Кровь, что вкуснее всех иных

      Тёмное небо, что, кажись, освещалось лишь слабыми отражениями солнца с луны было тихим. Кроны деревьев так же будто бы остановились, не летало не птиц, не букашек. Даже тот же посёлок недалеко от леса уже потух, свет не горел не из окон, не от старых, качающихся на лёгком ветру ламп. Высокий каменный силуэт уже заросшей лианами и зеленью растений полуразрушенной колокольни виднелся и не близко, и недалеко. Он возвышался над деревьями, но конечно, так же не издавал звуков, сохраняя тишину. Нарушало эту кромешную, будто бы плотную тишу лишь одно.       Ночной, словно густой воздух, рассекают быстрые, яркие движения. Они как молния что бьёт во время грозы, беспощадные, сильные. Другие же — что отбивают атаки, беспорядочные, но дикие. Вторые же движутся рывками, словно сломанный механизм. Слышно звуки стали меча, что со свистом будто всё время парит в воздухе, учащённое дыхание и сердцебиение человека, что безжалостно нападает на нечисть. Нечисть отзывается хрипами, порой, воплями, что сравнимы со скрежетом ржавых цепей.       Мужчина, кажется, выходит вперёд. Он уверен, его телодвижения и сжимающая рукоятку меча рука движутся с невероятной точностью, рвением покончить с этой тварью, что мешает всему посёлку. Пот напряжения течёт по лбу, всё-таки не лёгкое это дело. Рыжие волосы превратились в патлы, и сложная, не очень понятная сейчас причёска пропала из-за постоянных уклонений и поворотов головы. Чёрные одежды с оранжевыми и жёлтыми деталями, кажется, впитали в себя неприятный запах монстра.       Монстр… ужасен, его кожа как мокрая, гниющая кора дерева, глаза как две язвы на лице, запах же тот как от протухшей жертвы. Омерзительно. И этот ужас, что является людям в кошмарах, терроризировал поселение в ночи. Рыжеволосому поручили убить это послание тьмы, чем, тот собственно и занимался. Бой был тяжёлый, уж тут и не поспоришь, но парень пережил более дикие и ужасающие схватки.       Каждое прикосновение меча к плоти порождения тьмы — чавканье. Схватка затягивалась, туман, что окутывал с каждой стороны был плотен, открывая взору лишь небольшой круг леса. Меч вонзился в это… нечто с отвратительным хрустом, мужчина отдёрнул его, не позволяя крови этой нечисти осквернить сталь. Снова удар. Далее — ответный удар. Когти мол ржавые серпы рассекли плоть, кровь хлынула ручьём. Чёрт. Дыхание сбилось. «Нет… чёрт возьми, нет! Я не дам этой… этой твари убить меня! Ишь чего. Радан, ведь правда же не дашь?...».       Руки Радана задрожали. Всё не так просто. Не так… просто. Надо собраться с силами, надо закончить, покончить с этим. Надо. С такими мыслями, побледневшие от усилий руки сжали рукоять меча чуть не до хруста, тело двинулось вперёд. Хрясь! Меч вонзился прямо в глотку, голова же почти слетела с плеч. Пару движений, и уже никаких почти. Всё. Всё сделано… сделано… да, определённо.       Но сталь вывалилась из рук как только оторвалась от уже трупа монстра. Радан не выдержал. Боль, ужасная мол раскалённый гвоздь вбитый в тело. Кровь лилась как водопад. Тепло её обжигало сильнее, чем пламя ереси. Надо было думать быстро, надо было найти какое-то решение проблемы, надо было заживить рану. Но… сначала чуть другое.       «Блять… если… надо оставить… след. Если я не дойду до поселения… нет! Я дойду! Но всё же…». Руки сами собой потянулись к рукаву. Резким, пылким движением Радан оторвал кусок ткани с него, прямо тот, что с ярким рисунком замысловатых оранжево-жёлтых линий. Дальше же инквизитор медленно, шипя от новых спазмов боли, хорошенько обмакнул кончик в кровь, что текла из глубокой раны в боку. С тяжестью тот присел на корточки, кисти не слушались, но тот повязал этот оборванный кусок на ветку малюсенького дерева, что кажется, только росло, и наслаждалось лёгкой жизнью.       Это был знак. Знак, который обязательно бы нашли в короткие сроки другие охотники, которых с Раданом связывает тот же долг — истребление нечисти. Но мужчина понял — он не встанет. Не сможет. Он бы сразу упал в обморок, или в лучшем случае просто свалился на землю. В глазах темнело, плыло. Боль в боку просачивалась в все остальные клетки его существа, подобно тому, как маленькое дерево, чьи ветки медленно, но доходят до всего другого.       Выбора не было. Только лишь ползти к посёлку, через ужасную боль пронизывающую всё тело, через страх. Но, пока надежда была. Радан должен выжить. Иначе никак. Руки хватались за землю, передвигаясь вперёд. В ладони впивались мелкие камни, веточки. Но всё это сейчас было пустяками. Лишь бы до ползти до чёртовой таверны, что как кстати была на окраине городка. Или хотя бы до той заброшенной, полуразваленной колокольни, такой же как и жизнь Радана сейчас.       Радан сам себе казался жалким в этот момент. Вот он — ели как ползёт, вбивая в это свои последние силы, за ним же — кровавая дорожка от внушительной раны. Что, чёрт возьми, делать? Вот он и не знал. Лишь полз.       Веки тяжело надвисали, будто бы сжимая глаза, да так, что вверх посмотреть не удавалось. Его взгляд был устремлён то вперёд, то вниз, в грязную землю, где то и дело ползали жуки да муравьи. Всё было как в том самом тумане, что ранее окутывал его с той тварью — Радан был будто не в сознании, но и не в отключке. Назвать это чем-то осознанным сложно, но тот полз. Руки и ноги медленно, иногда чуть быстрее обычного темпа передвигали тело вперёд — Радан знал дороги в этом лесу. Он охотник, он должен знать.       В горле запершило. Инквизитор остановился. Но, сейчас его инквизитором было сложно назвать, слишком жалкое зрелище. Он напрягся, отворачивая голову чуть в сторону, и закашлялся. Зрение было мутным, а теперь и влага... слёз? Попала в них, полностью размывая зрение. Но кровь, текущую по губе, и ужасный привкус меди Радан не мог не почувствовать. Всё плохо.       — Ха... Ха! Ха-ха-ха!... Блять.       Мужчина не продержится много. Скорее всего, вырубиться прямо где-то тут. Не сможет добраться к хотя бы той таверне. Перед взором всё плыло, темнело, голова раскалывалась словно она — тетива, которую резко, с силой натянули и отпустили. Больше, дальше уж точно не получится.

