Перцепция

Темно-коричневое, практически черное глухое платье — без вырезов, декольте и прозрачных кружевных вставок, оно идеально соответствует даже монашескому стилю. Сидит по фигуре, нижних юбок под ним всего две, и то не пышные. Волосы собраны наспех — схвачены большой заколкой. Темные пряди вишневого цвета спадают на лицо. Фарфоровое, как у куколки. Ее вид не должен вызывать ничьего притяжения, однако есть деталь. Декоративные ленты на платье, будто пояс. Арко алые. Завязываются сзади на бант. И даже если его ушки будут той длины, что хвосты, будут доходить до середины бедра. Да… Дарг ни за что не забудет эту девушку. Аманда поправляет волосы, и спешно отряхнув платье от невидимых пылинок, быстро стучится в огромную дверь. И сразу просачивается внутрь. — Темных дней, магистр. — Быстро прошелестев юбками, идет к единственному столу, придвинутому почти к стене. Туда кладет папку и пару тетрадей с деталями проекта. Да, все что она когда либо записала, прочла, услышала краем уха или мельком увидела — помнит, едва ли не до числа и времени, когда это случилось, но перед аудиторией, которая никогда не хочет знать и мириться с тем, кто упорно пытается доказать свою правоту… Она не будет показывать, как умна на самом деле. В план презентации исследования входят даже заминки, оговорки, неловкие жесты и нервные вздохи перед одним-двумя вопросами. Пусть все думают, что она такая же живая, как и они. Пусть думаю, она действительно умна, но не настолько, чтоб считать доли секунд. — В этот раз речь получилась живой и правдоподобной, профессор Эллохар. Они будут думать, ты волнуешься. Это хорошо. Но не переигрывай, Ам. — Да, магистр. — Девушка скромно улыбается. Все время одергивает себя, чтоб никому не поклониться… — Ты правда не волнуешься? — Магистр Илегнер знал ее уже тринадцать лет, с того момента, как она поступила в Академию магических наук и за два последних курса написала больше сорока научных работ о магической сфере. Он признал ее гениальной, когда Аманде было всего семь… Совсем ребенок, но с такими знаниями и потенциалом — она поражала всех. Всегда. И возможно из-за своего прагматизма…никогда не обладала обычными человеческими чувствами. Не воспринимала окружающих, как живых. Только как субъекты. Пусть ей уже двадцать, и она научилась выражать некоторые эмоции, научилась, хоть это и сложно за это принять, но…сопереживать другим. Но не волноваться… — Волнение, магистр, — это… Некая иллюзия страха. Она мерещится абсолютно всем, в разные моменты. Но дело не в том, как ее убрать. Дело в том, как ее не подпустить. — Ее речь, всегда четкая и уверенная. Взгляд пронзительный, в детстве часто холодный. Сейчас же она научилась улыбаться глазами. Комиссия перед ней растечется, если Ам будет выступать перед ними так живо. Она проходит к меловой доске, начиная вычерчивать там схемы, уравнения и новые алгоритмы счета. Для нее это также просто, как дышать. — И как же не подпустить к себе волнение? — Риан, когда ему сообщили об этом, не разу не думал, кто будет представлять научную работу здесь. Во дворце. Такое было не особо часто, раз два-три года. В этом зале многие ученые были всемирно признаны, но среди таковых он не помнит ни одной женщины… Девушки… Лет двадцати. Сомнения закрались в холле, когда она разругалась с кронпринцем. Тот, кстати, тоже должен присутствовать. Обычно по таким мероприятиям ходит императрица, но… Из-за ссоры с юной леди, Дарг решил — будет забавно испортить эту защиту…вероятно, ей. — О! Это легко! — Воскликнула девушка, резко оторвавшись от доски. Посмотрела на мужчину, так будто видела его впервые. Или нет?.. Видела его? «Сегодня в холле я столкнулась. Да. Рассыпала листы. Тот лорд. Он ведь был не один? Там был кто-то еще. Девушка… Одета скромно, с цветом волос, как и у меня. Северянка во дворце? Рядом с лордом. Весьма схожим с тем мужчиной, значит они родственники. Если она там стояла, так близко к нему — значит невеста. Или жена? Нет. Невеста. Кольцо помолвочное. Артефакт Тьеров. Точно он.» — Как я сказала ранее, волнение — это иллюзия страха, лорд Тьер. Он приподнял бровь. Пока только одну. — Я праваа… — Лукаво улыбнувшись, она чуть прикусила губу и покачала головой. У него неприятное дежавю. — Если вы не против, я представлюсь, когда все соберутся. Кстати, мне жаль, что вы видели, как мы повздорили. Повздорили? Дарг был в бешенстве! Риану показалась, если она тогда была бы еще