Синие зори Астры

Неизвестное время, неизвестная дата. Через час после допроса Алекса и Астры. Столица, Дворец, кабинет Сюй Цзин, Макс. Серый кабинет во дворце встретил их привычной казённой прохладой. Те же металлические панели на стенах, тот же стол, за которым вершились судьбы. Макс узнал помещение — здесь несколько солов назад Сюй Цзин шантажировала Астру. Когда точно, Макс не знал — их с Машкой запирали в темнице, как и Астру с Алексом. А Симбионт говорить отказался — буркнул, что Макс может вести себя неестественно, зная это. Властная женщина с принтом паутины сидела за столом. Её глаза бегали по чему-то, скрытому от ногфлеров. Наверное, по голографическим электронным таблицам. Рядом с ней, развалившись в кресле, неторопливо затягивался трубкой мужчина. Сизые кольца дыма поплыли к потолку, нарушая стерильность кабинета. Макс видел их второй раз, но ему не требовались подсказки нейрочипа или симбионта: перед ним был младший отец Дым и его старшая жена Сюй Цзин — начальница клининг-службы. Машка и Дмитрий жались к стене, словно пытаясь стать невидимыми. За дверью стояли двое в синих комбинезонах — бастарды-пилоты седьмого отряда. Во дворце контрабандисты Гаосяна не показывались, но его личные пилоты имели право находиться здесь. Гаосян использовал их как охрану. «СКАНИРУЮ ОКРУЖЕНИЕ», — подал голос симбионт. — «ДВОЕ СУБЪЕКТОВ ВЫСОКОГО РАНГА. УРОВЕНЬ ЭМПАТИИ — МИНИМАЛЬНЫЙ». Сюй Цзин подняла взгляд от данных. Её лицо оставалось спокойным, но взгляд был стерилен, словно стёкла хирургических очков Хэншена. — Итак, — её голос звучал ровно, без эмоций. — Беглые гладиатор с инкубаторской девкой и мальчишка-воришка. Забавная компания. Что хотите от нас с мужем? Гаосян выпустил очередное кольцо дыма и философски заметил, выпуская дым кольцами, будто сигналил азбукой Морзе о своём безразличии: — Отчаянные времена требуют отчаянных мер, как учил Сунь-Цзы. Хотя, в вашем случае это скорее отчаянная глупость. Машка дёрнулась вперёд: — Мы просили убежища! Сюй Цзин, вы обещали… — Молчи, — оборвала её Сюй Цзин. — Я обещала рассмотреть ваше дело. Рассмотрела. Результат печален. «СУБЪЕКТ ИСПЫТЫВАЕТ СТРАХ», — отметил симбионт, анализируя температуру тела Машки. — «ВЕРОЯТНОСТЬ ПАНИКИ — 77%». — Макс того не стоит, чтобы умасливать Дона Сантини. Я ему ничего никогда не обещала — продолжила Сюй Цзин, откидываясь в кресле. И это даже не половина проблемы, а так, мелочь — Больше всего накосячила ты, моя дорогая. Мамка запросит слишком много за то, чтобы закрыть глаза на то, что инкубаторская девка мало того, чтобы сбежала от неё, будучи девственницей, но ещё и имела наглость припереться на гладиаторскую арену с фунджанином, а потом бросить его на глазах у всего света. А у фунджанина, между прочим, есть бронзовая медаль. Ты, девочка, создала слишком много проблем для сутенёрши. К тому же, у неё со мной давние счёты. Жирная тварь из Маринера будет счастлива отомстить. Мне проще сделать вид, что я тебя никогда не знала. Извини. Машка сперва побледнела, потом покраснела, дрожа, будто стояла на краю камеры утилизации: — Но… Он меня сам притащил на арену! И…Вы же говорили! Обещали защиту! Я работала на Вас, госпожа! Рисковала! — И плохо работала, — холодно заметила Сюй Цзин. — Нет! — голос Машки сорвался на истеричный крик. Слёзы хлынули по щекам, как капли кислотного дождя, выжигая последние остатки надежды. — Я всё делала как надо! Информация была точная! Мы дали показания! А теперь вы нас просто сливаете, как жидкие отходы?! Машка умоляла, будто её жизнь стоила как дешёвая пайка кислорода, а не оборачивалась проблемами для старшей жены одного из вершителей судеб Семьи. Она рванулась к столу, растрёпанная, с заплаканным лицом: — Пожалуйста! Я готова на всё! Могу ещё пригодиться! Знаю секреты других ногфлеров! Буду делать что угодно! Умоляю, только не бросайте нас! Она всхлипывала, размазывая слёзы и сопли по лицу. Унижение расцветало на её щеках алыми пятнами, как язвы от инфекции синяком. Звонкая пощёчина Сюй Цзин оборвала торговлю на полуслове. Она обожгла щеку Машки как капля кислотного дождя. Машка отшатнулась, прижав ладонь к пылающей щеке. — Не могу поверить, что на меня работала такая размазня, как ты, — презрительно произнесла Сюй Цзин, стряхивая с пальцев воображаемую грязь. Машка побледнела. Дмитрий издал жалобный всхлип. Макс сжал кулаки. Его взгляд метался по кабинету, как у подслеповатого гладиатора, запертого с ксеноформом в лабиринте без выхода. «АНАЛИЗИРУЮ ВАРИАНТЫ ВЫХОДА», — докладывал симбионт. — «ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕШНОГО ПОБЕГА БЕЗ ПОМОЩИ ВЫСОКОРАНГОВЫХ СУБЪЕКТОВ — 0,001%. ГОТОВЛЮСЬ К САМОЛИКВИДАЦИИ СОГЛАСНО КОНТРАКТУ». — Нет! — мысленно взорвался Макс, паника хлестнула ледяной волной. — Подожди! Не сейчас! Мне нужно время! Но древняя машина молчала, словно бог, забывший своих верующих. Потерять симбионта сейчас означало потерять всё. Без него он был просто беглым гладиатором, не выигравшем ни одного боя, обречённым на проигрыш, когда его поймают. Если не скормят ксеноформу сразу. Гаосян медленно поднялся, отложив трубку. На его лице играла задумчивая улыбка. Гаосян выжидал паузу, словно игрок в казино Дона, заранее знающий карты противника. — Впрочем, — протянул он, — есть альтернатива. Моя контрабандистская сеть нуждается в надёжных людях. Докажете полезность — организую легенду за пределами территории Семьи. Будете работать на меня. Но предупреждаю: сейчас вы в Семье вне закона. А будете — по всему Марсу. Если Лига узнает о вашем существовании, молодые люди, она назначит за ваши головы награду. Если не узнает, но попадётесь, конец тоже будет печален. «ПЕРЕСЧИТЫВАЮ ВЕРОЯТНОСТИ», — симбионт внёс коррективы. — «ВЕРОЯТНОСТЬ ОБМАНА — 11%. ГАОСЯН ИЗВЕСТЕН ВЫПОЛНЕНИЕМ ДОГОВОРЁННОСТЕЙ. В ОТЛИЧИЕ ОТ ЕГО ЖЕНЫ. РЕКОМЕНДУЮ СОГЛАСИТЬСЯ. ОДНАКО ПОКИДАНИЕ СЕКТОРА ХРИСА АКТИВИРУЕТ ПРОТОКОЛ САМОЛИКВИДАЦИИ». Макс почувствовал, как что-то сжалось в груди. Даже этот шанс мало что менял. Лучше умереть, чем лишиться тех возможностей, что даёт симбионт. Он не сможет теперь жить простым человеком. — Какова цена? Как мы можем доказать полезность? — спросил Макс, постаравшись звучать спокойно, но голос всё равно сорвался. Гаосян вернулся к трубке, наслаждаясь театральной паузой. Гаосян говорил так спокойно, словно объяснял правила игры приговорённым к смерти. — Через три дня лечу в кратер Гусева на переговоры и торговлю с одним из сановников местного Царя. По пути высажу вас на руинах Либерти-сити. Машка вздрогнула. Даже обычные ногфлеры 42-го посёлка знали легенды о мёртвом городе. А уж его главная сплетница и подавно. — У вас будет две недели найти что-то ценное, — продолжил Гаосян. — Технологии, оружие, не испортившиеся за 400 циклов лекарства — если такие бывают, данные… Артефакты… Хотя такие как вы вряд ли найдут настоящий артефакт. Найдёте хоть что-то полезное — заберу на обратном пути и переправлю… Думаю, в Восточный Маринер. «НОВАЯ ВВОДНАЯ. ВОСТОЧНЫЙ МАРИНЕР. ФОРМИРУЮ АНТЕННУ… ЖДИ, ИДЁТ АНАЛИЗ В ФОНЕ. ЗАПРОС ДАННЫХ ИЗ СЕТИ НАБЛЮДАТЕЛЕЙ… ОЖИДАНИЕ ОТВЕТА ОТ СПУТНИКА СВЯЗИ…» Внутри Макса что-то зашевелилось. Триллионы микроскопических машин выстраивались в многометровые нити внутри его сосудов. — А если ничего не найдём? — дрожащим голосом спросила Машка. Сюй Цзин холодно улыбнулась: — Тогда мой муж улетит без вас. Мёртвый город станет и вашей могилой. Дмитрий попытался вклиниться в разговор: — А я? Я тоже хочу в экспедицию! Я полезный, я… — Тебе другая работа, — оборвала его Сюй Цзин. Впервые улыбнувшись — На меня, в клининг-департаменте. От тебя нет таких проблем, как от этих двух. Пока я видела только выгоду. Старайся и дальше, мальчик. Не разочаровывай меня! Лицо Дмитрия засветилось. Работа у аристократки! Больше никакого постылого завода! Машка бросила на него завистливый взгляд. Гаосян достал файл карты, показал расположение города. Объяснил маршрут, снабжение, сигналы связи. Особенно ценны данные — диски, архивы, документация. «ДАННЫЕ ИЗ СЕТИ НАБЛЮДАТЕЛЕЙ ПОЛУЧЕНЫ… АНАЛИЗ ЗАВЕРШЁН. НОВАЯ ВВОДНАЯ ИЗМЕНЯЕТ СИТУАЦИЮ», — внезапно подал голос симбионт. — «ВОСТОЧНЫЙ МАРИНЕР. МИЛЛИОН НАСЕЛЕНИЯ. НАБЛЮДАТЕЛЕЙ — МАЛО. ФАНАТИЗМ МЕСТНЫХ ЖИТЕЛЕЙ ПРЕПЯТСТВУЕТ СОТРУДНИЧЕСТВУ И СБОРУ ДАННЫХ». — Что? — мысленно переспросил Макс. «КОНТРАКТ НА НАБЛЮДЕНИЕ В ХРИСЕ ТЕХНИЧЕСКИ НАРУШЕН — МЫ ПОКИДАЕМ СЕКТОР. НО ВОЗМОЖНОСТЬ ИЗУЧИТЬ НЕДОИССЛЕДОВАННУЮ ТЕРРИТОРИЮ… ИНТЕРЕСНО. ОТМЕНЯЮ САМОЛИКВИДАЦИЮ. ПРЕДЛОЖУ НОВЫЙ КОНТРАКТ В ВОСТОЧНОМ МАРИНЕРЕ. НУЖНО ПОДТВЕРЖДЕНИЕ. ВЕРОЯТНОСТЬ ОДОБРЕНИЯ ПО МОЕЙ ОЦЕНКЕ — 99,5%». Симбионт пересчитывал вероятности, словно безжалостный калькулятор судеб. Макс едва сдержал облегчённый выдох. Симбионт остаётся с ним. Наверное. — Согласны? — спросил Гаосян. Макс взглянул на Машку. Её лицо было белым от страха, но она решительно кивнула. Лучше умереть в руинах, чем от внутреннего кровотечения, быть затраханной насмерть в борделе. Машка не сомневалась, что Мамка будет очень на неё зла. — Согласны, — сказал Макс. 11:00, 8-го октября (утро). Столица. Инженерная лаба. Зал для совещаний. Астра За мной закрылся люк в каюту для совещаний, отрезая от кипящей работы. С той стороны, за люком, пахло горячим металлом и человеческим потом. Стоял стук молотков, гудение моторов станков и кашель кого-то, пытавшегося прочистить лёгкие после работы с едкими парами. В каюте для совещаний было, напротив, тихо и спокойно. Аристократы — полные и условные сидели за овальным столом, и шептались с друг другом. Я вошла последняя. Все ждали меня. Я торопливо села за стол ближе к торцу, и сложила руки на коленях. Пальцы дрожали — едва заметно, но я это чувствовала. Надеюсь, меня не накажут за опоздание. У торца стола восседала Блекаут. Изумрудный комбинезон с золотистыми драконами сиял как дорогое украшение. Её механическая рука — та, где видны были импланты — выстукивала что-то по столешнице. Три удара, пауза. Три удара, пауза. Металлические пальцы звякали о полированную поверхность. Рядом с ней справа Бур выглядел как грязное пятно на парадном портрете. Камуфляжный комбинезон в пятнах машинного масла, красный песок, прилипший к форме. Руки в мозолях. Он откинулся на спинку стула. Его глаза бегали. Видимо, он продолжал над чем-то работать в AR. Слева сидела Цзяо — старшая жена Деда. Её комбинезон переливался цветами утреннего неба, хризантемы на принте словно колыхались на ветру. Как и Джек, она что-то делала в AR — зрачки вращались, отслеживая невидимые интерфейсы. — Начинаём, — Бросила Цзяо, не отрываясь от своих заметок в AR — Дед поручил мне вести эту планёрку для менеджеров технического персонала. Лихуа едва заметно нахмурилась. Джек откинулся на спинку стула, скрестив руки — жест недовольства. Странно было видеть, как младшие отцы ждут указаний жены Деда. А вообще, как правильно обращаться к Лихуа? Младший отец? Звучит нелепо для женщины. — Сначала отчёты ногфлеров-специалистов, — объявила Цзяо. — Начнём с программных систем. Люцзинь едва заметно выпрямилась: — Вячеслав, доложи И, посмотрев на меня, сказала негромко — Мой главный программист. Единственный в Секторе, кто ещё знает древнее программное обеспечение. Видимо, аристократка не знает, что я уже видела этого ногфлера во время допроса. Парень поднялся, сделал ритуальный поклон — присел, расставив ноги, хлопнул себя по щекам. В его движениях читалась нервозность — он знал цену ошибке. Когда я верила в Оператора, этот жест не казался мне таким бессмысленным. Для меня это была как бы игра. Со странными отсылками к древнему советскому фильму. Но после разговоров с Алексом… Теперь это кажется чушью, придуманной безвкусными садистами. Очень скучаю по возможности поговорить с моим бастардом без постоянной слежки и страхов ляпнуть что-то не то. — Состояние информационных систем стабильное, — голос дрожал едва заметно. — База данных ногфлеров работает без сбоев. Я добавил в неё новые индексы. Архивный Демон и Демон управления нейрочипами сами собой стали потреблять меньше ресурсов. Так бывает. Редко, но бывает. Древние системы могут работать непредсказуемо. Так что можно уменьшить мою старую заявку с десяти серверов до восьми. Но всё равно — имеющиеся работают под большой нагрузкой, перегреваются. А если собираемся вести боевые действия… Нужен запас прочности. Цзяо улыбнулась — экономия двух серверов явно её порадовала. — Хорошо. Восемь вместо десяти. Но почему системы вдруг стали работать лучше? Вячеслав пожал плечами: — Древние программы живут своей жизнью. Иногда они… оптимизируются сами. Я не понимаю как, но факт остаётся фактом. — Веня, — Цзяо повернулась к женщине средних лет в тёмно-синем комбинезоне, — можешь организовать производство восьми… Нет, двадцати серверов, чтобы с запасом, для войны? Люцзинь наклонилась ко мне — так близко, что я почувствовала запах её духов. В библиотеке запахов в аристократической вики этот аромат был обозначен как «нотки жасмина». Если бы я знала, что такое жасмин. И стоил он каких-то умопомрачительных денег — за сотню трудосолов. Фунджаниновских. Импорт из Лиги: — Твоя коллега. Тоже моя подчинённая. Отвечает за печать электроники. — Пауза, полная сочувствия. — Её покровитель забыл про неё. Альбинос Майк из четвертого отряда. Жалко её. Я посмотрела на Веню внимательнее. На вид наложнице Вене было 30 циклов. Её волосы аккуратно уложены в сложную причёску. Комбинезон с одним из стандартных принтов из библиотеки — фотография древней птички с Земли. Она поднялась с достоинством. — Смотри, — продолжала Люцзинь тем же участливым тоном, — даже она, постаревшая, ненужная своему фунджанину, умудрилась найти что-то приличное для совещания с великими отцами. А ты… Взгляд скользнул по моему простому фиолетовому комбинезону. Без принта, без украшений. Со стандартным узором. Тот самый, с которым я пришла в гости к Вере на кухню. Который я купила в автомате. — У тебя всего два комбинезона, подходящие аристократке, я заметила. Тот, с принтом снежинки, видела на балу. Он нормальный. Но вот этот не очень подходит для совещания с младшими отцами… — она вздохнула с видом наставницы, объясняющей очевидное. Я почувствовала, как щёки запылали. Могла бы и защитить на балу, если действительно переживала. А теперь читает лекции об одежде. Веня выпрямилась. — Микросхемы для материнских плат — без проблем, — отвечала она. — Процессоры и оперативная память… — она на мгновение оживилась, — в жидком азоте лежит три тысячи комплектов. Ещё с досингулярных времён. Хватит на сотню-другую циклов. — А остальное? Плечи Вени поникли. — SSD… — она вздохнула тяжело. — Боюсь, скоро разучимся делать. Контроллеры требуют программистов, которых нет. А флеш-ячейки… — Веня покосилась на Вячеслава. — Нужны алгоритмы управления памятью. Древние программы не подходят. Вячеслав кивнул мрачно: — Исходников нет. Только бинарники. А они под старое железо заточены. — Хорошо ещё, что у нас есть запас процессоров и памяти, — продолжала Веня, и в голосе звучала горечь человека, видящего, как рушится дело всей жизни. — Иначе пришлось бы перейти на те процессоры, что для ПИКов печатаем. Но скоро и их разучимся штамповать. Она посмотрела на свои руки — натруженные, в мелких шрамах от кислотных ожогов. — Степпер у нас остался последний. Примитивный — сто двадцать нанометров печатает. А нужны тридцать, максимум пятьдесят. Для этого нужна ультрафиолетовая оптика, а мы её делать не умеем. — Глаза её загорелись слабой надеждой. — А я слышала, Астра что-то понимает в ультрафиолетовой оптике… Люцзинь мягко, но решительно перехватила инициативу: — У Астры сейчас другие задачи. Дроны важнее. — Да и не только в оптике дело, — вмешался Вячеслав, и качая головой. — Степпер — это не просто линзы. Там система позиционирования нужна, точная до атома. Вибрационная развязка. Программное обеспечение для управления лучом. — Он развёл руками. — Никто это уже не сумеет повторить. Веня кивнула покорно. Искорка надежды в её глазах погасла, как задутая свеча. — Санчо, — Джек перехватил инициативу у Цзяо. Кивнул старому мужчине в красном комбинезоне с чёрными полосками, с которым я несколько раз уже работала вместе — Доложи по дронам, раз Люцзинь о них сказала Санчо поднялся. Он покосился на Цзяо. Присел, расставив ноги. После чего хлопнул себя по щекам. Опять этот унизительный ритуал. Впрочем, старый оружейник, кажется, не стал бы приседать передо мной, Веней да и другой условной аристократкой. А может быть, и перед Люцзинь. На Джека же он смотрел будто тот не был его господином, решающим, когда Санчо может дышать, а когда должен отправиться на компост, как более бесполезный — он смотрел на Бура будто тот был немногим рангом выше — в одной касте, но да, начальник. Когда ногфлер отвечал, он смотрел только на Джека. Будто Цзяо в зале не было. — Производство дронов «Намор-М17» — три единицы в неделю. Постараемся увеличить производство. Однако, на складе осталось только 20 комплектов импортной оптики из Лиги. Нужны наши собственные широкоугольные объективы с переменным фокусом. Цзяо поджала губы. Тонкая складка пробежала между бровей. — Астра, что там по оптике для дронов? — голос Цзяо заставил меня вздрогнуть. Я поднялась, инстинктивно готовясь присесть и хлопнуть себя по бёдрам. Но спохватилась — условные аристократы не унижались перед старшими жёнами. Странно было помнить о привилегиях, когда нутро сводило от страха. Я боялась старшую жену Деда. Вроде бы и не должна была, но мне кажется, она в силах уничтожить меня, Алекса или тётку даже сейчас. — Оптические системы для дронов, — начала я, стараясь унять дрожь в голосе. — Как я уже докладывала Люцзинь, прототип готов. Но для серийного производства нужна команда. Сейчас я работаю одна. — Сколько времени? — оборвала Цзяо. — Три месяца. Если в одиночку. — Долго. Люцзинь привстала: — Да, мы это обсуждали до планёрки. Поэтому я уже подготовила Астре команду. Трое специалистов — стеклодув, кузнец, швея. А ещё низший помощник для подсобных работ. Цзяо кивнула: — Разумно. С командой справишься быстрее? — Месяц, — ответила я, чувствуя, как тяжесть ответственности