Синие зори Астры

18-е 2-сентября, утро, Астра Меня вели под конвоем! Это невероятно! Причем, вели аж три солдата! Что они хотят со мной сделать и почему? Какие-то игры властных людей с друг другом. Чувство озадаченного ужаса усугубляла и маска незнакомой конструкции, полностью закрывающая лицо, оставляя открытыми только глаза. Главный медик «Семьи» оставил мне доступ к социальной сети в режиме «только для чтения. Ограниченный доступ» — кажется, у него не хватило полномочий в Системе заблокировать его полностью, либо это какая-то непонятная игра. Однако, все, что я могла — посмотреть имена, звания и краткую биографию тех, кто меня арестовал: Это уже встречавшийся мне кадет Ксан, черноволосый бастард с узкими глазами Лэй, видимо больше пошедший в отца, а не в мать, и фунджанин Майк, заместитель командира 4го отряда Зэна, оказавшийся лидером тройки. Несмотря на кошмарную ситуацию, Майк притягивал к себе взгляд своей властной статностью и необычной внешностью: он альбинос. Именно он схватил меня своей металлической клешней за руку, на которой теперь явно останется ещё один синяк, и тащил куда-то в сторону от пешеходной улицы. Солдаты с друг другом постоянно переглядывались, и, судя по их глазам, вели напряженный спор о чём-то непонятном. День уже вступил в свою пору, и Столица окрасилась привычными, красными красками. Судя по тому, что на улице было довольно тепло, ветер дул в обратную сторону, возвращая суперпарниковый газ на место — пылевая буря через несколько часов заканчивалась. Но проверить я это более не могла, так как виджет с прогнозом погоды у меня больше не работал — когда я поднимала свободную руку с ПИКом, вместо привычной информации о погоде в полупрозрачном окошке, я видела красный QR-код, нарисованный на коже моего запястья ПИКом — видимо, что-то в программном обеспечении интерфейса нейрочипа теперь заблокировано, и он перестал интерпретировать QR коды. Думая на тему погоды, я пыталась отвлечься от ужасной реальности, чтобы не думать о том, что это такое со мной собираются делать. Мы шли мимо ржавого промышленного оборудования, каких-то полузаброшенных складов, вдалеке мелькали фигурки ногфлеров и сновали, на пути от завода к заводу, колесные транспортные роботы-доставщики. Мы удалялись от суеты, и углублялись в пустырь, заваленный сломанным промышленным оборудованием, которое дожидалось своего времени на разборку. Город, его суетой, постепенно исчезал в красном мареве взвешенной, ветром, пыли. Когда мы подошли к какому-то складу, меня поставили к его стене, и отпустили. Ксан взглянул на меня, и мои мышцы задеревенели. Я должна была чувствовать запредельный ужас, но, кажется, солдаты решили мне отказать и в нём, приказав ПИКу впрыснуть в мои вены специализированную гормональную химию. Неожиданно, Майк говорит вслух: — Шпионка Арабики! Военно-полевой суд, в лице меня, фунджанина сектора Хриса Майка, рассмотрел твоё дело, и постановил: за свою подлость, за то, что ты убила ногфлерку нашего сектора, и украла её униформу, ты приговариваешься, по нашим законам, к смерти, — несмотря на коктейль веществ в моей крови, внутри меня всё оборвалось, и закричало: нет! Это не может быть концом! Как же так? , — Майк замолчал, чтобы вздохнуть, а Ксан продолжил, перехватив роль обличителя: — Международное право разрешает нам добыть из твоей головы информацию, связанную с военными планами наших врагов. Однако, ты ногфлерка, и не можешь знать ничего, что бы мы уже не знали, поэтому нейрошунт использован не будет. Майк ошеломлённо и недовольно посмотрел на Ксана, но одёргивать его не стал, а спросил: — Тебе понятна суть приговора? — Уважаемый Майк, но если я вражеский лазутчик, вам должно быть важно знать, как я проникла в Семью, почему вы не хотите использовать нейрошунт, и приложить к протоколу суда и исполнения приговора протоколы моего допроса? И если я шпионка Арабики, откуда вы можете знать что я в этом Секторе имею этот же социальный статус? А вдруг в нём вообще ногфлеров нет, или местные рабы называются по-другому? — решила потянуть время, и сломать непонятную игру я. Майк, почесал