Тасманийский дьявол

      Большой зал, притаившийся в недрах казармы, запылал огнем в сердцах новоиспеченных защитников человечества. Оглушающий хор бывших кадетов заполнил огромное помещение и оживил его. Им не нужны были свечи — их лица сияли куда ярче маленького тонкого фитиля. Того и гляди расплавятся.       — Ну что, Марко, послужим нашему королю? — Жан, сидевший за соседним от Марко столом, улыбался и подначивал друга.       — Да я готов горшки выносить из-под его задницы, лишь бы оказаться в центральном районе! — Встрял Конни.       — По два в день!       — А задницу вытирать? — Съязвил я.       — Да хоть задницу!       Конни и Жан заржали, словно настоящие клячи. У Жаннет особенно хорошо получалось: его вытянутая рожа и без того походила на конскую морду, а когда он начинал заходиться глубоким смехом — так вообще не отличить. Я не сдержал кривой ухмылки. Вот они, настоящие лица 104-го кадетского корпуса. Хотя, на самом деле, будь я на их месте — рвался бы в военную полицию без всяких раздумий. Зубами вгрызался бы в сырую мерзлую землю, лишь бы добиться места под солнцем.       — Ты не прав, Жан! Я хочу служить королю, это честь для меня! — Попытался оправдаться Марко, но, не успел он договорить, как Жан стал его затыкать.       — Да кому ты в уши насрать пытаешься!       Жан поднялся из-за стола и обвёл всех присутствующих кружкой, из которой стремительно ускользала пена.       — Вы все, давайте, скажите, что не хотели бы служить ближе к центру! Хоть кто-нибудь из вас готов это сделать?       Одна из кадетов, Элизабет, вставила:       — Ну… Мы не выбирали, где родиться. Если бы мы имели возможность жить спокойно и не бояться услышать поступь титана…       — Что и требовалось доказать — мы все одинаковые! Будем! Наконец-то вырвемся из этой чёртовой дыры! — Жан в несколько жадных глотков осушил стакан и рухнул обратно на скамейку. — А вы куда собираетесь? — Развернув к нам своё лошадиное лицо, спросил он.       Рядом со мной сидели Йегер и Микаса, а напротив Райнер и Бертольд. Я уже собирался ответить ему, что это не его собачье дело, как кружка из рук Йегера с грохотом упала на стол. Липкая прохладная брага мутными кляксами расплескалась на моей рубашке.       — Заткнись!       Йегер вскочил на ноги. Раскрасневшийся от душного спёртого воздуха и пары кружек пива, с нахмуренными бровями и широко раскрытыми глазами, он походил на разъярённого быка, готового вот-вот вонзить рога в кого-нибудь, стоящего поблизости. Разве что копытом не отбивал.       — Вы все — кучка безмозглых идиотов!       Я протяжно просвистел. Очередное театральное представление. В главных ролях: Эрен Йегер, победитель титанов, и все остальные, жалкие трусы и глупцы. Пожалуй, не стоило наливать ему до краёв. Его кровь и без того кипела выдержанной годами ненавистью, а сейчас она готова вот-вот взорваться бурлящей смесью и спалить нас всех дотла. Я отчётливо чувствовал его обжигающую ярость. Она оседала у меня на кончике языка кислым металлическим привкусом.       — Какой, к чёртовой матери, переезд! Трост ещё пять лет назад был внутренней территорией стен! А теперь?! Теперь титаны шастают прямо за внешними воротами! Если вы думаете, что внутри стены Сина вы сможете спастись, то вы…       — Эрен, в отличие от тебя, помешанного идиота, я — реалист. — Перебил его Жан. — Ты действительно думаешь, что мы сможем вернуть захваченные территории? Прежде чем мы успеваем прикончить одного титана, он убивает тридцать человек. Очнись, Эрен! Они правят этим миром! И что-то я не думаю, что они ради нас сократят свою численность один к тридцати, ради того, чтобы даровать нам победу. Не нужно быть гением, чтобы понять, что человечеству не стоит даже мечтать о победе над титанами!       