ложится на плечи. — Может, чуть больше. — Металлургия, — Цзяо объявила следующего докладчика. Я села. Поднялся пожилой мужчина в костюме ногфлера-специалиста с акцентом Восточного Маринера. Повторил жест Санчо, но с большим энтузиазмом. Наверное, его менеджер по какой-то причине отсутствует. — Производство снарядов для гаусс-пушек — двести в сутки. Печи работают круглосуточно. Больше невозможно. Не хватает металла. — Мало, — Джек не смотрел на докладчика. Смотрел куда-то в стену. — Мне нужно триста. — Значит, остановим производство бытовой техники для условных аристократов, — Цзяо произнесла это тем же тоном, каким обычно заказывают чай. — Ужмём нормы. — Хорошая идея, — Лихуа улыбнулась. Но улыбка была острой, как лезвие. — Для той, которая сотни циклов работает завхозом. Цзяо продолжала делать пометки в AR. Ни одна мышца на её лице не дрогнула. — Дело стратегическое, — согласился Джек — Америка тоже перестроила заводы под военные нужды. В тысяча девятьсот сорок втором. — Остановим, — согласилась Цзяо. Мне стало скучно. Я ничего не должна этим людям. Я бы хотела их ненавидеть как Алекс. Но… Не могла. Вместо этого, я их одновременно и презирала и боялась. Но в первую очередь презирала. Так что, я открыла мыслеграммы. Ведь во время совещаний слежка за мной была отключена — в правом верхнем углу мигала красная точка пропущенных. «Астра, медики говорят — не гнилушка, а ожоги лёгких. Пары фтористых соединений. Лечение продлили на неделю.» Тётка. Быстро ответила, передавая волну заботы: «Не волнуйся, лечись как следует. Вечером приезжай ко мне — у меня новая квартира.» «Новая квартира? Но ты же жила в индивидуальной бочке для специалистов…» «Объясню вечером. В семь жди у входа» — я скинула ей адрес дома в двенадцатом дистрикте. Волна недоумения и тревоги накрыла меня через мыслеграмму: «Что происходит, девочка?» За столом продолжались доклады. Кто-то говорил о проблемах с алюминием, кто-то — о нехватке редкоземельных металлов. Цифры, проценты, планы производства военного барахла. Пока аристократы обсуждали, сколько снарядов нужно для убийства людей из Арабики, я думала о другом. Веня с её мечтами об ультрафиолетовой оптике, Вячеслав с древними программами, которые никто не понимает. Сколько всего можно было бы сделать! Степперы нового поколения, квантовые процессоры, системы искусственного интеллекта… Но для кого? Для фунджанинов, которые всё это пустят на военные игрушки? Вот после революции — другое дело. Тогда можно будет открыть университет, о котором говорил Алекс. Сманить специалистов из Лиги. Не для войны, а для жизни. Для того, чтобы люди жили лучше, а не просто убивали друг друга изощрённее. Я представила себе лаборатории, полные студентов. Не рабов, вынужденных работать под страхом смерти, а свободных исследователей. — Астра, ты меня слушаешь? — голос Люцзинь вернул меня к реальности. — Да, конечно, — поспешно ответила я. А в глубине души всё ярче разгоралась мечта о том дне, когда всё это станет возможным. Люцзинь опять наклонилась ко мне: — Я отдала тебе трёх дефицитных ногфлеров-специалистов. Распоряжайся ими с умом. Привыкай быть менеджером младшего звена, как другие наложницы. Кто не с детьми сидит. — Хватит, — Цзяо хлопнула в ладоши. — Ногфлеров-специалистов можно освободить. Санчо и остальные поклонились и ушли. Знатные дождались, пока дверь закроется за ногфлерами. — Лихуа, доложите о реакторе. Лихуа бросила на Цзяо острый взгляд. Джек молча сжал челюсти. Пауза. Долгая. Лихуа смотрела на Цзяо, не мигая. Видно, ей очень не понравилось слово «доложите». — Реактор работает на сто двадцати процентах номинальной мощности. Готовимся к форсированному режиму для военного производства — прогнозирую, что мы выйдем на 250% через месяц. Я огранизовала круглосуточные смены своим Ногфлерам-ядерщикам. Требуются стимуляторы. Хэншен зажал и не отдаёт. Нужно на него повлиять. Ресурса реактора хватит на два цикла такой работы. Потом сломается. В зале повисла тишина. Никто не хотел комментировать, к чему это может привести. — Караван Лиги прибудет через двадцать солов. Последний был четыре цикла назад. Нужно показать, что мы мирная Семья, никаких планов войны с Арабикой. — напомнила всем Цзяо — А рейд в Восточный Маринер? — спросил Джек. — Перед караваном. Арабика согласится — они нас боятся, и им не до нас сейчас. Весной назначение нового консула. Делят власть. Захватим рабов на продажу — Семья должна Лиге. — И под шумок панмарсианских игр в следующем цикле купим оборудование двойного назначения, — добавила Лихуа. — Якобы для подготовки Столицы к соревнованиям. Цзяо достала из воздуха файл — движение плавное, отработанное. Перед всеми нами в AR появилась вращающаяся силовая броня. Я видела такую у бастардов Чёрного Ветра, которые меня арестовывали. — Такеши прислал заявку на расходники для брони Страж-7М. Броневые пластины для пятого отряда. Продаст ли нам Лига военное снаряжение? — Слухи о войне уже дошли до Лиги, — Джек почесал бороду. — Могут отказать в продаже. — Не важно, — Лихуа махнула рукой. — Дым прислал несколько солов назад мыслеграмму. Он улетел со своими контрабандистами в кратер Гусева. Кто-то из местных сановников готов продать расходники к броне Лиги. Обученность нашего спецназа дороже брони. — Интересно, почему он написал тебе, Блекаут? А не мне, завхозу. Опять играешь в свои игры, Лихуа? Женщина с механической рукой усмехнулась и промолчала. — Довольно общих слов, — Джек выпрямился в кресле, решив поддержать жену — Что конкретно планируем захватить в Восточном Маринере? Какие цели? Сколько специалистов можем… — Джек! — резко остановила его Лихуа. — Это уже не для ушей условных аристократок, — Цзяо подняла руку. Её голос звучал как сталь. — Веня, Астра, извини. И остальные условные аристократы тоже. Люцзинь поднялась. Посмотрела на меня, потом на тех, кто остался за столом. — Сейчас вернусь, проведу Астру к её новым подчинённым. 13:00, Инженерная лаба. Коридор на пути в цех номер 7. Астра Люцзинь шла быстро. Её изящные ботинки стучали по полимерному покрытию. — Трое из Маринера — Люк Шамбер, Эмиль Лефевр и Дамиан Делатар. Первые двое взяты в плен полтора цикла назад при падении дота барона Фонтенбло, а Дамиан — при взятии Юшенгом… То есть Цзиньлуном, он командовал в том рейде, монастыря святого Исидора Я замерла, услышав имя младшего сына Деда, и посмотрела в глаза Люцзинь. На руках появились мурашки. Она продолжила, снизив голос — В тот раз ещё и Ирэн захватили… Ну эта, которая мамкой инкубаторской стала. Что-то в этой истории было нечисто. Но я не стала в неё лезть, а тебе тем более не советую — то дела Ирэн и Сюй Цзин. Не одна и даже не две наложницы умерли, оказавшись между этими двоими. Ладно, к нашим козосвинам. Мы прошли мимо заваренного проёма. Металл почернел, краска облупилась. Пахло сваркой и горелой изоляцией. — Люк — стеклодув, делал витражи для храмов Церкви Реки. Руки обожжены, но работать может. Эмиль — кузнец. Оба выучили наш язык, но говорят пока с затруднениями. — Дамиан — бывший настоятель монастыря, если я правильно поняла старый отсчёт Юшенга. Образованный человек с гуманитарным образованием и талантом организатора. Он в Секторе уже десять циклов, и говорит на нашем языке хорошо. Он хорошо разбирается в наших системах учёта — Я еле уговорила Цзяо отдать его тебе. Она остановилась у двери с номером «7». — Девчонка — Паола Росса. Двенадцать циклов, купленная у Лиги. Специалист по пошиву комбинезонов, обуви. По швейным машинам. Полимеры и ткани. Прикомандирована к тебе временно — её уже ждут. Нужно шить новые камуфляжи для военных — А разве в Арсенале нет десяти тысяч комплектов? — повторила я данные с прошлого совещания. Когда мне ещё не было так скучно, как на последнем. — Извини, Астра, но это закрытая информация. Не отвлекайся. Она вдохнула воздух, — И Кирилл — бывший шахтёр, почти слепой. Низший. Он не имеет особенной ценности. Можешь потратить его, поручив опасную работу. Если помрёт, дай знать — тебе ещё такого же пришлют. — Знаешь что, — Люцзинь остановилась у двери в цех номер 7, — у меня есть пара комбинезонов, которые мне надоели. Подумаю, может, что-то тебе подойдёт. Она оглядела меня с ног до головы — оценивающе, как торговец оценивает товар. — Правда, я выше тебя. Но у тебя теперь есть швея — эта Паола. Она, конечно, спец по швейным машинкам, а не шитью. Но Лига готовит специалистов на совесть. Уверена, шить она тоже умеет. Пусть перешьёт по твоему росту. — Улыбка, в которой смешались покровительство и превосходство. — Будет ей полезная практика. Я пришлю комбинезоны на твой новый адрес. Дверь мигнула зелёным в AR. — Удачи. Отчёт в конце недели. Надоели. Не «не подходят», не «жалко выбросить» — надоели. Как игрушка, которая наскучила. Должна ли я отказаться? Нужно спросить совет у Алекса Интересно, она всегда так делает? Вроде и помогает, но унижает, великодушно протягивая крошки со своего стола? Я постояла перед дверью, пытаясь собраться. Глубокий вдох. Ещё один. Вошла. Цех оказался небольшим — верстаки, станки, запах металла и масла. У дальней стены стояли трое в полосатых комбинезонах с чёрными полосками. Трое мужчин в красных, женщина в фиолетовом. В углу, отдельно от остальных, сутулился низший ногфлер в зелёном с чёрными полосами. Остальные на него не смотрели. Вообще. Как будто его не было. — Здравствуйте, — сказала я. — Я Астра. Буду вашим руководителем. А ещё я оптик. Бывший настоятель монастыря смотрел на меня заискивающим взглядом. Я заметила в нём столь сильное подобострастие, что оно выделялось на фоне других ногфлеров. Хотя они тоже чувствовали сословную разницу. Дамиан на мгновение встретился со мной глазами, и и тут же опустил их вниз, как это было принято в секторе. Мужчина с изуродованными руками шагнул вперёд. Кожа от кистей до локтей была покрыта рубцами — розовыми, стянутыми, блестящими. — Бонжур, мадемуазель. Же суи Люк Шамбер. Я… делать стекло. Линзы для вас. Каждое слово давалось ему с трудом. Но он старался. Он сделал жест поклона, похлопав себя по щекам. Второй мужчина кивнул едва заметно, неуклюже повторив ногфлерский поклон: — Эмиль Лефевр. Металл. Девочка с рыжими волосами. Она говорила куда увереннее — Лига всегда готовила товар для клиентов. Но акцент всё равно прорезался: — Паола Росса. Полимеры и ткани. Швейные машины, но и с другими станками справлюсь. Она присела, похлопав по бедрам. Мне стало очень некомфортно от этой сцены — ведь я только-только делала так же сама. Я перевела взгляд на бывшего настоятеля. Его поклон был безупречен, но в нём будто бы не было души, от движений не сквозило настоящим ногфлеровским страхом перед условной аристократкой. Страхом, что наложница может приказать выпороть на дворцовой площади уже сегодня, рекомендовать опустить, или вообще оштрафовать на кислород. А может быть, мне показалось, так как на пожилом лице бывшего настоятеля было всё то же подобострастное впечатление. Не понятно. — Дамиан Делатар, — он выпрямился, и в спине что-то щёлкнуло. — Десять циклов служу Сектору. Владею языком, знаю системы учёта. Могу быть полезен в организации работы. Видимо, Дамиан — важный инструмент Люцзинь. Скорее всего, ему и в самом деле ничего не грозит. Даже если бы я смогла себя заставить наказать ногфлера, как это делают другие аристократы и наложницы, Цзяо наверняка бы отменила моё решение. Бывший настоятель кивнул в сторону Люка и Эмиля, будто извиняясь за них: — Эти трое — хорошие ремесленники, но с бумагами… Им трудно. Я помогу. Цзяо уже ставила меня над такими, новичками в секторе. Люк дёрнулся, но промолчал. Эмиль сжал челюсти. Я посмотрела на мужчину в углу: — А ты? Он дёрнулся, словно не ожидал, что к нему обратятся. Торопливо присел: — Кирилл. Был шахтёром. — Все подходите. И ты, Кирилл Остальные переглянулись. Удивлённо. Недовольно. Кирилл неуверенно шагнул к группе. Люк инстинктивно отступил. Эмиль поморщился. Паола напряглась, но осталась на месте. Я открыла AR-интерфейс ПИКа, заплатила налог на общение с низшим на неделю вперёд. Теперь они могли говорить с Кириллом, не платя из собственного кармана. Кинула всем френд-запросы — Система приняла запросы от условной аристократки автоматически. Создала групповой чат. — Все отправьте френд-запросы Кириллу. Люк и Эмиль переглянулись. Паола округлила глаза. Дамиан смотрел откровенно недовольно. — Госпожа… это же низший, — осторожно возрозил Дамиан. — И что? Мы одна команда. Неохотно, но выполнили. Кирилл благодарно кивнул: — Спасибо. И за френд-запрос тоже. Редко кто добавляет в друзья низших. Он подошёл к группе, прислушиваясь к моему голосу: — Интересно… Ваш акцент… Вы из пещер, да? Я напряглась. Откуда он знает? — Неважно, откуда я. — Как скажете. Просто выговор знакомый. Из тех мест. — Нам нужно наладить производство оптических систем для дронов. Широкоугольная оптика с переменным фокусом. Зум от общего плана до крупного. Но это только начало. Нужно продумать всё — от стекла до корпусов. Люк поднял обожжённые руки: — Мадемуазель, какой стекло нужон? Простой или с добавок? Я умей делать разное — для окон, для линз, для призм… Дамиан сделал шаг вперёд — плавно, будто невзначай, но так, что оказался между мной и Люком. Голос звучал вкрадчиво, почти заботливо: — Госпожа, позвольте уточнить. Люк — хороший мастер, но терминология военной оптики ему незнакома. Я мог бы перевести ваши требования на понятный им язык. Составить спецификации, проследить за соблюдением стандартов учёта. Пауза. — Цзяо поручала мне подобную работу. Я не подведу. Люк сжал кулаки — настолько, что рубцы на коже побелели. Эмиль отвернулся, будто что-то рассматривая на стене. Я поняла: Дамиан только что напомнил им, кто здесь главный среди ногфлеров. И сделал это так, что формально не к чему придраться. Повисло молчание. Дамиан продолжил — Если позволите, госпожа... Работа с военными заказами требует строгой отчётности. Цзяо научила меня документировать каждый этап. Это защищает и вас, и рабочих. — Он обвёл взглядом цех. Дамиан вдохнул воздух, и продолжил — Ошибки в военном производстве караются сурово. Я слежу, чтобы никто не пострадал по недоразумению. Последние слова прозвучали ровно, почти сочувственно. Я почувствовала холодок. Дамиан не угрожал напрямую. Он просто напомнил: здесь опасно ошибаться. И он — тот, кто фиксирует ошибки. — Ладно, — не стала устраивать конфликт я, но продолжила, попробовав прочертить границы — проследи. Но мне нужно пообщаться с Люком. И узнать самой, как он понимает наш язык. Не мешай, пожалуйста. — Хорошо, госпожа, — ответил Дамиан и отошёл в сторону Так что там Люк спрашивал? Ага, он спросил про тип стекла — Нужно оптическое стекло. Но сначала мне нужно понять — что конкретно вы можете делать. Эмиль, какие сплавы знаешь? — Сталь обычную. Бронзу. Медь. Из того, что есть. — А точность? Можешь выковать прототип детали по чертежу? А сделать форму для массовой отливки? Он пожал плечами: — Если чертёж понятный. Паола теребила край комбинезона: — А я… я быстро учусь. Но полимеры — это очень широко. Что именно нужно? — Корпуса приборов. Лёгкие, но прочные. И кольца для юстировки линз — нужна высокая точность. — А мне что? — спросил Кирилл. — Химические составы для просветляющих покрытий. Пары токсичные, но… — Понятно. — Он криво усмехнулся. — Если отравлюсь — не жалко. Я не знала что сказать Кириллу. Остановилась. Слишком много неизвестных. — Знаете что. Сегодня мы только знакомимся. Завтра к восьми утра принесите образцы своей работы. Люк — простую линзу, любую. Эмиль — металлическую деталь, самую точную, какую можешь сделать. Я скинула файлы с примерами. Паола — изучи, какие полимеры есть на складе, принеси список. А потом уже будем планировать серьёзную работу. Кирилл… У тебя в личке формулы химикатов и разрешение на запрос их на складе. Потренируйся как с ними работать. — Я проконтролирую Кирилла, — ожидаемо встрял Дамиан Паола взглянула с сочувствием на низшего, но промолчала. Слепой повернул к лицо к Дамиану, и сказал неожиданно: — Злой ты, Дамиан. Знай, я тебя не боюсь — хуже опускания мне уже ничего не сделают. Всё подобострастие пропало из взгляда Дамиана. Он смотрел на Кирилла с откровенной ненавистью. Я решила вмешаться. — Дамиан... Брат Дамиан, Вас ведь так раньше величали? Моя начальница, Люцзинь, сказала, что ты бывший настоятель монастыря. Это так? Ты всё ещё веришь в эту вашу точку Омега? — я решила спросить, и проверить как он будет оправдываться. Он поднял глаза — в них мелькнуло что-то острое, будто бы проверяющее меня саму: — Здесь не верят в Омегу. И я тоже больше не верю. Вера не спасла меня от рабства. В Хрисе верят в Великих Отцов в сингулярности. А в точку Омеги, в Третий Завет ну или в симуляцию, — тут он поднял на меня глаза, и я поняла, что он догадался по вопросу Кирилла. Или хуже того, знает от Цзяо — не верят. Я не нашлась что сказать, и направилась к выходу. Но потом всё же решилась, и сказала, обернувшись у двери: — Знаю, что вы думаете. Ещё одна госпожа, заставляющая делать оружие. Но… Слова застряли в горле. Дамиан смотрел осуждающе — …мне тоже не всё нравится в происходящем. Эмиль поднял голову — первый раз посмотрел прямо на меня: — Посмотрим. Я вышла, прислонилась к стене. Руки дрожали. Теперь я должна командовать людьми, привезёнными в кандалах. Заставлять их ковать оружие против соплеменников. Но выбора нет. Есть Алекс. Есть шанс выжить. И… может быть, ещё не всё потеряно. Может быть, у Алекса как-то получится его революция. Несмотря на слежку. В конце концов, наш с ним главный заговор так и не разоблачили. Надежда — эта неискоренимая спутница человечества. 