ᖴOᖇᗴᐯᗴᖇ YOᑌᑎᘜ!

— Джисон, — окликнул друга Сынмин, оборачиваясь. — Ты чего такой медленный сегодня? Не отставай. Ким остановился, ожидая парня. Тот лениво поплёся к нему. — Постоянно в голове одна и та же мелодия. Никак не могу собрать её и выложить на бумаге, — проговорил тот, зевнув. Голова раскалывалась. — Опять всю ночь не спал? Дай взглянуть, — заинтересованно попросил Сынмин, заглядывая в телефон друга. — Там и смотреть особо нечего, — Джисон протянул другу экран с двумя написанными строчками. В душе у него был космос. Хотелось дотянуться до мигающих звезд. Но не одному. Тело зудело от желания, чтобы кто-то взял за руку. Раньше Джисон считал, что справится сам. А сейчас не хотелось узнавать, правда ли это. Даже если он настолько силён, чтобы выбраться из омута тревог и непонимания сам, он хотел, чтобы кто-то был рядом и помог. Неведомое чувство разливалось в груди. Сынмин тихонько хмыкнул. — Как ты можешь писать о том, что никогда не чувствовал? Вот поэтому у тебя ничего не вышло, — сказал и протянул смартфон обратно. На лице не было эмоций. Только капля заботы в глазах. — Я уже ничего не знаю, хочу спать, вот и все, — заныл Джисон, за что получил подзатыльник от Кима. Оба побрели дальше. Парни были похожи на мать-домохозяйку и сына-подростка. Одевались соответствующе. Сынмин в официальной одежде, с ровной осанкой, постоянно ругал друга за то, что тот грызет ногти, да и во всем контролирующий его. Джисон в шапке набекрень, с громадными потрепанными жизнью наушниками, кое-где скрепленными изолентой. Мятая одежда и кривая спина. Оба полны противоречий. Но почему-то все ещё являлись лучшими друзьями. — Уже решил, куда хочешь поступать? — Куда уж там? — хмыкнул Хан, дернув уголком губ. — Я даже не знаю что будет со мной завтра. Брови нахмурились, а взгляд стал задумчивым. Хан шагал, не глядя на дорогу и думал о чем-то своём. Сынмин не торопил. Джисон совсем не видел себя в этом огромном и страшном слове будущее. Он все еще не мог определиться что съесть на завтрак, когда его ровесники уже выбирали призвание на всю оставшуюся жизнь. И это пугало. Он чувствовал себя слишком маленьким для этого мира. Настолько, что любой мог с легкостью растоптать отчаявшегося парнишку. Он был озабочен тем, как бы объяснить свои чувства, весь этот космос внутри, когда остальные "были заняты делом". Хан уже не был уверен, нужен ли такой пришелец, как он, этому миру. А вслух только: — Как насчет того, чтобы пополнить ряды психологов для беременных хомяков? — А ты уверен, что они вообще есть? — прыснул со смеху Ким. — Тогда я буду первым, — самодовольно заявил Хан, слегка толкнув друга в плечо. — Уже хочешь получить мой автограф? Сынмин показательно закатил глаза и толкнул всем телом друга еще сильнее, чем тот его. Джисон полетел в снег, который теперь был везде: под одеждой, на рюкзаке, во рту. Парень встал, поспешно отряхнулся и поспешил нагнать Сынмина, бросившегося в бега. Оказавшись с ним наравне, парень набросился ему на спину, прикрикнув. Разразилась настоящая снежная война. На улице темно и пустынно, горят фонари тепло-желтым. Вокруг мертвая тишина, которую нарушает лишь веселый смех и изредка крики с мольбой о помощи. Но это лишь когда снег попадал за шиворот. Двое парней закидывают друг друга снегом, совсем позабыв о том, куда шли. — А знаешь, — начал Хан, запыхаясь. Друзья лежали на снегу под фонарем, бездумно глядя на бледные звезды. — Спасибо. С тобой можно забыть обо всем. Ты всегда знаешь, что сказать или как отвлечься от всех этих... — он вдруг замолчал, пытаясь подобрать слова. Откровенничал Джисон нечасто. — Мыслей, которые заполонили голову. Или от тревоги. Спасибо, Мин. Хан повернулся в сторону Кима, который лежал неподвижно, раскинув руки и ноги. Изо рта его выходил тёплый пар. Момент наполнился молчаливой умиротворенностью. Было так тепло в мокрой от снега куртке, несмотря на морозы. Его согревал человек рядом, чистое небо, собственная улыбка. Было приятно находится во всем этом, наслаждаться тишиной, мягкими снежинками под телом и... прилетевшим вдруг в лицо огромным комком снега. — Эй! За что?! — вскрикнул Хан, пытаясь выдохнуть из носа