Сладкий яд с привкусом горечи

Аэропорт Амстердама встретил их прохладой, лёгким дождём и бесконечными вывесками на нидерландском, с частыми повторяющимися гласными, и на английском языках. В воздухе пахло влажным асфальтом, а из-за порывистого ветра иногда доносился гул взлетающих самолётов, смешиваясь с голосами людей и шумом машин. Мел шёл чуть впереди, спрятав глаза за солнцезащитными очками, хоть никаким солнцем и не пахло, а капюшон худи был натянут почти до бровей. Андрей шёл за ним, рядом, но словно немного в тени. Ему казалось, что каждый взгляд может выдать их секрет, и от этого сердце билось быстрее, а руки не всегда могли найти удобное место. Он не хотел, чтобы их с Мелом связали напрямую. В Европе, может, и проще, но мир шоу-бизнеса всё равно дышит слухами. Они не были готовы отвечать на вопросы, зачем и почему они здесь, вместе. Тем более, они никогда не показывали, что общаются. Особенно странно это выглядело бы сейчас, ведь они приехали на вечеринку, посвящённую тематике Евровидения, после того как Андрей, именно из-за низкого балла от Мела, не поехал представлять страну на этом конкурсе. И всё же где-то внутри щемило от смеси восторга и волнения, и это грело душу. Они были здесь по-настоящему. Их первое совместное путешествие, вдвоём, уже было чем-то новым. Мела пригласили выступить на одной из «Post-Eurovision Party» — вечеринок, которые проводят уже после конкурса. Там собираются бывшие участники и все, кто так или иначе связан с евровидийной тусовкой. Эти мероприятия помогают фанатам пережить так называемую пост-евровидийскую депрессию — ощущение пустоты после насыщенного сезона. Всё проходило как положено: бэкстейдж, расписание, аккредитация, пресса. Если бы Андрей выиграл национальный отбор, он с легкостью мог бы быть полноценным участником этого концерта. Но, по иронии судьбы, пригласили Мела, который даже не думал ехать один, всё ещё испытывая стыд за ту самую оценку, хоть Андрей уже его простил. Зато теперь у Андрея было нечто большее — сам Мел, и они просто наслаждались друг другом. — Я скажу, что ты из моей команды, имя можно указать любое. Если захочешь, тебя никто и не заметит, — говорил Мел тогда, когда получил приглашение. — Или просто будь рядом со мной всё время, оставаясь в тени, без официоза. Как тебе будет удобнее. Но Андрея долго уговаривать не пришлось — он с радостью согласился поехать с ним вдвоём, стараясь не думать, как бы могло всё сложиться иначе. Он знал, что «Циферблат» тоже будут здесь, ведь они представляли страну в этом году, и ожидаемо получили приглашение выступить в Амстердаме. Но Андрей не испытывал злобы, он решил, что судьба распорядилась иначе не просто так, и ему ещё предстоит побороться за поездку на «Евровидение» в будущем. Они сняли уютную квартиру в районе Йордаан. Все доступные отели уже были забронированы, оставались только пафосные, с баснословными ценами, совершенно того не стоящими. Квартира оказалась лучшим решением. Кирпичные дома, каналы, велосипеды, много велосипедов… Всё казалось непривычно открытым — и пространство, и люди. Влюблённые держались за руки, независимо от пола. Однополые пары здесь были обычным делом. Это выглядело естественно, и никто не обращал на них внимания. Из окон иногда свисали радужные флаги как знак принятия и поддержки. И это согревало душу. В первый вечер они вышли на улицу. Холодный воздух немного обжигал кожу, а свет фонарей отражался в воде каналов, создавая блестящие дорожки. Вокруг доносились голоса и запахи свежеприготовленной еды из приоткрытых окон. — Здесь можно просто быть собой. Не бояться осуждения, — тихо сказал Мел, когда они медленно шли по узким улочкам. — Это так ценно. Андрей хорошо его понимал. Он знал, каково это — постоянно оглядываться.