10:00, 8-го октября (утро). Столица. Казарма пятого отряда. Алекс Алекс стоял в оружейной пятого отряда, разглядывая новый комплект брони. Чёрный композит поглощал свет, усиленные сочленения блестели металлом. На груди — едва заметный логотип Торговой Лиги. Броня пахла через ПИК новизной и чем-то неуловимо чужим. — Последняя модель Лиги «Страж-7М», — сказал Чёрный Ветер. — Хуже Стража-7, но лучше нашей брони. Дед распорядился выдать всем из пятого отряда для тренировок ещё один комплект. Тебе — пока единственный. Алекс провёл рукой по нагруднику. Материал был холодным — После приговора не ожидал такого снаряжения. — Дед сказал сделать из тебя машину для убийства. Или убить в процессе. — Чёрный Ветер пожал плечами. — Мне всё равно. Но учиться будешь на лучшем оборудовании. Процесс облачения занял пять минут. Каждая деталь подгонялась идеально, сервоприводы откликались на малейшее движение. Через нейрочип хлынул поток данных — тепловизор рисовал мир в оттенках красного и синего, ИК-камеры показывали каждую деталь даже в полумраке оружейной. — Как ощущения? Алекс присел, развернулся, имитировал удар. Броня откликалась мгновенно, усиливая каждое движение. Странно. Ведь топливный элемент был отключена. — Легче старой. Быстрее реагирует. И почему-то работает без ячейки. — Технологии Лиги. — Чёрный Ветер похлопал по корпусу. — Встроенный аккумулятор даёт пять минут автономной работы гидроусиления. Можно использовать гидроусиление прямо здесь, не травя всех выхлопами. У нас броня в помещениях либо всех душит, либо еле ворочается. — Он достал небольшой кейс. — Твой новый картридж для ПИКа. Стандартный набор для пятого отряда. Алекс напрягся. Картридж содержал препараты, которые ПИК будет дозированно вводить в кровоток. — Что в нём? — Узнаешь. Алекс извлёк старый картридж из ПИКа. Щёлкнул новый на место. Через несколько секунд в AR появилось уведомление о препаратах от старения. . Он замер. Препараты от старения? Для бастарда? Это было немыслимо — условные аристократы не получали такие привилегии. Только настоящие аристократы могли позволить себе биологическое бессмертие. Наверное, это ошибка. Глюк старых программ, баги в которых не исправлял ни один программист сотни циклов. — Полигон Б-7 через десять минут. Познакомишься со своей с четвёркой. Будешь с ними на операциях. Алекс. Через десять минут. Полигон Б-7. Полигон находился на окраине тренировочного комплекса. Огороженная территория с препятствиями, укрытиями, мишенями. Чёрный Ветер ждал в центре. Рядом — трое бастардов в чёрной броне. Такой же, как и у него. — Твоя четвёрка. Илья, Матвей, Чэнь. Двое первых — близнецы до жути одинаковые — кивнули синхронно. Третий, худой азиат, смотрел оценивающе. «Новичок?» — мыслеграмма пришла от одного близнецов, окрашенная любопытством. Алекс удивился — в AR мыслеграмма шла от бастарда Ивана. Но Такеши такого имени не называл. «Из второго отряда», — ответил он, передавая настороженность. «Слышали о тебе», — вторая мыслеграмма от бастарда Дэниэла, пропитанная одобрением, — Ты девчонку из лабы вытащил?» И Дэниэла Чёрный Ветер тоже не называл. «Да.» — ответил Алекс, транслируя ту же осторожность «И теперь она твоя наложница.» — ещё одна мыслеграмма от Ивана. Никаких эмоций она не выражала Чёрный Ветер поднял руку: — Первое правило пятого отряда — полная секретность. Второе — приказы не обсуждаются. Третье — слабым здесь не место. — Понял. — Хорошо. Слепой коридор. Спарринг два на два. Близнецы исчезли первыми — растворились в темноте тренировочного модуля. Алекс остался с азиатом. — В паре против них, — сказал тот вслух, потом безэмоциональной мыслеграммой: «Меня зовут Чэнь. Позывной — Счетовод.» «Но мыслеграммы от тебя идут от Мартина, — Алекс передал недоумение, а отправил второе сообщение с иронией: «Позывной? Ты себя не только Мартином, но и младшим отцом считаешь?» Счетовод бросил на него ледяной взгляд: «В системе я Мартин. Имя не моё. А позывные здесь носят все. У тебя тоже будет.» Алекс почувствовал, что задел за живое. Что-то здесь было не так. Они вошли в коридор. Темнота обрушилась мгновенно — активное поглощение фотонов видимого спектра специальным покрытием стен. «ИК-камеры отключены для упражнения, — пояснил Чэнь. — Только слух и обоняние.» Алекс кивнул, переключаясь на 3D микрофоны. Мир наполнился объёмными звуками — каждый шорох, скрип, дыхание получали точные координаты в пространстве. «Включи обоняние на броне, — подсказал Чэнь. Сенсоры Лиги чувствительнее ПИКа» Мир взорвался запахами — металл, полимеры, пот, следы от гаусс-выстрелов… И что-то сладковатое. «Кровь, — пояснил Чэнь, заранее зная, что привлечёт внимание Алекса. — Не отмывается. Здесь тренируются с боевыми зарядами.» «Часто гибнут?» «Реже, чем думаешь. За цикл — трое. Но то были гладиаторы для тренировок.» «В старых Страж-6 были ультрафиолетовые камеры, — добавил Чэнь с горечью. — Увидел бы следы крови как яркие пятна. В седьмой модели хотя бы лидар карту строил. А теперь…» Алекс услышал тихий шелест движения воздуха слева. Он блокировал удар одного из близнецов инстинктивно. «Медленно, — Чэнь уже стоял за спиной. — Слушай пространство.» «Илья и Матвей. Их так зовут?» «Да» «Но почему от них сообщения приходят как от Ивана и Дэниэла?» «Спроси их сам» Визг гидравлики. Удар из темноты в солнечное сплетение, от которого броня завибрировала, слегка прогнулась. Алекс согнулся. «А тебя правда зовут Чэнь? Кто такой Мартин?» «Да. А вот настоящего Мартина я убил цикл назад.» «Что? — шок пронзил Алекса.» «По приказу. Задавал лишние вопросы Дону Сантини. Трепал языком с наёмниками Лиги. Слишком подозрительный для бастарда. Официально его перевели к нам в пятый отряд. Фактически — замочили. Я замочил. По приказу Великого Отца.» «Зачем красть имя?» Алекс прыгал, уклоняясь от ударов. Среди привычного букета запахов — металла, пота, старой крови — проскользнуло что-то чужое. Едко-сладкое, как прокисший миндаль. Химическая острота резанула. Запах шёл будто бы снизу. Бастард обошёл странное место. «Из-за препаратов от старения, — Чэнь атаковал серией ударов, заставляя Алекса сосредоточиться на блоках. — Нормальные бастарды живут максимум тридцать-тридцать три цикла. Чаще двадцать два — пока молодые и не состарились для боя. А тут странно, если бастард живёт слишком долго.» Алекс замер от понимания. Ошибка — новый удар сбил его с ног. «Сколько ты живёшь?» «Это лишний вопрос.» «И ты просто… выполнил приказ убить товарища?» «Приказ есть приказ. Жертв с начала службы — 404. Мартин был 403.» Атака пришла с двух сторон. Чэнь двигался, отбиваясь невероятно быстро — импланты делали его нечеловечески проворным. AR подсвечивала его контуры зелёным, как союзника. «Почему рассказываешь?» «Потому что узнаешь всё равно. И мне интересно — выживешь ли. Если не справишься, твоё имя и профиль в системе достанутся одному из ветеранов пятого отряда» Где-то впереди раздался взрыв, а потом удар. Крик одного из близнецов. Что-то с размаху стукнуло Алекса в левое плечо — железный обломок отскочил от композита без всякого вреда. А вот высокий свист, разрезавший воздух, говорил о худшем — кто-то получил пробоину. «Учебные заряды, — пояснил Чэнь. — Осторожно — осколки могут проломить забрало шлема.» — Стоп! — рявкнул голос Чёрного Ветра. — Прекратить бой! Включился свет. Один из близнецов сидел на корточках, прижимая ладонь к правой стороне забрала. Между пальцев сочилась кровь — тонкая алая струйка стекала по забронированной шее. На забрале была видна длинная трещина, которую пострадавший и пытался зажать рукой. Другой близнец метнулся к брату, выхватил из аптечки аварийную плёнку. Прозрачная заплатка прервала тихое шипение. — Сантиметр левее — и прощай глаз, — констатировал Чэнь без всякого сочувствия. Он стоял спокойный, словно не дрался. — Результат упражнения, — объявил Такеши, словно ничего не произошло. — Победа — Чэнь и Алекс. Новичок обошёл ловушку. Ветераны — нет. Он пропустил двадцать восемь ударов. Нанёс девять. Для первого раза — выше среднего. Чёрный ветер оглядел четверку и сказал: — Пять минут отдых. Потом «Живой щит». Алекс пил воду, размышляя об услышанном. Пятый отряд — тайная организация внутри Семьи. С собственными именами, позывными, правилами. Счетовод — неофициальный позывной, но для Алекса это звучало как титул. В Семье позывные носили только младшие отцы — небожители. А тут целый отряд бессмертных с тайными именами. Впечатляло. И пугало. Но главное — он увидел изнанку системы. Как убивают неугодных. Как крадут личности. Ненависть к лицемерию разгоралась в груди — к Дону Сантини, который пропагандирует Семейные ценности, честь и братство, а сам отдаёт приказы убивать собственных сослуживцев, подчинённых через Деда. Алекс наберётся опыта в отряде Такеши, и ликвидирует пропагандиста. Никто не сможет ему помешать. Нужно только что-то сделать со слежкой. 