В зале повисла оглушающая тишина. Двести шестнадцать солдат, включая меня, наблюдали за спектаклем. Я, воспользовавшись заминкой, отхлебнул пива. Каждый раз — как в первый. Готов смотреть на это зрелище вечно. Я такой же, как они, абсолютно ничем не лучше. Подпитываемый бессмысленной ссорой, словно кислородом.       — Скажи мне, Жан. — Готов поклясться, вокруг Йегера задрожал воздух. — Какой смысл считать себя побеждённым заранее?! Да, сейчас мы не можем дать титанам отпор в лоб. Да, пять лет назад мы потерпели сокрушительное поражение из-за собственного невежества. Но за эти года мы собрали много ценной информации! У нас есть надежда! И теперь, вместо того, чтобы дать им отпор, ты собираешься добровольно стать их подкормкой?! Ты же шутишь, Жан?       Информация… Как много скрывается за этим словом, и как мало мы на самом деле знаем.       Пять лет назад я стал свидетелем настоящего зверства. Я видел, как колоссальный титан, ростом чуть выше пятидесятиметровой стены, одним размашистым ударом проломил внешние ворота Шиганшины. Видел пар, струившийся над ним, словно дым во время лесного пожара. Чувствовал жар, похожий на солнце, упавшее с небес. Видел стену, уходившую в небеса высоко у меня над головой. Огромную, каменную, неживую и смерено хранящую покой тысячи жителей Шиганшины. И слышал птиц, летевших высоко в небе с криками, сродни воплям мертвецов. Одно мгновение, Йегер, и мир погрузился в ад, а колоссальный титан испарился, будто его никогда и не было. Ты и правда думаешь, что у твоего человечества есть шанс?       — У меня… — Голос Йегера дрогнул. — У меня есть мечта! Мечта, в которой мы победили титанов и вышли за стены, чтобы увидеть бескрайний мир, раскинувшийся за их пределами!       Жан в два прыжка поднялся с места и оказался возле Йегера. Два озлобленных быка, готовых бороться за свои идеалы. Ещё немного, и ослепляющие молнии полетят во все стороны.       — И ты называешь идиотом меня?! Оглянись вокруг, здесь нет ни одного суицидника, готового идти за тобой ради того бреда, что ты называешь мечтой!       — Вали уже в свой центр и грей там свою задницу! Нам здесь не нужны трусливые беженцы, то и дело распускающие сопли!       — Я-то свалю, а ты? Всё собираешься в свой Разведкорпус, в походы за стены? Ну так иди! Твои любимые титаны уже заждались!       Они замерли. Пожирали друг друга глазами, залитыми кровью. Нужна всего лишь маленькая искра, которая воспламенит накалённый до предела воздух. Кто, если не я?       — Давай, Йегер! Мочи его!       Зал взорвался. Сокрушительный кулак Йегера обрушился на лицо Жана одновременно с пронзительной болью в моем боку. В глазах мгновенно потемнело. Из рта вырвалось нечто похожее на хрип, и я согнулся пополам, ударившись головой об столешницу. Сверху послышался звонкий хлопок, а следом за ним многострадальческий затылок заныл от боли. Я давно усвоил, что Микаса не любит подстрекателей, но так и не избавился от пагубной привычки.       Тишина сменилась радостным воем. Кадеты разделились на три воинствующих лагеря. Кто-то болел за Йегера, кто-то за Жаннет, а кто-то за саму драку.       — Жжёте, парни!       — Давай, Йегер!       — Если ты не можешь победить человека — какие тебе титаны?!       — Жан, поберегись! Йегер лучший в рукопашном бою!       — Дерись как мужик, Жан!       Я приподнял голову в надежде уловить остатки драки, но Микаса, бросившая меня после нравоучительной взбучки, уже схватила Йегера и закинула его к себе на плечо. Все же, лучшей в рукопашном бою была Микаса, кто бы не пытался утверждать обратное. Йегер беспомощно махал руками и пытался вырваться, вопя, как умалишённый мальчишка, но для схватки с Микасой ему однозначно не доставало сил. Жана, изрыгающего ругательства, схватили Марко и Райнер.       — Если не заткнётесь до появления инструктора — будем по ночному Тросту до рассвета бегать, — процедил Райнер, пытаясь затолкать Жана обратно за стол.       Микаса бросила на меня презрительный взгляд и направилась с изворачивающимся Йегером к выходу из зала. Он походил на рыбу, выброшенную на берег — также глупо хватал воздух ртом, в желании закончить начатое и высказать все недосказанное.       — Да и хрен с ним! Пусть катится куда подальше, главное, чтобы без меня! — Крикнул Жан, когда дверь за Микасой захлопнулась. — И ладно бы, один подыхать собрался! Так ещё наверняка и Микасу за собой тащит, идиот ненормальный!       — Микаса взрослая девочка, Жан. — Я подмигнул ему и пригнулся, спасая голову от пролетевшего над ней стакана. — Тебе Йегера не хватило? Хочешь повторить?       Райнер все ещё нависал скалой над Жаном. Тот стушевался, поднял обе руки вверх и добровольно капитулировал. Райнер по-отцовски похлопал его по плечу и вернулся за наш стол.       — Вот и хрен ли тебе спокойно не сидится, Ханц?       — Потому что вам сидится слишком спокойно, — ответил я, сощурив глаза.       — Не начинай. Не сегодня.       — А когда? Завтра? Завтра будет поздно, Райнер.       Он тяжело вздохнул и залпом опрокинул в себя стакан. Бертольд, сидевший рядом, сжался до размеров нормального человечка, а не подростка-переростка.       — А ты чего думаешь, а? — Спросил я у него.       — Ханц…       Я последовал примеру Райнера и с громким стуком поставил на стол опустевший стакан.       — Да идите вы оба в задницу.       Поднявшись из-за стола, я окинул взглядом кадетов, с которыми мы жили бок о бок на протяжении трёх лет.       — Я тоже вступлю в Разведкорпус.       Они замерли и устремили на меня свои заинтересованные взгляды. Ещё бы, очередной суицидник среди их бравого отряда!       — Лучше сдохнуть в честном бою на поле, нежели ждать, когда твой дом раздавят, а тебя сожрут в стенах родного города. Счастливо оставаться!       Я не хотел видеть лица Райнера и Бертольда, поэтому поспешил покинуть казарму, не оглядываясь. Ещё три года назад мы договорились вместе вступить в военную полицию, следуя за своей целью, но…       Холодный воздух Троста обжёг лицо, стоило выйти из зала. Каменные дома угрожающе возвышались надо мной, а лунный свет углублял их тени, создавая рисунки, напоминающие ночных монстров. Я вдохнул полной грудью и попытался отпустить мысли, которые тугой петлёй затягивались на моей шее.       Три дня назад Райнер сказал, что мы не можем больше ждать.       Мы сидели на лесной поляне в темноте, укромно спрятавшись в нескольких милях от кадетского корпуса. Райнер развёл огонь и жарил хлеб, стащенный из столовой после ужина. Его угловатое лицо в языках пламени выглядело настолько напряжённым, что до меня сразу дошло, о чём он хочет поговорить.       — Прошло пять лет с начала миссии, мы не можем больше ждать.       — И что ты предлагаешь?       — Нам нужно выманить прародителя.       — Мы уже выяснили, что Фриц не настоящий король. Когда мы сломали стену Мария — прародитель так и не появился. Как ты хочешь его выманить, Райнер?       То, что нам пора начать действовать, было очевидно. У нас осталось не так много времени до возвращения.       — Мы собрали достаточно информации, чтобы вернуться обратно! А дальше пусть они сами решают, — Бертольд подал голос.       — Нет! — Мы с Райнером ответили хором. Это заставило нас переглянуться. В его янтарных глазах промелькнуло понимание и благодарность. Было бы за что благодарить.       — На выпуск и перераспределение нас отправят в Трост. Дождёмся, когда Разведкорпус покинет город и сломаем стену Роза.       