***

На самой вечеринке всё кипело. Лица артистов мелькали, словно в калейдоскопе, — кто-то из поляков, кто-то из литовцев, британцы. Кто-то махал рукой, кто-то подходил обняться и перекинуться парой слов. В какой-то момент промелькнула Джерри Хейл, куда же без нее, — яркая, смеющаяся, в блестящем топе и сапогах выше колен. Мел улыбнулся ей — приятно было увидеть знакомое лицо среди всей этой пёстрой толпы. — Меловин! — она подбежала, поцеловала его в щёку. — Как я рада тебя видеть. — А ты как всегда везде успеваешь, — рассмеялся он. — Уже нашла, с кем запишешь новый хит? Джерри улыбнулась, слегка пожав плечами: — Лишь парочку артистов… Так что пока не густо. Мел в лёгком шоке чуть приподнял брови: — Ого, где ты берёшь столько энергии на всё это? Ты как настоящий пауэрбанк! Джерри громко засмеялась: — Если я пауэрбанк, то ты тогда Wi-Fi — раздаешь хорошее настроение, стоит лишь подойти к тебе ближе. Они поговорили ещё пару минут, посмеялись и попрощались. Андрей не стал подходить, оставаясь где-то на расстоянии. Меньше всего он хотел придумывать, зачем он здесь и с кем приехал. Он стоял немного в стороне, у колонны, пряча лицо под кепкой. Никто его не узнавал, и это было удобно. Он наблюдал, как Мел смеётся, как загораются у него глаза, когда он общается с другими. Он был живым и ярким, и это завораживало. Под звук шумной толпы Мел вышел на сцену, и всё в нём изменилось вмиг, словно расправил крылья, становясь увереннее. Время замедлилось. Его сердце громко билось, но внутри царило спокойствие, как будто он пел не для всех, а лишь для одного человека, спрятавшегося в глубине зала. Его голос был тёплым и чуть хриплым, словно трогая самые тонкие струны души. Песня была искренней, почти интимной, а слова резонировали с тем, что они пережили вместе. Даже если никто больше не знал — Андрей знал. Он стоял в зале, в самом углу. Сердце бешено билось, как и в тот вечер, когда он впервые понял, что влюбился. И вдруг, лишь на одно короткое мгновение, Мел бросил в зал почти незаметный взгляд в его сторону, будто невзначай посмотрел вдаль. Но Андрей понял — это был взгляд для него. Как будто эта песня была именно о нём. Мел закончил выступление и вскоре снова оказался рядом с Андреем. Они побыли ещё немного, послушав выступление Кайла Алессандро из Норвегии. — Представляешь, — сказал Андрей, усмехнувшись, — некоторые сравнивали его выступление с моим на нацотборе. Говорят, что есть схожесть в стиле. Мел слегка удивился: — Как по мне, тут и сравнивать нечего. Ты на порядок круче поёшь и танцуешь. — Ну ты так раньше не считал, — не злобно подкольнул его Андрей. Мела слегка пробила дрожь при мысли о нацотборе и что он там натворил с баллами. Не найдя, что на это ответить, он лишь сжал его ладонь. Андрей вовсе не злился, просто было забавно дразнить Мела. Вскоре они решили уйти, хотя и знали, что скоро на сцену выйдет «Циферблат». Но им и без них будет хлопать толпа, а Мелу хотелось провести остаток вечера только с Андреем, гуляя по новому городу. Общения с другими артистами ему уже хватило, хотелось просто побыть вместе в тишине.

***

Вечером они гуляли по улицам, держась за руки. Сначала неуверенно, даже робко, а потом свободней, без страха. Никто не оборачивался, никто не осуждал их. Люди проходили мимо, не обращая внимания, словно мир позволял им быть вместе, здесь и сейчас. Это было непривычно, но удивительно легко. Как бы иначе выглядел мир без гомофобии. Они сели у канала, свесив ноги вниз. Где-то вдалеке играла музыка, в воздухе пахло травкой. Здесь можно было курить, поэтому этот запах встречался часто. Андрей повернулся и тихо сказал: — Как же хорошо, что мы приехали. Здесь всё как будто проще. Не знаю… Я впервые могу быть с тобой и не бояться, что за нами кто-то смотрит. Мел кивнул, опираясь щекой на его плечо: — Я тоже. Здесь мы можем быть собой. Недалеко прошла пара — двое парней в строгих костюмах, с кольцами на пальцах и букетами в руках. Они смеялись, держась за руки, а рядом с ними шло ещё несколько человек. Остановились у канала, почти напротив. Кто-то достал бутылку шампанского, щёлкнула