Их свело небо

Переступив порог входной двери, Джон всё никак не мог отделаться от навязчивой паранойи – ему казалось, что Эдуард не отстаёт, следит и следует, и что, стоит только закрыть за собой дверь, как он ворвётся и навредит Линчу. Из-за этого Джон ужасно хотел уйти. Изначально он вовсе планировал задержаться в каком-нибудь мотеле, до того момента, пока не сможет доказать вину Эдуарда в суде, но незначительная сумма на счету и боль сломанного ребра быстро переубедили. Пришлось вернуться домой. И бояться за каждый свой шаг.       — Джон, в чём дело? — конечно, его нервность и беспокойство не ушли от внимательного взора Линча.       — За нами точно никто не следил? — Джон напряжённо уставился на закрытую входную дверь.       — Не знаю… Не думаю. Слушай, я сомневаюсь, что Эдуард знает, где ты…       — Линч, а если он повесил на меня маячок? Если он ждал всё это время? Нельзя ничего отрицать, ты его недооцениваешь! — Джон ещё раз нервно огляделся. Он и в прошлый раз проиграл Эдуарду, но теперь, измотанный, истерзанный, едва ли сможет хотя бы задержать его. И этого он боялся больше всего. Что в случае чего не сумеет защитить Линча.       — А мне кажется, ты его переоцениваешь, — Линч сложил руки на груди. — Если бы он повесил на тебя маячок, уже давно пришёл бы к тебе туда. Зачем ему, по-твоему, ждать тебя здесь? Он же не знал, вернёшься ты или нет.       — Пришёл бы ко мне… А сколько я там пробыл?       — Где-то пару недель.       — Ого! Так долго? Я со счёту сбился… — Джон направился в сторону ванной комнаты. Ему стоило отдохнуть и обо всём подумать, чтобы в случае чего быть готовым ко всему. Очередной шаг дался с особым трудом, неверный вдох вызвал новую волну боли, от которой у Джона на мгновение затряслись колени, и он без сил ухватился за ближайший комод, чтобы не упасть.       — Джон! — волнение, смешанное с недовольством. Линч подскочил сбоку и придержал за локоть, помогая удержаться на ногах. — Может, всё-таки обратишься в больницу? Перелом – это не шутки.       — Да что они мне скажут? Так и так ясно, что мне просто нужен покой, — Джон показательно высвободился из чужой хватки и, попытавшись изобразить безразличие, хотя остатки боли продолжали пульсировать, уверенной походкой продолжил идти вперёд.       В кои-то веки добравшись до ванной, он включил поток горячей воды, с наслаждением подставив под него ладонь. Скоро удастся окунуться в тёплую воду целиком – роскошь, которую Джон уже и не рассчитывал себе позволить. В том клоповнике для бойцов, где он жил, был только душ, только с холодной водой. Линч зашёл в ванную следом за ним, кажется не собираясь всё так просто оставлять.       — Джон, я серьёзно. Давай сходим в больницу. Почему ты так упираешься? — настаивал он. Джон идти никуда не собирался, по крайней мере в ближайшее время, и в доказательство своих слов принялся снимать футболку, готовясь наконец принять ванну.       — О Господи… — ахнул Линч, увидев множество синяков и прочих травм, оставшихся на теле Джона после многочисленных боёв. Однажды всё заживёт. Но сначала придётся перетерпеть ещё немного. У Джона самого в голове не укладывалось, что он собирался добровольно позволить себя избить.       — Так, всё! Тебе точно надо в больницу! Тут не только перелом, тут вообще… — Линч запнулся, видимо так и не сумев подобрать верного слова.       — Да никуда мне не надо! Линч, напоминаю, я собираюсь дать Эдуарду себя избить, — ответил Джон, постепенно начиная уставать от чужого упрямства.       — И этот план, кстати, мне тоже не нравится!       — Ну ты сам подумай. После того, как он меня отделает, я пойду снимать побои. И в больницу пойду. Понимаешь? Может, перелом тоже удастся на него повесить! А это уже вред средней тяжести, — заявил Джон самодовольно. Если ему правда удастся присвоить Эдуарду как можно больше обвинений, ему это сыграет только на руку. Ни к чему упускать такой шанс.       — Джон, а если… А если он доломает тебя? Ты об этом не думал? Если ты… умрёшь? — голос задрожал, Линч едва сдерживал слёзы, смотря на Джона с большим опасением, будто он уже был приговорён к стопроцентной погибели. Кажется, его переживания зашли слишком далеко. Надо бы успокоить. Джон мягко обхватил щёки Линча и обратил его взгляд на себя, сказал нежно, с обнадёживающей лаской, какую только смог отыскать в своём голосе:       — Я не умру. Всё будет в порядке. Поверь, Эдуарду самому ни к чему меня убивать. Всё будет хорошо.       — Я просто… волнуюсь за тебя, Джон. Я не могу потерять тебя ещё раз, — признался Линч, перехватив ладони Джона, с нежностью огладив сбитые в кровь костяшки.       — Я понимаю. Я знаю. Но… давай не будем говорить об одном и том же по кругу? Всё будет круто, Линч. Приготовишь мне пока поесть, м? — Джон не придумал ничего лучше, кроме как сменить тему.       — Хорошо. Отдыхай, — Линч согласился и покинул ванную, двинувшись в сторону кухни. Джон с наслаждением погрузился в тёплую воду, впервые за последние долгие недели ощутив расслабление в мышцах. Зайдя на кухню, Джон с порога ощутил аппетитный запах сыра – на столе в виде полноценного блюда стояла тарелка макарон с сыром. Поначалу Джон удивился: неужели Линч правда что-то приготовил? Но после сообразил. Очевидно, макароны были покупными. Пачка «Mac and Cheese» в мусорном ведре подтверждала догадки. Линч, стоящий рядом, как какой-то неуклюжий официант, то и дело нервно поглядывал на холодильник. Джон решил не оставлять это просто так и заглянул внутрь. Ожидаемо, все полки были забиты сплошь готовыми блюдами в пластиковых контейнерах. Похоже, есть вещи, которые никогда не меняются.       — Что, без меня опять скатился ко всякой готовой хрени? — спросил Джон с едкой усмешкой. Он думал, ему удалось приучить Линча к нормальному питанию, но, видимо, чужая лень и нелюбовь к готовке оказались сильнее.       — Ну, ты же знаешь, у меня не было времени из-за работы… — принялся обыденно оправдываться Линч, хотя оба прекрасно знали, что он лгал. Раньше, несмотря на работу, он как-то находил возможность рыскать в поисках информации о нужном хирурге, чтобы отрезать себе крылья. Значит, без этой занятости на готовку должно было оставаться достаточно времени. Скорее всего, причина была в другом. В лени и… в печали, которую Джон за собой оставил. В подавленном состоянии зачастую сложно хоть немного поесть, тем более приготовить…       — Ладно, а продукты у тебя какие-нибудь остались? — продолжил Джон, усаживаясь за обеденный стол напротив своей порции покупных макарон с сыром. В качестве извинения ему стоило что-нибудь приготовить. И просто потому, что кроме него этим никто не займётся.       — Да вряд ли… Но я могу сходить в магазин.       — Нет, не надо! Лучше закажи, — настоял Джон. Паранойя так и не спешила отпускать.       — Думаешь, Эдуард меня выследит? — Линч нескрываемо усмехнулся. Скорее нервно, чем весело, но всё же.       — Не хочу лишний раз рисковать, — Джон напряжённо наколол макаронину на вилку. От одних только мыслей есть мгновенно перехотелось, и тем не менее он заставил себя проглотить хотя бы кусочек. Набраться сил, лучше набраться сил…       — Джон, я сомневаюсь, что он знает, кто я. По документам мы с тобой никак не связаны, пока не… Ну, пока… Не вступим в брак… — Линч замешкался, его щёки покраснели прямо на глазах. Джон хотел бы расслабиться, подстегнуть его, сказать что-то из разряда: «А ты думаешь о нашем браке?», но так и не смог. Чёртова паранойя не позволила. Более серьёзные, более страшные мысли продолжали заполнять голову.       — Если он успел узнать, где я работал – для него мы с тобой бывшие коллеги. Если наведался к мистеру Дейвисону – из-за тебя я получил штраф, и у него твой адрес. Если Эдуард правда понял, где искать, то он вполне может знать, кто ты. Поэтому я так и переживаю, Линч, — с тяжестью заявил Джон, не вынося собственных мыслей, в которых снова и снова возникал образ Линча, избитого, измученного. Джон не мог такого допустить.       — Думаю, ты слишком много переживаешь. Хотя… Это я тебе говорю, — Линч усмехнулся с ноткой самоиронии.       — Возможно, мы оба слишком много переживаем, — подытожил Джон и наколол следующую макаронину на вилку, но так и не нашёл в себе сил проглотить её. Ещё недавно он готов был выть от голода, а теперь испытывал к еде разве что отвращение. Странное чувство. Джон был уверен, что после нескольких наполовину голодных недель точно съест что угодно, тем более что-то стоящее дороже самой дешёвой еды, которую он был вынужден покупать. Но нет, после всех тяжёлых мыслей и разговоров от вида еды к горлу подступала тошнота. Джон хотел и не хотел есть одновременно. Просто отвратительно.       — Да… Давай сменим тему, — согласился Линч. — Ты спрашивал про продукты? Хочешь что-то приготовить?       — Ага, суп какой-нибудь, — ответил Джон задумчиво, лениво перемешивая макароны в тарелке и с любопытством наблюдая за тем, как за каждой из них тянулся ещё тёплый сыр. Скоро он остынет, затвердеет, и гипнотическая магия закончится. А положить в рот ещё кусочек так и не удастся. С супом было бы проще – Джон мог бы заставить себя хотя бы бульон выпить, что уже намного лучше, чем вообще ничего.       — Джон, а ты уверен? — и снова этот вопрос, означающий только одно. — Тебе же придётся стоять у плиты, а с твоим ребром…       — И снова мы пришли к тому, с чего начали. Линч, всё в порядке. Я не развалюсь от лишнего часа, проведённого стоя, — успокоил Джон, хотя сил почти не оставалось.       — Да-да. Прости! Просто я волнуюсь, всё это так сложно и… Наверное, мне тоже стоит отдохнуть. Схожу в душ, — Линч поднялся из-за стола и встал рядом, задумался, пока не продолжил: — Отдыхай, Джон. Поешь. Закажешь продукты, какие нужно – я оплачу.       С этими словами он вышел из кухни, вероятно направившись в сторону ванной комнаты. А Джон остался сидеть над своей тарелкой, как какой-то мальчишка, которого взрослые заставляли доесть всё до последней крошки. Но поесть правда стоило. День тянулся ужасно медленно, будто кто-то намеренно растянул его, вмешавшись в ход времени. Джон стоял у плиты и без особого энтузиазма перемешивал суп. Казалось, он занимался этим уже целую вечность, хотя на деле прошло не больше нескольких минут. Поесть он всё-таки смог, кое-как затолкал в рот все макаронины до последней, и на это тоже по ощущениям ушло не меньше нескольких часов, хотя на деле прошло всего-то двадцать минут. Такими темпами этот день рисковал никогда не закончится. И Джон чувствовал себя убито. Все прошлые недели проходили молниеносно и сумбурно, Джон только и успевал замечать, как противники на ринге сменялись один за другим, как кончались сигареты в пачке, а теперь всё происходило так неспешно, так обычно, что даже хотелось вылететь на улицу и просто так кого-нибудь ударить. Джон не мог и подумать, что однажды ему придётся вернуться к обычной жизни, он давно успел с ней попрощаться. Но было бы ложью сказать, что он совсем по ней не соскучился. Хотя придётся заново привыкать.       