голову, и, судя по всему, задумался, но Ксан опять проявил инициативу: — Ты врёшь. И слепому видно, что это не твой комбинезон — он на тебе висит. Хватит трепать языком. У нас мало времени на эти глупости. По международным законам, мы обязаны предложить тебе последнее желание. Твоим последним желанием будет секс с одним из солдат. Я думаю, ты не хочешь умереть, не познав мужской любви, ведь так? Кого ты выберешь? Майк самый опытный любовник из всех нас, — сказал Ксан, после чего Майк хмыкнул, обведя самодовольным взглядом свой отряд — Откуда вы знаете, что я несовершеннолетняя, если я из другого сектора? И… разве я не должна сама выбрать последнее желание? Я хочу, чтобы мою память… — тут мой рот свело судорогой, и я больше не могла говорить, а Ксан одарил меня злым взглядом — Запишите в протокол: Шпионка сообщила, что хочет переспать именно со мной, — вдруг сказал Лэй, и засмеялся. После чего солдаты начали яростно переглядываться, а Майк отвесил Лэю подзатыльник. Прошло ещё несколько тягостных мгновений. Думать о том, что со мной хотят сделать солдаты, совсем не хотелось, поэтому я задумалась о смерти. Я не могла никак поверить, что сейчас умру, что пули, выпущенные из вот этой чёрной, увитой медными кольцами катушек проводов гаусс-винтовки Майка, а может и другого солдата, вот-вот разорвут моё тело, и я навсегда исчезну, превратившись в ничто. А может, всё-таки я уйду на перезаливку профиля моего перса в новый NPC, а мы, на самом деле, в матрице и мир не реален? Нет… Это самообман, укорила сама себя, за секунду слабости и желание вернуться к религии я. Однако, что-то во взгляде Майка изменилось. Он поднял руку, видимо, призывая своих подчинённых замолчать, после чего Ксан глянул на меня, и я почувствовала, как мышечный спазм, сковывающий моё тело, прошёл. Майк, кажется, так и не заметив ни то, что я была скована, ни то, что я вынужденно молчала, снова схватил меня своей клешней за руку, и потащил — на этот раз в другую сторону. Мы двигались по промышленному пустырю, и чем дальше мы шли, тем больше мне казалось, что мы идём к моей лабе. 19-е 2-сентября, через час, Астра Да, мы подходили именно к моей лабе со стороны пустыря. Не доходя до лабы, мы остановились. Я была счастлива, что всё ещё жива, но терялась в догадках что такое вообще происходит. Со стороны города показалось две фигурки — знатной женщины и солдата в полной броне. Через мгновение я узнала в женщине Линфей. Я сосредоточила взгляд на солдате, и AR услужливо подсветила его… Как Юшенга! Я опять упала сердцем. Ничего хорошего мне теперь не светит, во всей этой ситуации. Моё сознание так же отметило, что Линфей поглядывает в сторону нагромождения транспортных контейнеров в паре километров от нас. И я будто бы заметила там какое-то движение. Но показалось ли мне это, или так и было на самом деле, было не понятно. Да и важно ли, находясь на грани гибели, думать об этом? Куда важнее попытаться понять, что всем этим людям, небожителям, от меня, жалкой ногфлерки нужно? Я терялась в догадках. Линфей поманила пальцем Ксана. Он забрал меня у Майка, и подвёл к старшей жене главного медика Сектора и к её сопровождающему. На лице Майка застыло впечатление удивления, и, кажется, читалось: «но это же я заместитель коммандира отряда! Почему Ксан опять лезет?» Ни одна я себя почувствовала будто бы в абсурдном сне. Линфей сказала в полголоса, чтобы Майк не услышал: — А вот и ты, мешок с сойлентом. Сейчас ты войдёшь в свою лабу со мной, и мы вместе заберём твою трубу, поняла? Никаких фокусов. Или Юшенг застрелит тебя, как прорвашуюся, в предприятие стратегического значения, шпионку. Он идёт с нами. В спину мне упёрся кусок металла, а Линфей, неторопливым взмахом подбородка, отослала прочь бастарда и альбиноса. Мы двинулись в разных направлениях — Лэй и Майк побрели прочь, в сторону, Ксан остался на старом месте, а меня под конвоем повели к шлюзу. Боковым зрением, среди далеко расположенных гор промышленного мусора, я заметила какой-то блеск и движение. И тут, всё опять изменилось: Юшенг вдруг бросил нас с аристократкой, и побежал в сторону к ближайшей