Синие зори Астры

Алекс. 15-тое 2-сентября, 8:00 (утро). Окрестности Арсенала. Около 11 часов до встречи с Астрой. Дирижабль снижался, стравливая водород. Внизу, под ним тянулась рваная, но всё более плотная гряда облаков, в разрывах между которыми мелькали три купола: белоснежный, примыкающий к двум стеклянным. Стеклянные купола время от времени сверкали на солнце. Когда воздушное судно нырнуло под облака, проступили новые детали: радары и антенны опутали крыши полусфер паутиной металла, уже много сотен циклов не функционирующие спутниковые тарелки целились в красное небо. Всё это железное кружево отбрасывало короткие, дневные тени на внутренность прозрачных полусфер, лопающихся от набитого внутрь оружия в красно-черном камуфляжной окраске. Арсенал остался одним из немногих зданий в Столице с досингулярной архитектурой. Его построили в первой четверти XXIIго века, когда марсианский ретромодерн вошёл в моду. Люди тогда верили в светлое будущее и не скупились на красоту и размах. Белые колонны вокруг сфер не потускнели за сотни циклов — древние нанотехнологии создали покрытие, отталкивающее вездесущую красную пыль. Арсенал располагался на пустыре — вокруг него не было других зданий для удобства обороны, чтобы в нём можно было окопаться и легко отстреливать наступающих врагов. Воздушный корабль спускался всё ниже, и полусферы обернулись массивными конструкциями, каждая высотой с десятиэтажный дом на Земле ХХго века. Издалека казалось, что прозрачные сферы изготовлены из стекла, но на деле это был хитрый композит из оксинитрида алюминия и углеродных нанотрубок. Материал не боялся ни жгучего ультрафиолета, ни перепадов температур, ни кислотных дождей. Небольшие трещины, или даже пулевые отверстия были ему не страшны, благодаря возможностям по самовосстановлению структуры при температурных колебаниях в течение суток. Белоснежная полусфера ангара раскрылась, обнажив внутренности - Алекс заметил площадки для десантных коптеров и столбики причальных мачт. К ним были привязаны настоящие военные дирижабли, казавшиеся спящими в ожидании грядущей битвы породистыми скакунами, из совсем древних изображений с Земли, благодаря своему более стремительному виду, чем у воздушного корабля, на котором прибыл наш герой. Алекс изначально решил, что не может себе позволить отпускать воздушный корабль, и потом ждать следующий. Его сегодняшняя миссия слишком важна. Все должно пройти идеально. В другой ситуации он бы спустился из дирижабля, используя опускающуюся веревочную лестницу на лебедке. Но в ожидании дождя, лучше было припарковать судно в ангаре, и заплатить за его простой, надеясь, что все его затраты будут компенсированы службой. Желто-полосатая причальная команда ловко поймала трос, пришвартовав его к мачте. Это не заняло так много времени, как опасался солдат, так что уже через минуту-другую он прошёл через малый шлюз, соединявший ангар с основными помещениями. Вокруг стоял запах консервационной смазки. Когда Алекс вышел из шлюза, освещенного светом натриевых ламп, напомнившему ему цвет тыквы из гидропоники, его на мгновение ослепил свет солнца. Сквозь прозрачный купол Арсенала вниз лился белый свет, несмотря на бежевое небо над головой. Под высоким куполом этот свет рассеивался мягко, ложась на белые колонны и оружейные стеллажи, делая металл почти матовым. В глубоких проходах между стеллажами, куда свет не доставал, гудели те же натриевые лампы, что и в шлюзе, обесцвечивая складированное на стеллажах, и контрастируя с дневным светом. От чего внутренности арсенала казались нереально объёмными. Стеллажи тянулись до самого потолка и ломились от складированного оружия, превращая просторные залы в лабиринт узких проходов. Между ними катались натужно шипящие гидравликой, пока еще функционирующие древние роботы-погрузчики. Здесь хранилось оружие Семьи — гаусс-винтовки, боеприпасы, силовая броня, гауссовы артеллирийские орудия. В другом прозрачном куполе Сектор хранил свои гражданские стратегические запасы — такие, как еду или запас фторовых топливных ячеек. Фунджанины думали о черном дне, и заранее к нему готовились. Все это добро, или, вернее, зло, однажды достанется Алексу. Алекс следовал за синей стрелкой в AR. Пространство заполняли голограммы. Дополненная реальность рисовала сцены с героическими сражениями с сектором Восточного Маринера. Вот отряд нашей Семьи, одетый в силовую броню в красно-чёрном камуфляже, штурмует укрепления противника, чьи зеленые бронекостюмы сливаются с тундростепью Восточного