13:00(день) Алекс У пострадавшего близнеца забрало было целым. Видимо, взял из запасного комплекта — Чёрный Ветер говорил, что у ветеранов Пятого Отряда теперь по два комплекта Страж-7м. — Живой щит, — Чёрный Ветер указал на манекен в центре полигона. — Защитить цель. Любой ценой. «Статистика, — Чэнь передал сосредоточенность. При четырёх защитниках выживание цели — семьдесять семь процентов.» «А защитников? — спросил Алекс, окрашивая мыслеграмму тревогой.» «Тридцать один процент для каждого.» «Обнадёживает, — с горькой иронией.» Первые выстрелы — предупредительные. тренировкочные Гаусс-турели выстреливали небольшие кусочки металла, разогнанные соленоидами до первой космической, чтобы даже в броне Лиги, несмотря на древние импланты не было шанса увернуться. Только пластиковые наконечники спасали от смертельных ранений — даже броня Лиги не выдержала бы металл на такой скорости. Алекс следил за движением стволов, метнулся к манекену, перекрывая сектор обстрела. Близнецы двигались как один организм. Когда Илья нырял влево, Матвей автоматически компенсировал вправо. «Как вы это делаете? — спросил Алекс во время паузы, передавая восхищение.» «Древние нейрочипы, — ответил Илья с гордостью. Объединяют наши рефлексы. Кора больших полушарий остаётся индивидуальной — мы не читаем мысли друг друга. Но базовые реакции синхронизированы.» «Работает только в броне Лиги, — добавил Матвей с сожалением. В нашей технике эффект слабее.» Заряд ударил Алекса в нагрудник. Если бы не пластиковый наконечник, его продырявило бы насквозь. Броня держала, но воздух вышиб. «Двигайся! Предугадывай! — приказ Чёрного Ветра, окрашенный раздражением.» «Один из близнецов вскрикнул — заряд попал в колено. Он упал, но продолжал прикрывать цель даже с земли.» «Правильный приоритет, — отметил Чэнь.» К концу упражнения Алекс едва стоял. Броня покрылась вмятинами, левая рука плохо слушалась. — Достаточно! — Чёрный Ветер поднял руку. — Манекен цел. Приемлемо. «Для новичка даже хорошо, — добавил Счетовод. Обычно паникуют.» Такеши объявил последнее упражнение: — Последнее на сегодня. Песчаная буря. С радиопомехами. Полигон преобразился. Мощные турбины подняли марсианскую пыль. Видимость — ноль. 18:04(Вечер), Столица, двенадцатый Дистрикт, Новая квартира Астры. Астра Я стояла перед дверью в своё новое жильё. Двенадцатый дистрикт, здание для условных аристократов низшего ранга. Кинула в AR идентификатор. Интерфейс мигнул зелёным, замок щёлкнул мягко. Внутри — одна комната, но целиком моя. Кровать у стены — настоящая, с матрасом, не откидная. Маленький стол, встроенный шкаф. Кухонная ниша с микроволновкой — невиданная роскошь. Отдельный санузел. С горячей водой! Я вспоминала, как до перевода в касту специалистов ютилась в общежитии неквалифицированных — промышленные бочки, сваренные между собой, уголок, отгороженный занавесками. Очередь на кухню и туалет. Комендант с обысками вечерами. На моей нынешней площади жило шесть человек, отгороженные занавесками. Когда меня сделали квалифицированной, условия намного улучшились — две цилиндрические секции, соединённые коротким рукавом — одна из них была шлюзом — были иллюминаторы, душ три раза в неделю на работе в инженерной лабе. Правда, еле тёплый. Зарплата достаточная, чтобы покупать влажные салфетки регулярно. Но это несравнимо с тем, что полагается условным аристократам. Я прошла к окну. Вид на глухую стену соседнего здания, но меня это не волновало. Главное — тишина. Нет храпа соседей, нет очередей в туалет как в общаге. Есть собственная кухня и душ с горячей водой. На стене — выцветшее пятно. Здесь что-то висело. От прежней хозяйки почти ничего не осталось. В ящике тумбочки лежала заколка с искусственным жемчугом. Красивая, дорогая. Почему её оставили? Мыслеграмма: «Астра, я в холле. Консьерж не пускает.» Я спустилась. Тётка стояла у стойки, спорила с консьержем в тёмно-синем комбинезоне с золотистыми нашивками. — …говорю же, я её тётка! — Госпожа числится твоей дальней родственницей. После совершеннолетия статус опекуна аннулирован. Без разрешения Госпожи… — Всё в порядке, — вмешалась я. — Она со мной. Консьерж кивнул, видимо делая пометку в базе данных. Тётка повернулась. Я едва её узнала. Похудела, постарела. Фанатичный огонь в глазах потускнел. И одежда — жёлто-чёрные полосы неквалифицированной. Дед выполнил обещание — перевёл из касты низших обратно на гидропонику. — Тётя. — Я обняла её. — Как себя чувствуешь? В лифте молчали. Только когда дверь квартиры закрылась, тётка заговорила: — Так вот как живут наложницы. Горечь в голосе резала слух. — Тётя, я… — Ты предала веру, Астра. — Тётка села на кровать. — Предала память родителей. Бедный Дупер. Ты разбила ему сердце. Но главное… Главное, не будет детей от правоверного, воспитанных в просвятлённой семье. — Она наклонилась вперёд. — Или я не права, и ты обратила бастарда в истинную веру? Я покачала головой. — Значит, действительно предала. Променяла служение Оператору на эту квартиру? — Не так всё просто. — Что не просто? Ты теперь подстилка для бастарда! Слово ударило больнее пощёчины. Я сжала кулаки. — Я выжила. И ты жива благодаря моему статусу. — Лучше бы я умерла, чем видеть, как племянница… — Что? Как я живу? Как у меня есть крыша над головой? — Как ты забыла об Операторе! Неужели совсем перестала верить в Симуляцию? Я замерла. Когда-то я действительно верила. Молилась каждый день, читала Великое Извинение. Но после того, что пережила — холм, опускание, признание Алекса, поцелуй, госпиталь… Совместная ночь, тюрьма, угроза казни… — Его нет, тётя. Нет никакой Симуляции. Есть только мы. Тётка замахнулась. Я увернулась. — Не смей. — Мой голос прозвучал жёстче, чем хотелось. — Я больше не та девочка из общежития. И… за мной наблюдают. Каждый шаг записывается. Ты больше не мой опекун. Если узнают, что ты ударила условную аристократку, тебя казнят. Мучительно. Тётка опустила руку. В глазах — шок. — Вот как… — Да. И ещё — никакой агитации на работе. Иначе тебя опять опустят. А я не смогу помочь. Она молчала. Потом неожиданно обняла: — Глупая девочка. Что же ты наделала… — Я выжила. И хочу жить дальше. С Алексом. — Он тебя бросит. Когда постареешь. Через пару циклов. — Может быть. Но это мой выбор. Стук в дверь. Мы вздрогнули. — Это я, — голос Алекса. Тётка напряглась. Я пошла открывать. *** Алекс стоял в дверях — помятый после тренировок, с засохшей кровью в уголке рта. Форма покрыта пылью. — Привет. — Он улыбнулся, но улыбка получилась натянутой. — Можно? — Конечно. У меня гостья. Он вошёл. Тётка поднялась с кровати, окинула его знакомым взглядом. Они уже встречались — когда Алекс спас меня от подростков в 42м посёлке. Тётка не стала приседать. Как и спрашивать через меня разрешение заговорить с Алексом. — А, это вы, господин. — Она кивнула. — Тот самый бастард, что прогнал хулиганов. — Здравствуй. — Алекс вежливо кивнул. — И теперь Вы сделали Астру своей наложницей. — Тётка шагнула к нему. — Знаете, что творите? — Знаю. — Она ещё ребёнок! Десять циклов — что это за возраст? Разве это настоящий взрослый? — Защищаю её единственным возможным способом. — Защищаете? От системы, частью которой являетесь? — Да. Простота ответа сбила тётку с толку. Она ожидала оправданий. — И что дальше? Когда ей стукнет двенадцать и она начнёт стареть? Выбросите, как надоевшую игрушку? Я готова была провалиться сквозь землю. Зачем она озвучивает мои страхи? — Я буду рядом, пока она позволит, — тихо сказал Алекс. — Красивые слова. А когда заведёте себе новую наложницу? Молоденькую? — Тётя! — не выдержала я. — Хватит! — Нет, пусть ответит! Алекс посмотрел на меня, потом на тётку: — Я её люблю. И сделаю всё, чтобы она была счастлива. — Любовь! — тётка всплеснула руками. — Высокородный, толкующий о любви! Понимаете ли, что это слово значит? — Понимаю. — Сомневаюсь. Готовы ли пожертвовать ради неё статусом? Карьерой? Повисла тишина. Я смотрела на Алекса, затаив дыхание. — Если потребуется, — наконец произнёс он. Тётка изучала его лицо, ища ложь. Потом покачала головой: — Посмотрим. — У двери обернулась. — И помни, Астра. Я всегда рядом. — Дай мне слово — никакой агитации. Поклянись именем Оператора — сказала я. — На время, — неохотно согласилась тётка. — Нет. Так не пойдёт. Поклянись Молчание — Хорошо, тогда на время, но поклянись. Тётка колебалась, но потом сказала: — Хорошо. Клянусь именем оператора что не буду нести Свет Учения до конца Цикла Ну хоть так. Она ушла. Мы остались вдвоём. — Прости за неё. — Я опустилась на кровать. — Волнуется просто. — Понимаю. — Алекс сел рядом, но осторожно, соблюдая дистанцию. — Она права во многом. Мы сидели молча. Между нами лежало невысказанное — Дедов приговор о тотальной слежке. — Как прошёл день? — спросила я. — Тренировался. С пятым отрядом. Он рассказывал осторожно, подбирая слова. Про новую броню, про близнецов, про Счетовода. Говорил как положено говорить бастарду с наложницей — отстранённо, информативно. Я делилась впечатлениями о подчинённых так же формально. Разговор давался с трудом. Слишком много недосказанного, слишком много страха сболтнуть лишнее. — Может, чаю? — предложила я. — У меня теперь есть микроволновка. — Давай. Я заказала доставку через AR-интерфейс. В рекомендованных товарах значился электрочайник. Я видела такой на кухне казармы второго отряда. Однако, когда перешла на страничку с чайником, увидела: «Электрочайники для условных аристократов временно не поставляются. Производство приостановлено по военным соображениям.» — А, — сказала я. — Теперь понятно. — Что? — Сегодня на совещании Цзяо говорила про остановку производства бытовой техники для условных