Мой Босс Садист или как я работал на омегу!

Чонгук проснулся от того, что солнце било прямо в лицо — наглое, беспощадное, словно специально выбрало его мишенью. Он зажмурился, попытался укрыться подушкой, но та оказалась тонкой, дешевой, пахнущей чем-то затхлым. Не шелковистой прохладой египетского хлопка, к которой он привык, а синтетикой из масс-маркета. Реальность врезалась в сознание, как грузовик на встречной полосе. Он открыл глаза. Потолок был не его потолок — не высокий, белоснежный, с лепниной и точечным освещением. Это была унылая бетонная плита с трещиной, похожей на усмешку. Комната — крохотная коробка три на четыре, с железной кроватью, шатким столом и шкафом, который выглядел так, будто пережил несколько войн. — Какого хрена... — пробормотал он, садясь. На столе лежала записка. Узнаваемый почерк дяди — четкий, безжалостный: «Добро пожаловать в реальную жизнь. Адрес офиса на обороте. Не опаздывай. В кошельке тысяча долларов — это всё, что у тебя есть до первой зарплаты. Учись считать деньги. Или сдохни. С любовью, дядя Мин». Чонгук скомкал бумажку, швырнул в угол и рухнул обратно на подушку. Месяц назад он не знал, что означает слово «бюджет». Неделю назад думал, что дядя шутит. Три дня назад осознал: Мин Енги не шутит никогда. «Ты прожигаешь жизнь, как спичку, — сказал дядя, когда Чонгук явился домой в пять утра, пьяный, с засосом на шее и без штанов. — Думаешь, твои родители хотели бы видеть тебя таким? Ты позоришь их память каждым своим выдохом. Я дал тебе всё — деньги, связи, свободу. Ты превратил это в цирк. Поздравляю, представление окончено». И вот он здесь. В общаге. С тысячей баксов и перспективой работать как обычный смертный. Без машины, без кредитки, без права звонить домой и ныть. Телефон завибрировал — айфон последней модели, единственное, что дядя позволил оставить. «Первый рабочий день. Ровно в 9:00. Опоздаешь — останешься без ужина. Буквально». Чонгук посмотрел на часы. 8:17. Офис — в двадцати минутах пешком. Он вскочил, метнулся в душ — общий, грязный, с плесенью на плитке, — и ровно через десять минут выскочил на улицу.

***

Офисное здание встретило его холодным стеклом и равнодушным консьержем. — Вы новенький? — спросила девушка на ресепшене, оглядывая его с ног до головы. Чонгук был в джинсах Balenciaga и футболке Givenchy — единственной одежде, которую дядя не успел конфисковать. — Типа того, — буркнул он. — Шестой этаж. Отдел маркетинга. Спросите Пак Чимина. Он ваш наставник. Лифт полз вверх со скоростью улитки. Чонгук смотрел на свое отражение в зеркале — помятое, недовольное, непривычно бледное без привычного загара из солярия. «Как я сюда докатился?» Шестой этаж встретил его гулом голосов и запахом дешевого кофе. Офис был open space — ряды столов, мониторов, людей, которые выглядели так, будто не спали неделю. — Ты Чон? — перед ним возник парень с пухлыми щеками и улыбкой, которая казалась слишком искренней для понедельника. — Чимин. Рад знакомству. Дядя предупредил, что ты... ну... особенный. — Особенный? — Чонгук сощурился. — Он сказал: «Если сдохнет от переутомления, не хороните — пусть полежит для острастки». — Чимин хихикнул. — Шутка. Вроде. Чонгук не засмеялся. — Так что мне делать? — Для начала — кофе. Босс любит американо. Три шота, без сахара. Кухня там, за углом. Увидишь кофемашину — разберешься. Чонгук моргнул. — Погоди. Ты серьезно? — А что не так? — Я не бариста! — Теперь бариста. Добро пожаловать в реальность, принц. — Чимин похлопал его по плечу и ушел. Чонгук стоял посреди офиса, чувствуя, как внутри закипает ярость. Он — наследник империи процессоров, альфа с родословной, которая уходит в века, — должен варить кофе какому-то безликому боссу? Он нашел кухню. Кофемашина выглядела как панель управления космическим кораблем. Чонгук тыкал в кнопки наугад, пока не пошел жалкий ручеек коричневой жидкости. — Ты его убиваешь, — раздался голос за спиной. Чонгук обернулся. И замер. Перед ним стоял мужчина — высокий, с идеальными пропорциями тела, в строгом костюме, который сидел так, будто шили его лично боги портновского ремесла. Волосы цвета темного шоколада, глаза — глубокие, с чуть заметной усмешкой. От него исходил запах — тонкий, дорогой, с нотками ванили и чего-то еще. Омега. Редкий, статусный, из тех, кто мог позволить себе не скрывать природу. — Три нажатия влево, одно вправо, — сказал незнакомец, забирая чашку из рук Чонгука. — Иначе это будет помои. — Я... — Чонгук осекся, не зная, что сказать. — Новенький? — Омега окинул его взглядом, в котором читалось что-то вроде любопытства. Или жалости. — Да. — Интересно. — Он сделал глоток кофе, поморщился. — Ужасно. Но для первого раза сойдет. Как тебя зовут? — Чон Чонгук. Незнакомец усмехнулся. — Ким Тэхен. Твой босс. Постарайся не разочаровать меня в первый же день. И ушел, оставляя за собой шлейф запаха и недоумения.