пробка, и брызги засверкали в свете фонаря. Один из парней наклонился, чтобы поцеловать другого, сразу раздались радостные крики и аплодисменты. Смех, лёгкая музыка, шампанское в пластиковых бокалах. Один из друзей произнёс тост, и его подхватили остальные. Похоже, сегодня он поженились. Маленькая свадьба двух парней, двух счастливых сердец. Это была почти случайная сцена, но она останется в памяти у каждого из них. Андрей крепче сжал ладонь Мела. Тот, не глядя, переплёл пальцы с его. Этого касания было достаточно, чтобы понять — они подумали об одном и том же. Позже они зашли в уютный бар выпить по коктейлю. ЛГБТ-флаг развевался у входа. Впервые они сидели в баре, в обнимку, так близко друг к другу, и никто не мешал им. В этом тепле и безопасности, в том, как Андрей держал его за бедро под столом, как Мел наклонялся к уху и шептал что-то глупое и нежное, уже рождалось их общее, почти безмолвное «да». Сегодня они были готовы не просто быть рядом. Сегодня они хотели быть ещё ближе. Позже, когда бар закрылся, они без слов свернули к круглосуточной аптеке, словно заранее знали, зачем идут туда. Взяли всё необходимое, с той самой взрослой уверенностью: если делать что-то по-настоящему, то с любовью и бережно. — Волнуешься? — спросил Андрей, когда они вышли на улицу. Мел кивнул. — Немного. Андрей сжал его ладонь. — Всё будет хорошо. Мел взглянул на него и чуть улыбнулся. — Я знаю. Я тебе доверяю. Путь домой занял чуть больше времени, чем обычно. Они не спешили, держались за руки, о чём-то смеялись. Когда вернулись в квартиру, в воздухе всё ещё витала лёгкая влажность улиц, оставшихся за окном, и та невидимая, крепкая связь между ними. А ещё — тишина, в которой больше не было места страху или сомнению. Мел снял куртку и повесил рядом с Андреевой. Они молчали. Слова были уже лишними, им больше не нужно было говорить. Мел прошёл на кухню и налил себе стакан воды, хотя это была не жажда, а просто способ заглушить лёгкое волнение внутри. На нём была простая чёрная майка, плотно обтягивающая тело. В этом было что-то бесстыдно уязвимое, но нежное. Андрей подошёл следом, остановился в дверном проёме, прислонился плечом к косяку. Просто смотрел — на его руки, на движение лопаток под тонкой тканью, и думал. Потом шагнул ближе, подошёл почти вплотную. Мел почувствовал его дыхание, повернул голову. — У тебя волосы пахнут дождём, — сказал Андрей, не сдержавшись. Мел чуть вскинул бровь, усмехнулся: — Не думал, что ты из тех, кто говорит такие вещи. Романтичные. — Я, может, и не из тех, — Андрей улыбнулся. — Но ты меня таким делаешь. И обнял его сзади, прижался лицом к шее. Почувствовал, как Мел тихо выдохнул, расслабился. Прикосновение было лёгким, осторожным, но в нём скрывалось нечто большее — признание без слов. — Я люблю тебя, — прошептал Андрей. — Даже если молчу. Даже когда просто смотрю. Мел не ответил сразу. Он медленно развернулся. Их взгляды встретились. — Я тоже, — сказал он. — И, знаешь… я до сих пор не верю, что ты мой. Их губы медленно нашли друг друга, касаясь мягко, с нарастающим голодом. В этом движении не было спешки, но оно вело к чему-то большему. Когда они оторвались друг от друга, Андрей не отстранился. Только крепче прижался щекой к шее. Он вдыхал его запах — едва уловимый, но такой узнаваемый. Запах феромонов, ставший близким за такое недолгое время. — Хочу тебя, — шепнул Андрей. — Я здесь, — ответил Мел, проводя рукой по его спине от плеч до поясницы. Некоторое время они просто стояли так, не разжимая объятий. Потом они приняли душ по очереди, не спеша. Это было желание быть готовым к близости, к тому, чтобы полностью довериться друг другу без остатка. В спальне они не зажигали свет, только ночник у изголовья кровати горел жёлтым. Их тени скользили по стенам, пока тела — по простыням. Они раздевали друг друга медленно, бережно, словно стараясь запечатлеть всё в памяти, не желая упустить ни единого момента. Холодок от снятой одежды сменялся тёплым дыханием и мягкими прикосновениями. Руки тонули в волосах, нежно гладили шею, сжимали бёдра, ощущая тепло и пульсацию кожи. Каждое касание вызывало