Благословение Воды

Иногда даже небо теряет голос. А вода плачет тише всех. — из письма Се Ляня, написанного слишком поздно

***

Прошла ночь. И ещё одна. А Водный Двор будто вымер. Вода не звенела, не отвечала. Даже отражения на её поверхности потускнели. Ши Уду стоял у пруда — не мигая, не двигаясь. Он больше не спрашивал. Он слушал. Но слушать стало некого. Лин Вэнь держалась — едва. Её руки дрожали, когда она писала отчёты в Небесный Дворец: 'Ребёнок исчез. Следа нет. Потоки не реагируют. Просим вмешательства богов войны."

***

Первыми прибыли Му Цин и Фэн Синь. Му Цин — холодный, собранный, глаза острые, как лезвие. Фэн Синь — сжатый, напряжённый, будто готовый разбить камень, если тот ответит хоть чем-то. — Сколько времени прошло? — спросил Му Цин. — Трое суток, — ответила Лин Вэнь. — Потоки всё ещё глухи. — Если за трое суток нет следа — значит, его унесли не просто физически, — сказал Фэн Синь. — Его вычеркнули. Ши Уду поднял глаза. — Я не позволю, чтобы моего сына стирали. Даже если мне придётся развернуть реку вспять.

***

Му Цин создал воздушные зеркала — десятки, сотни, отражающие разные части небесного и смертного миров. Фэн Синь искал магические следы на земле, среди дождевых отпечатков. Но всё растворялось. Капли, которых касались их руки, исчезали. Даже ветер, когда они звали имя ребёнка, менял направление. — Он где-то под водой, — наконец сказал Му Цин. — Глубже, чем мы можем дотянуться. — Или над, — возразил Фэн Синь. — В пустоте. Где небо не слышит рек. Лин Вэнь нахмурилась: — Кто бы это сделал — знал, как обойти и воду, и воздух. Это… древнее. Старше даже твоей стихии, Уду. Ши Уду молчал. Вода вокруг него дрожала, как перед бурей.

***

Вечером Фэн Синь заметил странное: в одном из зеркал — едва уловимое движение, как будто чужое отражение скользнуло под водой. Он метнулся к нему, но оно исчезло. — Был кто-то! Я видел! — — Отражение без тела, — ответил Му Цин. — Это не след. Это насмешка. Ши Уду сжал кулак. — Пусть смеются. Я найду источник. Даже если придётся выжечь все воды мира.

***

Фэн Синь, глядя на его лицо, тихо сказал: — Если будешь действовать сгоряча — потеряешь остатки связи. Мы все хотим вернуть мальчика, но ты должен дышать. Ши Уду посмотрел на него — взглядом, холодным, как шторм. — Когда тонет твой ребёнок, ты не дышишь. Ты плывёшь. Му Цин лишь вздохнул, отводя взгляд. — Тогда плыви. Но если утонешь сам — никто не поднимет его.

***

К вечеру четвёртого дня небо затянулось тяжёлыми облаками. Дождь шёл, но не касался земли — словно боялся. Лин Вэнь сложила руки, глядя в мокрый пол: — Мы ничего не нашли. Ни капли его следа. — Значит, он жив, — сказал Ши Уду. Фэн Синь обернулся: — Почему ты так уверен? — Потому что если бы он умер, вода бы кричала. А сейчас она молчит. Он посмотрел в сторону горизонта, где дождь висел тяжёлым занавесом. — Значит, кто-то заставил её замолчать.

***

Самая глубокая тишина — там, где вода держит дыхание, чтобы не выдать того, кого прячет.