***

Чонгук стоял на кухне еще минуту, уставившись в пустоту, где только что был его босс. Босс. Омега. Который выглядел так, будто сошел с обложки Vogue, а не из бухгалтерского отчета. — Земля вызывает Чонгука, — Чимин материализовался рядом, размахивая папкой. — Очнись. Тэхен-хен не любит, когда его новички зависают в облаках. Особенно в рабочее время. — Это... это правда босс? — А ты кого ожидал? Толстого дядьку с лысиной? — Чимин закатил глаза. — Ким Тэхен — директор отдела маркетинга. Двадцать восемь лет, степень MBA из Стэнфорда, портфолио кампаний на сто миллионов долларов. И да, омега. Есть проблемы? — Нет, я просто... — Просто думал, что омеги сидят дома и рожают детей? — Чимин усмехнулся. — Милый, мы в двадцать пятом году. Добро пожаловать в прогресс. Чонгук сжал кулаки. Дело было не в статусе — дело было в том, что Тэхен за тридцать секунд заставил его почувствовать себя полным идиотом. Причем без единого оскорбления. — Так, твое рабочее место — вон там, — Чимин указал на стол в углу, заваленный бумагами. — Сегодня будешь разбирать архив. Сканировать документы, загружать в базу. Просто? Просто. Скучно? Невыносимо. Но это твоя жизнь на ближайший месяц. — Месяц?! — Или год. Зависит от того, как быстро научишься не облажаться. — Чимин хлопнул его по спине. — Удачи, принц. Если что — я за третьим столом. Кричи, если соберешься сбежать. Я поставлю на тебя деньги.

***

К обеду Чонгук понял три вещи. Первое: работа — это ад в чистом виде. Второе: он не умеет абсолютно ничего из того, что нужно для выживания в офисе. Третье: дядя Мин — садист высшей категории. Сканер не работал, пока не нажмешь три кнопки одновременно. База данных требовала пароль, который никто не удосужился ему сказать. А когда он попытался спросить у коллеги, та посмотрела на него как на умственно отсталого и сказала: «На стикере под монитором». Стикера не было. Было пятно от кофе. — Проблемы? — голос Тэхена заставил его подскочить. Босс стоял над его столом, скрестив руки на груди. От него все так же исходил этот проклятый запах — дорогой, манящий, от которого мозг Чонгука временно отключался. — Нет... То есть да. Пароль. Не могу войти в систему. — А ты пробовал спросить у IT? — Где они? Тэхен прикрыл глаза, словно молясь о терпении. — Второй этаж. Кабинет 204. Идешь, стучишь, говоришь волшебное слово «помогите». Думаю, справишься. — Я не идиот, — огрызнулся Чонгук. — Тогда почему ведешь себя как идиот? — Тэхен наклонился ближе, и Чонгук почувствовал, как его альфа-инстинкты начинают бунтовать. Защищаться. Доминировать. Показать, кто здесь главный. Но Тэхен смотрел на него так, будто видел насквозь. Насквозь и еще глубже — туда, где пряталась вся его неуверенность, весь страх, что он не справится. Что дядя был прав. Что он — пустое место. — Слушай, — голос Тэхена стал мягче, но не добрее. — Я не знаю, какую игру затеял твой дядя, отправив тебя сюда. Но в моем отделе нет места мальчикам, которые не умеют даже пароль узнать. Либо учишься, либо уходишь. Третьего не дано. — Я научусь. — Посмотрим. — Тэхен выпрямился. — Кстати, обед в столовой на первом этаже. Если не хочешь остаться голодным, советую успеть до часу. После этого очередь до горизонта. Он ушел, оставив Чонгука с чувством, что его только что раздели морально и дали пощечину.

***

В столовой Чонгук понял, что тысяча долларов — это не деньги. Обед стоил двенадцать баксов. Двенадцать! За жалкую котлету с пюре и компот. Дома повар готовил ему стейк рибай за триста долларов, и тот даже рядом не стоял с этой резиновой подошвой. — Ты новенький, да? — напротив него плюхнулся парень в мятой рубашке. — Видно по лицу. Такое «мир несправедлив» выражение. — Чон Чонгук. — Мин Юнги. Ну, не тот Мин. Просто совпадение. — Он откусил кусок котлеты, поморщился. — Кстати, вторник — день пиццы. Единственное, что здесь съедобно. — Хорошо знать. — Слышал, ты работаешь под Тэхеном? — Угу. — Сочувствую. Он перфекционист до мозга костей. Если накосячишь — лучше сразу пиши заявление. Он не кричит, не ругается. Просто смотрит так, что хочется сквозь землю провалиться. Чонгук вспомнил этот взгляд. Холодный. Оценивающий. — Но, — Юнги понизил голос, — если докажешь, что не бесполезен, он будет лучшим боссом, какого ты видел. Справедливый, умный, не лезет в личную жизнь. В прошлом году он спас весь отдел от сокращения. Один, против всего совета директоров. — Как? — Принес презентацию на сто слайдов и разнес их аргументы в пух и прах. Говорят, старый директор чуть инфаркт не схватил. — Юнги ухмыльнулся. — Так что да. Тэхен — легенда. И кошмар для новичков. Чонгук посмотрел на свою котлету. На тарелку за двенадцать долларов. На офис, где все знали, что делают, а он — нет. «Ты справишься, — сказал он себе. — Ты Чон Чонгук. Ты переживал и не такое». Хотя, если честно, он не был уверен, что это правда.