О том, как тяжело жить самкой.

Хан не любил аристократов. Считал их, чем то напыщенным, сборищем лицемеров, жадных до крови, стараясь загребать в свои карманы как можно больше денег и власти. Ему - как простому человеку, было противно смотреть на алчных людей, которые имели льстить высшей знати, желая получить расположения в ближних кругах и высокий чин. Противно было от чиновников, от избалованных детей аристократической семьи, от императорской семьи Чосона. Повелитель Ли Нинмин, правил уже двадцать лет, стараясь восстановить государство, после кровопролитных войн. А его муж - Ли Инсо, родил троих детей, и воспитал каждого по своему. Ли Хенджин самый старший из детей, наследник трона, но уж чутка повернут на искусстве, была бы возможность, он купил бы все картины Чосона и повесил в зале для приема гостей. «Уж больно старший сын императора ценил искусство, что сможет отдать государство за картину.» - шептались слуги, когда в очередной раз, император разбивал чашку, слушая донесения слуги о старшем сыне. Прекрасный третий сын - Ли Сынмин, был слишком едким в комментариях и прямолинейным на баллах. Он - как самка, должен был выйти замуж по договорённости между государством за Ян Чонина, самца, что был младше того на год. «Ах, каков темперамент у младшего сына императора! Поставит он перед собою на колени сына династии Яна, заставит того завоевать все государства мира для мужа своего.» А сын второй, звали его Ли Минхо. Был холодным и грубым для гвардейцев, вежлив для слуг и для гостей, уж больно помогал он бедным детям и животным. И все считали его лицемером. Подлинником, будущим изменником своей стране. Так вот незадача, наследник теперь он – ведь Ли Хенджин, женился на художнике в деревушке в одной. «До боли второй сын императора изыскан, прекрасно знает где польстить, а где грубым словом отвергнуть. Прекрасный наследный принц, прекрасный император!»

