Подари мне Смех

      После неприятного инцидента, устроенного Хельгой в мужской душевой, Спирс, конечно, долго и громко кричал на неё. Однако, успокоившись, объявил, что после такого женские душевые не будут более запираться, и ими отныне можно пользоваться в любое время, не разыскивая каждый раз жнеца, отвечающего за ключи.       Спустя пару недель после этого зайдя в бухгалтерию за окладом, Мардгольдт встретил нежданный сюрприз. Жницы, которые ранее чуть ли не волками на неё глядели из-за того, что она ходит за Ноксом хвостиком, устроили вечеринку в её честь с благодарственным тортом.       Как оказалось, многие девушки, женщины были крайне недовольны политикой департамента, которая ограничивала возможность им пользоваться душем в том же объёме что и мужчинам. Но после беспрецедентной выходки Хельги, руководству пришлось упразднить это глупое правило.       Хелли продержалась на вечеринке от силы часа полтора; как раз когда появился Слингби, собирающийся набить брюхо за чужой счёт, она сбежала под благовидным предлогом. Девушка разделяла радость жниц, получивших свой лишний грамм свободы, но ей всё-таки было некомфортно в таком скоплении народа. Потому, заглянув в кабинет, она рассказала Рональду о вечеринке, а потом ушла в проекционную предпочтя посмотреть парочку любопытных, по её мнению, воспоминаний, чем слушать бессмысленную болтовню или слухи.       Немного загодя Хельга нашла плёнку жизни одного из искусных фехтовальщиков прошлого и принялась изучать его воспоминания и приёмы для развития собственных навыков. После просмотра плёнки она отправилась на тренировочную площадку и изматывала себя до самого вечера… У неё начинали получаться кое-какие более сложные приёмы.       Пируэт. Удар. Отскок. Защита.       Но девушка понимала: без опытного спарринг партнёра она вряд ли сможет верно отточить навыки.       «Нужно будет попросить Алана… Или, может, Гробовщика? Хм… нет, сначала надо косу модифицировать. Он говорил, что она меня тормозит…»       Эти мысли продолжали кружить в её сознании, и Хельга знала, что если Нокс не забудет, то уже на вечеринке начнёт выспрашивать информацию о бумагах, которые нужны дабы получить разрешение на модификацию косы смерти. Ей же оставалось лишь ждать…              Лондон       Осень быстро вступала в свои права. Ночи уже стали холоднее, хотя днём температура явно была выше двадцати; но зелень на редких, для индустриального города, деревцах медленно начала окрашиваться в охру и золото.       Хельга сидела на скате крыши с обзором на небольшой грязный, обшарпанный двор, напоминавший колодец. Она недавно забрала душу одного старика полжизни, прожившего в этом доме, и пока маялась от безделья. Хелли чувствовала, что справляться с работой ей становится проще. В сложные периоды, вроде борьбы души за жизнь, доставляла уже меньше хлопот. Наоборот, порой такие ситуации начали доставлять ей странное удовольствие. Она ощущала себя всё более причастной к течению жизни и смерти, и всё больше удовольствия испытывала от работы, которую выполняла. В человеческой жизни она не знала какого это когда твоя жизнь не кажется бесконечным беличьим колесом, а наоборот, доставляет радость и умиротворение.       Сегодня они с Ноксом в очередной раз разделились, дабы ускорить сбор. Он, как всегда, торопился. Кажется, у него было назначено свидание с Изабелл из… Она не помнила, из какого отдела эта девушка. Впрочем, это не имело значения. Личная жизнь Рональда была ей не интересна, пока она не мешала работе и их коммуникации.       Девушка, срезав последнюю на сегодня плёнку, принялась проверять бумаги и проставлять штампы, которые она частенько оставляла на потом. Ей было лениво постоянно вытаскивать штамп; он частенько марал её служебные перчатки, а каждый раз отстирывать их от чернил было проблематично. Свесив ноги с края, Хельга листала свою записную книжку в темно-синей обложке и, проставляя печати, ждала возвращения наставника, который, впрочем, не торопился. Когда все собранные души оказались отмечены, а на полях подтёрты осторожные карандашные штрихи, Хельга принялась лениво осматриваться. Ждать Рона было скучно, потому она хотела чем-то себя занять, пусть даже созерцанием маленького грязного двора где-то в заднице Лондона. Вот по двору про шаркал старичок по своим делам, стайка голубей спланировала под дерево, выискивая семена, хлебные крошки или насекомых.       Неожиданно послышались детские крики и топот, и во двор влетела парочка ребятишек лет девяти в довольно чистых и опрятных костюмчиках.       «Видимо, сбежали от няньки», предположила она, разглядывая сорванцов.       Распугав птиц, мальчишки спрятались за ближайшим крыльцом и начали возиться с какой-то коробкой. Первое время было тихо, но внезапно воздух прорезал жалобный и испуганный писк, который заставил Хельгу вздрогнуть и внимательнее прислушаться к происходящему.       Мальчишки не особо скрывались и что-то бурно обсуждали:       — Держи крепче, я подпалю хвост…       — Сдурел? Он мне опять все руки раздерёт!       — Так держи за шкирку!       — Сам держи, раз такой умный!       — Это мои спички! А значит, мне поджигать!       — Слушай, а давай коробку подпалим?!       Всё это время жалобные писки не прекращались и становились только громче, а Хельга была уже не в силах это слушать. Тихо спрыгнув на землю, она сбросила с себя маскировку и решительным шагом направилась к малолетней шпане. Те даже не заметили, когда над ними нависла тень злющей жницы. В следующий миг двор огласили испуганные вопли мальчишек, пойманных за уши с поличным.       