Маринера, местами покрытую болотами, местами густым, зеленым покровом траволишайника. Алекс никогда не видел, чтобы солдаты восточного Маринера использовали силовую броню. Напротив, они были слишком плохо вооружены, с пороховыми ружьями они были лёгкими мишенями. Хотя они и правда носили камуфляж салатового цвета. Может быть, конечно, эта голограмма отражала какое-то древнее сражение, тех времён, когда у маринерцев было не так плохо с технологиями. А вот, на другой голограмме, пузатые дирижабли Сектора, ловко уворачиваясь от трасс зенитного огня, сбрасывают парашютный десант на вражеский город. Алекс весело усмехнулся — он прекрасно знал, что все эти «великие битвы» были обычными рейдами за рабами, в которых редко участвовало больше десятка бастардов со стороны Хриса. Солдат восточного Маринера было, конечно, много больше, но, учитывая проблемы с быстрой потерей ими технологий, это было не так важно. И наконец, он никогда не видел, чтобы неповоротливый воздушный корабль мог так маневрировать, как это происходило на этой видео-голограмме. Ну а воздушный десант на Нуву-Париж, единственный город Восточного Маринера и место резиденции короля - выглядит самоубийственно. Но создатели голограммы не стали добавлять на неё убогую деревню с сервами какого-нибудь барона, хотя это было бы куда реалистичнее. Внутри арсенала был расквартирован первый отряд кадетов. Они охраняли арсенал и почти не участвовали в боях всем составом. Однако нельзя сказать, что первый отряд был небоеспособен — в его состав брали только тех знатных подростков, кто сумел выжить в настоящих сражениях, прикрываясь пушечным мясом бастардов. Последних не брали служить в первый отряд. Редко кто из кадетов первого отряда доживал до ста двадцати пяти циклов: когда начинались очередные панмарсианские игры, на них отправлялись все старослужащие кадеты, которым исполнилось сто циклов. Обычно все кадеты и гибли на них. Кадет мог избежать такой судьбы, совершив военный подвиг, либо выиграв медаль на панмарсианских играх, как фунджанин Шэнли. Без этого никто из знатных подростков не мог пройти инициацию, и быть признанным мужчиной — стать фунджанином, получив право на пластические операции для того, чтобы визуально состарить внешность своего биологически бессмертного тела, придав ему более солидный вид, вместо прежней внешности юнца — такая у кадетов сохранялась всю жизнь, до их смерти. В ходе рейдов за рабами, редкая возможность совершить настоящий подвиг едва ли могла случиться. Алексу, как и другим условным аристократам, такая судьба не грозила: его касте не были положены ни препараты от старения, ни пластические операции, ни даже возможность умереть с честью на панмарсианских играх, или, может быть выжить, заработав медаль. Вместо этого, фунджанины с детства готовили его как пушечное мясо. А мама — на роль того, кто снесёт всю эту порочную систему. Все порядки Семьи казались Алексу лишёнными какого-либо смысла, кроме как желания потакать садистским чувствам Деда и его ближайших приспешников, не желавших делиться своим статусом ни с бастардами, ни даже с урожденными аристократами, кто не был соратником Деда во время основания Сектора. Алекс подумал, что Панмарсианские игры – не что иное, как жуткий фарс. Безжалостный театр, где под видом славных битв аристократы резали друг друга на потеху секториальному начальству. Все это – ради прибыли борды Торговой Лиги и ради зрелища, не более. Его охватило холодное презрение и отвращение к этой порочной системе, пожирающей жизни ради бессмысленного зрелища. С горечью Алекс вспомнил слова матери, которые она оставила ему в зашифрованном послании: «Ты будешь тем, кто уничтожит рабство, сынок. Никогда не забывай этого». Воспоминания были тяжёлыми и болезненными, но именно они заставляли его жить дальше, помогали не терять себя. Алекс сжал кулаки, ощущая, как в висках пульсирует от ненависти кровь. «Нет, я не пушечное мясо. И нет, мечтать жениться на аристократке, чтобы мой сын получил право погибнуть на Играх, я тоже не буду. Это всё разводки старых бандитов, — мысленно произнёс он, стиснув зубы, — я изменю всё. Я докажу, что достоин большего». И его кулаки сжались ещё сильнее, словно Алекс уже готовился нанести первый удар. Солдат продолжал идти за стрелочкой. Она вела к отделу церемониального оружия и расположенного рядом с ним отделом дронов. Обоими заведовал Санчо — ногфлер-специалист, совмещавший обе должности. Бастард так и не встретил никого из первого отряда, зато увидел завхоза Цзяо в