аристократов. Металл весь на снаряды пустят. — Я пожала плечами. — Но мне микроволновки хватит. Я злорадно подумала, что это, видимо, военный секрет. Не зря наблюдение отключалось во время совещаний. Ну и что, пусть ногфлеры, что к нам приставили, узнают о Секторе больше такого. Чем власти Деда хуже, тем лучше. Я начинала перенимать образ мышления Алекса. Через пять минут пришла автоматическая мыслеграмма. Вызвала камеру. внизу у входа в здание остановился маленький робот-доставщик. Коробчатая машина на четырёх колёсах неуклюже маневрировала. Робот пристыковался к порту пневмо-почты с тихим щелчком. Его механическая рука извлекла пакет и засунула в трубу. Через минуту минут в пневматической трубе что-то зашуршало, и на кухне из порта пневмопочты вылетел небольшой пакет. Внутри — два пакетика обычного чая из сушёных водорослей и печенье. Мы сели за маленький стол. Вода, нагретая в микроволновке, дымилась в кружках. Алекс рассказывал про тренировки, осторожно обходя подробности. Я делилась планами по оптике. Между нами было сантиметров двадцать — безопасная дистанция для тех, кого снимают камеры. — Останешься? — спросила я. — Если можно. Мы легли на кровать — он поверх одеяла, я под ним. Алекс протянул руку, замер на полпути. Я взяла его ладонь в свои. Его пальцы были тёплыми, чуть шершавыми. Никаких поцелуев. Слишком интимно для чужих глаз. Мы просто лежали, слушая дыхание друг друга. Его рука гладила мои волосы — медленно, осторожно. Моя покоилась у него на груди. Даже такая осторожная нежность была счастьем. У нас есть время. Есть место, которое можно назвать домом. И, возможно, есть будущее. Я закрыла глаза, чувствуя его дыхание на своих волосах. Завтра начнётся новая жизнь — с подчинёнными, ответственностью, постоянным страхом ошибки. Но сегодня мы просто были вместе. Под чужими взглядами, в чужих ролях — но вместе. И этого хватало. *** Мне снился сон. В этом сне мы были близки с моим Бастардом. И нам было непередаваемо хорошо. Но вдруг он оторвался от моих губ, и сказал: — Астра, проснись 2 Октября (за 6 солов до встречи тётки и Алекса в новой квартире Астры) 7:30, над северной частью Равнины Хриса. Дирижабль контрабандистов. Макс. Трюм дирижабля походил на склад контрабандиста — чем, в общем, им и являлся. Ящики с неопознаваемыми предметами громоздились до самого потолка, оставляя лишь узкий проход между ними. Макс и Машка устроились на жёстких металлических скамьях, зажатые между грузами. Ящики давили со всех сторон, словно стены утилизационной камеры. Два контрабандиста в серых комбинезонах возились с незаконным, с точки зрения Торговой Лиги, товаром, игнорируя пассажиров. А из открытой кабины доносился голос Гаосяна — он лично пилотировал дирижабль. Трубка не покидала его губ даже здесь, в воздухе. Младший Отец Семьи игнорировал риск пожара. Из кабины то и дело тянуло дымком. Машка нервно теребила лямку рюкзака. Её руки дрожали мелкой дрожью. — Я боюсь, Макс, — призналась она тихо. — В Семье я знала все ходы и выходы. Каждую дыру в программном барьере, трюки, чтобы обмануть сторожевого демона, каждого продажного коменданта общаг. А в мёртвом городе? — У нас есть снаряжение. Оружие, месячный запас пайков, инструменты. Справимся, — сказал Макс, не упоминая реальные цифры, которые тихо подсказывал симбионт. — Расскажи мне про этот город, — попросила Машка. — Что ты знаешь? «ДАННЫЕ ИЗ АРХИВОВ СЕТИ НАБЛЮДАТЕЛЕЙ», — начал симбионт. — «ЛИБЕРТИ-СИТИ — ПРОВЕРКА ИДЕЙ АНАРХО-КАПИТАЛИСТОВ. НАСЕЛЕНИЕ 3.1 МИЛЛИОНА. НЕ БЫЛО ЦЕНТРАЛЬНОЙ ВЛАСТИ, ТОЛЬКО ЧАСТНЫЕ ИНСТИТУЦИИ: ПОЛИЦЕЙСКИЕ КОМПАНИИ И АРБИТРАЖНЫЕ СУДЫ». Макс с небольшой задержкой повторил слова симбионта: — Либерти-сити был экспериментом, — он помолчал, припоминая слова машины. — Анархо-капиталисты решили построить утопию без правительства. Только частные полицейские компании и частные суды. — Что такое суды и… анарго… анархо-капитаписты? — нахмурилась Машка, пытаясь выговорить незнакомые слова. Макс долго объяснял незнакомые ногфлерке понятия. Капиталисты — как Торговая Лига. Анархисты — те, кто против любого правительства. Суды — место, где разбирают споры, как у Дона, только честнее должно быть. — Звучит как бардак, — фыркнула Машка. «СУДЫ РАБОТАЛИ КОЕ-КАК — ПОБЕЖДАЛ ПЛАТЯЩИЙ БОЛЬШЕ», — подсказал симбионт. — Хуже, — согласился Макс. — Суды работали кое-как — кто больше заплатит, тот и прав. Инвестиции не шли, кроме одного бизнеса. Недвижимость. Город существовал как пирамида. — Как это? Что такое инвестиции и пирамида? «СХЕМА «ПИРАМИДА ПОНЦИ» ОСНОВАНА НА ПРИВЛЕЧЕНИИ НОВЫХ УЧАСТНИКОВ НА РЫНОК НЕДВИЖИМОСТИ. АУКЦИОНЫ, РАЗЫГРЫВАЮЩИЕ ЛОТЫ ЖИЛЬЯ СРЕДИ ЛИБЕРТАРИАНЦЕВ ПЛАНЕТЫ ЗЕМЛЯ. ОНА БЫ ЛОПНУЛА ЧЕРЕЗ НЕСКОЛЬКО ЧЕТЫРЕ-ПЯТЬ ЦИКЛОВ, ЕСЛИ БЫ НЕ СИНГУЛЯРНАЯ КАТАСТРОФА», — пояснил симбионт с равнодушием Хэншена, препарирующего труп безвестного ногфлера. — Люди, которые называли себя либертарианцами… — Макс снова объяснил это слово. — …со всей Земли прилетали в «утопию свободы». Цены на жильё росли, строили новые купола. Местные корпорации… — пояснил, что это как Торговая Лига, — ничего не производили, только жильё строили. Всё остальное импортировали на выгоду от продажи жилья. Машка нахмурилась: — И что ещё? — Наркотики. Частные военные компании — как наёмники Лиги, — которых нанимали другие города. В Либерти было очень небезопасно. Постоянные разборки между этими компаниями. — Откуда ты всё это знаешь? — внезапно спросила Машка, пристально глядя на него. — И почему ты медлишь при ответе, как будто кто-то тебе подсказывает? Машка смотрела недоверчиво, как комендант общаги на оставшегося на ночь низшего ногфлера. Макс почувствовал укол тревоги. «ЕСЛИ СУБЪЕКТ ДОГАДАЕТСЯ О МОЁМ ПРИСУТСТВИИ, ЕЁ ПРИДЁТСЯ ЛИКВИДИРОВАТЬ», — холодно констатировал симбионт. — «ВЕРОЯТНОСТЬ РАЗОБЛАЧЕНИЯ — 0,01%». Макс сглотнул. Даже 0,01% — слишком много, когда речь идёт о жизни Машки. Симбионт констатировал вероятность разоблачения так же спокойно, как ПИК констатирует смерть ногфлера. — У меня на ПИКе есть файлик из аристократической вики, — соврал он. — Купил у знакомого бастарда. Читаю по нему. — Они продают доступ низшим к такому? — недоверчиво покосилась на него Машка. — Слушай дальше, — поспешно продолжил он. — Когда Дед и Лихуа предъявили ультиматум — покориться или умереть — город не смог принять решение. Частные армии устроили сражение между собой в последние часы. — И что случилось? — Лихуа отключила город от реактора. Три миллиона человек задохнулись за одну ночь. Ей после этого и дали позывной Блекаут, — Макс помолчал. — Спаслись только полторы сотни человек. Те, кто предал свои идеи, и согласился стать рабами. Машка задавала вопросы, словно ребёнок, боящийся услышать ответ: — Но зачем? В чём выгода для фунджанинов? — Чтобы запугать Подгорную. Маленькую колонию с тремя куполами — полторы тысячи человек, — Макс наклонился ближе. — Сейчас Подгорная… Эти куполы стали Арсеналом фунджанинов. Семья началась как эти полторы тысячи человек, ещё 150 беженцев из Либерти. Плюс горняки компании Бура — двести человек из Арабики. Макс вздохнул и повторил слова Симбионта: — Колонисты Подгорного не верили, что Дед, головорезы Дона и команда ядерщиков Лихуа серьёзны в своих угрозах. Ну и прокормить три миллиона человек всё равно было бы нельзя. А после массового убийства жителей Либерти колонисты Подгорного согласились на безоговорочную капитуляцию. Отдали пароли от своих нейрочипов. Тогда нейрочипы ещё умели переписывать мысли и желания в мозге. — Значит, мы все — потомки трусов? — Или умных людей, — возразил Макс. — Колонисты Подгорного поняли: лучше сдаться, чем стать высохшей мумией. Тем более… Это сейчас рабство — мука. А с древними нейрочипами ногфлеры были счастливы работать на фунджанинов. Бастард, сидевший в кресле второго пилота, крикнул из кабины: — Подлетаем! Готовьтесь к высадке! Машка схватила Макса за руку. Её ладонь была влажной от пота. — Я не хочу умирать в этом городе, — прошептала она. Макс сперва избегал взгляда Машки, боясь увидеть в её глазах отражение собственного вранья и лицемерия. Но когда он посмотрел, он увидел не циничную сплетницу из 42-го посёлка, а испуганную девушку. Макс почувствовал странное желание защитить её. — Не умрёшь, — пообещал Макс, сжимая её пальцы. — Я не позволю. 