Отражение дыхания

Сон не пришёл. Точнее — он был, но не похож на обычный. Я видела расфокусированные вспышки света, линии на стекле, словно кто-то проводил пальцем по холодной поверхности изнутри. Временами — голос. Негромкий, почти шепчущий, но он отзывался в груди и у основания шеи тёплой, ощутимой вибрацией, словно кто-то стоял рядом и говорил прямо под кожу. Проснулась внезапно — словно вынырнула из вязкой воды. На подушке — смятая тетрадь с заметками по эксперименту. Экран ноутбука мигал, показывая автосохранение в три часа ночи. Я не помнила, чтобы включала его. В комнате было тихо. За окном серел ранний, молочный рассвет. Воздух пах металлом и кофе. Я нахмурилась, так как не могла понять, откуда второй запах, если не варила его. Сонливость не уходила, но и сна не хотелось. Тело казалось чужим — лёгкая дрожь в пальцах, будто в них всё ещё оставался след электричества от вчерашней работы. Я умылась ледяной водой. Холод помог собраться, но не вернуть привычное ощущение тела. Перед зеркалом я долго смотрела на своё отражение: черты те же, но взгляд стал другим — внимательнее, сосредоточеннее. Завязала волосы в пучок, накинула свитер поверх мятой рубашки и пошла. Пары тянулись медленно, как вязкая жидкость. Воздух в аудитории густой, тёплый. Окна запотели, на стекле расплывались следы от пальцев. Преподаватель пишет на доске сложные формулы, графики распределения сигналов по кортикальным областям. Я пыталась записывать, но строки плыли. Слова лектора распадались на фонемы, а ручка словно тяжелела с каждой минутой. — Лэйн? — Услышала я шёпот. И вздрогнула. Поль склонилась ко мне и тихо толкнула за плечо. — Ты опять выключилась. — Не выключилась, — буркнула я, — просто слушаю лекцию на альфа-волнах. Она фыркнула: — Альфа-волны? Да ты минуту назад чуть ручку не уронила. Сидела, словно вуду-сущность вещает тебе из подсознания. Я хмыкнула, потянулась за бутылкой воды. — Не выспалась. — Ты в порядке? — Ага. Просто мозг перегрелся. Кажется, даже воздух фонит от мыслей. — Серьёзно? В этой аудитории максимум статический заряд. Я медленно провела пальцем по столу, проверяя. — Может, от избытка нейронов, — усмехнулась. — Серьёзно, Лэйн. Ты бледная. И глаза стеклянные. Всё норм? Я закатила глаза, чуть раздражённо. — Просто плохо спала. Что, теперь протокол составишь? Поль нахмурилась, но улыбнулась краешком губ. — Я просто спрашиваю, не сгоришь ли ты на своих задачах. — Это было бы символично, — тихо бросила я. — Что? — Ничего. Я делаю глоток воды. В отражении окна — солнечный блик, похожий на тот, что я видела во сне. На миг кажется, словно он шевельнулся. Лекция закончилась. Одногруппники загудели, собирая вещи. Я осталась сидеть, чувствуя, как мир вокруг чуть гудит — едва различимо. Поль подтянула меня за рукав: — Пошли, иначе опять опоздаем на физиологию. Я медленно поднялась, собирая конспекты. Мы вышли в коридор. Поток студентов, звонкий шум голосов. И вдруг — знакомый тембр позади: — Мисс Блисс. Я обернулась. Профессор Хейворт стоял всего в нескольких шагах позади меня, держа в руках аккуратную папку, которая слегка скользила по его пальцам, словно напоминала о важности того, что она хранит. Свет коридора падал на его лицо, подчеркивая чёткие черты и глубокий взгляд. Я остановилась, и Поль тоже замерла рядом. — Профессор, здравствуйте. Мужчина улыбнулся, лёгкая улыбка, без излишней официальности, и кивнл. — У вас что сейчас? — Поинтересовался мужчина, переводя с нас взгляд. — Физиология. — Ответила я, поправляя сумку на плече. — Что-то случилось? Он отрицательно покачал головой, медленно, спокойно, без лишней торопливости. — Нет. Решил поинтересоваться, как продвигается работа с доктором Донован? Мир словно на мгновение щёлкнул. Шум в коридоре приглушился, зрение прояснилось, дыхание стало ровнее. Я почувствовала, как внутри всё выравнивается — словно кто-то включил тихую мелодию, знакомую и правильную. — Всё... хорошо. — Ответила я, и поняла, что слегка улыбаюсь. — Работа идёт. Мы пока на этапе анализа частотных откликов. Профессор Хейворт кивнул. — Амбициозная тема. — Да. — Пожав плечами, продолжила. — С ней непросто, но... интересно. — Интерес — это уже половина успеха. — Мужчина улыбнулся едва заметно. — Грейс умеет пробуждать его, хоть и весьма специфическими методами. Я невольно улыбнулась в ответ, ощущая, как тихое уважение и лёгкое тепло скользят по груди. Поль, стоявшая рядом, слегка тронула меня за локоть, мягко, почти незаметно, напоминая, что нам пора идти. — Профессор, простите, но нам нужно идти. — Разумеется. Удачи на физиологии. — Всего доброго. Мир вновь стал шумным и ярким, голоса студентов, шаги, звонки дверей — всё вернулось на свои места. Но внутри, под грудиной, появилось тихое, непонятное ощущение — словно кто-то невидимый