то смеялась с них. — Аделина, не хотите ли вы поужинать со мной? — Козырев снова напрягся. Если она сейчас снова согласится — он нахуй перевернет этот стол. Понятное дело, Аделина ни в чем не виновата, но нужно быть полной дурой, если соглашаться уединиться в кабинете с человеком, которого знаешь тридцать минут. — В другой раз, Самир. Мне уже нужно скоро быть дома, отмечать праздник с семьей, — Паша расслабился. Умничка. Всегда бы была такой — цены не было. — Тогда, позвольте вас сопроводить до выхода? — Не смею отказать, — Аделина снова посмеялась, когда Азимов подал ей руку, чтобы она встала из-за стола. Самир и Адель вместе пошли к выходу, а Кащей шел за ними и ахуевал. Он помог ей надеть пальто и они снова стояли и болтали о чем-то супер-важным. Как много у них тем для разговоров. Все чешут и чешут языками. — Адель, не хотите ли вы оставить мне свой домашний номер? На всякий случай, — Азимов улыбался, склонив голову на бок. — Давайте лучше вы мне свой оставите, — не надо было лишних проблем девушке. Трубку могла взять не только она, но и остальные члены семьи. Самир согласно кивнул и на салфетке написал цифры, передав её девушке. — Самир, она торопится. До скорого, — Кащей пожал ему руку и схватил Суворову за предплечье и повел к выходу. Она злостно вздохнула. Пускай спасибо еще ему скажет, за то, что из кафе её не как в прошлый раз выводит. Он молча открыл ей дверь в машину, сел сам и тронулся с места. — Суворова, блять! Ты чешку от тапка отличать вообще не умеешь? — он сильно ударил по рулю и взглянул на неё. — Ты о чем? — Не вздумай. Поняла? Не вздумай с ним так мило общаться. Он — не такой, каким кажется. — А кто такой, Паш? Ты, что ли? Можно я сама буду распоряжаться, с кем мне общаться, а с кем нет. Ты свое дело сделал. Всё — рюкзак на плечи и до встречи. Козырев усмехнулся. Сука. — Я тебя предупредил. Только потом, когда прибежишь ко мне и скажешь: «Кащей, меня обидели, помоги мне!» — я тебе тогда-то попомню твои слова, — он наигранно пародировал её голос, с чего Аделина посмеялась. — А я хоть раз так делала? И действительно: чего он взъелся так? Пускай о Людке своей печётся. С Самиром она разберется уже как-нибудь сама. Адель не отрицала — она действительно видела, что привлекала внимание Азимова. Но что она должна сделать? Сказать, чтобы не смотрел? Общалась она с ним культурно, не переходя границы, не флиртовала, а на его «подкаты» — лишь смущенно улыбалась. Хотя, отвечать в ответ флиртом — ей никто не мог запретить. Она свободная девушка и в праве делать выбор, с кем любезничать. Суворова и сама прекрасно знала, каких парней стоит сторониться, а каких нет. Утопая своих раздумьях, девушка даже и не заметила, как они быстро доехали до её дома. Козырев затормозил прямо около её подъезда и принялся смотреть в окно. — Паш, спасибо тебе большое, за то, что помог, — она повернулась к нему и широко улыбнулась. Не хотелось ей обиду на него держать. Всё-таки, сегодня праздник. Паша многочисленно кивнул, не отрывая глаза от окошка. — Как ты там сказала Суворова? «Рюкзак на плечи и до встречи»? — он пародировал её, всё так же рассматривая улицу и снегопад. Обиду затаил. Только вот на что? Не обязана же она его слушаться. Кто он ей, в конце-то концов? — Ну и дуйся дальше, — она вышла из машины, зашагав к своему подъезду. Услышала только лишь то, как Павел вышел из машины. Видимо, опять курить. — С Наступающим, Суворова! — крикнул он ей, улыбнувшись. Она обернулась и тоже подарила ему улыбку. — И тебя, Козырев!