куче мусора, и прилёг за металлической бочкой, а Ксан резко сорвался с места, и, наоборот, помчался к нам, совершая гигантские прыжки с помощью гидроусиления ног, а у меня перед глазами загорелась красная надпись: > Внимание! Говорит главный сторожевой демон Столицы. Вторжение вражеских сил! Всем ногфлерам немедленно укрыться! К мыслеграмме программа приложила эмоции опасности, тревожности, и необходимости подчиняться приказам Я застыла от неожиданности. А может, и от опять вернувшегося страха, — наверное, эффект от того, что мне ввели в кровь уже прошёл. Линфей, кажется, испытала что-то подобное. Вдалеке, со стороны тех самых транспортных контейнеров, заблестели огоньки, а потом что-то ударило в крышу лабы. В стороны полетели куски бетона. Как будто бы в замедленном видео я увидела, как рядом с Ксаном промелькнуло несколько трасс, которые по нему не попали. И только после этого донесся стрекочащий звук. Ксан приземлился, но больше прыгать не стал. Вместо этого он присел за ржавую бочку, и забумкал глухими выстрелами своей гаусс-винтовки куда-то в ту же сторону, откуда прилетели трассы выстрелов, но мне показалось, что стрелял он, скорее, в небо. Хотя я в военном деле не разбираюсь, может это было и не так. Линфей крикнула что-то непонятное: «её тоже!», я повернула голову к ней, пытаясь понять, что она имеет ввиду? Она явно может принимать сообщения от участников драмы, но так и не научилась на них отвечать. Приказ ли это на моё убийство? Через несколько мгновений, кто-то появился сзади, и, до того как я успела оглянуться, схватил за шкирку моего комбеза, после чего дернул вверх и в сторону лабы с невероятной силой, так, что комбинезон сжал мне горло и грудь, а я не могла вздохнуть. Рядом со мной жалко болталась, удерживаемая железной клешней силовой брони, как, видимо, и я, Линфей. Приземление опять перехватило моё дыхание, а снизу раздался звук работающей гидравлики — силовая броня того, кто нас схватил, аммортизировала приземление и произвела новый прыжок. Ещё пара невероятных прыжков, во время которых я могла отдышаться только будучи в воздухе, и вот, мы у стены, рядом с иллюминатором. Солдат поставил нас с моей попутчицей на ноги. Кажется, он не враг? Я оглянулась, и AR обозначила его как бастарда Лэя. Он крикнул: — Не двигайтесь! Обе! Я и не думала ему перечить, а стояла в растерянности, и растирала шею, пока на меня не обрушилась плотная масса пыли и грохот, которым предшествовал взвизг гидравлики силовой брони Лэя: он просто и без затей выломал иллюминатор и кусок стены вокруг него до самого пола. Почти одновременно с этим раздался отрывистый грохот взрыва, отсвет которого я заметила боковым зрением, а потом прозвучала басовитая дробь осколков, попавших по чему-то металлическому, видимо по бочке, за которой спрятался Юшенг. В ответ послышались частые, глухие хлопки гауссовок солдат 4го отряда, а может и самого Юшенга. Все это заняло менее полутора секунд, а я на буксире Лэя залетела в помещение, в котором так и не осела пыль от сокрушенных кирпичей и остатков ночной пылевой бури. Лэй толкнул нас с моей невольной попутчицей за железный шкаф. Я упала и больно ударилась уже травмированной рукой. Из глаз брызнули слезы, я перевернулась вокруг себя, и обернулась на какую-то залетевшую в здание тень. Через мгновение, я заметила подпись рядом с ней: Ксан, от чего впала в ступор от страха, сжалась в комочек, став плакать ещё сильнее, решив, что это он прибежал меня убивать, пока идёт битва и её исход не предрешён. Однако, Ксан не сделал мне ничего плохого, а вместо этого комната заполнилась еще большим количеством пыли, сопровождаемым бешенным визгом рикошитирующих о металлические стеллажи, кусочков металлической смерти, а на толстой, в отличие от места, где был иллюминатор, аж полуметровой бетонной стене появилось множество дыр, сквозь которые проступил свет. Кадет грузным металлическим грохотом упал на пол и завопил. Через мгновение, в выбитом проеме двери показалась человеческая фигура в салатно-пятнистом, повизгивающем гидравликой, силовом бронекостюме покроя, который я ранее никогда