Жестоко выкручивая уши сразу обоим пацанятам, девушка зло прорычала, что она их поубивает и скинет в канаву, если ещё хоть раз здесь увидит или поймает за подобным занятием. Оттащив их к выходу со двора, Хельга поочерёдно угостила поганцев пинками под зад, а когда те удрали, зовя няньку, вернулась к коробке. Девушка обнаружила в ней маленький, грязный комочек, который забился в угол и тихо пищал, пытаясь позвать на помощь.       Опустившись на колени, она осторожно протянула к комочку руки; тот явно насторожился, принюхался, и в тот же миг запищал вдвое громче и испуганнее. Мардгольдт забыла, что животные чуют запах смерти, исходящий от шинигами. Ругнувшись, она уверенно схватила комок за шкирку и прижала к груди. Сначала он пытался её исцарапать, даже укусил, однако девушка уверенно и мягко гладила пальцами вырывающуюся зверушку, и почёсывала то там, то здесь. Наконец, малыш успокоился и понял, что «Смерть» не собиралась причинять ему вред.       Хельга улыбнулась: решение на его счёт пришло как-то само собой. Одной рукой она прижала комок шерсти к себе, а другой принялась застёгивать пуговки пиджака. Комочек ещё раз тихо пискнул и свернулся клубком во внутреннем кармане её пиджака.       В этот момент на крыше объявился белобрысый жнец.       — Хель! Вот ты где. Если ты всё закончила, нам пора возвращаться.       — Иду.       Девушка в пару прыжков оказалась на крыше.       — Долго же ты возился. Я уже полчаса как со всем управилась.       Жнец удивлённо глянул на наручные часы и поморщился. Он забыл их завести, и те остановились.       — Ты уверена, что ничего не пропустила? — уточнил он на всякий случай.       — Сам взгляни, — девушка протянула ему свою синюю книжечку со списками. Быстренько пролистав её, жнец кивнул и попросил:       — Давай сегодня телепортом. Не хочу опоздать на свидание вечером.       — Окей, — протянула Хельга, мысленно попрощавшись с мохнатым комочком, который она надеялась тихо протащить в общагу.       Для верности сжав руку на месте внутреннего кармана, Мардгольдт телепортировалась сразу же после Нокса.       Оказавшись на телепортационном дворе департамента, девушка пошатнулась. Перемещение даже со столь маленьким пассажиром оказалось изматывающим. Рон кинул на неё удивлённый взгляд, но ничего не сказал; а спустя миг неподалёку материализовались бледный Хамфрис и хмурый Слингби, поддерживающий его.       Именно в этот момент пушистый нелегал проснулся, явно потревоженный перемещением, и, запищав, вцепился в её тело когтями.       Хельга взвыла от боли и сунула руку за пазуху. Зверёныш яростно царапался и громко пищал. Пока рыжая жница, пугая коллег матом и воплями боли, пыталась вытащить его из-под одежды, наконец, ей это удалось. Случайные жнецы и её коллеги с удивлением уставились на грязного маленького котёнка в её руке, который сжимал в коготках кусок белой материи.       — Ах, ты гадёныш! Вот и спасай тебя после этого! — сердито крикнула Хельга. Зверёк, порвавший её блузку, сжался от громкого звука и, прижав уши, зашипел.       — Рыжая, ты чё творишь? В общагу — нельзя с животными, — сразу же одёрнул её Эрик.       — Не лезь не в своё дело, — огрызнулась Мардгольдт. — Тебя же там держали когда-то.       — Да, пошла ты, — обиделся тот.       Алан настолько растерялся от всего происходящего, что даже как-то позабыл о приступе от шипа. Он не без труда выпрямился, улыбнулся своему напарнику и проговорил:       — Хелли, он прав. Тебя не пустят в общежитие с котом. Да и где ты его вообще взяла?       — В городе, — проворчала девушка, ещё раз легонько тряхнув котёнка за шкирку. Тот уже не шипел, но начал опять жалобно пищать. Вздохнув, Хельга снова прижала его к груди и погладила.       — Я люблю животных… Особенно кошек. Я не могла наблюдать как парочка малолетних засранцев собирается его мучить. И не смогла пройти мимо! — последнее девушка выкрикнула, и у неё на глаза навернулись слёзы.       Слингби и Нокс смотрели на неё изумлённо: девушка не проявляла эту свою сторону ранее, что и вызывало их недоумение. Хамфрис поняв, что Хельге нужна хоть какая-то поддержка шагнул ближе, приобнял девушку и начал что-то тихо шептать. Наконец, Хелли успокоилась и шепнула:       — Вот что мне с ним делать? Выкинуть откуда взяла, рука не поднимется, но и себе забрать не могу…       — Давай, я его заберу? — мягко предложил шатен. — Правда, я раньше не держал животных…       Повисла неловкая пауза. Хельга опустила глаза, явно серьёзно задумавшись. Она понимала, что пронести животное, раз её поймали с поличным, не получится, но отдать котёнка Алану не казалось дурной идеей. Он был достаточно ответственный и добрый, да и кот в свою очередь мог помочь парню лучше справляться с приступами. Взвесив все эти мелочи, Хельга чуть нехотя кивнула.       — Я объясню как за ним ухаживать и с воспитанием тоже…       — И почему ты такая неугомонная? — подойдя спросил Рональд, хмуро разглядывая пушистый комок в её руках.       — Ты хотел сказать «ненормальная»? — фыркнул Эрик. Он брезгливо морщился, разглядывая то девушку, то кота в её руках.       — Эрик, прекрати! — осадил его Алан. — Я и так подумывал о том, чтобы завести животное. Мне всё равно одиноко в дни, когда ты на задании, а я остаюсь дома один.       — В таком случае, собака была бы лучшим вариантом, — произнёс Слингби.       Хельга неловко кашлянула и отведя глаза сказала:       — Возможно, ты и прав, но кота хоть не надо выгуливать и тоже можно приучить выполнять не сложные команды. Да и терапевтический эффект от него больший, по моим ощущениям…       Жнецы ещё какое-то время переругивались и спорили. Эрик закатывал глаза и ворчал, Хельга пыхтела и пыталась ему что-то втолковать, тем временем Алан и Рональд лишь понимающе переглядывались.