окружении свиты ногфлеров-специалистов. Старшая жена Деда выглядела почти подростком — изящная фигурка в чёрном комбинезоне с принтом белой розы. Только глаза выдавали её истинный возраст — в них застыла мудрость столетий, смешанная с холодным расчётом. Как догадался по её выражению лица Алекс, она яростно водила взглядом по видимым только ей и её ногфлерам голографическим столбцам, и что-то в них меняла, показывала, что нужно делать. Но ногфлер-специалист рядом явно не понимал её указаний. — Да что с тобой такое? — её голос задрожал от едва сдерживаемого бешенства. Она всплеснула руками. — Я же показываю! Вот эта графа! Почему ты не можешь её просуммировать? Почему ты даже мыслеграммы читать так и не научился? Ногфлер что-то пробормотал с сильным акцентом, и Цзяо взорвалась: — Ты что, совсем дурак? Тут же латиница! Та же самая, что и в твоём Маринере! Алекс проверил профиль ногфлера в Соцсети. Захвачен три месяца назад в рейде на Восточный Маринер. Франкофон. До захвата вёл учёт барщины сервов. Бедняга просто не понимал англо-китайского пиджина — буквы вроде бы латинские, но многие корни слов китайские, и грамматика другая, тоны. Смысл ускользает. Алекс замедлил шаг. Обойти Цзяо означало нарушить этикет. Пришлось подойти. — Моё почтение, госпожа Цзяо, — он склонил голову ровно настолько, насколько требовал протокол когда условный аристократ приветствует настоящего. Она обернулась, ноздри её трепетали от гнева. На миг в глазах мелькнуло что-то хищное, оценивающее. Потом лицо смягчилось в подобие улыбки. — А, бастард из второго отряда, — она скользнула взглядом по его форме. — Ваш почётный караул сегодня встречает Арабику? Цзиньлун всё так же мнит себя великим стратегом? В её голосе звучала насмешка, смешанная с презрением. — Командир Цзиньлун — образцовый офицер, госпожа. — О да, образцовый, — Цзяо рассмеялась коротко и зло. — Особенно когда дело касается его… родственничков. Как дела у вашего общего папы? Вспоминаешь мамочку? Как она там у тебя поживает? Удар был точным и жестоким. Алекс почувствовал, как напряглись мышцы пресса, будто туда ударили во время тренировки. — Моя мать мертва, госпожа. Как и отец. — Ах да, забыла, — Цзяо, которая вряд ли и в самом деле забыла о таком случае, повернулась к ногфлеру, который всё ещё пытался разобраться с учётом оружия, и добавила тихо: — Вот что бывает с выскочками из Торговой Лиги. Думают, что умнее всех, а кончают… ну, понятно как. Алекс попытался успокоиться: Цзяо не сказала ничего про отравление. Он решил, что фунджанины всё же были очень уязвлены этой историей. Это помогло ему восстановить самообладание. Ногфлер опять что-то пробормотал по-новофранцузски, и Цзяо топнула ногой: — Говори на нормальном языке! Или хотя бы учи интерфейс! В Маринере же пользуетесь нашим софтом! «Пользуются софтом Торговой Лиги», — мысленно поправил её Алекс, но промолчал. — Мне действительно пора, госпожа. Скоро дождь. — Дождь… — она посмотрела вверх, сквозь прозрачный купол арсенала на проносящиеся на север облака. — Да, погода портится. Беги, мальчик. И передай своему… братцу, что я слежу за его играми. Она отвернулась, продолжив демонстрировать работу с голографическими таблицами в AR. Ногфлер, вспотевший от страха, отчаянно пытался угадать, какой именно столбец арсенального учёта от него требуют менять — хотя бы цифры и их запись везде была одинаковой. И язык формул был похожим и в софте Лиги, и в софте Сектора, ведя свою родословную ещё с конца ХХго века от Экселя. Алекс быстро зашагал прочь. «Старая змея, — думал он. — Всё знает. Или делает вид, что знает. С такими нужно быть вдвойне осторожным». Наконец, Алекс дошёл до места назначения — склада дронов — и вошёл внутрь. Воздух внутри был пропитан запахом свежей консервационной смазки, смешиваясь с едва уловимым ароматом вездесущей марсианской пыли — видимо, она попадала сюда на лопастях дронов. Свет в каморке санчо был другим, не таким как в коридорах. Катодолюминисцентные панели, висевшие на низком - в отличие от остального арсенала - потолке, давали свет почти без теней. Они светили на металлические полки с дронами, и хорошо передавали оттенки красно-черного камуфляжа летающего оружия. Дроны были современными, поэтому примитивными. AR выводила тактико-техническую информацию по каждому из дронов, когда Алекс задерживал на нём взгляд. Он заметил, что почти все дроны использовали оптику, купленную у Торговой Лиги. Это, как он знал, увеличивало стоимость их производства для Семьи. А ведь раньше Сектор был одним