не видела. Вместо одной из рук у диверсанта был вращающийся, и огрызающийся грохотом и огоньками блок стволов. После выстрелов из стволов шёл дым. Напротив фигуры появилась красная подпись, отличная от зеленых подписей, пометивших солдат нашего сектора: «Неизвестный солдат сектора Восточный Маринер», и тут же выскочили полупрозрачные, красные уведомления, которые я едва успевала читать, но не успевала осознавать: «Внимание! Смертельная опасность! Алерт, алерт, солдат сектора-соперника! Внимание, активирована секретная диретива Деда A-113. Новый приказ: немедленно убить врага! Восстановлен обычный доступ! Внимание: временно разрешено использование оружия!» В поле зрения появилась синяя стрелочка, указывающая на валяющуюся, рядом с вопящим Ксаном, гаусс-винтовку. А в выскочившем полупрозрачном окошке моя фигурка деловито взяла винтовку в руку, вставила кабель из ПИКа в служебный порт, после чего гауссовка загорелась на картинке зеленым цветом, фигурка прижала винтовку к плечу, и выстрелила очередью из неё. Я лежала в шоке, и даже не пыталась осознать происходящее. Вместо этого, вжалась как можно сильнее в пол, и попыталась уговорить себя побороть страх, чтобы и отползти к стеллажу. Линфей куда-то делась, но о её присутствии где-то рядом, показывал истошный женский визг, которому вторил рёв Ксана. Мне очень-очень захотелось, чтобы происходящее вокруг меня было каким-то дурным сном. За моей спиной кто-то будто бы громко расстегнул молнию от свежей липучки для кислородной маски, в которую еще не успела набиться красная пыль, а зеленую фигуру, на уровне более слабо забронированных ног — мой нейрочип подсветил именно ноги солдата как уязвимые — буквально разорвало в металлически-кровавые брызги, и распилило напополам — туловище с головой и обрубками ног, звякнув броней, упало на пол, а ноги остались стоять. Из ног брызнула фонтаном красная кровь и желтая гидравлическая жидкость. Не в силах вынести зрелища, я пронзительно завизжала, присоединившись к Линфей в нашем выражении протеста против действительности. В ответ в дверь влетел вытянутый, овальный предмет, отпрыгнул от пола, и неведомым образом приклеился к потолку, после чего я потеряла зрение от нестерпимой белой вспышки. Рядом матерился о красной пыли и женских половых органах Лэй, пытаясь палить куда-то наугад — нейрочип подсвечивал мне зеленой пунктирной линией конторы его фигуры, несмотря на то, что я закрыла от одуряющей рези глаза. Ксан так и продолжал кататься по полу, теперь вопя пуще прежнего — наверное, его ПИК повреждён, и Ксан, без его поддержки, впал в болевой шок. Так же, я заметила контуры обрубка солдата и его ног, помеченные перечернутым черным косым крестом, и подписанные «цель поражена». Вчиталась в очередное уведомление: >Внимание, обратимо поражено зрение! Введены медицинские препараты! Внимание, невозможно точно определить местонахождение врагов и союзников, контурами указаны приблизительные позиции на основе данных о прошлых позициях и триангуляции ПИКов союзников! Рядом раздался грохот громких звуков, совершенно не похожих на гауссовки «Семьи», и тут же пришло уведомление: >Внимание! Бастард Лэй убит! Внимание, рекомендуется самоподрыв для уничтожения противника, приблизительное местоположение неиспользованной гранаты указано синей стрелкой», в полупрозрачном окошке, которое я видела несмотря на закрытые глаза, которые нестерпимо жгло, было показано, как я должна нашарить рукой гранату, вставить в нее провод от ПИКа для активации, дождаться того, когда ко мне подойдёт вражеский солдат, а потом отключить в програмном интерфейсе гранаты обозначенное нейрочипом как "предохранитель". Понимая, что дальше может стать только хуже, я все же собрала себя в кучу, кликнула в интерфейсе по друзьям, выбрала Алекса, и с бешенной скоростью застрочила на экранной клавиатуре: — Знаю, что я тебя достала, но я опять в беде! , — к сообщению приложила весь свой ужас от происходящего — Где ты? Спрячься, Столицу атакуют. Кто-то пустил их в нашу систему! Почему-то не могу сам тебя лоцировать — Алекс ответил мгновенно, и у меня сжалось сердце