Их свело небо

Придя по нужному адресу, Джон тут же встретил мужчину, терпеливо дожидающегося его на обговорённом месте. В кои-то веки они решили представиться друг другу, и Джон узнал, что этого мужчину, его агента, зовут мистер Браун. Так будет намного легче. Как оказалось, местом проведения незаконных боёв был обыкновенный жилой дом, вернее – его подвал. Каменная, поросшая мхом лестница вела с улицы вниз, в большое подвальное помещение. По центру стоял ринг, вокруг – полно места для зрителей, которые уже толпились в ожидании предстоящего боя. На одной из стен огромная доска для ведения подсчёта. По краям какие-то коробки и прочий хлам, который, видимо, остался с тех времён, когда подвал ещё использовали по назначению. В углу – несколько клеток со… Страйкерами. Детёнышами Страйкеров, которые по размерам не уступали взрослому человеку, что было неудивительно, учитывая тот факт, что взрослая особь достигала размеров многоэтажного здания. От удивления Джон едва не поперхнулся вставшим в горле комом. Детёныши Страйкеров отчаянно бились внутри клеток, лязгая острыми клыками, безуспешно пытаясь прогрызть непреодолимые металлические прутья. Они рычали и выли, в таком жалком облике ещё больше походя на обыкновенных исхудалых собак с чёрной облезлой шерстью, и только горящие, свирепые глаза напоминали о том, что это всё же Страйкеры, а не уличные дворняги. Во времена, когда Джон ещё учился в академии Дефендеров, на лекциях он с интересом внимал рассказам о всевозможных преступниках и контрабандистах, которые, несмотря на законный запрет, иногда выбирались на необитаемые пустоши, куда были изгнаны Страйкеры, и воровали их детёнышей для собственных целей – для продажи или какого-то использования. Джон всегда гадал: как можно использовать Страйкера? Что полезного в свирепом, кровожадном существе, которое невозможно приручить? Вот, спустя столько лет он получил ответ на свой вопрос. И всё же на всякий случай обратился к мистеру Брауну, для уточнения:       — На кой хрен там Страйкеры?       — Новичков проверять. Ты тоже с таким драться будешь. Что-то вроде традиции – ставить новенького против этой твари. Выиграет – только тогда получит возможность вставать против людей. А самые крутые бойцы могут сами выбирать себе соперника. Думаю, ты тоже таким станешь… — ёмко пояснил мистер Браун с улыбкой на лице. Похоже, это была какая-то особенность местных горожан – давить улыбку, когда это неуместно. Джон задумался. Не слишком-то логичная традиция. Страйкеры, даже детёныши, в большинстве своём сильнее людей. Ставя новичков против них, местные организаторы рисковали просто так потерять потенциального бойца, который, может, был бы вполне силён против людей, но не против этих тварей. Джона перспектива сразиться со Страйкером совершенно не пугала. Из всех присутствующих людей он, вероятно, имел больше всех шансов победить, потому что буквально учился убивать таких. Но что насчёт остальных?       — И часто из-за этой «традиции» умирали? — уточнил Джон, не отрывая взгляда от Страйкеров, размером с человека, всё продолжающих вопить и долбиться в прутья клетки. Люди вокруг совершенно не обращали на них внимания. Видимо, привыкли.       — Конечно! А ты как думаешь? — легко ответил мистер Браун, как будто говорил не о смертях, а о чём-то весёлом. — Людям подавай кровавых зрелищ! Всех всё устраивает.       Дикость происходящего казалась всё менее заманчивой. Джону, конечно, нужны были деньги, но может всё же не такой ценой? Мысль о том, что скоро он станет частью всего этого фарса, как-то не радовала. С другой стороны, куда деваться?       — Так, ладно… — протянул он, постаравшись отвлечься. — Что насчёт проживания? Где я жить хоть буду?       — Комнату твою потом покажу. Если выиграешь.       — «Если»? — Джон напрягся. Кажется, изначально никаких «если» в их договоре с мистером Брауном не было.       — Ну разумеется! А как ты хотел? Ты прости, конечно, но проигравший здесь никому не нужен! Но я-то видел, как ты дерёшься. Не парься, Джон. Победа у тебя в кармане.       Мистер Браун весело хлопнул Джона по плечу, правда это никак его не приободрило.       — Пора начинать, иди на ринг. Очки только свои сними.       — Нет, не сниму, — отрезал Джон, интуитивно тут же схватившись за душки очков, словно испугавшись, что их силой сорвут с его лица.       — Ну хорошо, не снимай. Так даже эффектнее, — вновь улыбнулся мистер Браун и исчез где-то в толпе. Что ж, деваться некуда. Джон, как и было велено, поднялся на ринг. Гам толпы, пришедшей поглазеть на зрелище, тут же заметно стих, все уставились любопытными взглядами на Джона. Парочка человек – видимо, местные организаторы – принялись заполнять ту доску на стене. Полосой поделили пространство на два столбца, в оглавлении одного написали «Новичок», в оглавлении другого – «Страйкер». Другие двое человек подтащили одну из клеток со Страйкером к рингу. Мистер Браун показался стоящим на каких-то ящиках неподалёку, возвышаясь над толпой, а в руках у него откуда-то взялся громкоговоритель. Пока шли все необходимые приготовления, он заговорил громко, перетягивая на себя всё внимание:       — Дорогие дамы и господа! Встречайте, к нам пожаловал новичок! По традиции, ему предстоит битва со Страйкером! Делайте ваши ставки! Кто по вашему мнению выиграет? Давайте-давайте! Попытайтесь предугадать судьбу этих двоих! У вас есть пара минут!       Сверху вдруг принялось опускаться громадное, тяжёлое ограждение из цепей. Видимо, защита толпы от Страйкера. Передвижная клетка, в которой теперь оказался и Джон. Если не вдаваться в подробности, крайне походило на какую-то ловушку, в которую он угодил добровольно. Но он встряхнул головой, отгоняя глупые мысли, и прислушался к шёпоту толпы.       — Проиграет, сто проц!       — Ты видел, какой хиляк? Да его уже кто-то отмудохал!       — Кажись, Страйкера ждёт обед…       — Они реально взяли бомжа какого-то?       — Не, без шансов!       — Не выиграет!       Вера людей в победу Джона над Страйкером стремительно близилась к нулю. Но так даже лучше. Пусть не верят, пусть ставят на другого. Тогда Джону достанется больше, когда он выиграет. Наконец, с приготовлениями было закончено. Ограждение из цепей полностью опустилось. Страйкер в клетке уже рвался, готовый наброситься на Джона в ту же секунду, как проход для него откроется. Доска была оформлена. Мистер Браун вновь заговорил в громкоговоритель:       — Итак, время вышло! Дамы и господа, внимание на ринг! Посмотрим, как хорошо вы определяете судьбу. Бой начинается!       В то же мгновение, по команде мистера Брауна, клетка Страйкера открылась. Свирепое, вопящее существо вырвалось из клетки с таким удовольствием, будто в кои-то веки сняло ботинки на пару размеров меньше. Брызжа слюной и сотрясая стены воплем, оно бросилось на Джона с ясным желанием поскорее сожрать его заживо. Джон знал о Страйкерах всё, что человечеству удалось о них выяснить. Каждое движение, каждый звук, каждое действие – всё это в поведении любого Страйкера было для него очевидным, предсказуемым. Он не испытывал ни капли страха, даже не волновался. Любой человек выступал для него куда более опасным противником, чем детёныш Страйкера размером со взрослого человека. Существо разбежалось, оттолкнулось от ринга всеми четырьмя когтистыми лапами и взмыло вверх, надеясь наброситься сверху, придавить к полу и растерзать своей клыкастой пастью. Но Джон знал всё это. Знал, как с этим справляться, как парировать. И он легко подпрыгнул, используя свою способность, за долю секунды оказавшись над головой растерянного Страйкера, и с силой свалился на него сверху, с грохотом придавив к рингу, с характерным хрустом сломав существу