***

      Тень шагала. Она не шаркала, не ступала, скользила. Бесшумно, длинные ноги в чёрных сапогах плавно передвигались, не спеша, медленно, прямо по каменной крыше. Крыше заброшенного здания, видимо. Оно было старым, но сильным, раз стояло тут не первый десяток лет. Силуэт же на нём сопровождался ещё одним — маленьким, не большим, и уже слышным.       Серая кошка ступала своими лапами за хозяином, в оба голубых ока глядя на спину парня — она покорно шла чуть позади. Хвостик животного вилял, выдавая заинтересованность. Мужчина был одет в плащ, что немного скрывал его лицо.       Чёрный, кажется, с красными деталями которые к сожалению было сложно увидеть посреди ночи, с кружевом по концам. Он не выглядел слишком сложно, но при этом элегантно. Остальные одежды были выполнены в таком же стиле. Силуэт остановился, обернулся, и присел. Два ярких, алых глаза возрились на кошку. Кошка не боялась, она знала, кто её хозяин.       Бледная рука с чуть продолговатыми ногтями медленно протянулась, мягко гладя кошку по голове. Та же поддалась навстречу ласкам, трясь об руку головкой и мордочкой.       — Ах, Райя, чего-ж ты меня так любишь-то? Я вон, глядишь, пару минут назад человека съел, а тебе не по чём.       Зверёк же в ответ просто неоднозначно мяукнул. Взгляд голубых очей так и говорил: "Не вини себя, это тебе жизненно необходимо. Так надо.". Оно хоть и правда, отрицать нельзя, вампир не до конца с этим смирился. За свои долгие годы он знал и понимал что делает это во имя своей же жизни, или точнее, дальнейшего существования. Но разве это имеет хоть какую-то человечность? А надо ли вообще человечность вампиру? Во всяком случае, Лололошка не считал, что такому как он можно прощать всё. Вот только, Райя так не думала.              На лице бледнокожего появилась небольшая, горькая улыбка. Он мягко почесал не простую кошку за ушком, и встал, выпрямившись во весь рост.

***

      Рывок. Раз, два. Раз, два. Руки разодраны в кровь мелкими, назойливыми, шершавыми камнями и веточками что свалились с деревьев. Радан полз, он видел очертания заброшенного здания, что значило: ещё немного, и он доползёт. Доползёт ведь?       

***

      — Ну, а ты упрямая... Ладно, пошли, Райя.              Лололошка пошёл медленным, но целеустремлённым шагом. Райя плелась хвостиком, а вскоре одним высоким прыжком оказалась на плече у хозяина. Уголки губ вампира дрогнули в полуулыбке, он очень любил своего компаньона.

***

      Зрение свернулось в тугой, чёрный жгут. Голос в его голове стал далёким эхом. Звуки леса превратились в плотный хлопок.       Радан почувствовал, что подполз к каменному основанию. О, а вот и... колокольня кажись? До таверны недалеко... Недалеко... Но глаза пришлось захлопнуть, даже если мужчина того и не хотел. Тело обмякло, свалилось на землю. Силы иссякли. Тьма полностью накрыла его, нежная, но окончательная.

***

      Весело шагая, Лололошка учуял что-то не ладное. Вроде не нечисть... хотя чего уж ему-то бояться себе подобных. Ноги сами подвели его к краю крыши, и легко, словно пёрышко, тот спрыгнул, придерживая в коротком полёте кошку, и мягко приземлился на землю.       Лололошка нахмурился, сведя брови к переносице. Он глазами глянул в левую сторону, на своё плечо, именно туда где сидела Райя. Кошка с таким же непонимающим взглядом взглянула на него в ответ.       Запах. Запах горячей, чистой, человеческой крови ударил по чувствам вампира словно колокольный звон, который он не слышал веками. Он чувствовал сердцебиение, пусть и не громко, но чувствовал. Сладкую кровь что струилась в жилах человека, обжигающую горло и разум.       Его рот мгновенно наполнился горькой слюной, но Ло сжал челюсть. Он уже утолил жажду. Эта кровь была роскошью, а не необходимостью. Так вот оно что. Кажется, тут человек неподалёку. Но, с такой чистой по запаху кровью... сильный, молодой. "Какого чёрта кто-то подобный делает тут, да ещё и ночью?" — пронеслось в голове бледнокожего.       Но всё таки было и что-то другое, странное чувство которое не покидало Лололошку. Это чувство будто бы нельзя было описать словами. Тут что-то точно не так. Но что?       Райя кажись, поняла, что учуял Ло, и оживилась. Но Лололошка просто немного недовольно посмотрел на неё, и ответил:       — Не буду я его есть. Я сыт. — Кошка укоризненно мяукнула, она знала что тот вроде и не голоден, но сильно переживала за здоровье хозяина. — Ха-а... Нет, не буду я его есть... Но... хоть это и опасно, следует посмотреть, кто это забрёл сюда. Припугну как следует, и может всё же носа своего куда попало совать не будет, особенно ночью.