от ощущения заботы и беспокойства. Видимо, этот так называемый «боевой режим» как-то препятствовал ему меня найти?! Зачем он нужен, от него только хуже! Но… Я должна собраться… Я пересилила опять накатывающую панику, и застрочила: — Держи координаты, я в моей лабе. Меня арестовал патруль четвертого отряда как диверсантку сектора Арабика, хотели расстрелять, потом появилась Линфей с Юшенгом, а теперь я в гуще сраже… В этот момент меня что-то очень больно, и сильно, сильнее всего в моей жизни, ударило по голове. Ускользающим сознанием я попыталась отправить недописанное сообщение, и так и не поняла, отправила я его, или нет. Сознание возвращалось постепенно. Перед глазами висела нотификация: «внимание: используется боевой джаммер. Радиосвязь подавлена. Внимание: нет визуального доступа к лазерному порту, связь с серверами Семьи недоступна!» Я лежала на холодном полу. Рядом со мной валялся развороченный кусок стеллажа. А на голове я нащупала шишку. Меня очень тошнило, и всё вокруг кружилось. Усилием воли, я подавила приступ рвоты и прислушалась: рядом женщина говорила с мужчиной. Выговор слов мужчины был очень странным, чем-то неуловимо похожим на древний французский язык из досингулярного видео-контента. Чуть погодя, я опознала в женском голосе Линфей: — Краснопыль! Ты меня чуть не убил! Мы так не договаривались, барон Жан! — А мне плевать. Где девка-оптик? Где труба? Вот об этом мы договаривались! — Ты зачем это говоришь вслух? А если кто-то слышит? А если передаст? Ты же можешь отправить мне сообщение на нейрочип Лиги, твой чип позволяет коммуницировать с ним! — Связь дура, связь. Я заглушил связь. Да ты и сама уже сказала это вслух, что со мной договаривалась — Мало ли о чём я договаривалась? — О том, что ты мне отдашь девку и трубу. И что всё будет тихо. А я человека потерял. Моего дружинника! Он кровью истёк! И его силовую броню! У вас такие делают, у нас нет, мы покупаем за кучу сервов у жадных торгашей Лиги! — Кто же знал, что эти солдафоны из четвёртого отряда вмешаются?! — Ты и должна была знать! Это твой провал! Мы договаривались на девку и трубу! — Где Юшенг? — Сбежал. Уверен, что в докладе вашему Деду этот трус напишет, что совершил тактическое отступление — Жан, ты почему ранил Ксана? Он в коме! Я теперь без охраны! — Она тебе и не нужна. Как выглядит девка? Передай фотографию, я отключу джаммер на мгновение — Я не знаю как это делать. Не умею этим чипом пользоваться. Знаю читать сообщения. — Что? С кем я связался… Ладно, она была права. — Кто была права? О чём ты? — Не важно пока. Как выглядит девка? Её нужно найти. Отвечай. — Маска такая, как у горожан арабики. И полосатый комбез нашей низкоквалифицированной касты. — Понятно. Спасибо. Вот теперь опять важно. Тебе просили передать, сказали, что ты поймёшь: «Линфей, угадай, кто теперь станет главной женой?» Раздался резкий, отрывистый звук выстрела, не похожий на звук гауссовок нашего Сектора. На пол упало что-то мягкое. А мимо меня прошёл, шаря фонариком, и повизгивая гидравликой, солдат чужого сектора, который пока что меня не заметил. Надолго ли? Он меня найдёт и убьёт… Мне очень страшно… Из глаз, которые уже видели как и до поражения ярким светом, хотя и перед ними плясали черные кляксы, потекли слёзы. И тут перед ними всплыла ещё одна нотификация: >Обнаружены эмоции, не совместимые с задачей по директиве A-113! Повторная активация боевого режима! Эмоции страха подавлены, впрыснут адреналин, включена эмоция ярости. Внимание: обнаружено лёгкое сотрясение мозга! Вколоты антирвотные препараты! В голове резко прояснилось. И я сразу успокоилась. Не знаю о какой ярости ПИК говорит, но будто бы я ничего такого не ощущаю? Тем не менее, я тихо-тихо двинулась в противоположном направлении, от того, в которое ушёл чужак. Я старалась не шуметь, и оглядываться. А вот под ноги не смотрела, так что споткнулась, и с трудом удержалась на ногах, схватившись за стену, слегка царапнув её железным ПИКом на моей руке. К сожалению, визг гидравлики моего вероятного… Убийцы? Или похитителя?.. Сразу же стих. Однако, коктейль веществ в моих венах не