все лапы и надломив пару позвонков. Раздался болезненный визг, Страйкер изогнулся, задёргался, пытаясь подняться, но сломанные лапы отказывались подчиняться. Он завертел головой, отчаянно попытавшись впиться Джону в голени, сделать хоть что-то, но и здесь у него не оставалось ни шанса. Джон отскочил, не позволив острым клыкам существа коснуться его, вернулся с другой стороны и с размаху вдавил ногой череп Страйкера в пол. Очередной хруст, визг, и дёрганья прекратились. Страйкер был повержен. Джон победил. Он поднял голову и медленно оглядел толпу – все замерили нерешительно, раскрыв от удивления рты. Даже мистер Браун ничего не говорил, хотя, по идее, должен был, всё же это он ведущий, а не кто-то другой. Напряжённое молчание принялось плавно заполнятся голосами, по рядам друг за другом начинал звучать оживлённый шёпот.       — Он победил, реально?       — Не верю… Не верю!       — Да ладно, выиграл?!       — Нас пытаются обмануть?       — Парень, чё, реально Страйкера уделал?       — А так с виду и не скажешь, что такой сильный…       — Так и знал, надо было на него ставить!       — Он даже очки не снял! Слепой победитель…       Наконец, из громкоговорителя послышался чуть надломившийся от удивления голос мистера Брауна, прерывающий разговоры в толпе:       — Дамы и господа, внимание на доску! У нас есть однозначный победитель! Встречаем новенького!       Счёт на доске был вполне очевидным. Джон – один, Страйкер – ноль. Пока толпа переживала шок, смешанный с восторгом, мистер Браун тихонько показал Джону жестом, что ему пора уходить с ринга. Джон так и сделал. Парочка внимательных зевак, заметив, как он спускается, с горящими глазами ринулись к нему, но организаторы преградили им дорогу. Воспользовавшись шансом, Джон улизнул на улицу. Вновь с ужасной силой захотелось покурить, только вот все деньги пришлось потратить на взнос. Поэтому Джон просто стоял, облокотившись на стенку, и глубоко вдыхал терпкий воздух маленького грязного городка, надеясь хоть как-то унять зависимое чувство. Через пару минут к нему вышел мистер Браун. С довольной, счастливой улыбкой. Встав рядом, он заявил весело, чуть ли не приплясывая:       — Народ в восторге! Я не ошибся, ты произвёл фурор, приятель! Тебе даже кличку уже дали: «Слепой победитель»! — мистер Браун провёл рукой по воздуху, показывая видимые только ему одному перспективы, и понизил голос, постаравшись придать ему глубины. Джон тем же энтузиазмом похвастаться не мог. Его волновал только вопрос денег и жилья.       — Честно, звучит как-то… тупо, — отмахнулся он, поморщившись.       — Ну, так тебя увидела публика. Свыкайся, — мистер Браун с ненужной силой похлопал Джона по плечу. Тело продолжало зудеть, особенно после боя, и подобные жесты казались добивочными, хотя Джон старался несмотря ни на что сохранять стоический вид.       — Так что насчёт оплаты? — Джон поспешил вывести разговор в более интересующее русло.       — Рассчитывают пока. Твою долю позже отдам. Идём, покажу тебе пока твою новую хату, — мистер Браун двинулся вверх по наружной лестнице. Джон удивился: неужели он будет жить в том же доме, в подвале которого будет зарабатывать на сражениях? Оказалось, всё в самом деле так. Как объяснил мистер Браун, в их деле это было частой практикой. Он самолично выделял подающим надежды бойцам квартиры в том же доме, чтобы звёзды его ринга могли почаще блистать где-то поблизости и не смели опаздывать. Правда, пока шли по лестнице, он успел множество раз предупредить:       — Скажу сразу, пятизвёздочный отель не жди! У нас всё… просто, недорого. Без изысков, понимаешь? Я же тоже деньгами не сру! И платить за аренду, кстати, буду только первый месяц. Дальше, как на ноги встанешь, – сам.       