Я закрыл лицо руками и протёр его. Идиотский план. Но может сработать.       — Райнер…       Я готов идти за своей целью, наплевав на жизни своих друзей. А ты? Ты был на грани после гибели Марселя, что ты будешь делать, когда увидишь горы трупов товарищей, возведённые твоими собственными руками?       — Твои друзья умрут. Если не все — то большинство точно. Ты готов с этим жить?       — Они мне не друзья!       Лицемерный марлийский ублюдок.       Порыв ветра донёс до моих ушей приглушённые крики, которые мгновенно вырвали меня из омута воспоминаний. Я поспешил вниз по улице, внимательно вглядываясь в переулки, надеясь понять, что же произошло. Чужой, взволнованный голос по мере приближения становился все более отчётливым и знакомым.       — Эрен! Что с тобой?!       Микасу редко что могло вывести на эмоции. Я пустился бегом, пытаясь отыскать друзей в каменном лабиринте. Миновав несколько поворотов я, наконец, наткнулся на Микасу с незнакомым мужчиной, стоящих над скорчившимся в агонии Йегером.       — Больно! — Хрипел он.       Я приблизился. Мужчина, стоявший рядом, был одет в форму Гарнизона. Пытаясь выровнять дыхание, я отдал ему честь и обратился к Микасе.       — Что с ним?       — Я… не знаю! Всё было в порядке, а потом…       Она развела в стороны трясущиеся руки. Вот-вот и зарыдает. Железная леди, разбивающаяся вдребезги от одного припадка. Не уверен, что это именно он, но выглядело слишком похоже. В одно мгновенье Йегер прекратил скулить и обмяк, упав на бок. Я подлетел к нему и закинул его руку к себе на плечо.       — Прекрати сопли глотать! Хватай с другой стороны. Отнесём в казарму, а там уже разбираться будем.       Она кивнула и схватила Йегера с другой стороны. Вдвоём мы подняли его, почти не напрягаясь, и направились в сторону казарм. Микаса обернулась.       — Спасибо, Ханнес. — Произнесла она на прощание солдату Гарнизона.       Доковыляв с Йегером наперевес до конца улицы, я осознал, что первое впечатление было ошибочным. Рубашка прилипла к спине, а по лбу стекали капли пота.       — Что за Ханнес? — Спросил я Микасу, пытаясь отвлечься от тяжести, готовой согнуть меня пополам.       — Он спас нас в Шиганшине.       — Из Шиганшины, значит… Забавно.       Смерть обошла его стороной пять лет назад. Получится ли ему избежать её завтра?       — Что?       — Ничего, забудь. Мне кажется, Йегеру стоит меньше жрать. Как ты вообще его утащила из зала?       Кажется, я услышал, как зубы Микасы лязгнули. Она подняла на меня тёмные глаза, в которых скрывалась сама зловещая тьма.       — Ханц…       — А я?       — Ты мне не нравишься, Ханц. Не знаю, что Эрена зацепило в тебе, но… Знай, я не раздумывая убью любого, кто попытается причинить вред Эрену.       Я хотел свистнуть, но воздуха в лёгких не хватило. Отличное признание среди тёмных безлюдных улиц небольшого городка, окружённого с трёх сторон огромными тварями. Вечер с каждой минутой становился все интереснее.       — Ты слишком плохого обо мне мнения.       — Просто… Ты странный. Я не могу этого объяснить.       — Не стоит. Я дорожу Йегером как братом. Да и пока что вред причиняет только он моему позвоночнику. Давай передохнем, умоляю.       Микаса остановилась и прислонила Йегера к холодной стене. Я скинул его руку с себя и выпрямился, разминая скрючившийся позвоночник. Пара махов корпусом в разные стороны — и почти как новый. Микаса тем временем аккуратно гладила Йегера по волосам и всматривалась в его побледневшее лицо, словно пыталась подарить ему всю нежность, на какую только была способна. На мгновенье меня уколола едкая зависть, перемешанная с ревностью.       Интересно, вспоминает ли она обо мне хоть иногда? Может, она тоже сейчас смотрит на яркую луну и небо, усыпанное звёздами? Как ты там, Энни?