дал впасть в панику. Мыслилось кристально ясно. Никогда в жизни не испытывала ничего подобного. На полу, в луже крови, лежала девушка из клининг-службы. Она ещё дышала. Решение пришло в голову мгновенно. Я сняла маску с девушки, после чего сделала несколько глубоких вдохов, и сняла маску и с себя. Торопясь, я уронила маску девушки, и она куда-то шумно укатилась в темноту. Гидравлическое повизгивание начало приближаться. Я прицепила на девушку маску, так и не успев активировать ей подачу кислорода, после чего скрылась в боковом коридоре. Источник шума и смертельной опасности остановился за углом. Посмотрела в ту сторону и… Увидела за собой кровавый след — я влезла в кровь! О нет! Но ничего нельзя сделать, я направилась к своей каморке. Ладно, на случай если он меня всё же найдёт и убьёт, нужно отомстить тем, кто задумал это всё. Не то, чтобы я любила мстить людям, но сегодня удержаться не могла. Я достала из ящика свой новый комбез, который купил Алекс и неудачный образец трубы. Сама же скинула с себя испачканный, и надела новый. Где-то в моей каморке была запасная кислородная маска. Но в темноте, в которую погрузилось обесточенное, разгермитизированное, поврежденное боевыми действиями здание, я никак не могла её найти, а вдалеке опять перестали издаваться звуки гидравлики. Кажется, он нашёл кровавый след! Я покинула каморку и вгляделась в пол. Заметила, в полутьме, где след обрывается. Туда и кинула свой старый комбинезон, а сверху него положила неудачный прототип трубы. К сожалению, эта часть здания — тупик. Надеюсь, охотник этого не поймёт… Я спряталась в щели за аппаратом выдачи протеиновых батончиков. Повизгивание приближается. Нестерпимо хочется вдохнуть воздух. Лёгкие просто горят! Солдат другого сектора останавливается, и, судя по звукам, берет в руки мой неудачный прототип. Как же хочется дышать! Вдруг громкий звук расстёгивающейся молнии, и дробный перестук по металлу раздаётся опять. Мужчина рядом со мной резко сорвался с места и побежал наружу. Звуки боя усилились. Я поняла, что, кажется, сейчас на меня уже никто не обратит внимание. А если я потеряю сознание, то, скорее всего, умру. Так что я дала приказ ПИКу впрыснуть почти смертельную дозу адреналина, а сама побежала со всех ног к месту, где была девушка из клининг-службы. Однако, ни её, ни маски там не оказывалось. Надеюсь, она жива — вряд ли успела задохнуться. Наверное, её похитили? Но я ничего с этим сделать не могу. Я развернулась, и направилась в свою каморку. Перед глазами двоится, и пляшут чёрные кляксы. В ушах нарастает шум. Я должна найти маску. Мне нужно выжить! Найти. Маску. Сзади появился столп света, кто-то подбегает ко мне гряцая металлом, и разворачивает меня. Это солдат чужого сектора, как его там, Жан? А, уже плевать: это тоже шанс выжить… Но… это оказывается Алекс! — Алекс, спасибо что пришёл! , — сказала я, выпуская остатки воздуха из лёгких, а Алекс снял с себя свою фунджаниновскую маску, и дал мне дышать. Кислород! Как я люблю кислород! Это лучший газ на свете, вы не знали? — Это тебе спасибо, что отправила сообщение с координатами! Если бы не оно, мы бы не узнали, что тут, краснопыль, происходит. Я жадно дышала, пока Алекс не отмыслеграмил мне текстом и эмоцией заботы: — Дай сделать вдох, любимая! Что? Как он меня назвал? Что это значит? Я замираю, и пытаюсь переварить услышанное, а Алекс опять подаёт голос: — Любимая, дай сделать вдох, пожалуйста? — и целует меня в макушку — Ой, прости, конечно, держи, — сказала я, передавая ему маску, — я тоже тебя люблю. Люблю больше всего на свете! — О, так это отличные новости, — сказал, подышав, он, и накрыл мои губы поцелуем. Но целовались мы недолго. В коридоре появился Майк, который, увидев нас, сказал вслух — видимо, джаммер, глушивший связь, так и остался активным: — Тут где-то бродит шпионка Арабики. Алекс, не видел её? Одета в наш комбез неквалифицированной ногфлерки. Ростом, примерно, как вот эта ногфлер-оптик, с которой ты сосёшься. — Нет, не видел, — ответил Алекс. Майк перевёл взгляд на меня. — И я не видела, — неожиданно сама для себя смело ответила я.