Мистер Браун подошёл к одной из дверей. Достал ключ, принялся отпирать. Стены дома во многих местах покрывались трещинами, краска облезла, первые этажи напрочь поросли мхом и прочими неизвестными растениями, в парочке квартир окна были выбиты и на скорую руку заколочены досками. Исходя из состояния дома, Джон и не ожидал увидеть что-то стоящее. Хотя итог всё равно сумел разочаровать. Кажется, даже притон, полный воняющих бездомных, выглядел лучше. Джон безусловно ожидал тесную квартирку, может убитую, может грязную. Но точно не это. Не одну жалкую комнатку, крохотную настолько, что в ней едва ли умещался бы даже один человек, половину которой и то занимал всевозможный хлам. А вторую половину три единственных предмета мебели – койка, подвешенная к потолку потрёпанная груша для битья и раковина. И больше ничего. В самом деле, даже некоторые бездомные жили лучше. Может, вернуться в притон было и не такой плохой идеей?       — Ты издеваешься? Да, это правда не пятизвёздочный отель. Я бы сказал, это ноль звёзд. Если ещё не минус… — Джон не сумел сдержать настойчивый поток недовольства.       — Так! Тебе жильё нужно? — воспротивился мистер Браун.       — Нужно.       — Ну вот и живи! Дарёному коню, что называется, в зубы не смотрят! — кажется он даже обиделся. — Всё, давай! Деньги занесу вечером.       Мистер Браун принялся уходить, оставив за собой ключи. Джон тяжело вздохнул. Опёрся лбом о дверной косяк, отчаянно пытаясь отыскать в себе силы дожить этот день. Когда же это всё закончится? Джон ужасно хотел вернуться домой. Но не мог. Не мог подвергнуть всех опасности. Вовремя опомнившись, он всё же оторвался от двери и окликнул мистера Брауна:       — Стой! У тебя зарядки не найдётся?       — Ну, найдётся, — мистер Браун немного растерялся от внезапного вопроса.       — Одолжишь? Я верну!       — Ну, на.       Так Джон смог заполучить зарядку. Теперь вопрос с телефоном будет решён, хотя бы временно. Джон и не надеялся найти розетку в настолько маленьком, грязном, дешёвом месте, но ему всё же посчастливилось – одна такая обнаружилась, – и он смог поставить телефон на зарядку. Пока ждал первых нескольких процентов, чтобы разблокировать устройство, устало плюхнулся на койку, о чём тут же пожалел. Койка была твёрдой, с одним только тонким рваным одеялом, и Джон неслабо приложился о неё затылком. Тут же подскочил, нетерпеливо потирая ушибленное место. Значит, теперь к нему был враждебен не только окружающий мир, но и собственный дом? Просто замечательно! Он лёг обратно на койку, в этот раз аккуратнее, и устало взглянул на грязный потолок. Прошлые жильцы удивительным образом умудрились испачкать даже его. Ровно по центру виднелось громадное жирное пятно неизвестного происхождения, въевшееся настолько, что его не удалось бы оттереть даже святой водой в сопровождении молитв. Похожее было перед домом Джона. Он ещё каждый раз предусмотрительно обходил его, на всякий случай, хотя всевозможная грязь его давно не пугала – он к ней привык. И всё же в квартире Линча было чище, и к этому он тоже успел привыкнуть. Дом… Квартира… Как бы Джон ни пытался избавиться от этих мыслей, они настигали его снова и снова. Невозможно не думать о прошлом. Особенно тогда, когда ты резко и вынужденно его оставил, по сути оборвав всё одним небрежным рывком. Джон взглянул на телефон. Экран приветливо засветился – он успел зарядиться настолько, чтобы включиться. Под цифрами и фразами, указывающими на время и дату, неутешительно горела плашка «непрочитанных сообщений». Джон листнул по ней небрежно: десятки, а то и сотни сообщений от одних и тех же номеров кололи прямо в сердце. Джон открыл одно из них, под подписью «Линч». Его перекинуло в чат. Сообщения показывались только с одной, левой стороны. Джон прочитал одно из последних, подписанное сегодняшней датой. Линч Я не могу без тебя. Я не представляю, как мне жить. Я знаю, что ты притворялся. Я уже всё знаю. И я найду тебя, слышишь? Даже если ты это не читаешь. Джон, я найду тебя. Ты нужен мне. Вернись, прошу. 