Позади раздался тихий звук шагов – Линч вернулся из ванны и замер в проходе. Джон обернулся через плечо, чтобы взглянуть на него. Волосы мокрые после душа, на плечах – скомканное полотенце, крылья – намокшие и явно тяжёлые. Такой уютный, такой домашний внешний вид. Джон определённо по нему скучал. Он вернулся к супу, а сзади раздалась новая серия шагов, и на плечо мягко опустился чужой подбородок. Ласковые руки овились вокруг талии, разгорячённый после тёплого душа торс уткнулся в лопатки, опаляя тело жаром. Аромат кокосового шампуня нагло пробился сквозь запах варёных овощей. Разнеженный голос раздался над ухом:       — Ты скоро доготовишь?       — Да, по сути, уже, — Джон постучал ложкой по краю кастрюли, смахивая остатки бульона, чтобы не капал, и отложил её в сторону.       — Пойдём смотреть наш сериал? Я уже не помню, на чём мы там остановились, — внезапно предложил Линч. Джон удивился.       — Ты не смотрел его без меня? — ошеломлённо спросил он. Он был уверен, что Линч уже забыл его, уже начал жить заново. И что их сериал тоже досмотрел, потому что дожидаться больше некого.       — Нет, — легко ответил Линч.       — Почему? Я же не планировал возвращаться.       — Я довольно быстро сообразил сходить к твоей семье. Они мне всё объяснили. И тогда я задал себе цель, что обязательно тебя найду. И мы обязательно снова заживём, как раньше, — Линч потёрся горячей щекой о плечо Джона. Стало приятно, хоть и немного страшно. Выходит, план Джона не сработал, и он зря говорил все эти слова, зря пытался отстранить от себя Линча. Но в то же время это значило, что Линч любил его настолько, что готов был несмотря ни на что искать правду, а с ней и Джона. И от этой мысли было приятно.       — Пойдём смотреть, — заключил он с ласковой улыбкой. — Мы вроде остановились на том, как коп – ну, который друг главного героя – нашёл след того преступника и… Чувствуя под лопатками мягкость матраса, у плеча – тепло чужого тела, Джон всё отчётливее ощущал накопившуюся за прошедшие недели усталость, на которую раньше не обращал внимания. Оказывается, он очень сильно вымотался. Очень. И теперь хотел поспать. Просто уснуть на тёплой мягкой кровати, в ласковых объятиях любимого человека, и хотя бы на пару часов почувствовать себя кем-то обычным, расслабленным, имеющим право на отдых и покой. Он с большим трудом всматривался в монитор ноутбука, стараясь не позволять векам слипаться, и отчаянно пытался уследить за действиями в сериале, за ходом сюжета, хотя уже давно пропустил что-то важное и теперь мало разбирался в том, что происходило на экране. Какой-то человек гнался за другим, каждую секунду показываясь с нового ракурса, пока в кои-то веки не настиг, набросился и вроде как принялся жестоко избивать – из-за тряски камеры Джону с трудом удалось это понять. Внезапно вопли пострадавшего прекратились – Линч нажал на пробел, поставив серию на паузу. Он закрыл глаза рукой и тяжело вздохнул. Джон спросил обеспокоенно, резко встрепенувшись, уже и не чувствуя прежней усталости и желания спать:       — Ты чего?       — Да просто… После всего, что случилось, не могу нормально смотреть такие сцены, — признался Линч с неохотой, не находя в себе сил даже взглянуть на экран, на котором стоп-кадром застыло изображение избитого человека.       — И не надо. Значит, пока отложим просмотр, — Джон предусмотрительно закрыл ноутбук и отложил его в сторону. Ещё какое-то время парни молчали. Тишина постепенно начинала давить, но Джон не смел нарушать её, не смел никого поторапливать, потому что знал – скоро ему всё расскажут. Линч поудобнее уселся на кровати, отыскав место для своих пышных крыльев, и ударился в воспоминания:       — Когда я пришёл к твоей семье, первой я увидел Гвен. Она выглядела… страшно. Ну, ты и сам видел. На ней как будто живого места не оставили. Она ведь твоя старшая сестра, да?       Джон ответил молчаливым кивком.       — Да… Как и моя Лили. Как подумаю, что её кто-нибудь изуродовал бы также… Не могу. Даже думать страшно. А ты с этим столкнулся. И от меня ушёл, чтобы уберечь. Я просто не представляю, что ты пережил, Джон. Ужасно… И я очень хочу тебе как-нибудь помочь, но не знаю, как. Да и какой из меня помощник, если я не могу вынести даже ненастоящего избиения людей в фильме?       — Не надо мне помогать. Я всё сам сделаю. Я справлюсь, Линч. Не переживай, — уверил Джон.       — Я бы, как ты, не смог… Ты очень сильный, Джон. Я просто хочу сказать, что… Я рад. Я очень рад, что встретил именно тебя, — признался Линч и посмотрел так тепло, так ласково, что Джону даже стало совестно. Он ведь кричал на него, обзывал, называл жалким. Пусть это всё было не по-настоящему, пусть ради его же безопасности, но какое-то время Линч был искренне уверен в том, что всё взаправду. В течение, возможно, нескольких суток, он был точно уверен, что Джон предал его. На его месте Джон не смог бы себя простить, затаил бы обиду. А Линч простил. Вот так просто. Поэтому на самом деле они оба казались друг другу сильными. Но сказать об этом вслух Джон так и не решился. Только схватил Линча за руку, скрестил пальцы, и спросил немного о другом, о том, что волновало не меньше:       — Слушай… А как там Гвен? Она в порядке?       — Да, всё хорошо. Я созванивался с ней пару раз. Раны уже затянулись, никаких последствий. Всё выглядело очень плохо, но по итогу она легко отделалась, — отчитался Линч, в ответ сжав ладонь Джона с безмолвной любовью.       — А остальные? — Джон никак не мог унять своей паранойи и беспокойства. Может, Эдуард и не наведывался к ним больше, но ничто не мешало сделать ему это в любой момент – он ведь знал адрес.       — Тоже в порядке. По тебе скучают. Может, навестишь их? — вдруг предложил Линч безмятежно, с чистым, беззаботным умыслом. Джон отрезал сразу:       — Нет. Пока не буду убеждён, что Эдуард их не тронет.       — Да, разумно. Что-то я не подумал… Как же сложно у вас, Дефендеров! И много таких случаев, чтобы бывшие одногруппники так портили друг другу жизни? — Линч подсел ближе, уткнулся плечом в плечо, заглянул исподлобья прямо в глаза, как какой-то малыш, пытающийся разглядеть что-то из любопытства.       — Думаю, у меня уникальный, — Джон тяжело вздохнул. Когда в детстве он мечтал поступить на Дефендера и «быть не таким, как все», он явно имел в виду не это. Но судьба по-своему распорядилась его запросами. «Бойся своих желаний»…       — Да уж… И такие психи среди наших защитников. До сих пор в голове не укладывается. Я всегда думал, что Дефендеры – бравые, со своей идеологией! А это так, маркетинг. Как в новостном отделе… — Линч с тоской уложил голову Джону на плечо. От тепла его тела снова клонило в сон, хотя, казалось, только-только вернулась хоть какая-то бодрость.       — Не понял, «как в новостном отделе»? — Джон немного растерялся. Кажется, ему не удалось уловить какую-то сугубо журналистскую шутку.       — Да, там все головы готовы друг другу грызть. И посторонним тоже. В общем, появляться там – дело страшное. Поэтому я стараюсь туда особо не ходить, — ёмко пояснил Линч обыденным тоном. По сути, в своём отделе он работал всего на пару дней раньше Джона, а знал так много, словно опережал его на целые года. Странное чувство. Джону казалось, будто, отлучившись на пару недель в другой маленький город, он пропустил какой-то важный кусок и теперь при всём желании не мог нагнать. Как будто он – опоздавший пассажир, прибежавший как раз к отправлению, но так и не успевший запрыгнуть в последнюю открытую дверь.       — Но с моей записью тебе туда наведаться придётся, — подхватил Джон, с трудом вытащив себя из грузных мыслей. Ему правда стоило отдохнуть. Чтобы подобных возникало поменьше.       — Это да… Но такой сенсации они будут рады. Может, и помилуют. А может, мне и не придётся туда идти, — внезапно на лице Линча растянулась хитрая улыбочка. Джон не смог её опознать и расшифровать, чужая задумка осталась для него загадкой до последнего момента.       — В каком смысле? — спросил он чуть настороженно, готовясь к чему угодно. Раньше Линч так ещё не улыбался. Джон не мог даже предположить, что это могло значить.       — Джон, — позвал он и убрал голову с плеча, подорвался, навис и уставился сверху вниз. — Ты не думал восстановиться? Ну, раз уж мы о работе заговорили. Когда я узнал правду, я сразу замолвил за тебя мистеру Шульцу. Он сказал, что примет тебя, если ты вернёшься.       В мыслях Джон порядком удивился. Он открыто заявил мистеру Шульцу, что его преследуют, что находиться рядом с ним может быть опасно, а тот всё равно готов был принять, как ни в чём не бывало? И не страшно ему? Но вслух Джон об этом говорить не стал, только протянул с похожей лисьей улыбочкой, решив подхватить:       — Звучит заманчиво…       — Правда? — не дослушав до конца, Линч уже успел обрадоваться и засиять от счастья.       — Но не думаю, что соглашусь… — обломил его Джон. — Не сейчас. Не хочу нигде светиться, пока Эдуард точно не отстанет. Мне Гвен хватило… Не хочу, чтобы ещё кто-то пострадал.       — Ну а когда всё закончится, вернёшься? — улыбочка пропала с лица Линча, тон стал будто жалобным, просящим. Кто бы мог подумать, что он так сильно заскучает по Джону-коллеге, хотя на работе они всегда старались скрывать свои отношения, чтобы не давать почву слухам и ненужным конфликтам. Похоже, он в целом соскучился по старой жизни, по рутине, по совместным делам. По всему, что было раньше, до той злополучной встречи с Эдуардом, до того ряда отвратительных проблем. Одна встреча… В самом деле, если бы Джон просто наплевал тогда, прошёл мимо и продолжил свой путь до магазина, не отвлекаясь на какую-то сомнительную заинтересованность толпы, ничего бы могло и не случится. Эдуард не заметил бы Джона, не пошёл за ним следом, не избил его и не сказал бы тот бред про Ад. Они бы просто разминулись, и ничего, ничего не случилось бы! В такие моменты Джон особенно сильно ненавидел себя за принятые решения. Ну вот кто его за руку тянул? Ну почему он не прошёл тогда мимо? Джон словил себя на мысли, что Линч всё ещё ждал его ответа. Кого-кого, а его точно не стоило заставлять лишний раз нервничать. Он такого не заслуживал. Поэтому Джон с новой силой вымучил из себя улыбку и ответил легко, непринуждённо, стараясь скрыть нервное подпрыгивание губ:       — Конечно, Линч. Конечно. Джон сам не понял, как проснулся в кровати следующим утром. Он даже не заметил, как уснул. А разбудил его нежный шёпот на ухо, тёплым дыханием подёргивающий тоненькие лёгкие волоски на висках:       — Соня! Завтрак в постель.       Смысл фразы дошёл не сразу, но когда в нос ударил аромат любимого кофе и резкий запах свежей яичницы – подорваться с постели захотелось как можно скорее. Джон поспешил продрать глаза, отчаянно борясь с яркими лучами света, из-за которых сделать это удавалось с трудом. Линч стоял совсем близко, смотрел любяще и заботливо выставлял чашку с тарелкой на специальный столик с невысокими ножками, который непонятно где, как и когда купил. Неужели настолько хотел сделать сюрприз одним утром? Хотя ожидания он, безусловно, оправдал, Джон приятно удивился.       — Ничего так сервис, — отшутился он удивлённо, разглядывая яичницу. На покупную она не походила, кривые краешки и подгоревшие местечки выдавали нетоварный вид. Судя по всему, Линч приготовил её сам. Подумать только, Линч и что-то приготовил! На всякий случай Джон ущипнул себя, убеждаясь, что всё происходящее – не сон. Участок кожи обожгло несильной болью, реальность ни на миллиметр не сдвинулась с места, не изменилась, не исчезла, а Линч с гордым выражением лица присел рядом на краю кровати.       — Я сам приготовил, — подтвердил он, отвечая на немой вопрос. — Яичница – единственное, что я научился готовить ещё до переезда. Но за качество не ручаюсь…       — Ой, да ладно, я съем её, даже если она будет к фигам пересолённая! — заявил Джон уверенно, бодро схватившись за ножик с вилкой. Когда он жил с семьёй, обычно его будили куда более простым, немудрёным способом: посылали жестоких младших братьев, которые с довольными лицами обливали его ледяной водой. Хоть бы раз кто-то, как Линч, просто принёс бы завтрак в постель… И тогда в те дни Джон просыпался бы в разы менее злым. Но он всё равно скучал по тем временам. Скучал по семье, к которой так и не мог вернуться ради её же безопасности. Но однажды всё будет. Точно будет. Линч поспешил опередить, заявив раньше:       — Потому что её приготовил я? — догадался он.       — Потому что её приготовил ты! — подтвердил Джон. Он уже испугался, что комплимент испорчен, но, кажется, Линч всё равно повёлся, и на его щеках расплылся смущённый румянец.       — Сейчас доиграешься, и, если она правда пересолёная, я её всё время такой готовить буду! — Линч перевалился на свободную часть кровати и удобно разлёгся рядом, в нетерпении ожидая, когда Джон, наконец, попробует его кулинарный порыв.       — Нет, ну совершенствование никто не отменял… — выкрутился Джон, в кои-то веки отрезал кусочек яичницы и с видом важного ресторанного критика распробовал его. Линч смотрел с замиранием сердца, как будто решалась судьба не одного спонтанного завтрака, а всей его жизни. Джон жевал намеренно долго, медленно, стараясь оттягивать, но в конце концов сдался и признался:       — Вкусно.       И чтобы не звучать сухо и обыденно, прямо с пережёванной яичницей во рту Джон потянулся к щеке Линча, схватив его одной рукой так, чтобы не оставить шанса сбежать.       — Нет, Джон, не целуй меня с набитым ртом! — взмолился Линч, попытавшись вырваться, уткнувшись руками Джону в грудь, но всё было тщетно.       — Что, не хочешь попробовать свой шедевр? — промямлил он едва разборчиво – с набитыми щеками не так уж просто членораздельно говорить.       — Не хочу, чтобы ты целовал меня с едой во рту! — Линч предпринял последнюю попытку спастись, но и она не увенчалась успехом. Джон с характерным хлюпающим звуком чмокнул его в щёку и, наконец, отпустил. Линч тут же отстранился и принялся с мнимым недовольством вытирать лицо.       — Джон! Теперь у меня вся щека в крошках. Дурак! — не сумев сдержать усмешку, он улыбнулся и слабо пнул Джона в плечо. Пожалуй, это был самый счастливый завтрак за всю жизнь. Через время парни сидели уже на кухне. Линч сделал себе чай, с удовольствием прикладываясь к кружке. Джон с не меньшим наслаждением продолжал цедить свой наполовину остывший кофе. Разговор перетёк в несколько иное русло, в более спокойное, рутинное. Параллельно Джон раздумывал над тем, где он найдёт Эдуарда и как приманит его в нужный переулок. Нужно ведь ещё провернуть всё так, чтобы он повёлся и ничего не заподозрил. Скорее всего, придётся как-то делать вид, что всё как обычно, при этом как-то тихонько всем управлять. Джон сделал новый задумчивый глоток.       — Как ребро? — из мыслей вырвал обеспокоенный вопрос Линча, отчаянно пытающегося притворяться безразличным, что получалось плохо – бегающий взгляд зелёных глаз выдавал его с потрохами. Джон уж понадеялся, что они больше не вернуться к этой теме. Видимо, зря. Но удивляться нечему. На месте Линча он бы тоже беспокоился.       — Нормально. Почти не болит, — из уважения Джон решил ответить честно, о чём довольно быстро пожалел.       — «Почти»?! — Линч взвизгнул, но вовремя опомнился и вернул себе сдержанный вид, сильнее впившись пальцами в кружку с чаем.       — Линч, всё нормально. Оно заживает. Так и нужно, — Джон попытался как-то успокоить его, но уже было поздно. И кто его за язык тянул? Нужно было просто сказать, что всё хорошо. Зачем только заикнулся про боль?       — Точно? Джон, здоровье – это не шутки, — Линч старался звучать мягко, но в своей мягкости он был удивительно настойчив. Даже Гвен на памяти Джона не могла похвастаться таким упрямством, а она по сути в одиночку как-то строила пятерых человек.       — Говорит мне тот, кто из-за мнения других готов был отрезать свои крылья, — Джон не хотел упрекать или давить, но не придумал ничего лучше, кроме как перевести стрелки. Линч, к счастью, не воспринял всё в штыки. Наоборот, даже подхватил:       — Не в счёт! Вообще-то, я уже других не слушаю, — второй раз за утро на лице Линча отразилась гордость.       — Правда? — Джон подумал, Линч сказал это только для того, чтобы оправдаться. Но, как оказалось, нет.       — Правда! Как ты ушёл, я с родителями почти не общался.       Джон увлечённо отхлебнул ещё кофе. А вот это уже интересно. Не смея перебивать, он всем своим видом показал, что готов с любопытством слушать. Линч немного помялся.       — Ну... Я рассказал им о нас. Я знаю, это, наверное, неправильно, и мне стоило обсудить это с тобой, но я даже не знал, найду ли тебя, так что…       — Да забей! Это ерунда. Так чё там? — Джон подался вперёд, не на шутку заинтересовавшись. Он уже давно хотел поставить наглых стариков, во всю пользующихся добротой и робостью своего сына, на место, но всё не знал, как: всё-таки, это не его родители, и он не мог просто наорать на них. Хотя и так, по сути, что-то подобное сделал. Вот уж точно он не мог подумать, что тем, кто заткнёт их, окажется сам робкий Линч.       — В общем, когда они узнали, они, конечно, пришли в ярость, — продолжил свой рассказ Линч. — Я уже говорил, что почти каждый наш разговор заканчивался скандалом. А мне не хотелось ссориться. Так что я сказал им, что мы поговорим, когда они захотят именно поговорить, а не поорать. С тех пор я к ним не заходил и не звонил первым. Они звонили пару раз, но каждый раз начинали кричать, и я вешал трубку.       — Красава! Молодец, Линч! Так и надо! — Джон испытал восторг и облегчение, как будто это он сам заткнул чужие обнаглевшие рты. Прекрасное чувство. Но Линч выглядел не слишком радостным.       — Не знаю, правильно ли это. Всё-таки, они мои родители, и я должен их уважать.       — Конечно, должен! И ты уважаешь! Но и они должны тебя уважать. Даже если они твои родители. Это просто правильно. Линч, ты правильно всё сделал. Говорю же, ты молодец, — Джон нежно перехватил чужую ладонь и хвалебно поцеловал тыльную сторону. Линч тут же смущённо раскраснелся. Хотя бы у кого-то всё наладилось, и это просто не могло не радовать.