* * *

      Позже тем же днём кабинет Уильяма Т. Спирса в очередной раз оглашался громкими воплями Алого жнеца, который не то что просил — требовал, у своего «любимого» возможность отыграться на стажёрке за инцидент в проекционной. Уилл признавал, что поторопился с выводами в тот день, но он не хотел, чтобы Сатклифф по своей вспыльчивости навредил кому-то из жнецов.       Спирс устало потёр переносицу под дужкой очков. Кроме того, ему нужно было как-то отправить Сатклиффа на разведку вместе с Гробовщиком.       — Уилли, ну пожалуйста! — ныл Сатклифф, скорчив очередную умоляющую гримасу. Он даже не замечал, что у того голова сейчас забита иными задачами. — Я что хочешь сделаю, но дай мне расквитаться с этой соплячкой! Она ж меня ни во что не ставит… Ещё и овощем обзывает постоянно!       Слова Грелля «что хочешь сделаю», пришлись как нельзя кстати, и Спирс мысленно уцепился за них, чуть успокоившись. В конце концов, Сатклифф был не единственным недоброжелателем новенькой. Например, Венди Пратт, жница, отвечающая за проекционную, на дух не переносила Грелля, но в разгроме обвинила не его, а Хельгу. Это при том, что алый жнец участвовал едва ли не в половине сих инцидентов. Особенно громким был разгром библиотеки что влетел их отделу в копеечку, но привлечь к этому стажёра не удалось.       Вообще, со дня появления Хельги, инцидентов и жалоб стало в разы больше. Гробовщик, оказавшийся невольным свидетелем, только посмеивался, рассказывая о том событии.       Уильям мысленно хвалил изворотливость девушки, но и осуждал её бессовестные, бесстыжие выходки… особенно последнюю.       Спирс проклял себя за то, что первые пару месяцев, наблюдая за ней, относился к Хелли более положительно, считая, что от неё будет больше пользы. Возможно, даже идеализировал её в сравнении с Греллем. Ибо как бы мужчине ни хотелось это признавать, ему нравились рыжие… В девчонке, как и в алом жнеце, бурлила внутренняя энергия — безбашенная, бесконтрольная. И это привлекало внимание, но мисс Хельга очень жёстко и достаточно грубо обозначила свою позицию когда огрызнулась на него в мужской душевой. Он не предполагал, насколько отрезвляюще это подействует. В нём она видела — только начальника.       Наконец, проанализировав всё, он холодно заговорил:       — Мистер Сатклифф, успокойтесь. Я подумаю о вашей просьбе, так и быть. Но сперва мне нужно, чтобы вы занялись своими непосредственными обязанностями.       Заметив холодный, пытливый тёмно-зелёных взгляд, устремлённый на него, Грелль чуть сник и, скривив крашенные губки, кивнул.       Поняв, что подчинённый его внимательно слушает, мужчина расслабился и продолжил.       — Грелль, сейчас же отправляйся в библиотеку и найди Гробовщика. Он должен быть там, если я не ошибся. Вместе с ним исследуйте одну из точек проведения ритуала, где уже побывал мистер Нокс. Соберите материал, улики; если найдёте труп — доставьте в лабораторию. И после, когда принесёшь мне готовый отчёт… — Спирс ненадолго примолк, переводя дух. — Я назначу показательную тренировку для тебя и Мардгольдт. При условии, что ты не будешь пытаться её убить. Такой расклад тебя устроит?       Услышав подобное щедрое предложение, Грелль искренне просиял.       — Уилличка, ты лучший! Обещаю, я не буду пытаться её убить… — Алый жнец кровожадно оскалился и хихикнул. — Но, если она будет недостаточно проворна я не могу дать гарантий, что обойдётся без травм.       Уильяма слегка передёрнуло от его слов; он поправил очки, но предпочёл не комментировать это высказывание.       — Вечером жду ваш отчёт, — напомнил он, видя, как воодушевлённый Грелль едва ли не бегом ринулся исполнять приказ.

* * *

      Новый день — и очередной урок, шаг, перемена. Постоянный просмотр книг ещё живых и недавно умерших…       Будучи на испытательном сроке после продолжительного заключения, Гробовщик всё ещё старается восстановиться и проследить за изменениями в мире, жизнях людей и их взглядах.       В очередной раз, прохаживаясь по библиотеке жнецов и перебирая книги, он меланхолично размышлял о том, что, живя среди людей, ему не следует привлекать лишнее внимание… Наоборот, необходимо постоянно учиться, познавать новое и привыкать к быстро меняющимся правилам игры — жизни.       Наступил новый век, и то, что он сулил, не могло не пугать… Хотя, нет — это был не совсем страх, скорее беспокойство с нотками предвкушения — новых знаний, загадок, эмоций и поводов посмеяться. Особенно посмеяться.       Впрочем, если бы эта девчонка не попалась ему на глаза, он бы ещё долго не смог заставить себя даже улыбнуться. Порой его размышления перескакивали на Хельгу; он не мог избавиться от навязчивой идеи. Ему определенно нравилось наблюдать за ней. Гробовщик видел потенциал в столь юной жнице. Она очень выкладывалась тогда… Та небольшая спонтанная тренировка, показала бурный, даже неуёмный в какой-то мере, энтузиазм в желании леди Хелл стать лучше. Возможно, даже прыгнуть выше головы. Это было одновременно и плохо, и хорошо, создавая двойственное ощущение. Однажды, она станет достойным жнецом; однако все эти её мелкие и не очень шалости влекут за собой ворох проблем, которые когда-нибудь могут обернуться большой бедой. Но её желания свободы такое сильное, такое… чарующее.       Поняв, что он думает о ней больше, чем следовало бы, Гробовщик хмыкнул. Он не мог назвать её безусловно красивой. Нет, у неё определённо неплохая фигура, острый ум и не менее острый язык. Это забавно и по-своему привлекательно… Мужчина вздохнул и, наконец, вернулся к прерванному занятию.       Гробовщик стоял у огромного стеллажа и рассматривал книги; иногда он останавливал взгляд на определённом имени, то снимал томик с полки, пролистывал, пытаясь найти что-то, что могло бы ему пригодиться. Но сегодня, как назло, не было ничего хоть сколько-то интересного.       