лёгкие мурашки, смешивая волнение с нежностью. Всё происходило на пределе — между сдержанностью и страстным желанием. Раздевшись сам, Андрей снял с него последние вещи. Он медленно опустился вниз, целуя живот чуть ниже пупка, пока Мел задыхался и выгибался навстречу. В ответ — ладони скользили по спине, ногти оставляли едва заметные следы. Это было трепетное ожидание их первого, такого долгожданного момента, когда они готовы отдать друг другу всё без остатка. Желание было осознанным. Каждое движение — словно вопрос. Каждый стон — ответ. — Готов? — шепнул Андрей, задержав взгляд в его глазах. Мел кивнул и подтянул его ближе. — Да. Я хочу. Только не спеши. Андрей потянулся к тумбочке, пальцы нащупали упаковку заранее подготовленной смазки и презервативов. Он не торопился, хотел, чтобы всё было правильно. Надев презерватив, Андрей аккуратно наносил смазку, не спеша, стараясь сделать всё максимально комфортным для них обоих. Затем, медленно, он начал входить в него, соединяя не только тела, но и души, позволяя себе раствориться друг в друге без остатка. Мел сам потянулся — чуть выше, ближе, впуская. Он хотел чувствовать не только руками, не только кожей, он хотел почувствовать наконец его внутри полностью. И только тогда между ними исчезло пространство, словно две половинки слились в одно, и всё стало цельным. Вначале они не сразу нашли нужный ритм. Всё было неуверенно и робко. Несколько раз Андрей останавливался, будто проверяя: всё ли в порядке, не слишком ли быстро, не больно ли. Мел едва заметно кивал, не открывая глаз. — Всё хорошо? — тихо спросил Андрей, задержав взгляд в его глазах. — Очень… — прошептал Мел с дрожью в голосе. Не было лишних слов, только тихие вздохи. Андрей нашёл его ладони и сцепил со своими. Их пальцы переплелись крепко, будто обещая никогда не отпускать. Спина изгибалась навстречу, бёдра плавно скользили друг по другу. В комнате раздавался тихий шорох простыней. Всё было впервые. Хотя у каждого был свой опыт — такого никогда не было. Потому что это был не просто секс. Это была любовь. Андрей двигался медленно, почти болезненно бережно. Он ловил каждое движение, каждый отклик тела. Пальцы Мела царапали плечи от силы эмоций, а вовсе не от боли. Он хотел, чтобы всё случилось скорее, но в то же время этот момент хотелось растянуть как можно надольше. — Смотри на меня, — прошептал Андрей. Мел открыл глаза. И в этот момент они будто провалились друг в друга. Без остатка. Их лица были близко, губы — почти касались, но они не целовались, а просто смотрели. И в этом взгляде происходило главное. Движения становились глубже, дыхание — громче. Они оба застыли на грани, чувствуя, как всё внутри натянуто до предела. В какой-то момент Мел зажмурился, уткнулся в плечо Андрея и выдохнул громче, чем хотел: — Не останавливайся. Пожалуйста. Они достигли предела почти одновременно. Несколько секунд после тишину прерывали лишь громкие удары сердец и тяжёлое дыхание. — Это было… — начал Андрей. — Да, — перебил Мел, — я знаю. Они лежали на скомканных простынях, кожа к коже, сердцем к сердцу, их ноги переплелись. Мел медленно провёл пальцем по ключице Андрея, словно рисуя невидимые линии. — Раньше я думал, что у меня уже всё было. Но это… я сейчас на седьмом небе от счастья. Андрей ответил не сразу. Прижал ладонь к его груди — прямо там, где билось сердце. — Это был первый раз, когда я… занимался любовью, а не просто сексом, — сказал он тихо, но уверенно. — Знаешь… если бы у меня был выбор, где остаться навсегда… Я бы выбрал этот момент. Мел сглотнул. Слишком много эмоций было внутри. Он потянулся, медленно коснулся губами щеки, потом — подбородка и шеи, с благодарностью и любовью. Раньше он думал, что не любит проникновение, что это просто не его. Но теперь понял — просто не находил нужного человека. Всё дело было в соединении, в коннекте душ. И во взаимной любви. Они долго просто лежали, обнявшись. Только слышали, как на улице гудит ночной город и как в кухне что-то стукнуло от сквозняка. — Останемся в постели до следующего вечера? — спросил Мел. — До послезавтра, — усмехнулся Андрей. — Договорились.