Нескончаемое лето

      Хёнмин достал камеру. Любовно погладил все кнопки, прицепил вспышку и включил её. Занялся настройкой, что заняло совсем немного времени, а потом с ней наперевес вышел из комнаты, устремляясь вниз, на кухню. Дождь за окном лил с обеда, решив превратить сад в небольшое болото, где будут жить лишь жабы. Минджу не отчаивалась и не хотела переносить активный вечер — просто решила провести его в другой локации. А гостиная как раз и подойдёт для этого: все поместятся, рассядутся по диванам, кто не захочет — пусть валяется на полу.       Когда Хёнмин пришёл, Хиён читала «Миндаль» и вполуха слушала бормотание Минджу, которая рассказывала о каких-то своих подростковых невзгодах. Пак явно было не до чужих проблем: у самой сейчас их хватало, но терпеливо всё выслушала, заложила страницу пальцем и посмотрела на младшую. Та же чуть ли не в рот Хиён смотрела, потому и заулыбалась, когда Пак начала говорить. Хёнмин не слышал, будто через поток воды, что же сказала девушка, почему младшая сестра обняла её, как самое ценное сокровище, а Наён глянула так, словно убить кого-то хотела. Конечно, в каком-то смысле ей тоже хотелось сплетничать, общаться, а не сидеть в отдалении от всех, в уголочке. Отец видел её скованность, лёгкую зависть и просто подтолкнул девушку к Минджу.       — Я давно не фотографировал, так что, ребят, вы будете моими подопытными свинками, — хмыкнул Хёнмин. Джиён вздрогнул, переведя на него взгляд:       — Надеюсь, ты нас бить не будешь? — Хёнмин на это лишь фыркнул, а потом покачал головой, мол, не беспокойся. — А то смотри мне… я драться умею и нуну защищу, если понадобится. И даже от тебя, хён!       — Я думала, что не нуждаюсь в защите. — Хиён весело рассмеялась. — Но Джиён заставляет меня задуматься. Оппа, — Хёнмин посмотрел на девушку, держа прямо перед собой камеру, будто бы собираясь запечатлеть улыбки каждого, присутствующего в гостиной, — ты же не собираешь меня убивать, правда же?       — Если только постараюсь сразить наповал.       Минджу захохотала во весь голос, а потом, как самопровозглашённая ведущая, вскочила с дивана, выхватив «Миндаль» у Хиён. Затем отправила его прямым полётом прямо к Джиёну, встала посередине комнаты и подняла руки, будто бы собралась стать ведущей утренней программы, в которой основную долю хронометража занимает зарядка. Всё внимание обратилось к ней, даже Хиён, которая будто даже не удивилась тому, что из её рук вырвали книгу.       — Что ж, так как я предложила вам активность в отсутствие интернета, — при этом Минджу весьма красноречиво посмотрела в сторону Джиёна, который сделал вид, будто он тут совершенно ни при чём, — то я и буду вести её! К сожалению, презентации моей идеи не будет, потому что я забыла в городе ноутбук и не жалею, что его забыла, но у меня есть рот и умение говорить. Так вот! Сегодня у нас будет книжный вечер: будем читать вслух одну книгу, по ходу разбирать главы и комментировать. Хиён-онни любезно согласилась дать «Миндаль» от Сон Вон Пхёна нам на растерзание, потому что это была книжка, которую она начала сегодня читать.       — Мы, видимо, будем читать то же самое, что и Хиён? — наморщилась Наён, но Джиён бросил на неё убийственный взгляд. Кажется, девушка могла воспринимать только мужскую силу и мужское же внимание, девушки были для не неинтересным объектом для общения или изучения. — Хорошо. Джиён, ты действительно заинтересован в чтении?       — Онни, не обсуждается, заинтересованы или нет, все согласились на тематический вечер, а значит, страдать будем одинаково. Если карта ляжет, то когда-нибудь мы почитаем и хиллинг-романы. — Минджу надулась, сжала руки в кулаки и поняла, что один человек из этого общества точно не будет воспринимать её саму и её идеи. Но ей было, честно, неважно, сколько человек поучаствует в небольшом мероприятии, самое главное — какие эмоции каждый получит при его проведении. — Например, я взяла «Книжную кухню», а поверьте, это то, что надо прочитать, чтобы успокоиться.       — То есть мне надо успокоиться? — Наён вскочила на ноги. — Извините, не буду портить вам прекрасное настроение. Счастливого чтения. Хорошо, что я, в отличие от тебя, Минджу, не забыла ноутбук и закачала на него новый сезон «Пентхауса». Так что можете меня не отвлекать от просмотра, разрешаю.       — Истерика головного мозга, — пробормотал Хёнмин, когда Наён исчезла на втором этаже. — Не обижайтесь на неё. Она просто чрезмерно сильно на всё реагирует, понятное дело, это неправильно, но что уж поделать, как выросла, как сформировалась.       Хиён промолчала, даже по привычке не покачала головой, будто желая, чтобы её негодование и протест заметили. Решила, что это не её дело, подумала о том, что будет проще просто на время забыть о Наён и сделать вид, что в обществе, где никто не обижается по пустякам и будто по-настоящему является взрослым, её и не существовало вовсе. Хёнмин исподтишка щёлкнул картину, которая перед ним развернулась: стоящая по центру Минджу, все остальные сидящие на диване, но вспышка выдала всё. Младшая сестра сразу же запротестовала, что она выглядит в данный момент не очень, а Хиён попросила сфотографировать её в объятиях с Джиёном.       — Да ладно, родители пусть увидят потом наши фотографии, порадуются, что мы весело проводим время. — И как только Хёнмин показал снимок, Хиён восторженно ахнула. Все мелкие волоски на голове, кажется, были идеальными, как и лицо: без единого залома и ненужной морщинки, даже глаза смотрели без прищура, а открыто, с поистине детским восторгом. Только Джиён выглядел самую малость шокированным, будто не ожидал, что старшая сестра накинется на него с объятиями в тот самый момент, когда он был не готов. Но кто бывает готов к объятиям, тем более резким? Никто. — И не переубивали друг друга. А то мама говорила, что не надо нас отправлять…       — Надо! Я уже не мыслю себя без тебя в качестве моей соседки, так что, онни, даже не смей задумываться о возвращении в Сеул! — Минджу присела возле Хиён и поправила волосы — в этот момент Джиён смотрел на неё, словно на диву, а девушка наслаждалась вниманием. — Знай, онни, ты сделала одного человека счастливее своим появлением.       «Не одного», — хмыкнул Хёнмин, настраивая камеру. Он запечатлел момент, как Минджу ласково обняла Хиён, улыбнулся искренне и отложил фотоаппарат. Чуть позже он обработает фотографии, уберёт лишнее, подправит то, что должно смотреться идеально, и как распечатает снимки, обязательно сделает девочкам коллаж на память. Пускай он и поступил на психотерапевта, обучался в медицинском уже как три года, что-то творческое, что было у него в крови, так и не вышло. Изучая составы препаратов, общаясь на практике с пациентами и врачами, он не выпускал из головы мысли: можно потом подрабатывать фотографом чисто для души, приходить как организатор мероприятий, радовать людей. А так… что он может получить как психотерапевт? Да, будет достаточно зарабатывать, обрастёт связями, в будущем расскажет множество историй внукам…       Или же будет рассказывать, как творчески прожил всю свою юность и влюбился настолько крепко, что женитьба была раз и навсегда? Хотелось склоняться к этому варианту, но жизнь — штука непредсказуемая, она постоянно преподносит нечто интересное и весёлое, чтобы потом можно было вспомнить и рассказать.       — Я буду время от времени фотографировать, мне нужно чуть больше практики, — произнёс Хёнмин. — Давно этим не занимался, но всё хотел вернуться. Я не буду говорить вам, какие позы принять, так что либо следите за моими руками, либо плывите по течению, договорились?       — Хорошо, не буду ныть, что я как-то не так получилась. — Минджу вздохнула. — Обещаю! Оппа просто знает, что я не могу себя удержать и буду каждый раз говорить, что что-то не так, как только он покажет фотографии.       — Но на той фотографии, что он показал нам, мы получились прекрасно. — Джиён передал Хиён книгу, и та раскрыла её на первой странице. — Что ж, раз Наён-онни отказалась, тогда мы начнём без неё. Я редко читаю аннотации, нужна ли она вам, или вы на слово мне поверите, что стоит просто начать чтение?       — Нужно просто начать, а там уж посмотрим. — Господин Ким встал с дивана и прошёл к кухне. — Хиён, я надеюсь, ты умеешь читать громко, я заварю на всех чай, с вашего позволения. Тебе уж точно нужно что-то, чтобы смочить горло.       