крупицы снега. Как же отвратительно! — Ким Сынмин, я тебя убью! — прокричал он, пытаясь разлепить глаза, которые теперь тоже устилал снег. Ким был серьёзен и щепетилен, но только не в те моменты, когда дело касалось чувств. В этом он, увы, был бессилен. Сынмин разразился хохотом, видя беспомощность друга и помог ему подняться. Оба продолжили путь. Парни, на удивление, пришли вовремя. Раскрасневшиеся щеки, куртки и рюкзаки, усыпанные снегом. Это то, что осталось, как воспоминания, которые Джисон хотел бережно сохранить для себя надолго. *** Хан зашел в класс. Вокруг Хэ И стояли двое незнакомцев. Парень насторожился и подошёл ближе. Девушка улыбалась и, казалось, не замечала его. — Привет, — неловко произнёс он, подняв руку в воздух. На него удивленно посмотрели две пары глаз. Все резко замолчали. К голове прилип холод. Стало страшно. Что он должен делать? Уйти? Должно быть, так и есть. Нет смысла. Не поймут ве... Додумать он не спал. Из мыслей вырвал звонкий энергичный голос. — Привет, Я Рюджин, а это Гаон. Ты новенький? Я ещё не успела с тобой познакомиться, — неожиданно тепло произнесла девушка, махнув на рядом стоявшего друга. Парень позволил себе выдохнуть напряжение, скопившиеся внутри за те несколько секунд. — Это моя подруга, о которой я тебе говорила, — тихо напомнила Хэ И. А дальше, как в тумане. Ребята познакомились. Иногда Хана потрясывало от необъяснимого страха перед общением с людьми. Было страшно показаться грубым или странным. Но уже скоро вышло так, что одноклассники общались более раскрепощенно. Выяснилось, что Рюджин играет на барабанах, а Гаон — на гитаре. Хан пошутил, что у них собирается целая группа, искоса поглядывая на смущенную Ли. Компания договорилась собраться и поиграть вместе. Джисон заметил у Гаона брелок с любимым аниме и вскоре те общались так, будто знакомы давно, а Рюджин с Хэ И тихонько посмеивались над парнями. На перемене к ним зашёл и Сынмин. Весь день они смеялись, дурачились и обсуждали недавно вышедшую мангу. Джисон впервые чувствовал, что нашёл родную компанию. Так... Непривычно. Вот только Хэ И стала другой, стоило друзьям собраться вместе. Весь день она была сама не своя. Вновь склонила голову, разглядывая кроссовки и не смея поднять её вверх. Задумчивая. Вот как описал её Хан. — Да, вот именно! — согласился Джисон с какой-то шуткой Гаона и прыснул со смеху. А видя поникшую Хэ И, обратился к ней: — а ты что думаешь? Та молча кивнула и постаралась мягко улыбнуться. А внутри все было не на месте. Хотелось поскорее уйти. От шума разболелась голова. И Джисон переживал за неё, хоть этого не было видно из-за звонкого смеха с новыми людьми. *** По окончанию дня Рюджин подошла к Хану, когда никого рядом уже не было. — Джисон! — окликнула она его. — Спасибо, что общаешься с Хэ И, — начала она. Хан в недоумении смотрел на разговорившуюся Шин. Чего это она? Что он успел натворить? — Для неё это значит больше, чем ты думаешь. Ей сложно говорить с кем-то, да ей страшно даже сходить в магазин одной, — усмехнулась Рю, но не подкалывая, а напротив, с заботой и беспокойством. — Я для неё кто-то вроде мамочки или старшей сестры, опекаю её всюду и везде. С тобой она раскрепостилась. Спасибо, — Рюджин широко улыбнулась. А Хан не знал, что он должен делать, но для приличия кивнул и спрятал взгляд. — Я рада, что она нашла ещё одного друга. В её глазах Хан нашёл благодарность, в тоне голоса — признательность. Они тепло распрощались и Рюджин побежала к Ли. Парню даже стало обидно — он привык провожать её до остановки, а сейчас эта традиция рушилась прямо на глазах. Он посмотрел в темное небо и выдохнул тёплый пар изо рта, который взмыл вверх, растворяясь. С Сынмином они пошли домой. Оба ужасно устали, а ведь впереди была еще куча домашних заданий. — Хэ И, а я смотрю, ты стала общительнее. Я рада, — сказала Рюджин, обращаясь к подруге. Девушка шла, склонив голову вниз и держалась двумя руками за лямки рюкзака. Шин шутливо толкнула её в плечо, заставив посмеяться, и девушки направились в противоположное от одноклассника направление. Хэ И постоянно оборачивалась назад, словно что-то искала. Внутри было неспокойно. *** Хэ И с