ᖴOᖇᗴᐯᗴᖇ YOᑌᑎᘜ!

"Она действительно необычна". Джисона никак не хотели отпускать мысли о Хэ И. Хан никогда не был откровенен с кем-то настолько. Обычно не получалось сказать и слова. Голос казался чужим, когда он излагал свои самые сокровенные мысли, и незаметно он затихал. А с ней... С ней было по-другому. Она понимала. И этого было достаточно, чтобы в тот миг чувствовать себя наполненным. Положив телефон экраном вниз с открытой перепиской с Ли, Хан отправился на чердак. На этот раз, перебирая тонкими пальцами струны, Хан не мог избавиться от чувства недосказанности. Девушка со звёздными глазами застряла в его мыслях. И он должен был излить эти самые мысли на бумагу сквозь мелодию, похожую на снежинки. Пальцы двигались сами собой, подчиняясь внутреннему урагану. Джисон знал: как только он закончит писать, внутри станет безмятежно тихо. В голове в этот раз не царил хаос. Хан не понимал своих чувств, поэтому он и писал, напевал, играл на гитаре. Голова наполнилась чем-то приятным, вроде звона колокольчиков. Тихо, спокойно, тепло. Хан устроился на чердаке и писал. Не судорожно, как обычно, чтобы не забыть мысль. А плавно, будто так и надо. Словно кто-то сидел рядом и шептал на ухо все те слова. Строки текли плавной рекой. Совсем скоро текст был готов, а в голове играла мелодия, вполне описывающая навалившихся чувства. — Можешь рассказать мне о себе? Ты кажешься такой далекой... Я не хочу просто наблюдать за тобой. Просто расскажи мне о себе: имя, возраст, где живёшь? Знаю, слишком много вопросов, извини. Я собираюсь перейти черту. Я немного отдохну глядя на тебя, знаю Так много разговоров. Для меня это тоже первый раз, когда я испытываю такие чувства, поэтому... Хан вдруг прервался. Какие такие чувства..? От непонимания самого себя Хан тихонько посмеялся. С этим он разберется позже. Думать сейчас совсем не хотелось. Главное закончить композицию. Пришлось попотеть ещё полчаса, прежде чем осознать, что Хану нравится эта песня. На душе стало тепло и спокойно. Обычно, когда Джисон заканчивал работу над мелодией, приходило успокоение, чувство полной высказанности. Казалось, только через мельчайшие осколки звуков и слов, переплетённых воедино, он мог позволить себе сказать все, как есть. Сказать, что он есть. Быть самим собой. Так проще. И пускай никто и никогда не услышит песен, что Джисон посвящал лично кому-то, они давали ему жизнь в тот момент. Они заставляли не сдаваться и продолжать путь с разбитыми коленями. Вот за что Хан Джисон был благодарен музыке. И предать её он не смел. Никогда! *** — А я ведь говорил тебе, что не все так плохо, — Сынмин похлопал друга по плечу. Традиция ходить в школу вместе оставалась нерушимой. Выдыхая изо рта тёплый пар, Ким поежился от холода и уткнулся носом в шарф. Джисону оставалось лишь кивнуть. Найти друга теперь казалось не такой уж и невозможно отталкивающей задачей. Парни подходили к учебному зданию. В холоде, сонные и измученные ещё не начавшимся учебным днем. Но в предвкушении того, что этот самый день пройдет удачно. *** — Ещё раз спрашиваю, какой корень уравнения? Хан вскинул голову. Из полудрёма его вырвал ор учителя. Алгебра в самом разгаре. Мужчина лет пятидесяти, с залысиной на лбу и разгневанно красным лицом размахивал руками, глядя на Хэ И, которая стояла у доски. Низкорослая девчушка казалась на его фоне маленьким ребёнком, которого срочно нужно было защитить. Ее ноги тряслись, безнадежный взгляд опущен, из под длинных ресниц просачивались капельки слез, которые ученица усердно старалась прогнать. Тело сковала мелкая дрожь. Она не сумела шевелиться. — М? Чего молчишь? Не знаешь... — не унимался учитель, разочарованно вздохнув. Весь класс смотрел на эту картину в незыблемой тишине, каждый боялся лишний раз подышать. Абсолютно каждый ученик этой школы не столько боялся сунына, сколько попасть под горячую руку господина Пака. Сегодня таким человеком стала Хэ И. Даже Джисон, являясь круглым отличником, у которого с математикой никогда проблем