Нашивка с противогазом

Александр родился слабым, но счастливым ребёнком. Он очень часто болел, от чего с ним никто не дружил. Когда ему было 8 лет, отец заставил его носить странное устройство на голове, объясняя это тем, что это ему во благо. Ни он сам, никто не знал, для чего отец надел на сына это устройство. Шли годы. Мальчик подрос. Однако, из-за дифицита витаминов, его развитие было очень медленным. Когда врачи поставили мальчику смертельный диагноз, что было уже вполне ожидаемо, его отец не сдался. Он верил: наука, которую он сам создавал, спасёт его сына. Но спасение оказалось хуже смерти. Александр помнил каждую операцию. Помнил запах горелой плоти, когда в его тело вживляли механические протезы. Помнил, как холодные инструменты вырывали из него последние остатки жизни. Помнил, как отец стоял за стеклом операционной, глядя на всё это пустыми глазами. Помнил голос, шепчущий ему на ухо сквозь жар и боль: "Терпи, сынок. Это ради тебя." Когда он терял сознание от боли — его возвращали. Когда он хотел умереть — ему не позволяли. Прошли годы. Его тело стало набором механизмов: металл, провода, кости, кровь. Его сердце работало не само — его раз за разом запускали электрические импульсы. Каждую боль, каждую операциюч каждую мольбу о пощаде, на которую никто не ответил, он обернёт обратно. И когда его тело стало слишком чуждым, чтобы дальше скрывать, его заперли. Словно зверя. Словно провалившийся эксперимент. И он тоже запомнил это.

1986 год. 20 апреля.

Александр сидел в своей камере на кровати. Совсем скоро ему должны будут принести еду. Тогда он и совершит своё возмездие. Зайдя в камеру, повар поставил еду на стол и уже готовился покинуть камеру, как вдруг, Александр, ранее смирно сидящий на кровати, напал на него и выбежал из камеры. Он в ярости убивал сотрудников любыми методами которыми он только мог. Перерезав всю лабораторию, Александр посмотрел на трупы. Главного отдела среди них не было. Они смогли сбежать. После своей страшной мести, Александр не покинул место своих страданий. Он остался там — в опустевшей лаборатории РЛСП. Там, где когда-то его приковывали к операционным столам, он теперь мог свободно ходить по коридорам. Там, где он корчился от боли под взглядами равнодушных людей в белых халатах, теперь царила тишина. Вместо криков — только эхо его собственных шагов. Вместо запаха лекарств и крови — запах сырости и ржавчины. Он не стал разрушать лабораторию. Она стала его домом. Его тюрьмой. Его храмом. Он жил среди останков прошлого. Порой, проходя мимо разбитых стеклянных кабинетов, он мог поклясться, что слышит шёпоты. Словно стены помнили всё так же, как и он. Александр не искал общества. Он не нуждался в нём. Он собирал и восстанавливал то, что осталось от старого оборудования. Создавал странные устройства. Лечил своё изломанное тело новыми кусками металла. Иногда в лабораторию забредали сталкеры, искатели артефактов или просто глупцы, поверившие в легенды. Они больше не выходили наружу. РЛСП стала запретной зоной. Местом, где не ступала нога человека. Он не был человеком. И уже давно перестал себя им считать. То, что когда-то было Александром — ребёнком со слабым здоровьем и добрыми глазами — умерло на операционном столе. Остался только отголосок былого. Машина, собранная из боли, металла и памяти. Люди не примут его. Они увидят лишь чудовище. Они будут смеяться. Они будут бояться. Или, что ещё хуже, жалеть. Александр не нуждался ни в жалости, ни в понимании. Если встретит их снова, то единственное, что он сделает — уничтожит их на месте. Не из злобы. Не из мести.

Настоящее время.

Иногда люди всё ещё забредали в опустевшую лабораторию. И Александр научился видеть в них не только жертв. Инструменты. Расходники. Когда-то он верил, что ему больше нечего взять от этого мира. Но теперь, с Трансформатором и Проводником в руках, он обрел новую цель. Сильнейшее оружие психологического воздействия. Он строил его в глубинах РЛСП. Люди будут страдать. Они испытают тот же ужас, что и он. Ту же боль, что и он. Их разум будет их же собственным грузом, тянувшим их вниз. Александр не хотел разрушения ради разрушения. Он жаждал справедливости. И он её получит. Люди заплатят за всё.