***

      Ткань, что была завязана на деревце, казалась будто неприметной как маленькая мышь, но не для очей того, кто остерегался таких знаков всю жизнь. Лололошка подошёл ближе, медленно присел на корточки. Да, оно. Яркие полосы жёлтого и оранжевого цвета, что украшали чёрную ткань означали лишь одно — инквизитор. Так ещё и раненный, ведь на повязке была кровь. Несомненно, та самая, что прямо сейчас чуял Ло чуть дальше. Посланник тьмы не был рад такому. Ой как не был. Но... возможно... есть шанс.       "Шанс... Информация о Церкви стоит больше, чем пара глотков крови... даже такой вкусной."       Ло аккуратно, ловкими движениями бледных, холодных рук развязал узел, снимая ткань с дерева. Уж точно не хочется чтобы охотники увидели этот след, а то помчатся все сюда как мотыльки на пламя. Но... инстинкт заставил его поднести ближе к лицу, а длинный язык лизнул кровь, что уже от части остыла. Вкусно. Нет. Не надо этого делать... Кисть сжала кусочек, словно пытаясь уничтожить его. Глаза рыскали по следам, которые, к слову, было не сложно заметить, а даже легчайше.       Вскоре эта весточка оказывается скрытой для всех, её теперь никто не увидит. Никто, кроме конечно вампира. Теперь она всего лишь мусор в кармане, но знак для теперешнего владельца.

***

      Воин полз. Это было понятно и по следам, и по чутью Лололошки. Он будто бы своими глазами видел что тут происходило ранее. На земле то и дело встречались небольшие лужи и капли крови. Серьёзно раненный.       Вот и в поле зрения колокольня попала. Запах стал невыносимо сильным, будто бы прожигая бледнокожего изнутри. Силуэт остановился. Кошка спрыгнула с его плеча, но не пошла, а села рядом. Лололошка остановился около тела.       Тела, что было распростёрто на земле, но дышало, а сердце билось. Ещё жив. Но, кажется без сознания. Наклонившись над ним, вампир оглядел мужчину. Рыжие волосы, чёрные одежды с узорами, точно тот, кого он и искал. Но, что было заметно сразу, то, что манило нечисть — рана.       Большая рана в боку инквизитора кажется была нанесена тоже чем-то... нечистым. Но меча при воине не было. Небось потерял? У-у. Лололошка понял, что было.       Вампир конечно и сам слыхал что ходит тут некий страшный зверь. Отож-бо понятно почему чувство такое странное и необъяснимое было. В голове появляется яркий план на этого Воина Церкви. И очень лёгкий в исполнении. Вот так удача. Но для начала... пожалуй бы следовало меч отыскать. Задобрить жертву — значит загнать её в угол перед согласием сделки.       Вампир казался прекрасным, холодным и элегантным по сравнению с Раданом сейчас. Радан же — грязный, истерзанный воин.       Ло садится, и осматривает рану поближе. И так было понятно что ситуация серьёзная, но надо было взглянуть на это по чётче. Холодная кисть протянулась и коснулась её. Ну и мерзость. Мягкая, липкая плоть отдалась чавканьем. Лололошка поспешно убрал руку, а то вдруг ещё хуже сделает. Шанс потерять совсем, совсем не хочется.       Может, это было ещё более мерзко, но естественно для такого тёмного существа как он. Бледнокожий протянул ко рту руку, что вся испачкалась в крови, и жадно облизал. Он был прав, и правда роскошь. Уже горячая, пьянящая кровь будоражила сознание нечисти. Если людей пьянит алкоголь, то вампиров — свежая кровь.       Но, всё таки оставаясь в более чистом здравии, Лололошка в последний раз причмокнул губами и, оторвав руку, потянулся к Радану. Тот аккуратно перевернул мужчину на спину. Вот открылось и лицо человека. Привлекательное. Молодой ещё парнишка.       — Он полезен. Я его вылечу. И он будет платить за это.       Райя не до конца поняла его намерения, но встала, смотря на Лололошку. Для Ло не составило никакого труда поднять Воина Церкви, будто бы тот ничего не весил. Тело было лёгким в его руках, словно пустой доспех. Шаги, что шли прямо к входу в колокольню что был застелен тьмой отгоняли эту самую черноту с туманом.

