Он - Дракон.

Достать приглашение было несложно, куда труднее оказалось держать себя в руках, не показывая истинного состояния. Саша позировал прессе и ухмылялся своей фирменной улыбочкой, но внутри был натянут как струна. Сейчас он его увидит. И что скажет? Привет, как дела? А если Киркоров пройдёт мимо или не узнает, как тогда жить? Отойдя в уголок, медиум маялся и ожидание оголяло и без того растревоженные нервы. Дико хотелось курить, но Саша боялся выйти и пропустить самое важное. Его. Почему так долго… Где же ты? Вдруг толпа журналистов ожила и кучно метнулась к Press Wall, поднимая галдеж. Шепс почувствовал ту самую энергетическую волну как в первое знакомство и уже такой родной запах рома и шоколада, впрочем, сегодня к нему примешивалось что-то новое, одновременно свежее и острое, глубоко проникающее внутрь каждой клетки. Сердце пропустило удар и забилось как сумасшедшее. Над камерами фотографов медленно и величаво проплыла светлая голова Киркорова. Его мощная харизма притягивала к себе и все представители прессы слетелись, как рой пчёл на бочку меда, норовя сунуть микрофон или сделать снимок для своего канала. Саша хотел подойти поближе, но застыл как прибитый, закрыв глаза и буквально всасывая в себя волны тестостерона, исходящие от артиста. И стоял зачарованно так бы и дальше, если бы его не окликнули. - Сам великий и ужасный экстрасенс! Какими судьбами? – перед ним возникла вездесущая Алёна Блин Жигалова. Господи, как же ты не вовремя!!! - По приглашению, моя дорогая, - Саша растянул губы в милой улыбке. - Спасибо, что пришел ко мне на интервью. Кстати, выглядишь бомбически, - Жигалова то ли говорила серьёзно, то ли подкалывала. От неё можно было ждать чего угодно. Но Саша действительно очень тщательно подбирал наряд на сегодняшний вечер: узкие чёрные джинсы, заправленные в высокие остроносые сапоги, бархатный пиджак поверх чёрной рубашки, дизайнерский шарф, обмотанный поверх шеи и длинное чёрное пальто. Одним словом, total black. На запястье – браслет, который ему подарил Киркоров, талисман, который он берег пуще глаза и никому не показывал, кроме Олега. - Взаимное спасибо, получил колоссальное удовольствие, - Шепс уже не знал как отвязаться от настырной журналистки, тем более что Киркоров покинул прессу и исчез за дверями банкетного зала. – Ты тоже выглядишь шикарно, стрижка – огонь! Алёна «проглотила» незатейливый комплимент и неожиданно взяла медиума под локоток. - Ты один? Если да, составишь компанию? – и шустро потянула замявшегося Александра за собой. – Кстати, ты знаком с Киркоровым? Поговаривают, что он тоже из «ваших», дар у него есть. Шепс застыл и от внезапного вопроса и от флера духов Филиппа. Артист сидел за столиком прямо напротив сцены в окружении красивых женщин и своего директора. - Нет, - зачем-то соврал медиум, не сводя глаз с серебряного затылка Киркорова. - Ты садись пока, я тебя чуть попозже подведу к нему, - тараторила Жигалова, уже снимая артистов для своего блога. Наконец Шепс остался один, если это слово применимо к шумному десятку «звезд», которые иногда перекрикивая друг друга общались с соседними столиками. К «народному» то и дело подходили знакомые, с кем-то он просто здоровался, с кем-то обнимался, то и дело вставая, чтобы сделать совместное фото. И пока все наслаждались вкусной едой, Киркорова все время отвлекали, женщины бесцеремонно хватали его за руки, прижимались, секретарша подсовывала телефон с сообщениями, а директор шептал в ухо что-то смешное, отчего артист улыбался. Но наконец Филипп устал от повышенного внимания к своей персоне и отсел отдельно от «свиты», повернувшись лицом прямо к Александру. Саша ощутил гадкое чувство ревности к «бывшему», а может и к действующему любовнику Киркорова. И ему снова стало обидно, что он отличается ото всех. Сейчас бы он был с красивой девушкой, а не пускал слюни на взрослого мужика, мечтая отсосать ему прямо здесь, забравшись под стол. Моим первым партнером стал Олег. Однажды, как следует выпив, я признался брату о своём желании. Младший как раз впервые приехал в Москву и мы зависали вдвоем на моей съёмной квартире. Брат сидел, развалившись на диване, в домашних серых спортивках, под которыми выделялся небольшой бугорок. И вдруг мне захотелось. Не просто захотелось – заколотилось внутри, настойчиво и жарко. Мысль, которая еще час назад вызвала бы у меня приступ тошноты, теперь казалась логичной и естественной. - Олеж, а можно я тебе… - пришлось сглотнуть ком в