чуть грубее, получила бы по лицу. Если называть такое вздором, то получается…он с ним никогда не ссорился. — Что для вас страх, лорд Тьер? — Она снова сосредоточенно пишет… В смысле, делает вид концентрации. Формулы выходят из-под мелка чуть ли не сами. — Это эмоция, появляющаяся при столкновении с неким объектом, угрожающим физической или психологической безопасности. — Каким…объектом? — Любым. — Сухо, но лаконично. Ему даже немного любопытно, что она ответит. — То есть — не только сущесвующим. — Он не видел, но услышал, как девушка улыбнулась. — В общем, конечно…вы правы. Но я бы выразилась более кратко. Страх — это, все на всего, иллюзия. А любая иллюзия — это обман. Нас подводит наш собственный мозг, предлагая нам воспользоваться или обратить внимание на прошлый опыт. Плохой опыт. Поэтому все реагируют на страх по-разному. Кто-то боится повторить случившееся, кто-то идет вперед, видя перед собой не преграду, а задачу со звездочкой. К последнему возникает интерес, из него рождается азарт. Так преодолевают страх. Это призрак. Это фантом. Его просто…нет! — Аманда не решает уравнение, она просто пишет. Смотрит в вазу, рядом с доской, смотрит в отражение, наблюдает за просторами комнаты. — Так скажите, лорд Тьер, если страх — иллюзия, а волнение — иллюзия страха…как не подпустить к себе последнее? — Вы не боитесь. Само обсуждение данного вам кажется абсурдом, потому что из нуля не появится единица, из пустоты не появится материя. Страха нет, а значит — нет и выходящих. — В точку, магистр. Я ничего не боюсь. Дарг зашел чуть позже Эллохара, поэтому и не заметил его, как в прочем, и Аманда. Отец, кажется, не только тихо передвигался, но и не отражался нигде. Принц услышал только последнюю фразу, поэтому незамедлительно поинтересовался: — Даже смерти? — Тон до жути скучающий, да и вид такой же. — Знакомый голос. — Спокойно заметила она, развернувшись к нему. Медленно. — Да. Смерти тоже. — Боли? — Принц прошел к столу и сел на него, под внимательным надзором трех пар глаз. Исключение составлял магистр Илегнер. — Боль — самое значимое чувство в жизни. Если когда-нибудь я проснусь и не почувствую боли, это будет значить смерть. Вы подразумеваете боль — как негативное ощущение, редко нравящееся кому-либо. Но с точки зрения науки… Боль, можно сказать… — …все что я чувствую. Да, нервные окончания и тому подобное! Знаю я научную точку зрения! Но меня интересует другое. Боль бывает разной. — …несомненно…мм… Как вас зовут? — Во-первых, «тебя». Во-вторых, я хочу знать… — Он рассматривает ее волосы, брови, глаза, губы. — Чего ты боишься? Ты девушка. Надо сказать привлекательная. Такие милашки всегда боятся… Пауков, мышей, крыс, темноты. Насилия. — Чтобы не сказать «изнасилования». Но Даррэну и это слово, как красная тряпка. Он едва ли не расчленяет принца в фантазии. — Смерти. Многие боятся долгой смерти. — Я не боюсь. Ничего. — В зал потихоньку начинали проходить профессора и магистры. Перефирическое зрение наконец ухватило знакомый силуэт. Она быстро оглянулась с улыбкой, но в ту же секунду взгляд снова принадлежал лишь принцу. Его глаза — черные омуты мазута, когда он неотрывно смотрит, то почти гипнотизирует. — Не хочешь… — Он наклонился к ее лицу, оно теперь было слишком близко. При желании, она могла бы прижаться губами к его губам. Он так великодушно дал ей волю. Она может отойти. — …прийти ко мне сегодня вечером? Он смотрит изучающе. Если не после наклона, то после фразы — отходят. Отшатываются. В ужасе. В глазах поблескивают слезы. У кого-то трясутся руки. Девушки не выдерживают такого давления. Действительно, физическая боль для них не так страшна, как психилоческая. Взгляды, тишина, намекающие вопросы, открытые словестные издевательства. Более того, он точно понял, что эффект увеличивается в разы, когда они не одни. Когда рядом много народу. Которому плевать. Это почти доказывает несчастной девушке, что абсолютно всем до звезды, что и кто с ней делает. Здесь и сейчас. Такое приводит их в ужас. Всех. Но не ее. Она знает много психологических уловок, эта способна работать и в другую сторону. Да, она не напугает его, но удивит точно. Аманда делает шаг вперед. Почти напрашивается на поцелуй. Его глаза заметно округляются. — У тебя ресница на щеке. — Ее дыхание обжигает кожу. — Загадай на нее желание. Может сбудется. Он только хотел взять ее за руку, но она плавно повернулась и отошла. Обратно к доске.