Хиён откашлялась и начала чтение. С первых же строк все погрузились в жизнь юноши по имени Сон Юн Чже, который родился с алекситимией. Никто не заметил, как были прочитаны первые сто страниц, как были выпиты первые кружки чая, как Хёнмин время от времени фотографировал, фокусируя внимание на сосредоточенном лице Хиён, на шокированных глазах Минджу, на отце, который задумчиво разглядывал надпись на кружке. Не сказать что Хёнмину понравился выбор книги для чтения — всё же он хотел почитать про более реальные болезни в области психологии, а не про обычные психологические особенности. Он не поверил ничему, что было описано в книге. Финал ему тем более не понравился — спокойный, какой-то средний, и даже обсудить было нечего.       — Ну, лучше бы «Книжную кухню» почитали, — почесала голову Минджу. — Онни, не в обиду! Но эта книга очень странная. Она… нормальная, читать её можно, но она такая… обычная, знаешь? Будто «случилось и случилось», будто ничего необычного не произошло. Мне подобные концовки не нравятся.       — Зато она хотя бы однозначна, — кивнула Хиён. — Я вообще удивлена, что мы прочитали её за один день. Даже просто за день! Мы вообще её обсуждали или просто читали? Я даже, если честно, не помню…       — Помни одно: свои впечатления о книге, но не обсуждения. Обсуждения очень здорово могут поменять мнение, если ты часто воспринимаешь слова как истину в последней инстанции. Так что первым делом составь мнение сама, а уже потом слушай остальных, — сказала Хиён. — Ну или учись не воспринимать мнение других в тех планах, где ты точно уверена.       — А я скажу одно: стоит всё-таки вырабатывать у себя способность чувствовать. — Господин Ким собрал все кружки, Минджу подскочила ему помочь, но он остановил дочь взмахом руки. — Все драматичные события были поданы лишь с точки зрения главного героя, который ничего не чувствовал. Думаю, именно поэтому именно Минджу ничего не понравилось. А я скажу, что это неплохой вариант: не вызывать эмпатии на протяжении всей книги вовсе. Потому конец воспринимается никак, серо. Я скажу, что книга неплохая, и на том пожмём руки: каждый остаётся при своём мнении по поводу книги и её концовки.       — Но цель книжных клубов состоит в том, чтобы обсуждать и концовку, и персонажей, и сам сюжет! — Минджу в бессилии всплеснула руками, но отец лишь махнул на неё, будто мог хоть как-то переубедить. — Ладно уж. Хорошо, я тебя прощаю. Но знай — мы не закончили! В следующий раз, как соберёмся, будем читать что-то сложнее!       — Например? — Джиён лениво повёл бровью.       — Я привезла «Бесов» Фёдора Достоевского, русского писателя, и только попробуйте сказать, что это сложно, — прошипела девушка. — Это просто потрясающая книга!       — Русская классика — это всегда сложно, ты уверена, что хочешь попробовать за день одолеть её? — Хиён прислонила руку к голове, а потом с уверенностью кивнула. — Что ж, это смело. Удачи, что ли!       — Пап, а ты что, не собираешься в этом участвовать? — Девушка нахмурилась — видимо, потерю ещё одного члена хоть каких-то дачных активностей она не переживёт. — Или же ты читал эту книгу?..       — Не думал погружаться в русскую классику без предварительного знакомства со смыслами, ну, ты понимаешь. — Мужчина слегка скованно пожал плечами. — Чтобы знакомиться с классикой подобного рода, необходимо перечитать ещё гору литературы, и не дай бог ты не поймёшь — сам окажешься виноватым. Так что предлагаю вам на пока отложить «Бесов» и взять что-нибудь полегче.       Минджу надулась, а потом и вовсе отвернулась от господина Кима. Конечно же, она понимала, что если советуют сделать так, а не по-другому, то стоит прислушаться, тем более что девушка любила отца, слушалась его, её мнение было для неё на первом месте наравне с мнением матери. Хиён поднялась с дивана, слегка сжала плечо девушки и повела её к лестнице.       — Мы пойдём ко сну подготовимся, — произнесла старшая. — Книги сложим, да и завтра мы же стирать будем бельё. Надо подготовить вещи. Все остальные тоже готовят вещи. — Хиён специально сказала это как можно громче, чтобы даже Наён, сидящая наверху, услышала эти слова. — Всем спокойной ночи!       — А кто мыться сейчас пойдёт? — спросил Джиён, тоже встав с дивана и потянувшись. Хиён обернулась и кивнула на Минджу. — А, ну ладно. Я буду вторым.       — Я третьим, — внезапно ворвался в диалог господин Ким.       — После я, — в один голос сказали Хёнмин и Хиён. Парень слегка отошёл и кивнул, уступая Пак, которая благодарно улыбнулась. Она всё поняла. — Спасибо, оппа. В следующий раз я пропущу вперёд тебя.       — Не стоит. — Хёнмин снял вспышку и заинтересованно стал ковыряться в кнопках фотоаппарата. — Я готов пожертвовать небольшим количеством времени. Всё же зачастую вечером и ночью я бодрствую.       — Попробуй всё-таки этой ночью спать, — сказала Минджу озабоченно. В её глазах застыла беспомощность, но она не хотела, чтобы старший брат всё видел. Чтобы он не подумал, что его жалеют. Нет, Минджу не покажет жалости! Покажет лишь заботу, которая никак и никому не навредит. — Может, тебе дать снотворное? У Наён на всякий случай есть.       — А зачем ей снотворное? У неё тоже проблемы со сном? — Хиён нахмурилась. Наён не вызывала сочувствия, но, конечно, никому не пожелаешь такой участи. Она до сих пор помнила, как Хёнмин чуть не упал с лестницы в приступе слабости.       — Нет, это чтобы тебе скормить вместе со слабительным — вот умора будет. — Нос Наён показался из комнаты, а потом она юркнула обратно. Хиён вздохнула: «Что за детский сад?», но ничего не сказала. Ладно уж, просто зубы показывает, а не нападает в открытую. Эту фразу вообще можно принять за дружескую шутку, а не целенаправленное оскорбление.       — Ладно, она уже шутит. — Джиён посмеялся. — Мне кажется, это уже хоть что-то.       Хиён поднялась в комнату вместе с Минджу, не слушая младшего брата дальше. Он нормально относился к Наён, скорее, готов был спокойно её воспринимать. Она не вызывала у него ничего, кроме, пожалуй, редких приступов юмора и извечного «о боже, эта нуна нас всех с ума сведёт». Не всех и не сведёт — Хиён уже понимала, что усталость от этой девушки станет перманентной, но вроде как она не собиралась сближаться с младшими и держалась особняком. Даже Минджу, ей знакомая, вела себя совершенно иначе, будто бы не замечала, как Наён пытается выдавить из себя какого-то человека, который существует только в её воображении.       — Может, посмотрим какой-нибудь мюзикл? — Глаза у Минджу загорелись, как только дверь закрылась. Она не собиралась спать — после душа планировала ещё провести время с максимальной пользой, но даже Хиён уже устала. Предложи Ким послушать колыбельные — Пак с удовольствием согласилась бы. — Например, «Ромео и Джульетту»! В оригинале! Хоть где-то я попрактикую французский!       — Как хочешь. — Хиён покачала головой. — Только мыться надо. Как можно скорее.       Очередь действительно прошла будто даже незаметно. Каждый старался вымыться как можно скорее — всё же шесть человек на один дачный домик и на один такой же хороший, как в городе, душ. Не было ни скандалов, ни толпы, каждый чётко понимал по шуршанию бойлера, когда надо идти. Так вымылась и Хиён: спокойно, без беготни, без переживаний. Она будто смыла с себя переживания дня. Хотя всё ещё висело непрочитанным сообщение от Минхо со словами «Как ты?»       Как она? Плохо, отвратительно и все остальные синонимы, которые никак не хотят складываться в антонимы. Даже писать подобное не хочется, ведь однозначно сама же и расстроится. Минхо делал попытки вернуть её, это даже ценно — по крайней мере, Хиён знала, что действительно кому-то нужна. Но хорошо ли это — быть нужной человеку, который может просто исчезнуть, если будет таковая возможность? Хиён казалось, что нет, наоборот, это как-то уменьшает её ценность, умаляет её достоинство. Кажется, будто она по-настоящему Минхо не нужна, она лишь предлог сказать всем остальным, что у него такая потрясающая девушка, что она, самое главное, у него есть. Девушка — это показатель статуса, только почему самим девушкам будто не столь важно иметь поклонника? Если ты младше определённого возраста и у тебя есть парень, то это «фу», а если старше, то «почему он до сих пор парень, а не муж?» Давление общества слишком сильно давит, показывает несправедливость, и из-за таких мыслей Хиён даже обозлилась. Ничего было удивительного в том, что Хёнмин вздрогнул и даже попытался спрятать глаза — подумал, что по его душу пришёл Мрачный Жнец в обличье Хиён.       — Вы сейчас спать будете? — спросил он, немного нависая над девушкой. От него не пахло болезнью, он вызывал сжатие сердца и бескрайнее тепло. Не как Минхо — да, к тому до сих пор сохранялись какие-никакие чувства, всё же он был первой любовью Хиён, но Хёнмин… Он был странным образом теплее и приятнее, чем бывший молодой человек.       — Ну, Минджу предложила посмотреть мюзикл, сомневаюсь, что он часа на четыре, так что можно спокойно посмотреть, — с сомнением произнесла Хиён. Она провела по мокрым волосам полотенцем, закусила губу и увидела, как Ким улыбался: тепло, нежно, без капли лжи. Он будто бы видел перед собой нечто настолько красивое и милое, что никак не мог описать. Сердце ёкнуло, захотелось податься к нему, прижаться к тёплому плечу, но следовало вести себя прилично. — Ты хочешь к нам присоединиться?       Эта фраза вылетела внезапно, пулей, и возможно, даже сохранила остатки трепетного желания быть рядом с Хёнмином целый день. Может, Минджу и вовсе хотела провести время со своей онни, кто знает, но видя, что между братом и сестрой хорошие отношения, Хиён не могла не предложить подобного. Да и она сама хотела чуть больше провести времени с Хёнмином, будто ей того, что она имеет сейчас, недостаточно. А ведь правда, если так задуматься — недостаточно.       — Хорошо, я приду к вам после душа, не смотрите без меня, хорошо? — и Хёнмин опустил руку на голову Хиён. Это был настолько интимный жест, что захотелось отпрянуть и спрятаться, а потом Пак не сдержалась — сделала шаг вперёд и заключила парня в объятия. Может, это было рано, может, лучше им пока держать дистанцию, но нет — сердце требовало иного. — Ох, Хиён-а, что-то случилось?       — Нет, просто… — девушка провела пальцем по груди Хёнмина, чувствуя тепло кожи, и закрыла глаза, — просто я хочу, чтобы меня обняли…       И оказалась мгновенно прижата к Хёнмину. Тишина окутала дом, они были будто одни, а в ушах заиграл белый шум. Хиён стояла пару мгновений, будто парализованная, а потом с удвоенной силой прижалась к парню. Они будто на мгновение стали одним целым, неделимым, но и это мгновение стоило нарушить, пока их не увидели. Дьявол!.. Они прятались от всех, словно от чумы, как подростки, которые не хотят, чтобы их заметили.       — Я удовлетворил твою потребность? — прошептал в самое ухо Хёнмин. Эти слова вызвали дрожь по телу, не понимание, а потом Хиён просто покорилась моменту — покачала головой. Это было твёрдое «нет». — Что ж, когда будем смотреть мюзикл, могу тебя обнимать, если хочешь.       — Но как к этому отнесётся Минджу? — с лёгким придыханием спросила Пак. С каждой секундой всё большая дрожь проходилась по телу, не хотелось отходить ни на мгновение, но всё же пришлось — по лестнице кто-то спускался. — Я не думаю, что это хорошая идея…       — Ага, попались! — Джиён возник будто из ниоткуда, застал Хиён и Хёнмина не в объятиях, но достаточно близко друг к другу, чтобы начать что-то подозревать. — Я так и знал, что между вами что-то да будет!       — Лучше бы ты был рядом с Минджу. — Минхо сжал пальцами переносицу. Лицо же Джиёна вытянулось — он явно не ожидал ответного выпада. — Честное слово. Меньше было бы этой странной зависти к старшей сестре.       — Я будто ей завидую! — Джиён, покраснев, ударил стену кулаком. — Да у меня столько поклонниц!..       — Эльфийка девяносто девятого уровня не считается даже за поклонницу, потому что за ней может быть скрыт потный американец, который просто хочет от тебя денег. — На это заявление Джиён ещё больше раскраснелся. — Да и вообще, а у тебя какой скин?       — Чёрная ведьма… но я ничего не подразумеваю, я сразу всем говорю, что я пацан! — Джиён сжал зубы. — А скин женского персонажа — это просто, ну… она владеет немного другими способностями, чем те же самые стандартные мужские персонажи… например, она умеет насылать проклятия. А ещё она быстро может приспособиться к любому бою.       — И ты не думаешь, что любая эльфийка тоже может обладать подобными характеристиками, вот её и выбирают?       — Ой, лучше бы я застал вас целующимися, а не ввязался с тобой в разговор. — Джиён махнул рукой — понял, что толком ничего не добьётся. Даже сама Хиён почувствовала, что в этом небольшом споре Хёнмин выиграл. — Так что давай, дорогой зять, бери её уже поскорее.       — Хватит! — Отчего-то Хиён почувствовала враждебность. Если спор был дружеским, то подкол в сторону любви был невероятно болезненным. — Джиён, прошу, не стоит…       — Нет уж, дорогая сестрица…       Хиён ощутила, как внутри перевернулось всё, смешалось, и она не смогла выдержать насмешливого взгляда младшего брата. Да, он не желал ей зла, хотел только позабавиться, да не рассчитал того, насколько Хиён в данный момент была уязвимой, как ей было плохо после разговора с Минхо. Его голос до сих пор отдавался в мыслях, ласкал уши, но заставлял вздрагивать. Когда-то родной человек стал неродным и далёким — обычное течение жизни, но Хиён казалось, что это всё.       — Нуна, всё хорошо? — Но всё было плохо.       Хиён, как была, босая, в коротких шортах и топике, с мокрыми волосами и полотенцем на плече, выбежала из дома. Сердце бешено колотилось, слёзы застыли на глазах, а внутри что-то разрывалось. Паника стучалась в сознании, хотелось даже не думать о том, что произошло, как говорил с ней Джиён, что хранил в голове… кажется, это всё.       Джиён был против Минхо: резко против. Говорил, что этому парню нельзя доверять, он не любит Хиён. И пускай его самого нельзя было вытянуть из игр в реальный мир, порой он наблюдал из-под полуприкрытых век за тем, как Минхо общался с сестрой. Было, как он думал и впоследствии сказал Хиён, в нём что-то скучное и одновременно хищное. Он напоминал кота, играющего с котёнком, льва, который позарился на тонкую шею антилопы, и потому не удивился и не утешал Хиён, когда Минхо просто-напросто исчез. Джиён говорил: «Я знал», он говорил: «Не плачь, перестань тут разводить море». А Хиён плакала, потому что не могла остановиться, потому что от тела будто бы отрезали часть, оставив её умирать. Так сильно она любила. И так же сильно сейчас боялась, что только-только начавшаяся симпатия к Хёнмину разрушится одним прицельным словом Джиёна.       Хиён споткнулась, пролетела вперёд, врезалась коленями в грязь, испачкала руки и примяла под собой траву. Только потом подумала: «Что происходит? Почему я тут нахожусь?» И действительно — почему? Что случилось за такой короткий промежуток времени, если Джиён просто подтрунивал и не вкладывал в слова то, о чём подумала Хиён?       — Кажется, в список твоих талантов следует занести ещё и быстрый бег. — Хиён оказалась в пятне белого света. Карманный или телефонный фонарик — этого она пока не поняла, а как обернулась, то прикрыла глаза ладонью. Сто процентов она смотрела прямо на Хёнмина, но он не спешил убирать источник света. — Быстрый бег по незнакомому месту под луной — даже романтично звучит.       — Думаешь? — Хиён решила, что проще будет потом постирать вещи и вымыться заново, потому села и обмотала полотенцем волосы. Хотя бы одну вещь нужно сохранить чистой. — Я думаю, это пугает.       — Твоё состояние? Точно пугает. Что-то случилось? — Хёнмин наконец опустил фонарик, и Хиён безболезненно посмотрела вверх. — Я уже боюсь к тебе прикоснуться. Что-то происходит, да? Помимо того, что тебе звонил бывший парень.       — Нет, просто я испугалась, что длинный язык брата донесёт что-то неверное или неправильное, честно, само собой вышло, что я убежала. Это не должно было закончиться так.       Хёнмин плюхнулся рядом с Хиён в грязь, и девушка с дрожью поняла, что в этом большом поле на опушке небольшого леса их никто не найдёт, пока они сами себя не обнаружат. Пак хотелось как можно больше провести времени в условном одиночестве, не возвращаться, хотя она уже представляла, что господин Ким и в особенности Минджу, которая так и не получила удовольствия от просмотра мюзикла вместе, собирались оббежать весь посёлок.       — Как ты меня нашёл? — задала животрепещущий вопрос девушка. Это единственное, что её волновало сейчас.       — Просто побежал следом за тобой, на пару минут, конечно же, потерял из виду, но нашёл. Чуйка, скажем так. Ты очень уж громко падаешь. Удивлён, что больше никто не слышал этого. Но я готов тебя выслушать и поддержать, если тебе это понадобится. Кстати, я обучаюсь на третьем курсе медицинского. Буду психотерапевтом. Так что знаю, что может помочь от разбитого сердца.       Хиён наконец-то улыбнулась и стала чувствовать себя намного свободнее — казалось, стоило только пошутить, как она тут же расслабилась. Может, дело было и в доверии, а может, и Хёнмин на это надеялся, Хиён и вовсе разделяла его чувства. Говорят же, что человек, который смеётся над шутками, который расслаблен рядом — влюблён по уши. «Бабочки» в животе так называемые не являются мерилом влюблённости — это просто подсознательное желание убежать от опасности.       — И что же поможет мне от разбитого сердца? — Хиён хмыкнула, а потом почувствовала на щеке ласковое прикосновение тёплого пальца. — Нет, Хёнмин-оппа, рано. Пожалуйста, пока рано…       — Что именно? — Ким не подносил лица к коже Хиён, он не смел нарушать её личного пространства, пускай этого хотелось больше всего на свете. — Что рано? Я просто хотел тебя погладить по лицу, нельзя?..       Хиён мялась — это было видно по выражению её лица, трепету губ, по тщательно отводимым глазам. Мялась, мялась, а потом взяла и сама подалась вперёд. Не залезла на колени парня, к которому испытывала симпатию, не дала никаких намёков, просто слегка приподнялась, посмотрела ему в глаза и выдохнула в губы. Хёнмин уже не удержался сам: перехватил Хиён за талию, прикрыл глаза и поцеловал долго, отчаянно, как только мог. Этот поцелуй обжёг, ударил кнутом по губам, но Пак не отпрянула, не отошла, не оттолкнула. Ей понравилось, ей захотелось ещё, и потому, разорвав поцелуй и облизнув губу, поцеловала Хёнмина в щеку, в лоб, сползла вновь на губы и ухватилась за них, словно за канат.       — Ты такая напористая. — Губы парня блестели от слюны, они не слышали ничего, кроме сердец друг друга. — Даже страшно становится, как далеко ты можешь зайти, Пак Хиён.       — Я не зайду. — Девушка покраснела. — Ну… обещаю?..       — А чего так неуверенно? — Хёнмин провёл губами по обнажённой ключице Хиён, чувствуя дрожь, растёкшуюся по телу девушки. — О, чёрт. Ты так реагируешь на прикосновения…       — Я предпочитаю, чтобы моё тело не целовали. Пока что, — специально выделила последние слова Пак, начиная ёрзать. Холодная земля уже говорила прямо, что пора убегать домой и отогреваться, но так не хотелось покидать это место. Их место. — Потому так и реагирую. Но мне… да, мне очень приятно. Мне приятен ты, Ким Хёнмин. А значит, я, наверно, доверюсь тебе.       — И в каком смысле? — игриво спросил Хёнмин, вновь пройдясь губами по ключице Хиён. Она сдавленно застонала. — Хотя я вроде как понял. Поле — не лучшее место для экспериментов, честное слово, тут слишком грязно.       — Я не говорила ни про какие эксперименты, я говорила про то, что я могу тебе всё рассказать и явно не быть осужденной. — В глазах и сознании помутилось, Хиён сжала ногтями футболку на плечах Хёнмина, когда он вновь поцеловал её ключицу. — Я не собираюсь спать с тобой сейчас!.. Если ты вдруг об этом думаешь, то выкидывай все мысли!       — Прости, просто хочу тебя целовать. Ты… ты мне понравилась и я просто не могу удержаться…       Новый поцелуй — и почему-то очень близко послышался крик «Хиён, ты тут?!» Хёнмин прижал палец к губам девушки, снял с её головы полотенце и окутал плечи, чтобы согреть, и сам встал, разогнулся. Пак отвела взгляд, тоже подорвалась, чтобы встать, но поскользнулась и снова оказалась в грязи. Дожди не проходят незаметно, особенно для людей, что их не любят, и Хиён понимала, что на память об этом дне останутся не только зелёные пятна от травы сзади, но и синяки на коже. Вскоре показалась Минджу, заметившая своего старшего брата, а потом притянула к себе Хиён, чуть ли не рыдая. Она явно долго искала свою онни и никак не смогла сдержать чувств.       — Я так испугалась, честное слово! — Минджу зарылась лицом в плечо Хиён, и та вздрогнула — совсем недавно это же самое плечо, ту же самую ключицу целовал Хёнмин. — Выбежала в ночь, ничего никому не сказала, папа поставил на уши соседей!.. Ох, что они подумают, когда узнают, что с тобой всё хорошо… мы готовы были вызвать полицию!       — Ничего, зато я успокоилась. — Хиён выдохнула и спрятала лицо в волосах Минджу. Перед ними обоими — Хёнмином и его младшей сестрой было до одури стыдно. От одной она теперь будет скрывать тайну, а от другого явно по углам прятаться — ей было даже немного стыдно за то, как она краснела и выгибалась от, казалось бы, обычных поцелуев. — И оппа помог…       — Оппа хороший, врачом будет, так что к нему можно обращаться по всем вопросам! Тем более если они связаны с настроением. Знаешь, как здорово помогает простой, обычный диалог? Сразу сердце успокаивается… — Только как может успокаиваться сердце, подумалось Хиён, если оно неспокойно рядом с одним человеком? Бабочек в животе нет, но в груди всё ноет, просится в объятия и не отпускает чувство влюблённости. — Ладно… — Минджу крикнула куда-то в поле, ей отозвался мужской голос — это был господин Ким, который тоже искал убежавшую Хиён. — Она здесь! Мы с Хёнмином её нашли!       Вскоре появились и господин Ким, и Джиён: оба с большими глазами и неверием на лице. Конечно, они понимали, что рано или поздно найдут Хиён, но младший брат впервые за неё испугался. В незнакомом месте потеряться можно в два счёта, и потому Джиён обнял Хиён, выдыхая. Ему хотелось сто раз попросить прощения, двести раз упасть на колени и триста раз отвести сестру домой. Он даже не взял во внимание то, что рядом был Хёнмин, достаточно расслабленный, будто его ничего не волновало.       — Почему ты нам не сигнализировал, что нашёл её? — Джиён нахмурился и посмотрел на своего хёна. — Ты обещал нам крикнуть!       — Я, как человек, который в будущем будет работать с людьми, у которых есть нарушения в психике, должен был переговорить с Хиён с глазу на глаз. — Хёнмин вздохнул. — Мы поговорили, ей стало легче, потому теперь можно идти домой.       — Смотреть мюзикл, — подала идею Минджу. Брат лишь кивнул на это. — Смотреть мюзикл, обсуждать его, а потом спать. Достаточно с нас приключений, согласны? Пора домой.       Хиён еле поднялась при помощи Хёнмина, поскальзываясь и норовя упасть. Таким же образом они дошли и до дачного домика: тихо, без излишних происшествий, если только не брать в счёт то, как недовольно на всех смотрела Наён. Ей будто бы помешал излишний шум, точнее, её вечерней рутине.       — Что выползла? Заползай обратно! — обрушилась на старшую Минджу, будто та была действительно в чём-то виновата. Может, только в равнодушии — Хиён для себя твёрдо решила, что просто не поможет ей в ответственный момент. — Что ты нам сказала? «Это её проблема», не так ли? Уходи, онни.       Наён промолчала, просто развернулась и ушла, словно ругань и появление на пороге сбежавшей девушки никак её не удивило. Хиён же поняла, что та — равнодушная стерва. В который раз за это время. Но ничего — когда-нибудь время всё расставит на свои места. В зависимом положении как-то окажется и сама Наён. А прямо сейчас, сдёргивая с себя грязное полотенце, Хиён шла в душ, а Минджу побежала наверх, говоря, что принесёт сейчас «своей онни» чистую одежду.       — Но погоди, — Хёнмин слегка обхватил Хиён за локоть, — посмотрим мюзикл? Точно, ты хочешь этого?       — Хочу, почему бы и нет. — Девушка кивнула. — Это всё же немного другое времяпрепровождение, с обсуждением чего-то конкретного, а не шутки надо мной. Это цепляет, если честно. Но ничего. Все справятся с тем, что происходит внутри. И я, и ты. — Хёнмин вздрогнул. — Только, пожалуйста, никому не говори о том, что произошло на поле, хорошо?       — А что-то произошло? — Ким подмигнул. — Ничего не помню, если честно.       Хиён благодарно улыбнулась, а потом, нырнув в ванную, быстро вымылась. Минджу в это время принесла ей чистую одежду, сказала, что вместе с Хёнмином-оппой ждёт в комнате. Пак выдохнула радостно — её ждали. И пошла наверх, не чувствуя ни усталости. ни разочарования.