на мгновение отпустил мою руку. ✿ ✿ ✿ Аудитория лабораторных работ напоминала улей. Металлические столы, ровные ряды ламп с холодным светом, вытяжки гудели, воздух пах спиртом, стеклом и озоном от нагревателей. За окном шёл дождь — ровный, вязкий, почти гипнотичный. На стекле медленно стекали капли, искажая силуэты старых деревьев и мокрые отражения фонарей во дворе. Поль сдвинула ближе поднос с пробирками: — Смотри, этот нужно подогреть до сорока трёх, иначе реакция пойдёт слишком быстро. — Я знаю, — ответила я, — просто термостат опять скачет. Движения казались не достаточными. Всё было в порядке — до тех пор, пока из угла не донёсся сдержанный смешок. Трое парней, как обычно, занимали дальний стол. Они никогда не читали инструкции, действовали по принципу «а что если». — Господи, — выдохнула Поль, не отрываясь от своей колбы. — Они опять без очков. — Ещё немного — и кто-то ослепнет, — добавила я, медленно вращая пипетку. — Насрать, — усмехнулась девушка. — Они вечно играют в «молодых Менделеевых». — Только Менделеев в отличие от них читал формулы, — заметила я. С другого конца лаборатории донёсся резкий треск. Шипение. Хлопок. На мгновение воздух вспыхнул голубоватым светом — фонтан пены вырвался из колбы и осел на потолке влажным пятном. Несколько студентов вскрикнули, кто-то засмеялся. — Прекрасно, — я отложила пипетку. — Ещё чуть-чуть, и корпус эвакуируют. Один из парней, рыжеватый, с довольной ухмылкой, поднял руки: — Всё под контролем, просто небольшой экзотермический привет. Поль фыркнула: — Вы хотя бы журнал реакций ведёте, прежде чем устраивать шоу? — Расслабьтесь, дамы, — протянул он, — всё под контролем. Смех прокатился по залу. — Идиоты. Я почувствовала, как раздражение проступает физически — пульс ускорился, словно кто-то в голове подкрутил регулятор. — Безответственность — худший вид тупости, — добавила я. — Они даже не понимают, что могли запустить обратное окисление. Поль проверила термометр в своей колбе. — Скажи им это после того, как они снова расплавят штатив, — пробормотала она. — Или после того, как препод их поймает, — отозвалась я. — Сомневаюсь, что после прошлой вспышки им снова доверят реактивы. С другого конца аудитории раздалось ехидное: — Лэйн, ты как будто в комиссии по надзору! — Потому что кто-то же должен ей быть, — спокойно ответила я, не поднимая головы. Напраница рядом тихо хмыкнула: — Знаешь, ты бы выглядела убедительнее, если бы не делала это с таким… убийственно обаятельным выражением. — Я просто устала смотреть, как люди добровольно подписывают себе диплом с пометкой «по недосмотру». Из-под вытяжки донёсся голос ассистента: — Осторожнее с перегревом! В прошлый раз колбы лопались от температуры. — Принято, — отозвалась девушка. — У нас тридцать восемь, всё стабильно. Я проверила свой планшет, делая пометки. — Так, теперь капля 3.2 и две микромоли буфера. Поль вздохнула, потянулась за пробиркой: — У нас, кстати, отчёт по катализаторам до завтра. Ты помнишь? — Помню, — ответила я. — И ещё реферат по поведенческим корреляциям и постер по мембранным транспортёрам. — Прекрасно, — простонала девушка. — Осталось только успеть родить новый нейрон. Сзади хлопнула дверь. Вошёл преподаватель — доктор Левен, в очках, с характерным выражением «сейчас я кого-то убью научно обоснованно». Он окинул взглядом потолок, потом студентов. — Кто у нас решил провести практику по пиротехнике? В зале послышался виноватый смешок. — Ага, ясно. Группа “Бета”. Блестяще. Хоть никого не испепелили — уже прогресс. Поль опустила голову, с трудом сдерживая смех. — Думаешь, им снова выговор? — Если повезёт, — ответила я. — А если нет, он заставит их отмывать потолок спиртом и ватными палочками. Доктор Левен подошёл к нашему столу, взглянул на данные и коротко кивнул. — Девушки, у вас, как обычно, порядок. Радует, что кто-то ещё помнит: лаборатория — это не клуб выживания. — Спасибо, сэр, — ответила Поль. — Мы стараемся не гореть… в прямом смысле. Он усмехнулся и пошёл дальше. — Иногда мне кажется, ты его тайно подкупила, — шепнула девушка. — Нет, просто не взрываю помещение, — сухо ответила я. — Похоже, это редкий талант. Я подняла пробирку: жидкость светилась мягким зеленоватым тоном, как дышащий под кожей свет. За окном дождь усилился, капли били по стеклу, и на миг мне показалось, что свечение пульсирует в такт. — Знаешь, — тихо сказала напарница, глядя на реакцию, — иногда мне кажется, что я воспринимаю это всё не как эксперимент, а как... почти что искусство. Я улыбнулась краем губ: — А разве не искусство — заставить хаос подчиниться формулам? Она посмотрела на меня чуть дольше, чем обычно, потом кивнула и вернулась к записям. В лаборатории снова воцарился мерный шум вытяжек, потрескивание спиртовок и тихое постукивание стекла.