От изучения книг его отвлёк посторонний звук. В мертвенной тишине библиотеки он показался чем-то противоестественным, чуждым. Мужчина прикрыл глаза, убрал от уха пепельную прядь, прислушался. Это определённо было пение, но мотив был незнакомым, странным и даже каким-то рваным…              We hear the siren scream       It sounds so lean to me       We love to shake it down       Know what we’re talkin’ bout              Не в силах, и не желая бороться с природным любопытством, жнец не спеша направился к источнику шума… По мере приближения к цели, пение вдруг стало значительно громче; кажется, кто-то увлёкся… Уже можно было расслышать слова более отчётливо:              We turn the amps up high       The crowd’s gonna hit the sky       We play it fast and loose       Because this night we`re gonna pull a fuse              За углом мелькнуло что-то огненно-рыжее. Что за…       Гробовщик нервно хихикнул, поняв, кто оказался нарушителем спокойствия, он выглянул из-за стеллажа и увидел то, что заставило его напрячься.       Хельга сидела за столом, подобрав под себя одну ногу, а другой отбивала жёсткий и уверенный ритм; голова её раскачивалась в такт неслышной мелодии, из-за чего яркие пряди мотались в знакомом только ей ритме. Это было вызывающе, дерзко, почти неприлично и… притягательно?       Мужчина быстро отогнал непрошеную мысль и заметил белые наушники, плотно закрывающие её уши. Когда он приблизился, жница даже не почувствовала постороннего присутствия. Она продолжила отрывисто выкрикивать неразборчивые слова, которые и были приняты им за «пение».              In rock we trust, it’s rock or bust.       In rock’ n’ roll we trust, it’s rock or bust.              Девушка, кажется, вконец забылась в потоках звуков, ибо уже перебирала, выстукивала этот ритм пальцами по крышке стола.       Стоя так близко, мужчина вполне мог расслышать, какофонию звуков: грохот ударных и визг других инструментов, не похожий ни на что слышимое им ранее. Может быть, только звук бензопилы, но в данном случае шум не был однообразным; в нем имелся ритм, сила… невыраженная агрессия? Нет… Бунт!       Постепенно звук начал стихать; видимо, композиция заканчивалась и, когда послышался финальный удар барабанов, Гробовщик одним движением сорвал с рыжей головы музыкальное устройство. Наушники скользнули на хрупкие плечи, и Хельгу заметно тряхнуло; она напряженно застыла. В руках она с силой сжала маленькое чёрное устройство с тёмной зеркальной поверхностью.       «Неужели… Она… очередной парадокс?» — он догадался, но пока не мог это принять полностью.       Дабы начать диалог, Гробовщик хотел было спросить: «Когда Леди собиралась открыть ему столь любопытную подробность?» Но девушка всё ещё не обернулась; казалось, она с ужасом ждёт от него удара в спину…       На самом же деле Хельга трясущимися пальцами пыталась отключить наушники от своей «продвинутой» игрушки, когда ей это удалось, жница обернулась и собиралась уже что-то сказать, даже открыла рот, когда её «заткнула» полившаяся, казалось, из пустоты старинная мелодия.       Звуки флейты и скрипки, усиленные чистой электронной записью, эхом отразились от пустых помещений библиотеки и многократно усилились.       Гробовщик почувствовал, что у него нервно дёрнулся пересечённый шрамом глаз; благо, леди не могла этого видеть.       Отвернувшаяся девушка, судорожно дрожа, попыталась заткнуть своевольное устройство. И эта мелодия… Её он знал, так как когда-то давно забрал душу человека, что написал эту композицию, названную, кажется, «Зелёные рукава».       Музыка оборвалась также неожиданно, как началась. Хельге удалось вырубить звук, и она обессиленно приложилась лбом к столешнице.       Жнец несколько мгновений рассматривал девушку, затем тихо хихикнул и, выдвинув соседний стул, уселся рядом. Он не без труда натянул маску благожелательного веселья, ибо внутри у него роились десятки, сотни мыслей — от того, что её появление означает, до того, какую информацию он сможет из неё вытащить.       — Итак, Леди, ничего не хочет рассказать?       — Тебе с самого детства или чуть позже? — не поднимая головы, с долей иронии и сарказма пробурчала она.       — Желательно, — посмеиваясь, ответил Гробовщик.       Хельга оторвала голову от стола и хмуро посмотрела на его хитрую, довольную ухмылку:       — Шутишь? Меня же тогда на «органы» пустят за разглашение информации посторонним.       — Напрасно беспокоитесь, Леди. Мну — в отставке и никому не обязан отчитываться… — мужчина беззастенчиво врал. По-хорошему, он должен был рассказать о том, что узнал, своему куратору, но если нет лишних свидетелей, то он не станет этого делать. А свидетелей не было! Гробовщик точно знал, что ближайший к ним двоим жнец находится хорошо если в холле библиотеки.              Всё так же хмуро смотря на старшего жнеца, Хельга задумалась. Она успела немного изучить Гробовщика и могла с уверенностью сказать, что этот мужчина не отличается болтливостью… Несмотря на эксцентричную манеру поведения, чувство юмора и странности, более скрытного человека она не могла вспомнить за обе свои жизни. Ей хотелось, чтобы Гробовщик ответно поделился с ней информацией о себе… Но как попросить об этом, не напоровшись на насмешку с его стороны?.. Особенно учитывая, как глупо она попалась.       Вздох. Кивок.       — Спрашивай. Только не жди от меня чего-то особенного или занимательного. Мне уже неоднократно говорили что я «бесполезна» по сравнению с моими предшественниками. Ничего не знаю, ничего не умею… По их мнению.       Гробовщик ухмыльнулся на её слова чуть шире. Улыбка грозила превратиться в оскал, но он держался как мог.       — Тогда, может, покажете свою игрушку, Леди? Что это, кстати? — мужчина пальцем с чёрным маникюром указал на блестящее устройство.       — Это простой телефон. В него встроены: музыкальный плеер, фото— и видеокамера, калькулятор, записная книжка и даже несколько игр, — пробормотала Хелли чуть хмурясь, а после поморщившись добавила. — Правда, позвонить с него невозможно, так как сотовых вышек ещё не изобрели.       Если бы лицо Гробовщика не закрывала густая чёлка, девушка могла бы лицезреть удивлённо вскинутые тонкие брови и почти маниакальное любопытство в его золотисто-зелёных глазах.       — Можно? — мужчина протянул руку к устройству.       Хельга снова вздохнула, откинула нижнюю панель и протянула телефон жнецу. Тот с любопытством повертел его в руках, тыкая кнопки, открывая и закрывая меню, при этом экран оказался так близко к его носу, что казалось, он вот-вот коснётся его. Однако вскоре раздался тихий пик, и тот погас.       — Хм… Мну сделал что-то не так, Леди? — спросил Гробовщик, протягивая игрушку обратно. Устройство действительно оказалось многофункциональным, продвинутым для их времени и при этом очень компактным, легко умещаясь в ладони. В его лавке стоял другой телефон — встроенный в стену, занимавший место небольшой полочки или шкафчика. Впрочем, для лучшего изучения этой вещицы, ему точно понадобятся очки.       Девушка приняла телефон, взглянула на экранчик и покачала головой.       — Нет. Просто батарейка, почти разряжена и скоро это будет лишь набор пластика и микросхем, — сказав это, Хельга опустила глаза, примолкла и закусила губу. Она понимала, что рано или поздно ей придётся смириться с невозможностью пользоваться устройством нового тысячелетия, но от этой мысли её сердце сжалось, а в груди что-то болезненно ёкнуло.       — Хм… — задумчиво протянул мужчина. — И вы ничего не можете с этим сделать?       — Я пыталась. Он не заряжается. В местной электросети слишком низкое напряжение, — Хелли напряглась сильнее, её руки непроизвольно сжались в кулаки от собственного бессилия. — Мне нужен усилитель или переходник, но я в этом не смыслю и собрать его не смогу.       — Леди, может, обратиться в исследовательский отдел. Думаю…       — Нет! — Хельга испуганно вскинулась, грохнув по столу кулаком, а в глазах мелькнуло явное раздражение. — Я, итак, с трудом выпросила год свободной жизни… от экспериментов, подобно лабораторной крысе… Потому мне нельзя раскрывать свою суть, а уж светить вещичками своего времени, и подавно.       — Хмм… Ваша правда, Леди. Тогда, могу я взять это себе? — мягко спросил он, надеясь выпросить необычный сувенир и изучить его в более подходящей обстановке.       Жница нахмурилась вновь. На лбу у неё проступили напряжённые складки, а взгляд стал затуманенным. Это было лицо человека, которому трудно расстаться с чем-то важным, даже если разум подсказывает, что это неизбежно. Наконец, с явным усилием Хельга отодвинула телефон, вытащила зарядное устройство и положила его рядом.       — Ооо… хи-хи… Значит, электричество ещё прочнее войдёт в людской быт? — спросил Гробовщик с едва заметной усмешкой, внимательно наблюдая за тем, как она пододвигает к нему зарядку и телефон.       — Агась, совсем скоро это станет настоящей зависимостью…       — Всё настолько плохо? — его улыбка стала шире, а в глазах пробежала искорка азартного интереса. Он понял, что он нашёл ниточку, за которую можно вытянуть из девчонки новые сведения раньше, чем она сама это осознаёт. И это сработало.       — Ты скоро, сам убедишься в моих словах. Даже до конца века ждать не придётся, — пробурчала девушка, но, поняв, что опять ляпнула лишнего, вздохнула и прикрыла рукой сардоническую усмешку. Словно пытаясь скрыть собственное смущение.       — Век? В таком случае, позволь спросить, когда же ты…       — Умерла? В две тысячи тринадцатом… — перебила его Хельга, не дожидаясь вопроса. — Про то, сколько мне было, напоминать не буду…       Гробовщик после её слов задумался — подсчитывая, сколько ещё лет девушка должна была по идее прожить, чтобы её зашвырнуло так далеко в прошлое. Наконец, хмыкнув, он произнёс:       — У вас в роду, поди, были одни долгожители. Но однажды, Леди была на пороге смерти. Посему мну интересно: кем был тот жнец, сохранивший вам жизнь?       Хельга, кажется, ждала этот вопрос. Горько вздохнув, она с виноватым видом покачала головой.       — Понятия не имею. Я была слишком мала, чтобы запомнить этот момент. Мама говорила, что в возрасте года, я начала чахнуть на глазах. Там в принципе было много суматохи. Поездка в Москву, диагностика… Врачи говорили, якобы, я — слишком мала для хирургического вмешательства… А потом, меня просто отправили домой. Я должна была умереть ещё тогда, но этого не случилось.       — Леди, простите, но как это возможно? — голос жнеца звучал твёрдо и непреклонно. — Небывало такого, чтоб столь юную душу вычеркнули из списков. Вы уверены, что это тот случай?       Хельга почесала затылок, ясно смутившись и ответила.       — Э-э-э… я уверена на восемьдесят процентов, что это оно. Потому как операция, которую я перенесла позже, в подростковом периоде, хоть и была сложной — жизни не угрожала…       Гробовщик не мог в должной мере переварить услышанное; её слова попросту не укладывались в его голове. Он был ошарашен до крайности. «Нет, подобное не может быть правдой!»       — Л-леди, вы точно уверены?       — Да! — в отчаянии воскликнула Хельга. — Я чётко слышала, уже после операции слова лечащего врача: «С таким сердцем — не живут…» При этом операция прошла хорошо: я не просыпалась в процессе и не видела ничего постороннего.       — Хм… странно, — задумчиво протянул жнец. Всё, что она сейчас рассказала, было нетипично для жнеца-парадокса. Более того, это было похоже на какое-то грубое нарушение — совершенно недопустимое вмешательство в жизнь обычного человека. Во всяком случае всё говорило о том, что у Хельги не могла быть сформирована какая-то жизненная цель или миссия необходимая для вычёркивания из списка смерти. Наоборот, она была ребёнком с тяжёлым заболеванием несовместимым с жизнью…       Гробовщик вздохнул, сокрушённо покачал головой и, желая сгладить напряжение, попробовал пошутить.       — Хих, хотелось бы мну знать жнеца, допустившего подобное безобразие.       — Мне тоже, — произнесла девушка. После чего, состроив очаровательно-добрую мину добавила: — Я бы ему морду набила…       Даже несмотря на своё незавидное положение, Хельга всё равно умудрялась иронизировать и насмехаться, что не могло не подкупать мужчину. Видя это, он не удержался и прыснул:       — Ихи… Если не сойдёте с ума к концу срока, то у вас это может и получиться.       — Да уж… Перспективы у меня, конечно… Так себе, — с грустной улыбкой ответила девушка.              Старший жнец лишь сочувственно пожал плечами, не переставая улыбаться. От этой улыбки у девушки засосало под ложечкой, а в голова наполнилась образами и кадрами из кино. Она несколько мгновений смотрела сквозь мужчину, потом хмыкнула и опустив голову, заговорила, желая заполнить хоть чем-то затянувшееся молчание.       — Хм… Скажи, а ты уже видел первые киноленты?       Гробовщик наклонил голову, пытаясь понять, к чему она ведёт, но кивнул. В воспоминаниях людей, что скончались не так давно, он заметил, что появилось новое искусство, но не понимал к чему она завела разговор об этом.       — Есть… э-э-э… будет один фильм, над которым я, будучи ребёнком, очень смеялась. Там у персонажа один день повторяется вновь, вновь и вновь… Он буквально заперт в петле одного дня. Мне казалось смешным, что сначала он начинает грабить и обманывать окружающих, а потом ему это надоедает и он раз за разом кончает жизнь самоубийством, в надежде вырваться. Теперь понимаю, как ему было страшно.       Хельга замолкла ненадолго, а после добавила:       — В конце… он-таки выбирался из петли. Потому что изменился ради… другого.       Закончив монолог, Хельга сидела, чуть опустив голову, потирая костяшки пальцев и кидая на Гробовщика странные взгляды. А тот, закинув ногу на ногу, задумчиво потирал подбородок; его лицо было скрыто пепельной чёлкой, а мысли устремлены куда-то вдаль.       Прошло несколько минут, прежде чем его губы медленно растянулись в гаденькую улыбку, и он произнёс издевательским тоном:       — А может… Леди, тоже стоит влюбиться, дабы спасти свою жизнь? Ихи-хи-хи…       — Ага, а ещё — поменять мировоззре-е-ение, начать делать добрые дела-а-а, не забирать людские ду-у-уши и так далее… — с сарказмом протянула девушка, скрывая, как у неё кольнуло внутри от слов мужчины. Он слишком легко прочёл её неочевидное проявление интереса.       — Ихи, неувязочка… — Гробовщик понял её намёк, но не собирался отвечать взаимной симпатией; жнеца больше занимали её знания. — Но может, леди Хелл расскажет что-то более существенное о будущем веке?       Тяжко вздохнув, она кивнула.       Весь последующий час девушка описала ему мировые события и открытия, о которых она знала, слышала или помнила, опустив, впрочем, ряд очень сомнительных, по её мнению, идей.       Мужчину особенно интересовала медицина. Но когда леди вскользь упомянула про клонирование овцы, тот понял, что на одной теме зацикливаться не стоит.       Гробовщик быстро осознал, что девчонка знает о многих вещах лишь вскользь; однако, когда речь зашла о высокотехнологичных вычислительных машинах, та буквально загорелась. Он с любопытством внимал её словам о начинке этих сложных устройств и понимал, что те, кто наговорил ей гадостей, были… несколько далеки от истины. Её знания очень пригодятся шинигами. Пусть это и случится не скоро.       Конечно, тема войн не прошла мимо, и, пусть Гробовщик подозревал, что близится нечто грандиозное, слова о двух крупнейших мировых конфликтах с промежутком менее двадцати лет его не обрадовали. Это обещало крупные неприятности и возможное вмешательство во всё это тёмных сил. Демоническая война — не лучший этап для нового века.       Решив отвлечь себя и собеседника от негативных настроений, Хельга поведала ему о забавной премии, присуждаемой за самые нелепые смерти, и даже припомнила парочку таких историй. Гробовщик знатно посмеялся с её рассказов, не без оснований отметив, что люди в её времени, кажется, стали ещё глупее, чем прежде. Будучи ещё рядовым сборщиком душ, он порой слышал про курьёзные смерти, которые видели некоторые жнецы. Но похоже в будущем веке это станет более частым явлением, чем он думал.       Они бы говорили ещё долго, но тут Гробовщик уловил звук приближающихся шагов. Мужчина быстрым движением спрятал телефон с зарядным устройством в свой плащ и посоветовал девушке убрать наушники. Хельга вздохнула, понимая, о чём он, и в пару движений сложила, громоздкие на вид, наушники, а после убрала во внутренний карман пиджака — и как раз вовремя. К ним быстрой походкой шёл Сатклифф.       Алый жнец, кажется, был воодушевлён более, чем обычно, потому как на его физиономии красовалась даже не улыбка, а оскал.       — Ой, ой… а что это вы тут делаете? — ехидно поинтересовался он, с подозрительным прищуром смотря на Хельгу. Девушка, поняв, что жнец заметил подозрительно топорщащийся пиджак, одёрнула его и хмуро глянула на Алого.       — Привет, Помидорчик. Чего тебе?       Грелль на это приветствие поморщился и покосился на Гробовщика, который, как обычно, захихикал, услышав столь необычное прозвище и протянул:       — Здравствуй, милый Грелль… И-хи… У тебя ко мну какое-то дело?       — Уилли просил, чтобы ты вместе со мной осмотрел одно место происшествия. Сейчас. — Сатклифф явно был не в восторге от необходимости тащиться куда-то, но его тон явно подразумевал, что дело не требует отлагательств.       Гробовщик задумчиво потёр подбородок, после чего, будто нехотя, поднялся из-за стола и задвинул стул.       Хелли, видя это, незаметно закусила губу, понимая, что вновь поговорить с мужчиной сможет не скоро, а ей крайне не хочется заканчивать этот разговор. На миг её взгляд сделался отстранённым и пустым. Потому девушка вздрогнула, когда Гробовщик неожиданно наклонился к ней, сжал плечи и прошептал в самое ухо тихим, интимным шёпотом:       — Спасибо за столь любопытную беседу, юная Леди. Надеюсь… и-хи… вы сможете рассказать мну ещё много всего интересного. С нетерпением буду ждать следующей встречи. — Эти слова, сопровождающиеся тесным контактом и бархатистым тоном, заставили Хельгу густо покраснеть до корней волос. Не дожидаясь её ответа, Гробовщик издевательски хихикнул, выпрямился, как бы невзначай провёл ладонью по голове Хелли, а после с непринуждённой улыбкой направился к выходу.       Грелль наблюдавший за этим, лишь пренебрежительно цокнул языком и поспешил за мужчиной.       Хельга осталась одна в крайне смешанных чувствах. Когда оба жнеца отошли достаточно далеко, она осторожно, будто опасаясь, оглянулась им вслед. И стоило Гробовщику оказаться так близко к ней — и внутри ёкало. Сердце, выписав несколько замысловатых кульбитов, плюхнулось куда-то ниже, и она ощутила возбуждённый трепет, что прежде ощущался лишь перед близостью…       Мардгольдт понимала, насколько неуместно и глупо испытывать романтические чувства к другому жнецу. Плюс ко всему прочему, устав департамента говорил о подобном довольно прямо и категорично. Однако, в девушке всё ещё жили человеческие эмоции и переживания, от которых она не готова была отказаться. Свою потребность в «любви» Хелли попыталась перенаправить на кота, которого спасла, но невозможность оставить животное у себя — исключило и этот мизерный шанс.       «Ёп твою… И как я умудрилась…» мысленно обругала она себя, взлохмачивая рыжие волосы там, где всего минуту назад была рука Гробовщика.

* * *

      Стоило жнецам оказаться одним в черте Лондонских улочек, как Грелль нахально приобнял Гробовщика за руку и поинтересовался:       — И что это было в библиотеке? Ммм?..       Ответом ему был тихий смешок.       — Хих… Небольшая подначка для юной леди, ничего более, — Гробовщик не собирался открывать подробности личного разговора, но подыграть алому жнецу сейчас было просто необходимо.       — И всё?.. Даже не поделишься, о чем вы болтали? — прощебетал Сатклифф, усиленно хлопая накрашенными ресницами.       Гробовщик непринуждённо хихикнул, видя эти потуги, и отрицательно мотнул головой, не переставая ухмыляться. Да, его мысли были заняты Хельгой, её словами, её ситуацией и количеством новых идей, что она ему подала. Но жнец прекрасно понимал, что пока ему необходимо сосредоточиться на работе.       — Грелль, юная леди всего лишь попросила совета по её обучению и работе, — он мягко высвободил руку из объятий алого жнеца. В отличие от Хельги, чья непосредственность его забавляла, навязчивость Сатклиффа вызывала скорее раздражение. Странно. Ранее он не был к нему столь категоричен. Что изменилось? — Мну не сложно заниматься наставлением кого-то её толка. Да и она вполне в состоянии оплатить мою помощь, тем изумительным смехом, что источает… Ихи-хи… — он ненадолго замолк, осознав, что говорит о ней уж слишком тепло…       На это заявление Сатклифф пренебрежительно фыркнул и сморщил нос: он предпочёл бы чтобы Гробовщик больше внимания уделил если не ему, то хотя бы работе. Впрочем, с этим проблем быть не должно, ибо саботировать задание мужчина определённо не собирался.       — Как скажешь… В любом случае давай поторопимся и осмотрим, где же Нокс накосячил во время расследования.              Жнецам потребовалось минут надцать, чтобы добраться до точки назначения. Ею оказался магазин, полностью выгоревший при пожаре несколько лет назад.       Испачканные копотью стены, обгорелые остатки дверей, оконных рам и мебели по всему помещению, облезлые остатки обоев, мусор, старые вещи, пострадавшие от огня и времени… Однако одна из стен заметно выделялась своей относительной чистотой… Ну, как чистотой? Она была измазана сажей, но сделано это было явно вручную.       — Хм… знаешь, в последнее время Ронни меня разочаровывает, — сокрушённо протянул Грелль, ступая по обломкам ближе к выделяющейся стене. — Ему, видимо, так горело очередное свидание, что он проморгал все очевидные знаки, подал пустые отчёты и косячил с заданием. От отстранения его спасла лишь стажёрка… Позорище.       — Ихи-хи-хи, — слушая тираду Сатклиффа, Гробовщик не смог удержаться от смеха. Об этой ситуации Хельги и её наставника он не знал, что вызывало странное щекочущее чувство где-то под рёбрами. Не удивление, нет… Скорее едва уловимую заинтересованность.       Отогнав от себя ворох мыслей, он шагнул к измазанной копотью стене и провёл по ней пальцем, оставив на саже чёткую борозду.       — Кто-то старался скрыть следы ритуала… Но не слишком утруждался этим, — пробормотал жнец, прищуриваясь и растирая сажу подушечками пальцев.       Грелль тем временем уже поглаживал бок своей любимой бензопилы, нетерпеливо постукивая каблуком по полу.       — Если здесь, как полагает Уилли, замуровано тело, то давай быстрее его достанем, — проворчал он, бросая взгляд на стену. — Хотя думаю, души в нём всё равно уже давно нет…       Гробовщик не ответил. Он безмолвно призвал косу смерти; пальцы на автомате любовно погладили металлическую рукоять, пока его взгляд скользил по стене. Откуда-то из глубин сознания всплыл образ Хельги — такой смешной, смущённой от осознания, что её тайну раскрыли. Мысль мелькнула и растворилась, оставив после себя слабое недоумение. Он не привык отвлекаться во время работы. Особенно на юных жнецов, пусть и с незавидной судьбой.       — Эй, Гробовщик, приём?! — Грелль раздражённо щёлкнул пальцами перед его лицом. — Мы тут стену разбирать будем, или ты решил устроить себе перекур на фоне разрухи?       Гробовщик медленно повернул голову, ухмыляясь.       — Их-хи… А ты уверен, что хочешь знать, о чём я думаю? — его голос прозвучал насмешливо-игриво, но в глазах блеснуло что-то холодное.       Сатклифф на мгновение заколебался, но тут же махнул рукой.       — Ой, да ладно, неважно. Давай уже разбирать стену и, если там труп, то нужно успеть доставить его в лабораторию до вечера.       Гробовщик кивнул и отступил в сторону, давая Сатклиффу простор для работы.       Запустив мотор бензопилы, Грелль тут же вонзил лезвие в кладку. Кирпичи заскрежетали под лезвием, а после с грохотом посыпались в пустоту, открывая чёрный провал.       — Держись, сейчас я сделаю нам самую настоящую дверь! — с привычным маниакальным азартом выкрикнул он.       — Не нужно лишнего фанатизма, — усмехнулся Гробовщик, отступая на пару шагов, но было поздно.       Рёв мотора заполнил помещение, и алый жнец с наслаждением вгрызался пилой в стену, расширяя пролом. Обломки кирпичей и пыль летели во все стороны; Гробовщику пришлось прикрыть лицо длинным рукавом и отступить ещё чуть назад.       Когда пыль осела, в стене зияла приличных размеров дыра, достаточно широкая, чтобы пролезть.       — Ну вот, теперь можно и заглянуть, — самодовольно заявил Грелль, выключив бензопилу и закинув её на плечо.       Гробовщик лишь насмешливо покачал головой, но подошёл ближе. Из пролома пахнуло затхлостью, тленом и… чем-то ещё. Чем-то, что заставило его нахмуриться.       — Тут не только тело, — пробормотал он, перехватывая косу двумя руками.       Грелль наклонился, всматриваясь в черноту.       — А, что?       И тут из тьмы выплеснулось нечто. Не демон — скорее уродливый зародыш. Комок чёрной плоти, пульсирующий, как гнилое сердце. Оно скалило тонкие острые, как иглы клыки, пучило слепые, мутные пузыри глаз и истекало вязкой тьмой, капающей на пол с шипением. Рычание, вырывалось из его тельца, подрагивающего студенистыми мускулами.       Гробовщик не выдержал и громко расхохотался, увидев «противника».       — И это всё? — фыркнул Грелль с разочарованием осматривая существо.       Словно почувствовав пренебрежение алого жнеца, демоническая тварь попыталась напасть на его ботинок, но была откинута лёгким пинком, а после в него воткнулось лезвие бензопилы. Комок тьмы тут же забулькал и лопнул, оставив после себя только вонючую лужу.       — Ихи-хи… Даже жаль, — произнёс Гробовщик, утерев выступившую от смеха слезинку.       Грелль, морщась, вытер лезвие косы о какую-то обгорелую тряпку и с отвращение швырнул её в сторону.       — Мерзость… — проворчал он, заглядывая в пролом. — Ладно, и где наш… покойничек?       В тёмном зёве можно было разглядеть бледные, худые ноги, чуть тронутые разложением.       Гробовщик вздохнул: ему не понравилось, что он увидел. Коснувшись тела острием косы, он увидел плёнку памяти, но не ощутил отклика души, что появлялась при извлечении. Перед ним была пустая оболочка — идеальный инструмент, с которым он так давно не работал. Это всколыхнуло желание вновь вернуться к экспериментам, но оно быстро ушло. Это не имело смысла…       — Тут нет души, — произнёс он, отстраняясь. — Видимо, стала кормом для этого заморыша, что ты уничтожил.       Грелль поморщился и пнул ногой бледную ступню трупа.       — В любом случае Уилли просил притащить останки в лабораторию, — он лениво махнул рукой. — Давай разберёмся с этим поскорее.       Отозвав косу смерти, Гробовщик молча достал из складок плаща свёрток плотной чёрной ткани — стандартный набор любого могильщика. Он развернул его на полу привычным движением, будто расстилал скатерть для пикника.       — О, подготовился, значит, — фыркнул Грелль, видя его манипуляции. — Или настолько привык таскать с собой погребальные аксессуары?       — И-хи-хи… А ты как думал? — Гробовщик осторожно подхватил тело и вытянул его из проёма в стене. Труп показался ему на удивительно лёгким — почти невесомым, будто и правда был лишь оболочкой. Он на секунду задержал взгляд на запавших глазницах. Раньше такие экземпляры будоражили его воображение: сколько возможностей для экспериментов! Но сейчас… Бессмысленно.       Уложив тело на расстеленную ткань, он принялся резкими движениями заворачивать останки.       — Тащить будешь ты, — бросил он Греллю, закончив. Поднявшись с колен, Гробовщик принялся отряхивать чёрный плащ, и пальцы непроизвольно коснулись твёрдого прямоугольника во внутреннем кармане.       — Что? Почему я? — возмутился Сатклифф, удивлённый внезапной переменой настроения друга.       — Потому, что мну этого и на основной работе хватает, — парировал старый жнец.       И пока алый ругался, взваливая на себя неприятную ношу, Гробовщик уже направился к выходу. Ему нужно было ещё обо многом поразмыслить, а также найти человека, сведущего в электронных устройствах. Ведь во внутреннем кармане его пальто лежал телефон, что мог многое поведать ему о Хельге.              Разобравшись с делами и оставив Сатклиффа составлять отчёт о задании, Гробовщик направился к одному своему давнему знакомому. Это был смертный, что некогда собрал устройство, испускающее электромагнитные волны. Жнец был уверен, что тот наверняка сможет создать небольшой усилитель питания для телефона, даже если ему показать лишь зарядное устройство от высокотехнологичной игрушки.