и не было, до дрожи боялся попасться учителю на глаза. Вызволить ученицу сумел лишь спасительный звонок, который каждый восхвалял теперь чуть ли не каждую секунду. Учитель ушёл из класса. За ним и остальные ученики. Обеденный перерыв. Бедная девочка с разгоряченным красным лицом и отсутствующим взглядом загнанного в угол хищником зверька, села на место. Тело продолжало трясти. Ли уставилась в одну точку и тихонько заплакала, надеясь остаться незамеченной. Она ведь знала! Знала все, о чем спрашивал учитель. Но страх вытеснил все мысли. К несчастью, или же напротив, Джисон оказался рядом. Хан подошёл, неловко достал из внутреннего кармана рюкзака платок, протянул его девушке и смущенно отвернулся. Как же больно видеть чужие слезы. Да Хан ведь совсем не знал как обращаться с людьми в таких ситуациях. Что он должен сделать? Произнести банальное "не плачь"? Взять за руку или легонько приобнять? А может вообще станцевать танец маленьких утят? Парень собирался просто уйти. Иногда человеку нужно побыть одному. Хэ И шмыгнула носом. Затем подняла голову вверх и встретилась взглядом с глазами, в радужке которых будто переливался горячий шоколад, отчего сразу стало спокойнее. Сердце стало биться медленнее. Холодная рука взяла из чужой ладони платок и вытерла им мокрое лицо. — Спа-сибо, — кое-как проговорила она. Хан присел рядом и стал ждать. Чужой взгляд просил остаться. И парень покорно подчинился. Они ведь теперь друзья? После того случая и пары длинных переписок по выходным? Джисон неотрывно смотрел на девушку, пытаясь заглянуть в глаза и прочитать спрятанную эмоцию, что очень смущало. Ли старалась игнорировать. Надо же... Джисон постоянно думал о том, что эта её яркая внешность совершенно не сочетается с характером. — Все будет хорошо. Обязательно, — сумел лишь неумело выпалить Хан, разглядывая серое небо в окне. Он ведь не переходит сейчас ту самую черту, о которой писал? Подпустят ли его на такое расстояние? Хэ И с надеждой кивнула. На лице проскользнула улыбка. — С тобой спокойнее, — неожиданно для себя вдруг произнесла она. Джисон машинально улыбнулся в ответ. Он знал, что это не поможет. Но надеялся хоть как-то облегчить чужое состояние. Напряжение угасало. Девушка приходила в себя и уже не плакала. Тёплый внимательный взгляд успокаивал и заставлял забыться. — Эти взрослые — очень странный народ, — продолжал Хан, глядя в пол и выводя ногой узоры. — Не видят ничего кроме своих цифр. Все только и говорят об этих баллах, оценках, учебе. Это ведь так страшно... Вырасти и стать таким же. Я боюсь, — выдохнул парень, играясь с галстуком на шее. — И я, — тихонько кивнула рыжеволосая. Живот заурчал. Девушка инстинктивно обняла себя двумя руками, сгорбившись. Отведя взгляд, она почувствовала, как пульсирует сердце в висках. Напряжение повисло вновь. Пауза. Долгие раздумья в поисках нужных слов. — Хочешь пойти поесть? Мы могли бы вместе пообедать, — неуверенно предложил Хан, отчаянно пытаясь разбавить обстановку, видя то, как одноклассница смутилась. — Не стоит, я поела утром и не голодна. А ты можешь идти, — судорожно запротестовала та, размахивая руками, укутанными в длинные рукава. Взгляд забегал в разные стороны, а руки вцепились друг в друга сквозь плотную ткань. — Но это было так давно... Точно не хочешь? — заботливо переспросив, Хан искал подтверждения в чужих глазах, что так отчаянно избегали его, и так и не нашел там ничего, кроме тревоги. — Все точно в порядке. Я ещё не отошла от прошлого урока. Мне и кусок в горло не полезет. — Девушка отшутилась. Хан решил больше не трогать эту тему и принялся говорить. Что именно — уже не помнил. Главное, что сработало. Впервые за долгое время Хэ И рассмеялась. И Джисон был так этому рад, что даже не мог объяснить, откуда внутри взялось столько тепла и облегчения. Все мысли, что тяготили его в тот день, испарились, как исчезает ночь перед рассветом. Казалось, он всегда жил в этом мгновении, таковой его жизнь и останется. На это очень хотелось надеяться.