из главных производителей оптики на Марсе… Стрелочка указывала на единственного в окружающем пространстве человека, одетого в красно-полосатый комбинезон мужчины и ногфлера-специалиста. AR подписала его как имеющего кличку Санчо. Седые волосы ногфлера были аккуратно подстрижены, а лицо, испещрённое морщинами, склонилось над полуразобранным крупным дроном. Инженер что-то ремонтировал в его потрохах. Несмотря на преклонный для ногфлера возраст, Санчо был собран и сосредоточен, а его синие глаза излучали мудрость и энергию. Особая версия ПИКа производства Торговой Лиги, светилась зелёным проектором, рисующем на полу вокруг Санчо множество QR-кодов, расширяя голографический интерфейс нейрочипа, с которым оперировал специалист. На Санчо висело множество незнакомых для Алекса гаджетов, явно инженерного назначения. Движения Санчо были плавными и уверенными, демонстрируя его мастерство. Алекс остановился на расстоянии, с интересом наблюдая за ногфлером, так же с любопытством рассматривая его необычный ПИК. Компьютер был значительно легче стандартного ПИКа Сектора, и был оснащён большим числом портов. Отсветы проектора играли на мелких шрамах на руках Санчо, полученных им за долгие годы работы с техникой. Алекс задумался: иметь на своей стороне этого ногфлера было бы замечательно для осуществления планов по революции. Наконец, Алекс решился, и окликнул старика — Санчо? Ногфлер отключил голографические интерфейсы и поднял свои синие глаза на Алекса. Впрочем, казалось, старик всё так же думал о своей работе, не заинтересовавшись появлением солдата. — Господин, ты кадет из первого отряда? Пришёл за дроном для наблюдения? Извини, он ещё не готов. Приходи завтра, — Санчо почему-то не стал смотреть в Социальной Сети кто такой Алекс и откуда, как и поклоняться Алексу. Старику многое позволялось, что было не допустимо для других ногфлеров. Он говорил со странным акцентом, который Алекс ранее не слышал. — Нет, я бастард Алекс из второго отряда… — А, — перебил его Санчо, — точно, мне Цзиньлун про тебя мыслеграммил, тебе нужно церемониальное оружие — древняя лазерная винтовка. Пойдём, тут не далеко, выдам. Алекс последовал за ним по узкому проходу между стеллажами. В этой части склада стояла глухая тишина, лишь иногда нарушаемая металлическими щелчками и звуками механизмов. Шагая по коридорам, бастард отметил, что ногфлер время от времени обращал внимание на работающие там и тут механизмы, видимо, раздавая им команды. Как и в других частях арсенала, старые автопогрузчики изношенно скрипели, словно знали о своей скорой поломке, медленно перетаскивая ящики с оружием, подчиняясь невидимым в его AR планам и командам. Однако они двигались медленнее чем те грузовые роботы, что уже видел Алекс, сберегая свой ресурс. Санчо думал о будущем Семьи и трудностях своего будущего преемника. На некоторых машинах были заметны следы недавнего ремонта: свежие металлические детали ярко поблескивали на фоне потускневших корпусов, отличаясь текстурой от других. Сектор пока ещё обладал технологией 3D печати металлического порошка, спекая его пучком электронов. Затем детали помещались в печь для предания дополнительной прочности. Такие детали часто имели немного оплавленные углы. Другая часть машин ранее ремонтировалась с помощью деталей, хоть и изготовленных после Сингулярной катастрофы, но уже с помощью утраченных технологий. Теперь такой ремонт было повторить невозможно. Но по большей части, роботы склада сохраняли фабричный, а не кустарный вид — чаще всего, их ремонтировали с помощью каннибализации: из пары неисправных роботов-погрузчиков собирали один функционирующий. Такой ремонт можно было заметить из-за смешивания деталей разных цветов. — Все ломается, — неожиданно произнес Санчо, обернувшись к Алексу, — пройдет ещё циклов пятьдесят, и последние погрузчики придется заменить на людей. Хорошо, хоть учет оружия пока можно вести в компьютерной базе. Алекс не ответил. Он лишь молча кивнул, для него это все не выглядело трагично. Скорее, привычно. Тайный претендент на роль главы Сектора старался не думать, что вечно это продолжаться не может. Главное ведь не железки, а люди. Нужно, в первую очередь, решить проблемы негуманности Семьи, а уже потом думать, что делать с воспроизводством технологий. Ведь зачем нужны машины, технологии, если не для людей? Эта мысль, конечно, была для Сектора практически еретической. Но Алекс был благодарен маме за то, что она объяснила ему эту концепцию. Что всё может быть сложнее, он не знал. И