Эффект Соколофского

***

      — Я могу вас понять. В такое поверить сложно, — доктор Соколофский щелкает зажигалкой, и рука повисает в воздухе. — Нет. Не вспомнила. Но общая динамика положительная.       Он прикуривает и внимательно слушает собеседника на том конце провода.       — Да. Стабильна. Нет. Повязку с плеча ещё не снимали, рана слишком обширная. Такие медленно затягиваются.       Доктор Соколофский делает ещё одну глубокую затяжку и, запрокинув голову, выпускает сигаретный дым в окно, чтобы он не задерживался в кабинете.       — Способность вспоминать не утрачена — это главное.       Он снова терпеливо слушает своего собеседника, которому, по-хорошему, тоже нужна помощь. Не обязательно профессионального психотерапевта. А просто близкого человека. Чтобы выговориться.       — Нет. Пока не стоит. Почему? Это может спровоцировать новый, не корректируемый приступ.       Тихий стук заставляет его обернуться в сторону двери.       — Извините, Мин-ши, но я должен идти. Меня уже ждут пациенты.       Он кивает невидимому собеседнику.       — Я благодарю Вас за всё, что вы сделали для нашей клиники. Этого вполне достаточно. Просто поверьте, она не первый пациент с таким диагнозом. И моя практика показывает, что положительный результат не исключён. Нужно только время.       Тихий стук снова повторяется, и Соколофский прощается и кладет трубку.       — Войдите.       Дверь отворяется. На пороге стоит его непростая пациентка и новый ассистент Соколофского, который сопровождает Майю. Доктор приглашает её войти. Она переступает порог кабинета, а сопровождающий тихо прикрывает за собой дверь.       — Добрый день, — доктор Соколофский кивает в сторону кресел и небольшого мягкого дивана. — Вы можете выбрать любое место, где бы вам было удобно. На её лице не отражается никаких эмоций, она просто подходит ближе и выбирает кресло напротив стола.       — Как вы себя чувствуете сегодня, Майя?       Она долго смотрит перед собой, но вместо ответа задаёт вопрос.       — Почему вы меня так называете?       И Соколофский отмечает для себя, что рефлексы коммуникации понемногу восстанавливаются.       — Вы не помните, как вас зовут?       Она отрицательно качает головой.       — Вы не знаете кто такая Майя Каплински?       Это имя ничего ей не говорит.       — А кто такая Лилиана Сигл, вы тоже не помните?       И снова отрицательный ответ.       — Какой сегодня день? — Какая разница.       — Как давно вы здесь? — Я не помню, доктор. Не могу вспомнить.       — Вы совсем ничего не помните из вашего прошлого. — Ничего.       — Хорошо, — спокойно говорит Соколофский, — тогда начнем.       Он садится в свое кресло и выкладывает перед ней черно-белые картинки. Одну за другой. Самый простой и известный тест Роршаха, который может дать неожиданные результаты. Раскрыть глубинный потенциал личности, её предрасположенность к определенным психологическим проблемам. А главное, склонность к депрессии.       — Что вы видите на этой картинке? — спрашивает Соколофский. — Кляксу, — она отвечает быстро, не задумываясь.       — Хорошо, — доктор подвигает картинку ближе и выкладывает рядом вторую, затем третью. — А на что это похоже? — Странное пятно.       — Оно что-то вам напоминает? — Нет.       — Смотрите внимательнее. — Ничего. — Она отрицательно качает головой.       — Хорошо. А эта? — доктор выкладывает новую картинку, но это не бесформенная клякса, это линии, больше похожие на иероглифы. Она наклоняет голову, рассматривая замысловатые изгибы, и взгляд её затуманивается.       — Это похоже… — она медлит.       — На что похоже, Майя? — осторожно спрашивает Соколофский, потому что новая картинка вовсе не часть теста Роршаха. Это, действительно, иероглифы. Имя. Простое мужское имя.       — Тэ… — она вдруг опускает глаза и улыбается. — Он называл его — Тэ! *продолжение следует