***

      Исцелить этого парнишку было не проблемой для бледнокожего. Он легко справлялся, а холодные руки что к сожалению не были наделены "жизнью" касались оголённого бока. Всё действо отдавалось небольшим голубым сиянием. И хоть Лололошка не был злым, ужасным, он был добрым, но рану заживил не до конца. Он не может позволить сбежать этому человеку. Нет. Не в этот раз. А то глядишь, очнётся, а ножки встанут и понесут почувствовав лёгкость.       Меч, тот, к слову нашёл. Он всё же был рядом, видимо там и было то самое место битвы. Но отдавать его он тоже не собирается. Пока не менее до того момента как не получит то, что хотел.       А Радан... приходил в себя. То ли от ощущения того что той боли уже нет, только не сильно большая, то ли от ощущения рук на теле, и холодного, пронзительного взгляда. Веки затрепетали и открылись. И очи встретили другие, но уже светящиеся — алые. Инстинктом было потянутся к оружию, но не сейчас, ведь его нет.       Инквизитор было открывал рот чтобы закричать, но его прервал строгий голос:       — Тише. Тебе же лучше. И... давай без боя пока. Я лечу тебя не за тем чтобы съесть. Хотел бы — ты бы сейчас и веки не разул.       Радан запаниковал. Он быстро отпрянул от вампира, привстал на локтях настолько, насколько мог; тягучая боль не позволяла двигаться, но была будто бы светом в конце туннеля, и главное — не раздирающей смертью внутри. Хоть эта дрянь и была в какой-то степени права, воин не хотел соглашаться. И, главное, что, мать его, оно замышляет? Но осознание того, что Радан не сможет сбежать сейчас — било по голове как тяжёлый груз. Радан выдохнул, и непривычно для себя сказал:       — Ты... Что тебе нужно? Валяй. И... — Мужчина было заикнулся про своё освобождение от сюда, но решил промолчать, недовольно закрывая рот.       — Имя своё сначала назови.       — Зачем тебе? Небось, проклятие наложишь. Ну-у уж нет. Сначала ты.       Радан резко вспомнил главное — не смотри в глаза вампиру. Он опустил глаза, не желая чтобы этот... этот... этот заколдовал его, он ведь не ведает что эта грёбанная греховная нечисть хочет от него.       — Лололошка. А теперь, будь добр, твоё?       Лололошка... Странное имя. Но, кажется, для вампира подходящее. Разные ведь были времена, а ты глядишь ещё и узнай сколько этой поганой нечисти лет. Почему-то Радану казалось что он где-то определённо слышал такое имя, вот только где — вспоминить не мог, да и времени не было. Не так важно это. Радан отчасти расслабился; вампир не нападал, он был терпелив, и... добр? Ну нет, тьма, так ещё и добрая? Радан в такое не поверит. Но, кто знает, может быть это мнение принадлежит только Радану?       — Моё... Радан. Так это... чего ж ты добиваешься то?       Хотелось разодрать горло этому Лололошке, но, вопреки этому сейчас Воин Церкви беззащитен под этой тварью, и следует вести себя более... осторожно.       — Предлагаю сделку. — Голос Лололошки был будто бы беззаботным.       Радан сразу отчеканил, да настолько быстро, что Лололошка даже не успел договорить:       — Нет.       Такое Лололошке не нравилось. Но, он рассчитывал что так всё и будет. А вот стоит рассказать этому парнишке побольше, и, наконец, поставить их на настоящие места — согласится.       — Зря. Я тебя вылечил, а ты тут перечишь? Ха-ха, ладно, шучу. — Вот это шутки... Радан было насторожился, думал, что уже копает себе могилу, как вдруг вампир говорит такое... не очень уместно то. Но почему-то со стороны человека тоже послышался смешок, вот только тот был нервный. — Слушай. Я могу сделать так, чтобы ты забыл, что такое боль от нечисти. Я могу закрыть эту рану полостью, и никто не узнает, что тебя спас тот, кого ты должен уничтожать. Я не буду трогать тебя, и могу полностью в этом убедить. Подумай о том, почему я не убил тебя. Зачем? Вот именно. Ты мне должен, всё честно. Ты будешь моими глазами и ушами. Будешь приходить сюда с информацией. Взамен... я гарантирую твою жизнь, и твою безопасность.       Виснет молчание. Долгое, напряжённое. Радан... Он Воин Церкви, а тот, кто сейчас с ним говорил — тьма, от которой надо избавиться, посеяв свет. Но так ли это? Радан не должен был соглашаться. С одной стороны да, вампир ему помог, но с другой — у этого вампира в прямом смысле на клыках тонны крови людей. Возможно, даже родственников Радана.