2:05 Сердце заскребло с новой силой. Перед глазами вновь предстал образ Линча, сидящего на коленях, рыдающего, умоляющего остаться. Джон вздрогнул и свернулся калачиком, прижав колени к груди. Он надеялся, что хоть так уймёт чувство боли, но оно не проходило. Джон царапал свою грудь, надеясь выдернуть из неё это паршивое чувство, но ничего не получалось. Сколько бы он ни терзался, он никогда не доберётся до него. Даже если он вырвет себе сердце, эта боль останется внутри. Её ничем не унять. Она есть, но её нет. Она ощущается, но к ней не притронуться. И поэтому Джон так ненавидел всё это. Вот угораздило его полюбить? Дрожащими руками он вырвал из кармана пачку сигарет и тут же со злобой стиснул её до жалкого скрипа сложенного картона – она оказалась пустой, он так её и не выкинул. Боль вспыхнула в груди с новой силой, как если бы кто-то ударил Джона под дых, и он бешено подорвался с койки и с яростным рыком швырнул смятую картонку в стену. Пачка приглушённо ударилась о голый бетон и упала вниз, слившись с кучей прочего мусора, занимающего добрую половину пола. Джон хотел бы пнуть её ногой, но не нашёл. А чувства так и бурлили. Лицо Линча не переставало мелькать перед глазами. Сердце в груди разрывалось на мелкие осколки, словно кто-то взорвал его, и теперь оно разлеталось по всей грудной клетке, раня всё своими крошечными кусочками, как после взрыва осколочной гранаты. Замыленным взглядом Джон приметил потрёпанную грушу для битья, подвешенную под потолок, и со всей силы врезал по ней кулаком. Слабая боль отдала в руку, но её было недостаточно, и тогда Джон ударил ещё раз. И ещё раз. И ещё много-много раз. Он бил, верещал, пинал даже ногами, таранил лбом с такой силой, что в один момент хлипкая конструкция сломанных тёмных очков надломилась, сломанная душка сорвалось с уха, утянув за собой всё остальное. Джон не обратил на это внимания, наплевал на упавшие с лица очки и продолжил бить, пока сил совсем не осталось. Но ничего не закончилось. Чувство никуда не делось. Грёбанное, ненавистное чувство… Пошатываясь, словно пьяный, Джон добрёл до раковины и на всю открыл кран с холодной водой – тёплой ждать в подобной конуре и не приходилось. Дождался, пока она не наполнилась до краёв, и рывком сунул голову внутрь. Лицо обожгло холодом, футболка намокла от брызгов. Джон открыл рот и закричал во всю глотку, видя перед лицом лишь нескончаемый поток пузырей. Горло обожгло, оно стало гореть так, словно Джон снова выкурил те отвратительные ментоловые сигареты. Он вынырнул также резко и опёрся на раковину, тяжело переводя сбившееся дыхание. Холодные капельки воды стекали с лица и волос к шее, оттуда под футболку, отчего всё тело пробирало несвойственным летнему времени холодом. Джон посмотрел на грязное зеркало, весящее над раковиной. Из отражения на него смотрели чужие, отчаявшиеся синие глаза. «Ты не врал, у тебя правда синие глаза. Очень красивые». Новый поток ярости вспыхнул, как спичка, и Джон с приглушённым рыком врезал кулаком по зеркалу. Оно с треском разбилось, разделившись на несколько крупных и маленьких осколков самой разной формы. Теперь на Джона смотрело по глазу из каждого осколка. Он устало фыркнул и отвернулся, присел на койку, ощутив под собой её невыносимую твёрдость, вновь схватился за телефон. Ещё долго сверлил пустым взглядом последнее прочитанное сообщение. А затем добавил контакт «Линч» в чёрный список. Утро началось не с кофе, а с раздражённого стука в дверь. Джон с трудом отклеил себя от койки, стараясь не обращать внимания на новую боль во всём теле, возросшую за ночь из-за сна на твёрдой поверхности, кое-как нашарил на полу свои тёмные очки, которые пришлось «починить» новым слоем изоленты, и всё-таки добрёл до источника звука. Открыл неохотно, с диким желанием с самого порога прогнать незваного гостя, но, когда увидел мистера Брауна, заметно поубавил пыл.       — Джон, тебя где носит? Предлагаешь мне ещё и нянчиться с тобой? Ты участвовать вообще собираешься? — с ходу выпалил мистер Браун, от чего Джон даже немного опешил и взглянул на время в своём телефоне. Восемь утра. К чему такая спешка? — Чтобы это был первый и последний раз! Я не буду перед каждым боем таскаться за тобой!       — Перед каким боем? — всё недоумевал Джон, не слишком желая покидать территорию квартиры, хотя его активно подзывали рукой.       — Обычным, обычным! Ну что за вопросы? Идём! — мистер Браун выглядел особенно нервным.       — Да перед каким «обычным»? Восемь утра! Разве бои не… вечером? — замыленные спросонья глаза едва ли видели что-то сквозь тёмные стёкла очков, отчего спать хотелось сильнее – всё равно ведь ничего не понятно.       — Обычно да, но иногда бывают и утренние. У тебя такой. Ты идти собираешься?!       — Ну да, я же знал об этом, мне же всё объяснили… — спустя долгое время Джон вспомнил про искусство сарказма, правда мистер Браун такой шутки не оценил. Смерил грозным взглядом и первым двинулся к лестнице. Джон – за ним, всё-таки ему нужны были деньги. С боя со Страйкером он получил не слишком много, но этого хватило на пачку сигарет, зарядку для телефона и немного еды. Уже лучше, чем ничего. А с боя против человека наверняка удастся выиграть ещё больше, грех такую возможность упускать. Даже в грёбанных восемь утра после почти бессонной ночи, проведённой в истерике.       — Ты – моя золотая жила. Мой алмаз среди груды булыжников, понимаешь? Билет в светлое будущее! Как хочешь называй, — принялся нахваливать Джона мистер Браун, то ли пытаясь поднять боевой дух, то ли в самом деле просто радуясь новому прибыльному участнику. Джон слушал его не особо внимательно. Комплименты от лысого мужика, ищущего во всём выгоду, казались не слишком приятными.       Добравшись до подвала, Джон с удивлением подметил, что народу собралось не меньше, чем в прошлый раз. И как им удавалось заинтересовывать стольких даже ранним утром? Или дело было в другом сопернике, против которого он должен был выступить? Не успел Джон толком оглядеться, как мистер Браун хлопнул его по плечу и жестом позвал на ринг, а сам снова скрылся где-то в толпе. За неимением выбора Джон правда молча поднялся, куда попросили. Напротив него стоял гигантский, накаченный громила, весь усеянный грозными татуировками. Стоял он к Джону спиной и поворачиваться явно не спешил, словно пытаясь сохранить какую-то неизвестную интригу. Кажется, на спортивное поведение с его стороны рассчитывать не стоило. Мистер Браун совсем скоро показался возле ринга на груде ящиков, в руках у него неизменно был громкоговоритель. Заметив его, шумная толпа замолчала, приготовившись слушать и внимать.       — Дорогие дамы и господа! Встречайте, в сегодняшней битве столкнуться два титана! Приметный новичок, одной победой заслуживший себе прозвище – Слепой победитель!       Джон поморщился. Эта нелепая кличка правда устоялась?        — И наш многократный чемпион, монстр без единого поражения – малыш Ларри!       Толпа взревела так громко, что Джон едва не прикрыл уши руками, но вовремя вспомнил, что ему стоило выглядеть хоть сколько-то грозным – ему всё-таки драка предстояла, а не дружеская игра в армреслинг. Громила хвастливо забил себя кулаками в грудь, обращаясь к толпе, и в кои-то веки развернулся к Джону лицом. Челюсть у этого «малыша» была перекошена, мимика не сулила ничего дружелюбного, а одну из бровей пересекал шрам. Шрам, удивительно сильно похожий на один другой, знакомый… Ярость вспыхнула в груди за одно мгновение. Джон с силой сжал ладони в кулаки до скрипа кожи, стиснул челюсти до проступивших желваком, впился бешеным взглядом крепче, чем клещи