горле. – Отсосу? Младший широко улыбнулся, его глаза блеснули. – Правда хочешь попробовать? – спросил он мягко, без давления. – Да, – я был неожиданно тверд в своём решении. Любопытство, азарт и это чертово новое возбуждение – в сознании все смешалось. – Хочу показать тебе, что я могу. Или хотя бы попробовать, – моя рука сама потянулась и коснулась его бедра, спустила штаны вместе с трусами, потом скользнула выше, к основанию его члена. Кожа была гладкой, горячей. Брат вздрогнул и тихо застонал. – Тогда давай, – он откинулся на спинку дивана, раздвинув ноги шире, приглашающе. – Не торопись, делай, как чувствуешь. Я медленно сполз с дивана, встал на колени перед младшим, в точности как делали раньше мои женщины. Вид его возбужденного члена с близкого расстояния вызвал новый приступ странного волнения. Он казался хрупким, уязвимым, но в тоже время твердым и сильным. Я осторожно обхватил его член у основания. Он был теплым, пульсирующим, чуть липким от собственной смазки. Запах был другим – не женским, мускусным, чистым. Не неприятным. Наклонился, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Первое прикосновение губами к головке. Мягкое, неуверенное. Олег тихо ахнул. Я лизнул кончик, почувствовав солоноватый вкус. Необычно, но не отвратительно. Взял головку в рот, осторожно, как конфету, облизнул языком уздечку снизу-вверх. Брат застонал громче, его бедра слегка приподнялись. – Да… вот так… Хорошо… – прошептал он. Его стоны, его реакция – это зажигало изнутри сильнее любого спиртного. Я начал посасывать головку, работая языком, пытаясь повторить то, что со мной делали девушки. Не так умело, конечно. Я то заглатывал слишком глубоко, вызывая у себя легкий рвотный позыв, то сосал слишком сильно. Но Олег терпеливо направлял тихими подсказками: «Мягче… да, вот так… языком пониже… Ох, да!» Его рука легла на мой затылок, не давя, просто касаясь. Это придавало уверенности. Я нашел ритм. Неглубокие движения, сосредоточившись на головке. Языком водил по венчику, по чувствительной плоти под ней, слегка посасывая. Моя рука синхронно двигалась у основания, поглаживая его яйца. Он закинул голову, его стоны стали громче, прерывистее. Я чувствовал, как его член набухает во рту, становится тверже, пульсирует чаще. Ощущение было захватывающим. Контролировать его удовольствие, быть его источником – это было мощно. Запретно. Невероятно возбуждающе. Я ускорился, глубже забирая ствол в рот, стараясь имитировать приятные сжатия горла. – Саш… я сейчас… – голос младшего сорвался. Его пальцы сжали мои волосы. Я не отстранился, наоборот, прижался плотнее, глядя ему в глаза. Еще пара секунд и он кончил. Струйки теплой, густой жидкости хлынули мне на язык, в горло. Вкус был резче, солонее, чем у меня, с легкой горчинкой. Я проглотил автоматически, удивляясь отсутствию брезгливости. Потом еще раз. Он выгибался, сдавленно стонал, его тело дрожало в моих руках. Я продолжал нежно посасывать, пока последние спазмы не прошли, чувствуя, как его член постепенно смягчается у меня во рту. Потом медленно отпустил его, вытер рот. У нас обоих перехватывало дыхание. - Кайф, – выдохнул он, улыбаясь растерянно и счастливо. – Ты… это был твой первый раз? Серьезно? Я кивнул, чувствуя, как жар разливается по лицу, но внутри – гордость и та же эйфория. – Да. И… черт, это было круто. По-своему. Чувствовать тебя так… видеть, как ты… – Я не мог найти слов, мысли путались от восторга. Он потянулся, обнял меня, прижал к своей груди. Мы сидели вплотную, приходя в себя, слушая тиканье часов. Мир перевернулся, но как-то… правильно. Шепс отогнал воспоминания и, оставаясь в тени, жадно поглощал каждое движение Филиппа, пожирал его глазами, рассматривая подетально. Идеально уложенные волнистые пряди, очки в тонкой золотой оправе, свежая окантовка бородки и усов, красиво изогнутые брови, большие руки с массивными кольцами на каждом пальце, которые иногда сжимали тонкую ножку бокала неожиданно бережно и грациозно, поднося содержимое к безупречно очерченным губам. Эти же руки ловко орудовали ножом и вилкой, наконец добравшись до салата. Правда, Киркоров ел не все, выбирал лишь дольки помидора и кусочки сыра, к остальному даже не притрагивался. Вряд ли такая скудная порция могла насытить двухметрового мужчину, но артист вытер уголки губ салфеткой и откинулся на спинку стула. К сцене он повернулся полубоком и вытащив гаджет, начал быстро набирать текст одним пальцем, практически не слушая продюсера премии Игоря