2 Октября 16:30, окрестности Либерти-сити. Макс. Дирижабль завис над растрескавшимся куполом. Вокруг виднелись тысячи подобных полусфер. Через зияющую дыру в стекле, созданном из хитрых композитов с использованием нанотехнологий, были видны улицы мёртвого города — покосившиеся небоскрёбы корпораций, мертвые жилые кварталы, заброшенные площади. Контрабандисты молча сбросили верёвочную лестницу. Штурман сплюнул в сторону: — Две недели. Ни солом больше. Будете на точке высадки — заберём. Не будете — ваши проблемы. Гаосян не удостоил ногфлеров своим вниманием. Машка спустилась первой, стараясь не смотреть вниз. Макс последовал за ней, ощущая, как симбионт сканирует окружение. Ноги Макса коснулись земли. Вековая пыль взметнулась облаком, засверкав в лучах оранжевого марсианского солнца. Последним опустили коробку на крупных колёсах с вещами ногфлеров. А дирижабль уже набирал высоту, уменьшаясь в небе. Он улетал, будто воздух из кислородного баллона после повреждения маски. Машка обернулась вокруг себя, и Макс увидел в её глазах не уличную хитрость, а детский ужас, будто она впервые увидела трансляцию ксеноформа, пожирающего гладиатора живьём. Она прижала руки к груди, пытаясь унять дрожь. — Тихо, — прошептала она. И правда — тишина стояла мёртвая. Она давила на уши, словно элегаз вытекающий из дырявого баллона и просачивающийся в лёгкие спящих на первом ярусе обитателей барака для низших. Ни ветра, ни скрипа металла, ни далёкого гула. Только их дыхание в кислородных масках. Город молчал уже четыре сотни циклов. — Но красиво, — неожиданно сказала Машка, глядя на розовые лучи, играющие в обломках стекол в окнах зданий. — Страшно красиво. Макс кивнул. В разрушении тоже была своя эстетика — величественная и печальная. Они двинулись по главной улице купола, толкая перед собой груз. Кое-где сохранялись вывески. Не в AR, как в Семье, а в реальности. Надписи пестрели полустёршимися буквами — знакомыми, но слова были странными. Машка нахмурилась: — Что за язык? Буквы вроде как наши, латинские, и как у восточномаринерцев, но ничего не понятно. Симбионт тихо переводил в голове Макса. Макс читал вслух: — «Liberty Security — Ваша безопасность в надёжных руках». «Private Court of Solomon — Справедливость за разумную цену». «AnCap Bank — Ваши деньги работают без государства». — Откуда ты знаешь этот язык? — Машка остановилась, с подозрением глядя на него, как бастард на ногфлера, укравшего кислород. Макс почувствовал знакомый укол тревоги: — На ПИКе есть обучающая программа по древнему языку. Называется английским. Видимо, в детстве скачал. — Обучающая программа? — недоверчиво переспросила Машка. — Ты же не заучка. Не как эта выскочка Астра. И откуда она у тебя? — Забыл уже где взял, — буркнул Макс, ускоряя шаг. Машка догнала его, схватила за рукав: — Макс, стой. — В её голосе звучало отчаяние. — Мне страшно. Очень страшно. Я не хочу здесь умирать. Слёзы заблестели у неё в глазах. Макс обернулся, увидел, как дрожат её губы под маской, закрывающей их и её аккуратный нос. Который Максу очень нравился. — Эй, — он осторожно коснулся её плеча. — Мы справимся. Я же обещал. — Ты не понимаешь, — всхлипнула она. — Я никогда не была дальше Столицы. А тут… тут всё чужое. Мёртвое. Машка прижалась к нему, и Макс почувствовал, как она дрожит всем телом. Он быстро снял кислородную маску, кивнул ей. Она поняла и тоже сняла свою. — Не бойся, — прошептал он, прижимаясь губами к её губам. — Я с тобой. Поцелуй был коротким, словно глоток воды в красной пустыне, но настоящим. Вокруг, как и везде на Марсе, не было кислорода, но по-настоящему живым в этом городе мёртвых. Начинающие контрабандисты снова надели маски. Впереди маячил небоскрёб с проломленным боком. На его стене ещё виднелось граффити, выцветшее, но читаемое. — «Government didn't come to save us, because we abolished it», — повторил за симбионтом Макс, перестав обнимать Машку. — «Правительство не пришло нас спасать, потому что мы его упразднили». Машка горько усмехнулась: — Похоже, свобода их не спасла. Пустые улицы смотрели на них слепыми глазами черепов. Симбионт сканировал город, будто автоматическая турель, высматривающая мишень. Город стоял пустой, словно старый нейрочип, с которого стёрли личность прежнего владельца. Ветер тихо дул, будто шепча голосами жителей Либерти. Город встречал их безразличием, как пустой кислородный баллон. Они стояли посреди мёртвого города, двое живых и машина внутри Макса среди миллионов костей. Бывший гладиатор понимал: что бы ни случилось дальше, этот момент останется с ним навсегда. Макс ощущал, что они втроём против всего Марса. Впереди троицу ждали тайны забытого города — как бесполезные, так и бесценные — словно старые мыслеграммы в архиве. Месяц выживания и надежда на спасение. Или смерть среди руин несостоявшейся утопии. 8-го октября (через 6 солов после высадки Макса и Машки в либерти-сити) 16:30 (за два часа до встречи тётки и Алекса в новой квартире Астры). Полигон пятого отряда «Песчаная буря». Алекс — Последнее на сегодня. Песчаная буря. Полигон преобразился. Мощные турбины подняли марсианскую пыль. Видимость — ноль. «Связь ограничена», — последняя мыслеграмма перед тем, как мир превратился в ревущий хаос. Задача — добраться до противоположного края под огнём. Первая очередь прошла слева. Алекс упал, перекатился. Песок забивался везде — в сочленения брони, в фильтры маски. Он полз вперёд, мысленно отсчитывая метры. И тут заметил слабое свечение в пыли — служебный лазерный порт для техников арены. Такие использовались для настройки систем. Любопытство взяло верх. Алекс подполз ближе, подключился через лазерный порт в ПИКе. Доступ к демону казармы… Протоколы наблюдения… Бэкдор для отключения слежки в квартире Астры… Фоторамка с изображением матери в его каюте в казарме второго отряда — тоже под наблюдением. Заряд в спину сбил дыхание. Если бы не новая броня, сломал бы рёбра. Алекс продолжал взлом, не отползая от порта. Квартира Астры… Камеры наблюдения… Скрипт для зацикливания записи… Отключение секретных маминых фотографий в фоторамке… Ещё удар — в шлем. Звон в ушах, искры перед глазами. Композит треснул. Но голова цела — даже сотрясения мозга нет. ПИК пишет, что лёгкий ушиб. Шишка будет. Системы взломаны. Теперь он может отключать наблюдение когда нужно. И он избавился от компромата в виде материнских фотографий. Если Дед устроит обыск в его каюте утром — в ней уже не будет компромата. Но… Алекс увлёкся. Потерял ориентацию в пыли. Где стена? Где турели? Дополз ещё метра три и замер. Ничего не было понятно. — Время! Ветер стих. До стены оставалось метров пятнадцать. Провал. — Результаты, — Чёрный Ветер обвёл взглядом четвёрку. — Близнецы — сто процентов. Чэнь — сто процентов. Алекс — двадцать три процента. «Худший результат за два цикла,» — подсчитал Счетовод. — В чём проблема? — Потерял ориентацию. — В следующий раз сосредоточься на задаче. В реальном бою второго шанса не будет. Четвёрка разошлась. Алекс чувствовал каждый ушиб. Но внутри была удовлетворённость. Да, он провалил последний тест. Но получил то, что на самом деле нужно — контроль над системами наблюдения. *** Алекс шёл по коридору казармы к пункту разгрузки экипировки. Броня «Страж-7М» давила на плечи — тяжёлый мёртвый груз. В AR мигала красная иконка: «АККУМУЛЯТОР: ОБРЫВ ПИТАНИЯ». Видимо, во время учений провода повредило. Теперь приходилось тащить броню как груз, без всякого усиления. Включать же гидроусиление от топливных ячеек внутри помещения нельзя из-за ядовитого выхлопа. У пункта выдачи стояли несколько бастардов из его нового, пятого отряда, сдавая снаряжение. Алекс присоединился к очереди. — Как новая игрушка? — поинтересовался молодой на вид бастард, кивнув на броню. Видимо, тот, чью личность он украл, был и в самом деле молод. — Легче старой. — Алекс начал расстёгивать замки. Он решил сказать то, чтобы сказал лояльный новичок пятого отряда: выразил бы восторг и готовность использовать снаряжение в бою — И аккумулятор позволяет использовать усиление пять минут без подключения к топливным ячейкам. Для отражения штурма во дворце, чтобы не потравить защищаемых VIP'ов — бесценно. — Слышал, техники будут менять расходники после каждых тренировок. Броневые пластины дорогие, но обученность спецназа дороже. — сказал второй солдат на вид среднего возраста — Нет, наоборот, будет больше тренировок в VR, — добавил третий со вздохом. — Меньше износа оборудования. Алекс кивнул, снимая нагрудную пластину. VR-симуляции не заменят полноценной подготовки, но экономят ресурсы. Как всегда в Секторе — экономия важнее эффективности. Скорее всего, прав последний бастард Техник принял броню, быстро осмотрел повреждения: — Пластины под замену. Получите завтра утром. Удивительно. Видимо, Дед всё же решил воевать в ближайшее время. Нужно будет спросить Астру. Сегодня же ночью он зациклит наблюдение за её квартирой — на телеметрию с ПИКов и видео их спящих. Придётся разбудить девушку. Алекс переоделся в повседневную форму и направился к каюте. В коридоре думал о прошедшем соле. Пятый отряд открылся с неожиданной стороны — убийцы с украденными именами, живущие чужими жизнями. Система оказалась ещё более лицемерной, чем он предполагал. Но главное — теперь у него был инструмент. Способность отключать наблюдение. Возможность встретиться с Астрой без свидетелей и поговорить по-настоящему. Пока он на территории полигона, он подключился к демону в собственной каюте, чтобы проверить работу взломанных систем. Камеры послушно отключились. Фоторамка потемнела. Но сигнал по-прежнему передавался — тот что был до отключения. Сегодня ночью первый раз за последние солы он останется с Астрой вдвоём. Они поговорят без масок, без игры для чужих глаз. Свобода запахла надеждой.