Джисоном сидели в библиотеке. Только там они собирались вдвоем, в остальном же поговорить наедине им не давала сколотившаяся недавно компания. Для Хана это было чем-то новым. Только вот там Хэ И затихала, говорила редко и становилась совсем не такой, какой парнишка привык её видеть. Стало меньше возможностей проводить время вместе. А с ним... Можно ли сказать, что с ним она была другой, потому что доверяла? Они сидели за одним столом и девушка помогала парню понять тему, которую тот не усвоил. От недосыпа начала страдать успеваемость и, получив нагоняй от мамы, парень решил что-то с этим делать. Ли с радостью согласилась помочь. — Чем пахнет? — спросил он, вдруг подняв голову. Оба пересеклись взглядами, Ли вновь отвела голову в сторону. Все еще не могла привыкнуть к зрительному "голоду" парня. — Крем для рук. Не нравится? У тебя аллергия? — обеспокоенно спросила рыжеволосая. — Нет-нет, — постарался успокоить парень, замахав руками. — Наоборот приятный. Запах облепихи доносился до его носа. Такой родной и домашний. Хотелось вдыхать его постоянно. Но говорить этого он, конечно же, не стал. — Знаешь, я тут подумал, — Джисон вновь оторвался от тетради. Мысли были не об учебе. — Если так подумать, у меня никогда не было столько друзей, как сейчас. Я думал, что таким человеком должен быть тот, кто безраздельно меня принимает и понимает. А сейчас мне кажется, что это условие необязательно. Мне с вами весело и вы поддерживаете меня. Дружба — странная штука. Я рад, что вы у меня есть, — произнёс он и встал, прохаживаясь по комнате. Стало неловко от сказанного. Хэ И кивнула и оба продолжили занятие. Может и вправду, необязательно, чтобы все тебя понимали. Достаточно всего одного человека. И таким человеком была Ли Хэ И. Хоть она об этом и не знала. *** — Джисон, идем с нами! — позвал Гаон. — Мы в пиццерию. Хан с радостью согласился. А вот Хэ И мешкалась и все-таки отказалась, тихо уйдя. Рюджин махнула рукой, сказав, что уговаривать её бесполезно. Только Джисон опустил голову вниз и уже потерял всякое желание куда-либо идти. Но Сынмин схватил его за капюшон куртки и под громкий хохот поволок к остальным. А мысли все равно были где-то не здесь. Почему всем все равно на то, что Хэ И не с ними? Почему его расстраивает это больше всех? Помещение кафе было приятным. Тёплый желтоватый свет, приятная тихая музыка. И что наиболее приятное — вкусная еда. — Ребят, давайте как-нибудь собремся все вместе и сыграем что нибудь? — предложил Хан, поглядывая на Кима, которому эта идея не очень-то и нравилась. Но кто ж его спрашивал? — А когда покажешь свои мелодии на гитаре? Ты обещал! — попросил Гаон. — Так он же J.One, ты не знал? — сухо выпалил Сынмин и отпил из стакана апельсиновый сок. — Тихо ты! Молчи! — Хан потянулся к Киму, затыкая ему рот, но было уже поздно, все уже сказано. — Ты что, лизнул мою руку? — Парень брезгливо одернул ладонь и вытер об Сынминову белоснежную рубашку. Оба разыграли настоящую драму посреди кафе. — Так это ты Jone? Я в шоке! — Гаон прервал эту самую драм-машины и разыграл новую, эмоционально "упав в обморок". Рюджин чуть не заорала в голос. Надо же, получается Хан — местная знаменитость? — Конечно, я хочу сыграть с тобой! Твои песни это что-то с чем-то. Ты и вправду сам пишешь их?! Этого не может быть! Я думал, у тебя есть целая съёмочная команда. А ты еще и мой ровесник. А автограф не дашь? Джисону стало неловко от всех этих шуток и восхищений, поэтому раскрасневшийся парень отвернулся в сторону и продолжил допивать свой напиток. Химозный какой-то, но это не имело значения. Сынмин все испортил! Джисон по-детски надул губы, но потом все-таки простил друга. Поборов себя, парень предложил: — Можем что-нибудь снять и для моего канала. Надо только Хэ И позвать, — отведя взгляд в потолок и разглядывая его узоры выпалил Хан. Хан никогда ещё никому не рассказывал о своем канале, кроме Сынмина, разумеется. Даже Хэ И. И ему было обидно, что не она узнала первой. Сейчас парень не чувствовал себя на своем месте. Хотелось поскорее отправиться домой и ещё раз попробовать дописать эту несчастную песню. Как же ему испытать эти самые эмоции, чтобы передать?