Крутого, и Шепсу достался для обзора хищный профиль с волевым подбородком, бриллиантовой серьгой в ухе и татуировкой паука чуть ниже мочки. К Киркорову подскочил один из немногих допущенный к закрытому ужину журналист. - Филипп, видел Вам сегодня подарили диффузоры с ароматом кардамона, а чем Вы пахнете как думаете? - Искусством, - певец поверх очков пронзил представителя прессы долгим взглядом, облизав по привычке нижнюю губу. Саше вдруг стало плохо от острого, пронизывающего желания, дыхание затруднилось, сердце заскакало как ненормальное и в голове застучали молоточки. Недоступная близость Киркорова убивала. Шепс залпом выпил стакан воды, но это не помогло. Нужно было срочно на воздух. Не обращая ни на кого внимания, Саша на ватных ногах поплелся к дверям. Потянуло холодом, ещё немного и он будет спасён. Только бы не упасть. Привалившись к стене, трясущимися руками выудил сигарету, но подлая зажигалка никак ему не подчинялась, плюс ветер, который тоже не особо способствовал поскорее отравить легкие никотином. Внезапно откуда-то сбоку протянулась мужская кисть с татуировкой и чиркнув самой обычной, копеечной зажигалкой, подожгла сигарету. - Спаси… - медиум поднял голову на «спасителя», и замер на полуслове. - Здравствуй, Саша, - Киркоров убрал зажигалку в карман чёрного пальто, накинутого поверх брендового пиджака и озабоченно всмотрелся в бледное лицо Шепса. – Все хорошо? - Теперь да, - глаза экстрасенса помимо его воли наполнились слезами. – Здравствуй, Филипп. - Ну, что ты, - Киркоров большим пальцем стер предательскую слезу, чуть дольше, чем следовало задержав пальцы на острой сашиной скуле. - Ветер… - от киркоровского прикосновения стало тепло и Шепс еле сдержал себя, чтобы не поцеловать его в ладонь. Киркоров отобрал у медиума сигарету и затянулся. Его темные, почти черные глаза, спрятанные за стеклами очков, лишали Сашу самообладания, он тонул в их манящей глубине и ему было наплевать на все. Не уходи… - Давненько мы не виделись, - Филипп выпустил струйку дыма и улыбнулся только ему известным мыслям. – А я часто думал о тебе. - Что думал? – Шепс даже дышать перестал на мгновение. Думал, но не звонил. - Ну так, разное. Вспоминал в основном, - Киркоров все еще улыбался, прожигая взглядом в медиуме дыру. Шепс перехватил у певца сигарету, намеренно задержав свои пальцы на его. Филипп закусил нижнюю губу и снял очки, как будто они мешали ему рассмотреть лицо стоящего в нескольких сантиметрах от него. Саша только сейчас заметил, как изменились глаза Киркорова с их последней встречи. В них не было болезненной усталости и растерянности, взгляд был живым и энергичным, немного насмешливым, но одновременно заботливым и внимательным. - Я тоже думал о тебе, - повторил за артистом Шепс, начиная дрожать. То ли от холодного, осеннего ветра, то ли от слишком близко находящегося к нему объекта его эротических снов. – Но ты не писал, а я не решался, - честно признался Саша, хмыкнув. Он ненавидел себя за собственную слабость. Они стояли друг напротив друга, оба в чёрном, лишь на пиджаке Киркорова поблескивали стразы, и каждый чувствовал мощную энергетику, которая связала однажды их судьбы. - У меня был инсульт, - как-то обыденно ответил Филипп, плотнее запахивая пальто. Еще не хватало заболеть. – Забывать стал многое, уж прости. - Охренеть, - Шепс ошарашенно распахнул глаза. – А как же ожог? - Так это после него уже. Вернее… - Филипп почесал в затылке, приподняв прядь, которая так и осталась торчать как перо. – Все в одно время. А в августе я еще навернулся и повредил колено. Ходячая катастрофа одним словом, - певец ухмыльнулся. Казалось, что все происходящие с ним трагедии его лишь забавляли. Но Саша понимал, что напускное спокойствие и неуместная веселость - просто маска, за которой скрывается сильная боль. - Господи… А сейчас… тебе лучше? - Филипп Бедросович! Вот вы где! Мы вас потеряли! Вам выступать сейчас! – из дверей ресторана выскочила помощница артиста, голося как пожарная сирена, и чуть было не навернулась, зацепившись за порог каблуками. - Да иду я, - Киркоров подавил смешок и прикоснулся к запястью медиума, почти невесомо, но этого хватило, чтобы Сашу пробило разрядом в 220 вольт. – Напиши мне завтра. Только обязательно. Встретимся, поболтаем. - Филипп почти скрылся за дверью, но высунулся и повторил уже чуть громче, - только обязательно, слышишь! - Да, я напишу, - запоздало ответил в пустоту Саша, опираясь о стену и счастливо смотря в чёрное небо.