учебники по теории управления, социологии, политологии, человеческой истории не читал не от лени — просто не догадывался, что такие существуют. Вскоре они дошли до отдела церемониального оружия, на что указала вывеска в AR. Он находился в сравнительно небольшом помещении, отгороженном стеллажами, и заполненном стеклянными шкафами с образцами. Посредине комнаты располагался стол, с множеством инструментов, адаптеров, всевозможных болтиков, и другой мелочёвки. Алекс заметил даже фторовые топливные ячейки. Санчо махнул Алексу, чтобы тот остался на месте, и скрылся в меньшей комнате. Экспонаты в шкафах подписывались голографическими бирками в AR. Алекс прошелся вдоль ряда образцов. Первой он заметил черную винтовку с необычно толстым дулом. Полупрозрачная бирка, светящаяся красным, гласила, что это ружье «Гром Зевса», стреляющее калифорниевыми пулями: микроскопическими атомными бомбами, но тут же поясняла, что пули к ружью давно, сотни циклов назад, «протухли». Алекс осторожно коснулся витринного стекла. Провел пальцами вдоль корпуса ружья, будто через стекло мог ощутить его вес, холод металла. В груди зашевелилось что-то тоскливое — перед ним была мёртвая мощь, бесполезная реликвия величия, которого он никогда не видел. «Микроскопические атомные бомбы… Что могли создавать люди до Катастрофы!» — подумал он с горькой завистью. Рядом находилась другая винтовка, «Глаз Бога». Алекс приблизил лицо к стеклу, разглядывая изящную гравировку на стволе, сложную оптическую систему прицела. Текст бирки огорчил тем, что самонаводящиеся пули давно кончились, а сама винтовка не совместима с современными, примитивными нейрочипами по протоколам. Его рука непроизвольно сжалась в кулак. «Самонаводящиеся пули… Управление через нейрочип… А мы теперь даже простой оптический прицел толком собрать не можем, выкупаем всё в каждом караване Лиги». Злость мешалась с восхищением, создавая в душе странный коктейль из зависти к прошлому и ненависти к настоящему. Левее висела броня, образ которой в AR был похож на живое существо — Био-Регенерат. В голограмме броня словно дышала. Алекс прижался лбом к холодному стеклу, пытаясь разглядеть текстуру материала. В реальности броня была просто сетчатым металлическим каркасом. Информация гласила, что картриджи с ГМ-бактериями кончились сотни циклов назад. «Броня, которая лечит… Останавливает кровь… А сколько наших солдат погибло от пустяковых ран?» — Алекс почувствовал, как в горле встал комок. Он вспомнил лица погибших товарищей, их предсмертные хрипы. Эта броня могла бы их спасти. Рядом был выставлен плащ-невидимка из мета-материалов — полупрозрачная ткань, которая даже сейчас странно преломляла свет. Алекс водил взглядом по складкам ткани, пытаясь уловить хоть намёк на былое волшебство. К сожалению, устройство утратило свои свойства от молекулярной диффузии. Он представил себя в этом плаще, невидимым, проникающим в покои Деда… «Что бы я отдал за такую возможность!» — сердце забилось быстрее от одной мысли. Толстый раструб рядом оказался портативным пусковым устройством для запуска разведывательных спутников. Алекс обошёл витрину, разглядывая устройство со всех сторон. Его воображение рисовало картины: спутники на орбите, передающие данные о передвижениях врагов… Твердое топливо внутри рассохлось в незапамятные времена. «Мы словно слепые котята… А ведь когда-то люди видели всю планету как на ладони», — думал он с тоской. Висящая на ниточках платформа была заявлена как диамагнитная левитационная система. Алекс присел на корточки, заглядывая под платформу, пытаясь понять принцип её работы. Поверхность была покрыта странным узором — возможно, следами сверхпроводящих контуров. Устройство всё равно не функционировало. «Парящие над землёй грузы… Господи, что ещё они умели делать?» — восхищение боролось с отчаянием. Самым же интригующим оказалось банально выглядящее устройство, похожее на термос для жидкого азота. Алекс обошёл его несколько раз, пытаясь угадать назначение. На бирке было написано, что прав Алекса в системе недостаточно для доступа к информации. Он с трудом удержался, чтобы не сломать инвентаризационную систему Арсенала, чтобы узнать, что это такое. Алекс остановился посреди зала, окружённый мёртвыми чудесами. Его охватило острое, почти физическое ощущение потери — словно он стоял на кладбище цивилизации. Все эти артефакты были памятниками величию, которое его предки растеряли, променяли на жалкое существование в постапокалиптическом аду. «Если бы хоть что-то из этого работало