_____

И слуги бегали вокруг, да около окон, вокруг колон, вокруг столов и стен кругом, готовились к баллу к ночи. Пребудут знати, и смех заполнит все поместье, и лепет, и лесть. Вокруг бегали слуги и слушали поручения от поручика своего. -ох, Господь, я чувствую, как трещит моя спина. Еще чуть чуть, и я попад убьюсь и упаду в кусты прекрасных роз – вздохнул Хан, а сам потрогал своими руками нежный бутон аллой розы. Ах, ну до чего же прекрасна роза! -постойка, не смей ты падать, осталось к ночи то чуть чуть – и Чанбин возвышался над пареньком, держа в своих руках пару роз - идем ка, пора цветы поставить в вазу, пусть радуют глаз гостей высшей знати. Джисон кивнул, чуть покемарил голову свою, но вспомнив все свои дела, помчался сквозь толпу слуг за темною макушкой. О Господь, как тесно здесь, как душно, как сладко пахнут разные цветы, что ставит Чанбин в вазу. И как же скоро здесь будет летать, запах лицемерия и ненависти друг к другу. -и как же скоро придут гости? Как скоро мы сможем отоспаться? -наверное, ближе к утру, когда придется вставать к рассвету слугам. -о боже, да как же ненавижу я баллы! – сжал в руках букет Сон, и показательно кинул на ковёр - им лишь бы веселиться, отъесть бока и пить вино! А затем! -а что затем? -затем проснутся к дню, к обеду, и слугам угрожать розгами! – выдохнул паренек, топча букет еще с большой силой. Со издал глубокий вдох, уж больно Сон был вызывающим, острым на язык, экстравагантным слугой для службы в поместье. Но это делало его живым, не прислугой, скрывающий свою душу, держа в себе слезы от брани хозяинов и кнутов. Он был.. Настоящим. Мог спорить с управляющими, и делал все, чтобы не попасть в гарем к наследному принцу. А ведь, встреча старшего и младшего произошла именно так. Они были из разных провинций, разных взглядов на жизнь и будущее, зато как сдружились. И как двоим повезло, когда друзья не прошли отборку наложников. Тогда, Джи и Бинна сослали в поместье семьи Бан. Жизнь кипела. Слуги спрятались, а зал наполнялся разной знатью и людьми с высокими чинами. Их высокомерные взгляды осматривали украшения, закуски, даже слуг, что предлагали вино на серебряном подносе. Глаза будто замечали лишь недостатки, заставляя тех гаденько усмехаться и шептаться о том, какие же у Господина Бана нерадивые слуги. -Хан, подай вино императорским наследникам! – закричал из кухни повар, пока второй слуга протянул поднос с вином. Темная жидкость поблескивала на свету, и плескалась, из за неумелых движений одной из прислуг. -ох, хорошо! – вздохнул самка, хватая поднос так легко, будто, там не стоят бокалы с вином, которое держали несколько лет. Каждое из них преодолело путь брожения в винном погребе, из за чего, эта едкая жидкость считалась очень дорогой в погребе поместья Бан. Хан не слышал, как Чанбин желал ему удачи, каким восхваляющим взглядом провожали его молодые рабы. Потому что Джисон порхал, потому что был опытным. Он служит Господину Бан Кристоферу Чану уже шесть лет, и все шесть лет, наблюдал, как их хозяин кидает заинтересованные взгляды на его друга. Который, прочем не замечал подачки среди других. То дадут поспать на час больше, то мясо среди риса, (а это огромная редкость для рабов. Деликатес.) и сколько бы младший не говорил ему, столько старший отмахивался и закатывал глаза. Поклон до пола, признак уважения к высшей знати, глаза в пол. Поднос оказался в руках у пожилого мужчины, что отпил вино из одного бокала, а после кивнул. -чтож, Минхо, здесь столько самок. Ах, посмотри! Вот там! С веером красным, так смотрит страстно, а вот смотри блондинчик за столом с салфеткой на коленях, ах, как он ест! Какие манеры! – а мужчина все слушал, да слушал, кивал, да кивал. Обвел ленивым взглядом каждого и выдохнул. Ну сколько можно? Сон медленно отходит назад, чуть морщится от голоса правителя, и гадко усмехается про себя. «ну вот, пожалуйста! И черная сторона императорской семьи.» -Ах! Будьте аккуратны! – а мысли были далеко, и парень не заметил, как в бок ему врезался слуга, что нес поднос с закусками. -проду прощения! – вздернулся Джисон, и вмиг почувствовал, как взгляд скользит, то по лицу, то по телу. И стало страшно, похолодело на душе, неужто, истинная связь? - да ты хоть знаешь, сколько стоит это вино!? К Сону подлетел самка с красным веером, его лицо отражало гнев, а щеки раскраснелись и стали больше. Уж больно шел ему этот цвет, под темперамент этой самки. -и что? Вон в погребе Господина Бана, да этих бочек! И что вы сделаете? Да вы не имеете право! – слуга нахмурился чуток. Нет, Хан себя в обиду не даст! Пусть позже ждут его кнуты и розги, но честь он защитит свою. -да ты кто такой, чтобы говорить со мной в таком тоне!? Чин большой!? А может, твой отец, продал тебя Господину Бану, чтобы проблемы доставлять!? Тебя хоть этикету то учили? – сложил веер парень и гордо посмотрел на слугу, он будто усмехался его ничтожеству. -а кто ты такой, чтобы знать, кто мой отец? Брат? О боже, нет спасибо! Такого красного как помидора родственника, мне не надо. Боюсь-боюсь, засмеют меня еще – с усмешкой произнес Хан, смотря на гневное лицо парня. Послышался голос. -а ну прекратите! Как смеете вы спорить перед императорской семьёй!? – взвыл поручик, нахмуря свои брови - Джисон, иди ка отсюда. И жди наказания в форме кнута. А парень с красным веером усмехнулся. Перед лицом раздвинул веер, и помахал себе на лицо. -а если я захочу изменить наказание? – по залу прошёлся шепот. И встал Минхо, возвышаясь над всеми - хочу его в свои служения. Хочу, чтобы сопровождал мое утром, обед и ночь, чтобы накрывал мне на стол, чтобы ходил за мной. Чтобы играл на гуцине мне, и пел своим дивным голосом? Глаза парня полезли наверх, о боже, его желает сам наследный принц! Джисон и не помнил, как встал перед средний сын, как то, не смотрел своим высокомерным взглядом, он опустил голову и с теплотой смотрел в чужие глаза. Послышались вздохи от аристократов. Ведь сын императора преклонил голову перед слугой, перед самкой.