цеплялись своими лапками. Перед Джоном больше не стоял малыш Ларри. Перед Джоном стоял Эдуард. И он готов был пойти на что угодно, чтобы убрать эту нахальную улыбку с его лица, чтобы стереть его в порошок, не оставить ничего. Кажется, чьи-то вещи и ящики вокруг приподнялись в воздух, но Джон не обращал на это внимания. Мистер Браун говорил что-то про ставки, но Джон не слушал. Он смотрел на одного человека, и весь его мир сузился до него одного, до этой сладкой жертвы, которую Джон, как хищник, должен был порвать, сожрать заживо. Давно следовало это сделать. Ещё в академии. Не стоило ему тогда останавливаться, оставлять Эдуарду шанс, не стоило. Нужно было сразу лишить его всего, и тогда всего этого не было бы. Фраза «Бой!» стала выстрелом сигнальной ракеты, приказом в наушнике, после которого Джон, как пуля, сорвался с места при помощи способности с такой скоростью, что пол под его ногами с громким треском надломился.       — Эй, я же сказал ринг не ломать! — прокричал мистер Браун мимо громкоговорителя, но его возмущения волновали Джона в меньшей степени, он их не слушал, сосредотачиваясь на другом. Раньше, чем противник успел хоть что-то предпринять, Джон налетел на него и со всей скорости впечатал в пол. Раздался сдавленный хрип, растерянный противник отчаянно попытался втянуть ртом воздух, но грубый удар спиной выбил всё из лёгких. Не оставляя ему и шанса, Джон тут же нанёс следующий удар по лицу. И ещё один. И ещё. Он бил, не прекращая, с садистким, яростным упоением наблюдая за тем, как рвалась и набухала тонкая кожа, как краснела, синела, покрывалась ранами с характерными приглушёнными звуками, как брызги крови разлетались по одежде, по рингу, размазывались по костяшкам кулаков. Долгое время противнику оставалось только болезненно мычать и стискивать зубы, надеясь сохранить хотя бы парочку из них, пока, в один момент, ему всё же не удалось выставить перед собой руки, закрыться ими. Проблема небольшая, Джон врезал по ним с уверенностью, что легко сможет их пробить, как вдруг кулак наткнулся на твёрдый, непробиваемый металл. Такая, значит, у него способность? Покрывать кожу металлом. Полезно для драки, но бесполезно против Джона. Так он подумал. А потом ему в бок с силой прилетело металлическим кулаком. В глазах на мгновение потемнело, а твёрдая поверхность исчезла из-под ног. Джон обнаружил себя висящим на канатах, натянутых вокруг ринга, чтобы, как раз, не позволять бойцам вылетать за его пределы во время драки. Тёмные очки чудом не слетели с лица. Бок болел неимоверно, пульсировал и словно надувался – похоже, перелом ребра или даже нескольких. Джон ожидал, что победа достанется ему куда легче, но, видимо, всё же не просто так этот малыш Ларри получил свой титул многократного чемпиона без единого поражения. Боль немного прояснила разум, злость отступила. Точно, малыш Ларри… Не Эдуард. Джону нужны деньги, а не месть, он мстил не тому. Не тому… Схватившись за бок в попытке хоть немного унять боль, Джон медленно поднялся на ноги, собирая себя и своё сознание по кусочкам. Обернулся на противника. Малыш Ларри грозно стукнул металлическими кулаками друг о друга, демонстрируя сверкающие искры и их чудовищную мощь. Взгляд скользнул по его сильным, огромным рукам, забитым татуировками, по перепачканной в крови груди, мощной шее, остановился на изуродованном лице, изувеченном настолько, что узнать в нём былую внешность было практически невозможно, зацепился за шрам на брови, проглядывающий сквозь свежие кровоподтёки… Шрам! Все усилия по возвращению трезвого ума оказались вмиг перечёркнуты. Джон почувствовал себя диким псом, которого охватил приступ бешенства. Ярость вспыхнула с новой силой, глаза загорелись, боль ушла куда-то на второй план. Какая разница, сколько рёбер он сломал? Хоть пару, хоть пятёрку, хоть все двенадцать! Ничто не