и принадлежало мне… Я бы смёл Деда и всю его шайку за один сол. Но нет… Мы все — дикари, роющиеся в обломках прошлого», — думал он, сжимая кулаки до боли от бессильной ярости, забыв в этот момент, что кое-какая коллекция работающих досингулярных устройств, которые в Семье называли Артефактами, у Сектора была. Коллекцию контролировала старшая жена деда — Цзяо. Тем временем, Санчо вернулся, держа в руках лазерную винтовку. На нём всё так же был красно-полосатый комбинезон, но теперь техник виртуально прицепил на грудь значок, на котором было гордо написано «Оруженосец олимпийского чемпиона Шэнли», напоминая о бронзовом призёре панмарсианских игр за 395й цикл. Алекс вдруг вспомнил, что следующие панмарсианские игры состоятся в следующем цикле летом, и пройдут дома — в Секторе Хриса. Может быть, их можно использовать для отстранения Деда от власти? Старый ублюдок засиделся. Впрочем, это всё будет потом. Проблемы нужно решать по порядку. Вот сейчас — нужно как можно скорее отправиться встречать послов Арабики. — Господин Алекс спешит? — спросил Санчо, и Алекс снова обратил внимание на его выговор. — Церемониальное оружие требует уважения и времени, ведь оно частица истории нашего Сектора. Алекс демонстративно посмотрел на погодный виджет на своём ПИКе — дождь неумолимо приближался. Но Санчо, видимо, решил поставить Алекса на место, и начал нудную, техническую лекцию, догадавшись, на что именно посмотрел Алекс: — Знает ли господин, как работает погодный виджет? Две сотни циклов назад, последний разработчик нейрочипов Дмитрий получил от уважаемого Деда заказ, придумать способ демонстрировать голограммы в AR с агитацией Сектора, не требующий большой вычислительной мощи — уже недоступной нейрочипам. Он добавил в нейрочип аппаратную реализацию считывания QR кодов — которые теперь наносят на всё подряд. Чип расшифровывает QR код как ссылку на файл на серверах Соцсети Сектора — картинку или 3D объект, скачивает через ПИК и демонстрирует мозгу, в который имплантирован. А незадолго до своей смерти, Дмитрий понял, что больше никто не сможет ни разработать новый нейрочип, ни даже поменять его прошивку — только печатать уже спроектированные, не понимая как они работают. Так что, он решил сделать так, чтобы программисты ПИКа могли использовать те же транзисторные пути в нейрочипе, но для изменения графического интерфейса перед глазами, демонстрируя QR-код с помощью проектора ПИКа. Алекс раздражённо закатил глаза, а Санчо продолжил, наставительно подняв палец: — Мы все должны быть благодарны Дмитрию, только благодаря ему глупые программисты наших дней, знающие только скриптовые языки ПИКа, и не владеющие математикой и алгоритмами, смогли добавить удобный способ смотреть прогноз погоды. — Переходи к делу, — не выдержал Алекс. Хотя и завербовать инженера всё ещё казалось Алексу хорошей идей, но потакать его капризам уже не выглядело верной стратегией, — я очень спешу. Если опоздаю, неприятности будут не только у меня, но и у тебя. — Эта винтовка, — Санчо презентовал Алексу то, что принёс с собой, — была на первых играх. Тогда фунджанины сражались с настоящей честью, не то, что нынешние… Санчо осёкся, вспомнив, и извинился: — Прошу прощения, молодой господин. Старику простительна болтливость, — и продолжил, — эта винтовка, к сожалению, давно не функционирует. Её аккумулятор мёртв, а сменить его невозможно — она отвергает те аккумуляторы, встроенный чип которых не подписан ключом производителя… Алекс внимательно рассматривал выданное ему оружие. Древний лазерный излучатель был встроен в корпус, стилизованный под оружие XX века, и выглядел немного чуждым среди более современного оружия арсенала. Глаз бастарда зацепился за почти стёртую надпись «MAINTENANCE PORT». Он ощутил знакомое покалывание в кончиках пальцев — адреналин закипал в его венах. Это ощущение всегда приходило, когда он понимал, что может сделать что-то вопреки правилам Семьи. Нарушить систему, хоть немного сдвинуть равновесие, созданное старыми, древними садистами — это было почти физическим наслаждением, резонирующим где-то в глубине груди. Санчо продолжал увлечённо и нудно рассказывать об истории оружия, кажется, забыв о спешке, в которой Алекс находился. Но Алекс не слушал старика. Его сердце забилось от внезапной догадки: он узнал разъём на винтовке. В памяти всплыл раздел учебника с тайными знаниями, прочитанного благодаря маме. Алекс на мгновение прикрыл глаза, вызвав перед собой образ её лица: строгого, грустного, уставшего от постоянного