Первый

С того вечера между ними будто появилась невидимая нить. Они больше не говорили о поцелуях и не пытались вернуться к той теме, но что-то изменилось. Мирон стал смотреть на Славу чуть дольше, чем раньше, иногда случайно касался его плеча, и каждый раз это короткое прикосновение заставляло Славино сердце замирать. Он всё чаще думал о друге и вдруг понял, что теперь понимает, почему люди так хотят целоваться. Это не просто желание научиться чему-то новому или доказать другим, что ты уже взрослый. Это момент, когда хочется быть ближе к человеку, настолько близко, что простых слов становится недостаточно. Иногда он ловил себя на мысли, что ждёт встречи с Мироном, как чего-то особенного. Он заранее придумывал, о чём можно будет поговорить, что рассказать, как пошутить. Но когда они наконец встречались, всё это забывалось, и оставалось только чувство лёгкости, будто рядом с ним не нужно было притворяться. В один из таких дней Слава случайно услышал, как кто-то из ребят в школе упомянул, что у Мирона скоро день рождения. Ему показалось странным, что сам Мирон ничего не сказал, но почему-то именно это заставило задуматься. Целый вечер Слава ходил по комнате кругами, перебирая в голове, что мог бы подарить. Хотелось, чтобы подарок был не просто вещью, а чем-то личным, понятным только им двоим. Он долго не мог ничего придумать, пока взгляд не упал на цветы, что росли у подъезда. Простые, невзрачные, но почему-то очень живые. Белые лепестки с лёгким розовым оттенком по краям выглядели свежо, будто только что раскрылись после дождя. И вдруг Слава подумал, что это, наверное, было бы красиво. Прийти с цветами... Пусть даже немного странно. На следующий день, возвращаясь из школы, он всё же решился. Втихаря срезал несколько самых приглядных цветочков, аккуратно собрал их в небольшой пучок и завернул в лист газеты, чтобы не помять. Долго рассматривал этот скромный букет, и чем дольше смотрел, тем сильнее сомневался. Когда он подошёл к дому Мирона, сердце почему-то заколотилось сильнее обычного. Он стоял у подъезда, сжимая в руках эти цветы, и чувствовал, как от волнения немного подрагивают пальцы. «Зачем я вообще это делаю?» Он знал, что пацаны бы не поняли. Никто бы не понял. Подарить другому парню цветы казалось чем-то неправильным, почти смешным. Но ведь он не думал ни о чем странном. Просто хотелось сделать что-то хорошее, чтобы Мирон улыбнулся. Слава подошёл к двери, поднял руку, чтобы нажать на звонок, и вдруг остановился. В груди всё перемешалось: стыд, волнение, странная жалость к себе и к этим несчастным цветам. Он представил, как Мирон откроет дверь, увидит букет, и, может быть, удивится или даже засмеётся. «Нет, это глупо», — подумал он и опустил руку. Он стоял неподвижно несколько секунд, слушая, как где-то за дверью гудит телевизор. Потом тихо повернулся, спустился вниз по лестнице и вышел на улицу. Вечер был прохладный, асфальт блестел после дождя, и в воздухе стоял запах мокрых листьев. Слава не спеша дошёл до контейнера у подъезда и остановился. Он посмотрел на цветы, которые уже успели чуть завянуть по краям, и медленно опустил их в голодную пасть мусорки. Газета с тихим шорохом легла поверх других отходов, и от этого звука внутри стало как-то пусто. Он постоял ещё немного, глядя, как редкие капли дождя падают на крышку контейнера. Потом вытер мокрые руки о джинсы и, собравшись с духом, направился обратно.

🌷🌷🌷

Мирон жил на третьем этаже. Когда Слава поднялся и позвонил, дверь почти сразу открылась. На пороге стоял сам именинник – в старой серой футболке с миньонами и с привычной прядью волос, так же нагло лезущей в глаза. — Славик, — сказал Мирон, удивлённо глядя на него. — Ты чего тут? Слава смущённо пожал плечами и попытался улыбнуться. — Да просто… мимо проходил, решил заглянуть. Поздравить хотел. — С днём рождения? — уточнил Мирон и тихо засмеялся. — Узнал всё-таки? Он отступил в сторону, пропуская Славу в квартиру. В прихожей пахло чем-то тёплым и домашним: ванилью и свежеиспечённым пирогом. На кухне кто-то говорил вполголоса, наверное, мама Мирона накрывала на стол. Слава неловко переступил порог, чувствуя, как щеки слегка горят. Всё время, пока они шли в комнату, он думал только о том, что выкинул цветы. Теперь этот жест казался ему смешным и по-детски глупым. Хотя, впрочем, он и был ребёнком. Мирон присел на край кровати и, улыбаясь, спросил: — Пришёл без подарка? Слава попытался усмехнуться, но голос предательски дрогнул. — Главное, что пришёл. — Да, — тихо ответил Мирон и посмотрел на него с какой-то особенной теплотой. — Я рад, что ты здесь. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь звуками с кухни и мягким стуком дождя по подоконнику. Слава сел рядом, стараясь не смотреть на друга прямо. В голове всё ещё крутились мысли о выброшенных цветах, и от этого становилось с каждой секундой неприятнее. Но в глубине сознания что-то упорно твердило, что он поступил правильно. Он сам не понимал, зачем хотел подарить их. Мирон и без того улыбался ему так, что хотелось улыбаться в ответ. Может, всё это действительно было лишним. Может, просто быть рядом уже достаточно. Слава поднял взгляд, и их глаза встретились. Мирон чуть улыбнулся, и в этой улыбке не было ни удивления, ни вопросов. Только спокойствие. И в тот момент Слава вдруг понял, что никакие подарки, слова или поступки не нужны, чтобы показать, как тебе важен человек. Иногда достаточно просто быть рядом, чувствовать чужое дыхание и знать, что это всё по-настоящему. Он отвёл взгляд и протянул, не скрывая лёгкую издевку: — Спасибо, что позвал. — Не думал, что захочешь прийти, — ответил Мирон, слегка усмехаясь. — Но я рад, что ты здесь. И в этот момент всё остальное перестало иметь значение.