      Это необходимость для его рода.

      Нет. Радан не согласен. Он не хочет соглашаться с этим. Сделка кажется странной, не тем, что нужно было бы подписывать. Но всё же... безопастность... Правдивы ли эти слова?

      Соглашайся.

      — ...Я согласен. Но никаких укусов, и сделай так чтобы я не слышал ни о единой смерти от рук вампира в городе. Это моё условие.       Лололошка хищно улыбнулся. Но на счёт укусов тот не обещает. — По рукам. Но учти, первый пункт... я буду нарушать. Только по необходимости конечно.       — Всмысле? Нет!       — Чтобы... так скажем закрепить сделку мне нужно укусить тебя. Не бойся, это не больно. Я аккуратен.       Стало страшно. И возможно даже мерзко в какой-то степени. Радан подумал: "Ага, как комарик укусит ещё скажи." Но... ладно. Один единственный раз. — Первый и последний раз, понял?       Вампир ухмыльнулся. Он прополз чуть дальше, к Радану, и прикосновением холодной руки чуть приподнял голову Воина Церкви, и Лололошка быстро проткнул длинными, острыми клыками кожу около ключицы. Он выпил крови. Совсем немного, буквально каплю. Вкусно.       Радан дёрнулся. Было... ну, не то чтобы больно, просто... его прошибло странное чувство, которое заставило появится маленькому слою пота на коже, и тело чуть нагреться. Что эта тварь с ним делает, чёрт возьми? Это было похоже на удар тока прямо по позвоночнику, который превращал праведный гнев в нечто, за что ему должно быть стыдно. Лололошка вскоре отстранился. Но мужчину так и не покидало это непонятное чувство в груди. Да что-ж такое то? Радан вздохнул, и грубо буркнул одно слово, которое значило довольно многое:       — Меч.       Ах, да. Меч... ну, раз уж так, раз уж сделка можно сказать подписана, то можно и отдать ему этот злосчастный клинок. Бледнокожий встал на ноги, и молча прошёл пару шагов, обернувшись к какой-то каменной... что это? Впрочем, не важно. Воин таки решил чуть посмотреть где всё таки оказался. Тут было немного пыльно, на камнях виднелся мох и проросшая сквозь трещины трава. Окон не было, но пару дыр в стене а так же раньше предназначенные как раз таки для стёкол вырезы давали понять что сейчас ещё ночь. Сам же Радан лежал на каком-то... сене? Ну, хотя бы что-то. А вот совсем близко к тому лежал крест. Крест, с порванной цепочкой. Инквизитор сразу представил картину как вампир с отвращением разрывает цепь когтём и откидывает священный знак в сторону, будто бы обжёгся об него. Радан не медля потянулся к своей вещице, и кое как завязал цепь, вправив её, и повесил себе на шею.       — А ты шустрый я погляжу. — Человек вздрогнул. Он и не заметил как эта ересь подкралась к нему. А он двигался с той же неуловимый бесшумностью, с которой грех подкрадывается к сердцу противника. В руке был его меч. Тот самый, которым мужчина уничтожил огромное количество нежити, тот самый, которым он сражается как свет против тьмы. Только вот осквернененный кровью. Воспоминания о том ужасе, о том неприятном существе нахлынули на него как огромный поток воды. А ведь именно из-за того что он решился взять это поручение он наткнулся на этого вампира. Или наоборот, Лололошка наткнулся на Радана.