противостояния с миром, но такого живого и тёплого. Мама ведь хотела, чтобы он не просто выжил — она хотела, чтобы он остался свободным, чтобы он никогда не склонился перед бесчеловечной системой, не смирился с этой мерзостью, не стал как они. «Не сломайся, сын, будь сильнее их», — шептал её голос в его памяти. И сейчас, когда Алекс заметил переходник на прозрачном столе, в груди его возникло острое чувство дерзкой радости, смешанной с томительным ожиданием неудачи. Он взял кабель без спроса у Санчо, который, поглощенный рассказом, это даже не заметил, и подключил одну его сторону к своему ПИКу, а другую — к винтовке. Начинающий взломщик послал мысленную команду подать напряжение на порт, после чего ощутил слабую вибрацию обратной связи. Экран терминала вспыхнул перед его глазами, требуя авторизации. Система вывела терминал с запросом логина и пароля. «Tech\_support», — команда ушла в винтовку. На мгновение задержав дыхание, герой продолжил: «Calibrate1» — стандартный инженерный пароль для этого протокола, согласно прочитанной книжке, который к удивлению Алекса подошёл. Система послушно открыла доступ. Алекс порылся в меню, и быстро нашёл пункт «аккумулятор», после чего переключил винтовку из режима «белый список» в «нет ограничений». На винтовке загорелась зелёная светодиодная индикация. Санчо резко замолчал, уставившись на винтовку, а потом перевёл удивлённый взгляд на Алекса. Его лицо побледнело. — Как… как ты это сделал? — старик впервые сбился со спесивого, поучительного тона. — В старых руководствах много интересного, — спокойно ответил Алекс, проверяя настройки прицела, но в его душе бушевала буря эмоций. «Я знал, что смогу делать великие вещи! Что ещё мне по силам изменить?» Взлом архивного демона не вызвал у Алекса такого же энтузиазма — бастард оценивал древние технологии защиты куда выше. Санчо смотрел на него другими глазами. Взгляд старика был растерян, удивлён и даже чуть испуган, и Алекс ощутил гордость, смешанную с симпатией к старику. На миг ему даже захотелось рассказать инженеру обо всём — о спрятанных мамой книгах, о планах, которые зрели в его сердце уже много лет. Но он тут же одёрнул себя: «Осторожнее! Никому нельзя доверять». Лицо Санчо просветлело. Он спросил: — Значит, мы можем подключить другой источник энергии? — Да, я разлочил винтовку. Она теперь примет любой совместимый аккумулятор. У нас есть такие? — Нет… Но это не проблема, — ответил Санчо. Он подошёл к столу в центре комнаты, взял в руки какой-то адаптер. Тот загорелся активируясь. Санчо что-то поменял в его настройках через свой нейрочип и ПИК. Он подошёл к Алексу, вставив в винтовку адаптер, а потом вернулся с фторовой ячейкой, которую вставил, в свою очередь, в адаптер. — Вот теперь будет стрелять… — Отлично, мне подходит, — сказал Алекс, собираясь уходить. — Стойте, господин, — разве я не должен выдать Вам церемониальное, нефункционирующее оружие? — Ты что, хочешь, чтобы я ходил безоружный? — Но разве не таков приказ? — спросил Санчо, опять не позволяя себя продавить, и демонстрируя, что он собирается соблюдать правила. «Нда… Жаль… — подумал Алекс, — идейный. И со значком ходит. Я один, совсем один. Никому не могу доверять. Как же это тяжело». — Сейчас будет разрешение, — сказал Алекс, строча мыслеграмму Цзиньлуну, приложив к той эмоции раздражения и спешки: «Командир, тут вахтёр на складе не хочет отдавать мне лазерную винтовку, которая оказалась работоспособной. Скоро дождь, могу не успеть. Что делать? Можешь дать свою визу?» Брат ответил почти мгновенно и односложно: «Теперь отдаст. Пошевеливайся». Алекс взглянул на Санчо, и поняв, что тот тоже получил мыслеграмму, выжидательно на него уставился. — Все готово, господин, — Санчо протянул винтовку. — Оружие готово стрелять с максимальной мощностью. Пусть делегаты Арабики увидят истинное величие Семьи! Алекс развернулся и собрался уходить, не прощаясь. — Для меня была честь служить истинному инженеру и воину Сектора, — сказал Санчо примирительно, и продолжил: — Господин, я служу здесь уже тридцать лет. Видел многих героев. Шэнли… — инженер покачал головой, и продолжил с надрывом, а Алекс остановился, слушая: — Он мог стать величайшим. Мы так работали, господин условный фунджанин… Выкладывались на полную. Моя Майя погибла… А Шэнли получил только бронзовую медаль. Что-то пошло не так в тот сол. Семья нуждается в новых героях. Алекс молча кивнул, и направился к выходу. Они не были на одной волне с пожилым оружейником. Оба были достаточно умны, чтобы