важно, пока Джон не получит победу, пока не одолеет его, пока не размажет. Противник явно не спешил отдавать ему фору, ринулся вперёд, уже замахнувшись своим огромным кулаком. Джон распознал это раньше, заметил, ловко ушёл от удара, в следующее мгновение уже оказавшись за спиной противника. Пока тот медленно поднимал своё грузное тело, свои металлические кулаки, Джон уже взбежал по его широкой спине, расселся на плечах и намертво вцепился одной рукой в горло, второй принявшись наносить новые и новые удары по чужой лысой макушке. Противник не сразу сообразил, как снять его с себя. Завертелся, затряс плечами, тщетно пытаясь скинуть, пока не догадался завалиться за спину. Но Джон и это знал, он отскочил раньше, чем его успело задавить под чужим телом, и, воспользовавшись мгновением, снова запрыгнул сверху, схватившись за грудки испачканной футболки, приготовившись снова бить по лицу. Противник успел смекнуть, прикрыл лицо металлической рукой, а вторую уже занёс для нового удара в бок. Если Джон схлопочет второй такой – вряд ли отделается лёгкими переломами. Он успел что-то предпринять раньше, чем собственный мозг всё понял. Джон обеими руками схватил противника и, оттолкнувшись от ринга, с помощью способности поднял их обоих в воздух, пока они не оказались под самым потолком. Противник растерялся, задёргался, с трудом поворачивая массивную шею, чтобы посмотреть вниз. Джон же чувствовал себя, как рыба в воде, находился в своей стихии – в стихии гравитации, которая была подвластна только ему. Он запрыгнул на противника, упёршись ногами в его грудь, и утяжелил собственный вес. Секунда полёта закончилась страшным грохотом и очередной вмятиной на ринге, оставленной телом противника, который со всей силы врезался в него затылком и спиной. Джон спрыгнул с него, присел рядом, подтянул за грудки футболки. Металл пропал с чужих кулаков, его руки стали самыми обычными, мягкими, безвольными. По выражению лица трудно было что-то понять, за увечьями и кровью почти не удавалось разглядеть лица. Обмякшее тело противника повисло в руке, как одеяло – только это было свидетелем того, что он потерял сознание. Но Джона это не останавливало. Он не мог успокоиться, пока не стёр бы этот шрам с чужой брови, пока не убедился бы, что он точно победил, точно размазал, не оставил ни шанса… Он занёс кулак для нового удара, стиснув пальцы так крепко, что кожа заскрипела, а ладонь пронзило слабой болью от вонзённых ногтей. Он всерьёз готов был ударить снова, и снова, сколько потребуется, как вдруг кто-то схватил его за запястье занесённой руки и потянул вверх, а прямо над ухом в громкоговорителе раздался голос мистера Брауна:       — Стоп!       Джон прикрыл оглушённое ухо свободной рукой, покорно поднимаясь на ноги. Мистер Браун стоял рядом с ним и держал его руку поднятой, а толпа вокруг оглушительно верещала, вопила и тряслась единым громадным организмом с такой силой, что ринг будто немного трясся. Или это тряслись колени Джона? Внезапно он понял, что его всего трясло, а дышать удавалось трудно, он задыхался.       — У нас есть однозначный победитель! Слепой победитель! Чёрт возьми, масло масленое! — бодро заявил мистер Браун, обращаясь к толпе. Его голос звучал каким-то эхом, свист в ушах немного перебивал, мешая слышать. Боль в боку от сломанных рёбер возвращалась, и Джону хотелось сгорбиться, схватиться за живот, чтобы унять её. От нехватки воздуха начинала кружиться голова, тело словно ещё сильнее тряслось. Воздух… Джон с силой вырвал руку из слабой хватки мистера Брауна и, не обращая внимания ни на что вокруг, вылетел из подвала.       Оказавшись на улице, Джон принялся жадно глотать воздух ртом, но это не помогало. Боль усиливалась, а тело тряслось ещё больше. Он тяжело прислонился к стене, дрожащими руками кое-как выудил из кармана пачку сигарет и измученно закурил.