***

      Толчок в плечо. Парень чуть ниже Радана с белыми волосами толкнул своего друга, подшучивая.       — Радан, ты что, серьёзно хочешь сразиться с этим гадом? Ха-ха! Я бы посмотрел...       — Да мне это как два пальца об асфальт! Брось, я смогу.       — Ну раз так, то... убьёшь, и я тебе скажем... пару серебряных монет.       — О-о, вот тогда вообще легчайше, без проблем, Кавински.

***

      Вот так вот всё это и началось... Чёрт возьми, Радан, мать его, буквально только что совершил страшный грех! Знали бы другие... его бы уже на костре сожгли. Но им такого слышать не надо. "Вот только... может рассказать ей? Она точно заинтересуется этим... Главное, чтобы этот не узнал, а то уж точно... второй и не последний..."       Зато пара серебряных монет обеспечена! А это ого-го! Но из раздумий его вырвал всё тот же голос:       — Иди сюда, человечюшка, рану твою ещё вылечить надо.       Ло снова нежно касается раны. Его руки холодны, как мрамор, что резко контактирует с горячкой Радана. Но боль не уходила, нет. Она сворачивалась в тугой узел и выдавливалась чужой силой. Всё это было так странно, непонятно. Воин прерывисто дышал от непонятных, смешанных чувств. Рана же закрывалась, словно шёлк зашивался ледяной нитью. Рыжий всё ещё не мог поверить в то что произошло, не мог осмыслить, понять. Он буквально согласился на сделку с нечистью взамен на то самое, что так греховно сказывается на желании обеспечить себе любыми способами. Безопастность, жизнь. Не выживание, нет, жизнь. Но так же Радана пугало и ещё кое-что... на нём крест, освящённый, он чувствует это. Но вампир так же мог прикасаться к нему, и лечить! Ну, лечить это громко сказано... Но ощущение этой неестественной, запретной силы будоражило сознание не хлеще любимого алкоголя в таверне.       А вот что ему делать, когда он вернётся домой? А когда он вернётся? Ну ночью тот идти не собирается. С одной стороны, у него теперь есть эта "безопасность", если Лололошка не наврал, а с другой стороны — такими темпами он эту гадюку в дом себе заведёт! Да уж лучше на казнь за нарушение заповедей идти.       — Готово. Можешь идти куда хочешь, к своей Церкви и своей лжи. — О, как же не нравилось Радану это напоминание о договоре.       Когтистые руки протянулись к ключице, и мягко провели по укусу, напоминая, кто под чьим контролем. Человек поморщился и невольно дрогнул. Всё таки побаливало, будто бы жгло снаружи и изнутри.       — А с этим... думаю ты справишься. Это придётся оставить.       Радан закатил глаза на такие дерзкие слова Лололошки. Он не доверял этому ублюдку. Пока не менее сейчас.       — Ступай. Но думаю, никто не захочет идти в такую кромешную ночь?       — А ты много языком не шевели. Я тут... побуду.       — Вот и славно.