понимать, что дела в Секторе не ладны. Но имели слишком разные ценности. Когда Алекс почти вышел, старик крикнул в вдогонку: — Береги винтовку, господин. Она помнит времена, когда Сектор был велик. Может, эти времена вернутся… Створки дверей с шипением закрылись за спиной Алекса. Древние системы безопасности оказались удивительно уязвимы. Хакер-самоучка не ожидал такой лёгкой победы над оружием золотого века человечества. Когда Алекс вышел из отдела церемониального оружия, коридор был почти пуст — только огни натриевых ламп мягко освещали всё вокруг. Их ровное, чуть гудящее сияние превращало металл стен в медь, а отражения на полу в янтарь из коллекции аристократа. Одна из ламп мигала, готовясь перегореть. От этого казалось, что само пространство дышит. За спиной с лёгким шипением сомкнулись створки. Он уже почти шагнул в боковой проход, ведущий к ангару, когда из-за поворота раздались шаги. Алекс остановился. В полумраке показались чёрные боевые жилеты — пятеро бастардов в почти неотличимой, но дорогой, явно купленной у Торговой Лиги экипировке. За ними шёл высокий человек с катаной в ножнах, висящей параллельно позвоночнику. Лицо Алекс узнал мгновенно — шрам от левого виска до правого уголка рта невозможно было спутать ни с чем. Такеши. Он же «Чёрный Ветер». Живой призрак. Командир пятого отряда бастардов, спецназа — грозы всех соседей Семьи. На запястье командира поблёскивал чёрный браслет — мемориал павших товарищей. Взгляд прошёл сквозь Алекса, будто тот был пустым местом, но что-то в движениях выдавало нечеловеческую точность — импланты древних технологий придавали каждому жесту плавность хищника. Алекс никогда не встречал Чёрного Ветра, как и много кто из простых штурмовиков. Бастарды шли уверенно, не глядя на Алекса. Только один, краем глаза заметив винтовку, дёрнул подбородком в сторону древнего оружия — и вся пятёрка мгновенно напряглась, будто по команде. Чёрный Ветер тоже, наконец, заметил Алекса. Молчание повисло на секунду — долгую, как прицел перед выстрелом. Потом он заговорил. Голос был тихим и глухим, с едва уловимым акцентом, будто пробирался из-под слоя пепла: — Работает? Алекс ничего не ответил — просто медленно кивнул. Он почувствовал, как спина покрывается холодом под броней. Командир смотрел не на него — на винтовку. Зелёный индикатор отражался в его тёмных глазах. — В катакомбах Маринера у меня было шестеро. — Голос у Чёрного Ветра не дрогнул, но пальцы машинально коснулись рукояти катаны. — Мы шли тихо, но бароны выставили минные шнуры. Когда мой первый бастард подорвался, их дружинники полезли со всех сторон сотнями. С той стороны был только порох. Но в подземельях этого хватало. Где-то в этих подземельях, в трупе баронского вассала, шевалье, я потерял свой меч. Выжил только я и эта винтовка. Он сделал полшага, протянул руку, не глядя на Алекса. В движении читалась привычка к точности, выверенная десятилетиями боёв: — Можно? Алекс колебался. Чувствовал, как его пальцы инстинктивно сжимаются — страх был не в том, что винтовку сломают. Что не вернут. Что заберут. Как отнимают у бастардов всё, что у них вдруг оказывается слишком хорошим. Но это — Чёрный Ветер. Он отдал винтовку, стараясь не выдать дрожь. Командир принял оружие осторожно, почти нежно — как старую знакомую. Ностальгически повёл пальцем по гравировке, по вытертому стволу. Потом — по адаптеру. Отметил это лёгким кивком. — Хорошая работа. Как её удалось разблокировать? Алекс пожал плечами. Сказать — значило подставить себя. Молчание было безопаснее. В ответ — почти неуловимая тень того, что когда-то могло быть улыбкой. Шрам исказил выражение лица, но в глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. И, одновременно, на подозрение, которое было испугало Алекса. Однако худшие ожидания Алекса не оправдались. — Не говори Цзяо, что винтовка заработала. Отберёт. А так может у тебя останется. Он вернул винтовку — без резких движений, с той же осторожностью. Алекс принял её обратно, заметив, как браслет-мемориал поблёскивает в свете ламп. Чёрный Ветер смотрел на него — теперь прямо. В этом взгляде было что-то усталое, словно груз памяти становился тяжелее с каждым прожитым циклом. — Ты из второго? У вас сегодня встреча с послами, если верить новостям в Соцсети. — Кивок, больше себе, чем собеседнику. — Беги, а то не успеешь. Пауза. Тон сменился на мягкий, почти отеческий — неожиданно для человека с таким шрамом. Чёрный Ветер сказал почти то же самое, что и Санчо: — Береги её. И себя тоже, если сможешь.