Это всё ещё "друзья"?

Сапфир давно выбрал, где остановится, когда переберётся в Криспию. Он, в целом, с самого начала знал, чем всё закончится, хотя чувство, что его обманули, обидой осело где-то в груди — и он до сих пор не уверен, ушло ли оно до конца. Не то чтобы Шедоу Милк клялся, что они будут править вместе или что-нибудь такое. Конечно, нет. Своё место Сапфир знал очень хорошо — и оно было даже не у подножия трона. Там стояли бы те, кого Шедоу Милк мог бы назвать союзниками — с поправкой на то, что союзников у него некогда не было. Были только слуги. Когда они собирались в обеденном зале и сидели по разные концы пиршественного стола, между ними было расстояние длиною в несколько эпох и текли молочные реки притворства; когда им поручали задания, не было ни права, ни смелости или желания отказаться; когда всё шло не по сценарию, наказание было неизбежным. В общем, Сапфир знал, что управлять судьбой мира будет его хозяин, а его участь — прислуживать, развлекать и развлекаться самому с тысячами сломленных и порабощённых душ. Был ли он против этой роли? Он не умел был против. Сапфир, однако, не был расстроен, что их план не удался. Что не давало ему покоя на самом деле, так это камень души его повелителя, вновь полный стремления к знаниям. Пьюр Ванилла протянул Шедоу Милку руку, и тот, поломавшись для хорошей драмы, её принял — с первого искреннего смеха было понятно, что не мог не принять, и вот они уже радостно убежали в закат по полю с бабочками и радугой. А Сапфир остался. Шедоу Милк вернулся к тому, для чего он был создан: просвящать, вести философские беседы и тонуть в разноцветных глазах одного конкретного человека — и пусть никого не обманывает, что это новое. Сапфир был создан лгать, разыгрывать злые шутки и поддакивать, и вдруг оказалось, что это как минимум никому не нужно, а как максимум — вызывает неприязнь. Он персонаж третьего плана, судьба которого никому не интересна, и даже его повелитель и творец не может его переписать или найти ему место в каком-нибудь сиквеле. Пришлось стараться самому. Сапфир, наверное, всё-таки плохой сценарист, потому что вот это — тянет максимум на любительское творчество скучающей подростки или на одну большую сюжетную дыру. А может, и то и то сразу. «Вот это» — это, наконец-то, работа радиоведущим и новый, не до конца обставленный дом, в котором растений больше, чем мебели. В основном — белые лилии, они пахнут сладко и ненавязчиво, и в этом весь Сильвербелл — сладкий и ненавязчивый. Они сошлись за кадром, как и полагается их ролям: когда все главные герои и злодеи представлены друг другу и основной сюжет сосредоточен на их борьбе, только и остаётся, что оставить все скучные сцены знакомства на домыслы искушённой публики. Можно сказать одно: праздники у фей действительно чарующие, а радушие и дружелюбие граничат с… наивностью. Сапфир умеет выражаться элегантно. У обоих внезапно слишком много времени только для себя, и за знакомством логично следует общение, за общением — привязанность. Это не та связь, в которой ты нуждаешься, как в воде или пище, и не та, которая сковывает вас вдвоём одной цепью. Просто с ней приятнее, чем без неё. Это как небо — оно везде одно, но в Криспии по ночам можно увидеть звёзды. Они желают друг другу доброго утра и целуют на ночь. Ходят в кафе, вместе слушают музыку и жалуются на начальство, которое очень хочется сместить с поста — Сапфир клянётся, что без клеветы и манипуляций. Он уже почти привык так жить, хотя всё ещё ищет шутливые предлоги, чтобы обняться, сколько бы Сильвербелл ему ни говорил, что можно сказать прямо. Удовольствие-то обоюдное. Сапфир это вроде бы понимает, но до сих пор не особо верит. Здесь должен быть подвох. Может быть, его терпят, жалеют, идут на уступки? Люди так не любят, не-а, нет. Если Сапфир скажет Кенди Эппл, что она хорошая сестра и он её любит, она его на смех поднимет. Шедоу Милку он вообще ничего не скажет, потому что его хозяин, может, и перешёл на сторону добра и всё такое, но он даже Ваниллу, скорее, от души хлопнет по плечу, чем позволит себе что-то сопливое типа поцелуя. По крайней мере, без игры и клоунады. Сильвербелл просто отвечает на всё, что Сапфир может ему предложить. Если его обнять, он обнимет в ответ, если чмокнуть в щёчку, он с поцелуем тоже куда-нибудь дотянется, если взять его за руку, он прильнёт к плечу. Он делает подарки, потому что «вспомнил о тебе», спрашивает, что случилось, если сказать, что настроение паршивое, и запоминает, на что у тебя аллергия, а что тебе просто не нравится. Если сделать перед ним что-нибудь тупое или неправильное, он скажет, что всё хорошо, и поможет решить проблему. Если показать сценарий для шоу, он на самом деле будет слушать. Потому что ему не всё равно. Может, всё как будто бы легко и просто, потому что проблем масштаба «кто-то в смертельной опасности» не случалось уже давно. И, может, это всё скучно, слащаво и недостойно полноценного сиквела, но тем лучше — эта счастливая концовка только для них двоих. Но вам, пожалуй, можно подсмотреть одним глазком.