Их свело небо

День за днём тянулись небыстро, но довольно спокойно. Джон давно не помнил такой умиротворённости. Возможно, даже никогда. Он потихоньку работал, потихоньку зарабатывал, потихоньку отдавал первый штраф – тот, что за полёт без лицензии – и параллельно мало-помалу отщипывал на крупный долг, чтобы пацаны не начинали требовать и были уверены, что пока Джон честно готов всё выплачивать. Постепенно, пропуская через себя эту спокойную, обыденную жизнь, Джон даже начинал задумываться о том, чтобы в самом деле просто честно всё выплатить и не придумывать никаких вертлявых хитрых планов. Но пока эти размышления так и оставались просто размышлениями. Семья с Джоном на контакт выходить не спешила, никто ему не писал, не интересовался, где он и что с ним, а Джон, в свою очередь, тоже продолжал обиженно молчать. Ему и у Линча неплохо жилось. Здесь о его мнении хотя бы интересовались, иногда заботились, проявляли хоть каплю понимания… В своей семье Джон был одним из самых старших детей – старше только Гвен, – а потому к нему всегда было особо требовательное отношение, в том числе от самой Гвен, у которой и к самой себе требований было не меньше, и потому он был вынужден всегда всем угождать, тратить все силы во благо семьи и не жаловаться. Он старший, он сильный, он должен всё на себе нести. И вроде Джон соглашался с этим: он в самом деле старший, многое в самом деле подвластно только ему. Он готов был идти на всё ради семьи, делать всё, что в его силах, чтобы обеспечить всем благо. Но с другой стороны… Иногда Джона всё же накрывала какая-то странная пучина, тянущая на дно, вынуждающая задуматься: а правильно ли всё это? Почему он должен так страдать ради тех, кто никогда его не послушает, из-за тех, кто никогда ему не поможет? Он ведь пытался, так много раз пытался всё исправить, предупреждал всех, но никто его не слушал. Ещё тогда, когда многие из младших даже не родились, Джон много ссорился с родителями, спорил с ними, пытался объяснять, демонстративно сбегал из дома, но ничего не помогало. Родители продолжали прожигать деньги, опускаясь на всё более глубокое социальное и финансовое дно, утягивая за собой всех детей, продолжали ссориться из-за этого, а потом мириться так, что рождался новый братик или сестричка, которые только усугубляли и без того плохое положение. А потом, во время родов Матео, мать погибла. И следом за ней через небольшой промежуток времени отправился отец с алкогольным отравлением. И дети остались одни. И всё легло на хрупкие плечи тогда ещё девятнадцатилетней Гвен и шестнадцатилетнего Джона, потому что все остальные были слишком малы, чтобы суметь как-то помочь. И вот, с тех пор прошло семь лет, и ничего не изменилось. Джон всё так же талдычил о том, что его стоило бы послушать, а остальные всё так же пропускали его слова мимо ушей. И ничего не менялось. Обыденно просиживая свои свободные рабочие часы рядом с Линчем, который нудно писал какую-то статью, Джон неспешно вертелся на крутящемся стуле на колёсиках и думал о своём, пока вдруг прямо над ухом не раздался знакомый голос:       — Почему опять не на своём рабочем месте? — спросил мистер Шульц строго, недовольно подёрнув своими львиными усами.       — А... Ну… Меня просто помочь просили… — начал было Джон сочинять отмазку находу, как его перебили:       — Плевать мне, не оправдывайся. Главное, чтобы работа выполнялась вовремя и качественно.       — С этим проблем нет, — уверил Джон, для убедительности улыбнувшись. Пронесло. Не хотелось бы слушать выговор о том, что он отлынивает. К тому же, это было бы клеветой. Джон не отлынивал, просто у него не оставалось работы: звонки не поступали, никакие бумажки подписывать не надо было, всевозможные ручки, стаканчики, вода в кулерах и бумага в принтере не заканчивались, и кофе никто не просил. А значит, Джон свободен.       — Ладно тогда, — мистер Шульц махнул рукой и продолжил, обратившись к Линчу. — К слову о работе… Ты! Для тебя задание есть.       — Да, мистер Шульц? — Линч без лишних вопросов в ту же секунду оставил свою статью и поднялся на ноги, приготовившись слушать. Джон почувствовал себя как-то немного неловко от того, что оставался единственным из всех, кто сидел, а потому тоже встал и ловким пинком ноги отправил кресло на его законное место.       — Наведайся в ресторан «The Royal Duck» и насобирай материал для статьи. Критик прибудет завтра, так что его часть оставь непосредственно на него. Verstehen? — в своей обычной манере, ёмко и сухо, пояснил мистер Шульц. Джон, не сдержавшись, как всегда ответил:       — Natürlich!       — Ты-то чего? — мистер Шульц снова беспомощно заулыбался. На него это действовало беспроигрышно. После он кое-как вернул себе серьёзный вид и, вновь обратившись к Линчу, договорил:       — В общем, отправляйся. Тебя там уже ждут.       — Хорошо. Как скажете, — беспрекословно согласился Линч и в то же мгновение принялся собираться, стягивая со спинки стула свой пиджак. С наступлением лета жара стала по-настоящему невыносимой, и даже под кондиционерами оставаться в пиджаках становилось невозможным. Мистер Шульц больше ничего не сказал и молча вернулся в свой кабинет. А Джон тем временем увязался за Линчем.       — Я с тобой пойду! — оповестил он радостно, идя рядом практически вприпрыжку. Ему уже не терпелось увидеть этот крутой, богатый ресторан «The Royal Duck».       — Со мной? — искренне удивился Линч, видно за прошедшие дни так и не сумев привыкнуть к весьма хаотичному и прямому характеру Джона. — А как же работа? Ты же знаешь, мистер Шульц будет злиться…       — Ой, да какая разница вообще? Расслабься! Мир не взорвётся, если я на пару часов отлучусь от рабочего места. Плюсом, раньше же вы как-то справлялись без офис-менеджера? А вот я крутые рестораны никогда не видел, и, возможно, это вообще мой единственный шанс! Не упускать же, ну? — протараторил Джон, стараясь всеми возможными способами убедить Линча. Он очень хотел увидеть этот ресторан. Может, это в самом деле его первый и последний шанс?       — Ну... Не знаю, Джон. Я бы не хотел выслушивать от мистера Шульца, — признался Линч, заходя в лифт. Джон шмыгнул за ним. Большие крылья Линча слегка нелепо упирались в потолок лифта, из-за чего он немного сутулился, выглядя ещё менее уверенно.       — Да всё нормально будет! Если чё, выслушивать мне, — Джон гордо выпятил грудь, словно выговоры – это какой-то повод для гордости и хвастовства.       — Не боишься, что тебя уволят? Тебе же нужна эта работа… — Линч опустил глаза, явно стесняясь о подобном говорить. Конечно, об ограблении и двадцатитысячном долге Джона он не знал, но знал о его большой, бедной семье, и о тех двух штрафах по сотне долларов, само собой. Так что полной картины у него не было, но и частичной было предостаточно, чтобы забеспокоиться. Джон вновь поспешил его успокоить:       — Да какой уволят? Не паникуй! За одну небольшую задержку ещё никого не увольняли. Мало ли чё? Может я в туалете какал всё это время? Может, у меня запор? Придумаю чё-нибудь, не беспокойся.       — Хотелось бы верить, — заключил Линч с какой-то тяжестью в голосе, после чего вышел из здания и протянул Джону руку. За минувшие дни ушиб на крыле уже прошёл, и Линч вернул себе возможность летать, а вместе с этим подарил такую возможность и Джону. Тот сумел придумать простой, но эффективный способ, как им обоим добираться до работы, при этом не играя в догонялки и не рискуя очередными штрафами: Джон облегчал свой вес способностью, а Линч хватал его за руку и без всякого труда тащил за собой. Так они последние два дня до работы и добирались. И так собирались добраться до этого ресторана «The Royal Duck». Путь пролетел быстро и незаметно, и парни уже оказались в каком-то новом деловом районе, стоя напротив вычурной застеклённой многоэтажки, на верхнем этаже которой и располагался этот крутой ресторан. Джон даже удивился немного: как так вышло, что такому маленькому отделу досталось такое крутое место? Наверняка ведь уже кучи других гастрономических журналюг захапали себе такой лакомый кусочек? Как объяснил Линч, всё оказалось куда проще, чем Джон мог предположить. Секретом оказалось обычное везение. «The Royal Duck» открылся совсем недавно, а хоть как-то заявил о себе в сети ещё позже, благодаря чему отделу Линча просто свезло вовремя среагировать на только появившуюся новость. Так парни и оказались здесь, перед зданием, насквозь пропахшим заметным «богатством», и перед двумя внушительными охранниками, надёжно защищающими вход от посторонних. Когда Линч первым нерешительно подошёл к ним, один из охранников сказал грозным голосом:       — Пожалуйста, назовите своё имя.       — Егор Линч… — представился он неуверенно, словно сомневаясь, что назвал верное имя. «Так он Егор! — подметил Джон в мыслях, — А я его всё “Линч” называл…»       — Проходите, — охранник кивнул и пропустил Линча вперёд. Следом подошёл Джон. Он не успел даже назвать своё имя, как ему с ходу заявили:       — Сомневаюсь, что вы есть в списке приглашённых.       Джон уже хотел возмутиться и спросить, что же могло натолкнуть этого охранника на такие мысли, как вмешался Линч, робко проговорив:       — Он со мной. Мой… помощник.       Охранник задумался на долгую секунду, после чего сказал, как ни в чём не бывало:       — Проходите.       Джон хмыкнул и отправился следом за Линчем. Само нахождение в таком крутом здании казалось невозможным. А ведь предстоял ещё тот дорогущий ресторан…       Поднявшись на каком-то около сверхскоростном лифте, парни оказались под самой крышей высотки – на верхнем этаже, в ресторане «The Royal Duck». С самого входа их встретили учтивые официанты, одетые в одинаковую, идеальную униформу, выглаженную, вымеренную до дюйма. Все они были, словно фарфоровые статуи, не имеющие права на изъян, с красивыми лицами и ухоженными волосами, убранными в аккуратные, при этом не слишком дерзкие причёски. В целом, уже от одного вида персонала Джон готов был падать в обморок, но затем он принялся оглядываться, и тогда вид самого ресторана окончательно добил его и поверг в самый настоящий шок. У Джона в голове не укладывалось: неужели правда существовали люди, которые могли ходить в подобные места, отдавая сотни и тысячи за возможность пообедать, и при этом чувствовали себя прекрасно, не ощущая никакого удара по карману? В такие моменты ему казалось, что богатые люди – какие-то пришельцы из других вселенных, не имеющие ничего общего с обычными смертными. И ведь у Джона был шанс к ним приблизиться… Но его отняла Гвен, поступив «по-честному» и вернув необходимые деньги невесть куда.       — Джон, ты идёшь? — спросил Линч робко, нерешительно повысив голос. Он вместе с официантами уже отошёл на несколько десятков шагов, а Джон и не заметил, слишком увлёкся.       — Что-то ваш коллега не торопится… — подметила одна из официанток с ноткой недовольства, на глазах разрушая образ идеальной фарфоровой куклы. Джон хотел бы ей ответить, но решил держать язык за зубами. Как бы зол он ни был, это не давало ему права подводить Линча. И так ведь наглым образом напросился.       — Простите его, просто он… изучает архитектуру, чтобы написать о ней в статье, — быстро придумал Линч какую-никакую отмазку. Оказывается, врать он всё-таки умел. Джон поскорее подбежал к нему, чтобы никого не задерживать, и парни вместе с официантами направились в комнату «для персонала» – на кухню. Там Линчу выдали меню, и он с умным видом принялся о чём-то расспрашивать официантов, пока Джон с неподдельным интересом рассматривал всё и всех вокруг, не вникая в суть разговора. Лишь когда он закончил и принялся скучать без дела, слова смогли добраться до его слуха.       — …будете дегустировать? — Джон смог выцепить лишь последнюю часть фразы официантки.       — Нет, что вы, я не критик. Он прибудет завтра, а я здесь так, для броского взгляда, — отмахнулся Линч скромно, аккуратно откладывая меню в сторону. — И к слову о взгляде… Как я заметил, среди персонала нет ни одного Мутанта. Это случайность?       — Нет, это намеренное решение владельца, — официантка старалась выглядеть непринуждённой, но на её лице проскользнула едва уловимая противная ухмылочка, которую Джону удалось заметить. Вряд ли она врала. Просто ей почему-то нравился тот факт, о котором она говорила. — Дело в том, что наш ресторан высоко оценивает комфорт наших посетителей. В том числе их эстетическое удовлетворение. Абсолютно всё в нашем заведении обязано выглядеть идеально, от интерьера до персонала. А Мутанты, вы меня простите, конечно, не соответствуют данному понятию. Вот взять даже вас, например. Извините, но эти дырки для крыльев просто… ужасны. Это нечто недопустимое для уровня нашего персонала.       — Понятно… — ответил Линч тихо, внезапно заметно оробев, хотя до этого ему ещё удавалось держаться более-менее уверенно, и скромно прижал сложенные крылья к телу. Кажется, это замечание его очень сильно задело. Видимо, никто из парней из этого места довольным не уйдёт.       — Что ж, пожалуй, на этом всё. Как я и сказал, критик прибудет завтра… — оповестил Линч по-настоящему убитым голосом. После тех слов официантки его прямо-таки будто пришибло.       — Извините, а ваш критик – Мутант? — внезапно поинтересовалась противная официантка, не позволив Линчу закончить.       — Не знаю… Это важно? — Линч изо всех сил старался держаться и не подавать виду, но дрожащий сломленный голос предательски выдавал правду.       — Если Мутант – нам придётся афишировать его отзыв без фотографии. Сами понимаете, чтобы вид не портила, — официантка уже и не думала скрывать, что откровенно радовалась политике владельца этого заведения. И откуда такая ненависть к Мутантам? Вот и та мерзкая сторона вычурности и богатства, на которую Джон в основном предпочитал закрывать глаза, чтобы не портить себе впечатление – сочащееся лицемерие. Почему-то оно почти всегда сопровождало богатство. Неужели в этом мире правда невозможно заработать по-честному? От слов официантки Линч поник ещё сильнее, хотя ещё до этого казалось, что предел достигнут, и Джон, заметив это, поскорее поспешил всё уладить. Он мягко схватил Линча за плечи, отвернув его от официантки, и быстрыми шагами потащил к выходу, бросив дерзкому персоналу напоследок:       — Ну всё, мы закончили! Критик прибудет завтра, там уже сами с ним разберётесь. До свидания!       Была бы возможность Джона, он бы демонстративно громко хлопнул дверью, но перед ним оказался только лифт, а потому он просто затолкал Линча внутрь под вопросительные взгляды проходящих мимо официантов и посетителей и слегка нервно понажимал на кнопку первого этажа. Автоматические двери лифта закрылись, и парни в кое-то веки остались наедине, без всяких противных официанток, по непонятным причинам брызжущих ядом в сторону Мутантов. А ведь она сама та ещё змеюка! Может, пчела против мёда?       — Ты злишься, — то ли констатировал, то ли спросил Линч своим тихим голосом. Он и раньше был робким, скромным парнем, вечно смущающимся от всякой ерунды, но теперь зажатость вышла на совершенно иной уровень. Кажется, эта официантка задела какую-то крайне болезненную точку. С тех пор, как она сказала про крылья, Линч так ни разу и не отстранил их от тела, словно боясь, что они займут слишком много места.       — Конечно, я злюсь! — выпалил Джон, больше не находя причин, чтобы и дальше сдерживать эмоции. — Меня бесят такие, как она! Чёртова богачка! Все они одинаковые! Вот какого хрена она так говорила о тебе?       — Наверное, потому что ей Мутанты противны? — предположил Линч дрожащим голосом, неловко утыкаясь взглядом в пол.       — И чё?! Это не давало ей никакого права так разговаривать!       Джон продолжал распыляться, с каждым новым гневным замечанием ощущая какое-то облегчение, но сколько бы он ни смотрел на Линча – тот продолжал выглядеть понурым и задетым. Кажется, ему досталось ещё сильнее, чем Джон изначально предполагал. Он вновь ласково положил руку ему на плечо, с некоторым удивлением ощущая под пальцами его сильные мышцы и худобу, и спросил чутко, аккуратно:       — Эй, Егор, всё в порядке? Выглядишь фигово.       — Да. Да, всё в порядке. И зови меня Линч, мне так привычнее, — Линч собрал последние силы, попытавшись придать голосу уверенности, хотя Джон всё равно видел правду и не понимал, зачем ему пытались врать. — Полетели уже в офис?       Двери лифта открылись, и Линч, выскользнув из-под руки, быстро прошагал на улицу. Джон растерянно проследовал за ним. Настаивать он не стал. В офисе всё вновь вернулось к своему обыденному порядку. Мистер Шульц пропажу Джона удачно не заметил, а потому никакого выговора не последовало. Джон спокойно подсел к Линчу, как делал это и раньше, и принялся с непонятным никому любопытством наблюдать за скучным написанием статьи. Единственный на весь офис кондиционер тихонько шумел где-то в углу, десятки пальцев работников отдела мирно стучали по клавишам клавиатур, и только один шумный индивид расхаживал из угла в угол и чрезмерно громко разговаривал по телефону, что, в целом, удивительным образом всё равно не портило общей атмосферы работы в офисе. Для Джона всё это было, по сути, в новинку, но он почему-то чувствовал себя так хорошо, словно в своей тарелке. Раньше он и подумать бы не мог, что сможет найти своё спокойствие в помещении офиса. Внезапно, нарушая только устоявшееся умиротворение, на телефон Джона пришло какое-то сообщение. Он тут же напрягся. Кто мог ему написать? Парни с требованием долга? Но он ведь и так отдавал им понемногу. Правда совсем понемногу… Может, они решили потребовать с него больше? Решили поторопить? Джон поспешил достать телефон из кармана, с заведомой тревогой взглянув на треснутый экран. Имя контакта, отправившего сообщение, гласило: «Гвен». Не сдержавшись, Джон даже усмехнулся, отчего Линч с вопросом оглянулся на него, но тот просто махнул рукой, без слов говоря, что ничего важного. Значит, написала Гвен. Неужто всё-таки решила примириться? Джон поспешил поскорее открыть сообщение, чтобы утолить своё любопытство. Гвен Сегодня в 18:30 у Матео классификация. Отведёшь его? Я не успею. 16:35 Секундная радость мгновенно улетучилась. Ни «привет» не сказала, ни, хотя бы, извинилась! И после этого она рассчитывала на помощь? Джон хотел было сразу настрочить гневное сообщение о своём отказе и несогласии, как задумался. Кто сможет отвести Матео, если не он? Сама Гвен не сумеет, она, скорее всего, задерживалась на работе. Эллиот? Точно нет. Хорошо, если он в этот день вообще дома появится, такому человеку нельзя ничего подобного доверять. Джоди? Нет, она, скорее всего, тоже работала после школы, к тому же она – несовершеннолетняя, а на первой классификации нужно сопровождение какого-нибудь взрослого, способного подписать всякие необходимые бумажки. По этой же причине отпадал слишком маленький Остин и, понятное дело, сам Матео. Оставался только Джон, потому что надёжных совершеннолетних друзей у семьи не было. Пришлось соглашаться.

Вы

Ладно, хотя в след раз можно и привет написать

16:37

Джон убрал телефон в карман и оповестил о случившемся Линча:       — Мне сегодня вечером нужно будет уйти. Скорее всего, пораньше. Если чё, скажешь Шульцу?       — Конечно, хорошо, — чуть растерянно кивнул Линч. Если задуматься, за всё время, что они прожили вместе, Джон крайне редко куда-то уходил. В том числе потому, что теперь у него была полноценная работа. И, конечно, такое внезапное изменение повлекло за собой вопросы:       — А куда тебе нужно будет уйти? Ну, если не секрет…       — Не секрет. Отведу младшего брата на классификацию. Так этим занялась бы сестра, но она почему-то не может, из-за работы наверное, — Джон безразлично пожал плечами. Прошло уже больше недели, а он всё не мог перестать злиться, хотя по сути сам был виноват, и от этого собственные рассказы о сестре казались какими-то неправильными.       — А что, вы уже помирились? — спросил Линч невинно. Ну да, он ведь не знал истинной причины той ссоры. И в его глазах, наверное, всё выглядело в разы проще и мягче. Но, к сожалению, реальность была далеко не такой прелестной…       — Ты не обольщайся, я не скоро съеду. Ещё поживу у тебя, до работы добираться удобно, — усмехнулся Джон с толикой нахальной дерзости. Конечно, он понимал, что Линч вовсе не это имел в виду. Но было что-то забавное в том, чтобы вот так его подкалывать, а потом смотреть за невинной реакцией и этой обезоруживающей, очаровательной улыбкой человека, который к удивлению для себя счастлив.       — Нет, я не об этом. Мне просто правда интересно, всё ли у вас хорошо… — принялся ожидаемо оправдываться он. И вроде он чувствовал себя каким-то виноватым, а вроде – улыбался, пусть растерянно, и при всём понимал, что на него и не думали давить. Джон уже заметил, что вся эта зажатость Линча явно была с ним не с рождения, ему её привили. И, видя это, он почему-то хотел сделать всё, чтобы помочь этому неловкому пареньку раскрепоститься и, наконец, стать собой. Оправдательную тираду внезапно прервал зевок. Кажется, кто-то слишком вымотался за этот долгий рабочий день. Линч зевнул, культурно прикрывая рот ладонью, и, не сдержавшись, потянулся крыльями, отчего они слегка вышли за рамки его рабочего места и самую малость преградили некоторую часть общего прохода. Конечно, таким жестом он не мог никому помешать. Любой человек мог бы без проблем обойти эти несколько торчащих пёрышек, даже не обратив на них внимания. Вернее, Джон так думал. Но потом на проходе появился тот самый тип, излишне громко говорящий по телефону. Увлечённый беседой, он пошёл именно по тому проходу, который Линч частично затронул своими крыльями, и, конечно же, наткнулся на них, будто специально пройдя по краю только ради этого. Запнувшись, мужчина на мгновение убрал телефон от уха и грозно выругался, взглянув на Линча глазами, полными ненависти:       — За крыльями своими следи, Мутант хренов! Думаешь, раз есть лишняя часть тела, можешь ей размахивать, как вздумается?! Охреневший совсем! — будь этот мужчина не в офисе, наверняка раздражённо плюнул бы на асфальт, но ему пришлось сдержаться и просто разъярённо потопать дальше.       — Извините… — кое-как промямлил Линч настолько тихо и смущённо, что его голос едва ли мог расслышать сидящий рядом Джон, и тут же сконфуженно прижал крылья к себе, едва ли не зарывшись в них, как в коконе. И пока он испытывал смущение и вину, Джон испытывал ярость. Не задумываясь о последствиях, он в одно мгновение подорвался с места и тут же оказался возле дерзкого мужчины, заглянув ему в глаза с такой яростью, которая этому наглецу и не снилась. Его лицо Джону показалось смутно знакомым. Он навис над мужчиной, как тень чудовища, готового сожрать свою жертву, и сказал удивительно низким, словно не своим голосом:       — Слышь, приятель. Охреневший тут только ты.       — Прости, что? — спросил мужчина с наигранным недоумением, вновь отняв телефон от уха. Затем он снова вернул его и обратился уже к собеседнику по ту сторону телефонной трубки: — Я перезвоню.       Он сбросил звонок и убрал гаджет в карман офисных брюк, уже приготовившись что-то говорить, но Джон опередил его:       — Почти весь проход был свободным. Почти весь! Там два человека без проблем прошло бы. А ты один чудесным образом впечатался в крылья, которые видел перед собой. Странным не находишь?       — А ты случаем не оборзел, офис-менеджер? Иди кофе наливай и стаканчики меняй в кулерах! — выпалил мужчина с самодовольной улыбкой. Джон наконец понял, почему его лицо казалось таким знакомым.       — Это ж ты тот наглый придурок, который ноги на весь проход растянул? — догадался он, и мужчина тут же замялся на мгновение, хотя вида попытался не подавать. Отыскав слабую точку, Джон принялся давить:       — Значит, как ты проходу мешаешь, не давая людям пройти – всё нормально? А как тебе кто-то помешал, притом волшебным образом, потому что ты мог один шаг в сторону сделать и спокойно пройти – так сразу «охреневший Мутант»? Какая интересная логика!       — Я сказал, кофе иди наливай и стаканчики меняй, офис-менеджер! С каких пор обслуга вообще без спроса разговаривает?! — принялся отчаянно защищаться мужчина, понимая, что в этом словесном поединке ему по-другому не победить. Джон затягивать не хотел, а потому сразу перешёл к способу, который действовал всегда и безотказно:       — Так, слушай сюда, мудила! Ещё раз ты на этого парня бочку покатишь – я тобой вот это окно вышибу. Ты понял? — он указал на одно из окон, открывающее из офиса прекрасный вид на проезжую часть с высоты десятого этажа.       — Совсем оборзел что ли..!       — Ты понял, я спрашиваю?! — Джон резко грубо схватил мужчину за грудки рубашки и со злости без помощи всякой способности чуть приподнял его над полом. Всякая уверенность и дерзость мужчины вмиг улетучилась, его глаза округлились, излучая страх, а когда-то ровный, нахальный голос боязно задрожал:       — П-понял…       — Рад, что мы договорились, — бросил Джон едко, оставил перепуганного мужчину и вернулся к Линчу. Если этот нахальный тип догадается рассказать обо всём Шульцу – скорее всего Джона уволят. Но, может, зато этот поступок вразумит хотя бы одного наглеца? Джону хотелось в это верить. Его крайне раздражали такие личности, он нередко сталкивался с ними на протяжение всей жизни, а из-за одного вовсе упустил свой шанс… Поэтому он хотел сделать всё, что в его силах, чтобы избавить мир от таких ублюдков.       — Джон, не стоило, — внезапно подал голос Линч, робко и неуверенно, пытаясь скрыться в работе, упрямо продолжая печатать статью, лишь бы не пересекаться взглядами.       — Чё это не стоило? — протестовал Джон, с раздражением прокручиваясь на кресле из стороны в сторону. — Он охренел, я поставил его на место. Где я не прав?       — Ты же это из-за меня? — уточнил Линч зачем-то, хотя с виду всё было и так вполне очевидно.       — Да, из-за тебя. Потому он вообще не по факту на тебя наорал.       — Тогда тем более не стоило… — продолжал о своём Линч. — Я же правда залез крыльями на проход. Он всё верно сказал.       — Нет, ни хрена! — чужая уступчивость и слабохарактерность начинала раздражать. Почему Линч так легко соглашался с любыми обвинениями? Почему не думал побороться? — Чувак, ты едва ли на этот проход высунулся, это первое. Тебя без проблем обойти можно было. Второе: ты так и так собирался убрать крылья, ты ж просто зевнул. Третье: этот мудозвон недавно сам мне ногами путь перегородил, я из-за него чуть не разлил кофе. Так что он ни хрена не прав!       — Ну не знаю, Джон… — протянул Линч неуверенно. С каждым новым сказанным словом продолжать писать статью у него получалось всё хуже, он всё чаще останавливался, всё чаще без особой вдумчивости клацал по клавиатуре, после чего нервно стирал получившийся бред. Уходить от реальности становилось всё сложнее. И Джон этому только радовался: пусть больше не сбегает, пусть думает, пусть открывает глаза на правду.       — Так узнай, блин! Тебе самому не надоело под всех прогибаться? — сказал Джон уверенно, серьёзно настроенный вытащить Линча из его вечно виноватого кокона. — Не возникало желание… постоять за себя? Ты же можешь. Ты мог наорать на этого мужика и, я тебе гарантирую, он почти наверняка отстал бы от тебя. Такие придурки всегда ищут самую слабую жертву, а поединок с кем-то поувереннее они не вывозят. Ты мог поставить на место ту конченную официантку из «The Royal Duck», мог попросить жалобную книгу, затереть про права и чувства Мутантов, например. Да чё ходить-то? Я! Ты на меня мог наорать. По сути это ж я виноват в том столкновении. А ты не то что простил, но и по факту заслуженный штраф с меня снять пытался. Мне, конечно, приятно, но… Чувак, ты же себя не уважаешь.       Линч оставил всякие попытки и дальше печатать статью. Замер, видимо задумавшись над услышанными словами. Джон правда, искренне хотел ему помочь, хотел достучаться и научить этого парня защищаться от враждебного мира. Кто, если не он? Ведь всем будет плевать на него, потому что он удобная жертва. Даже для Джона таковым оказался, а ведь мог загнуть штраф за моральную компенсацию вплоть до тысячи долларов, и возможно даже больше. Но он этого не сделал. А, наверное, стоило бы.       — Если бы всё правда было так просто, как ты говоришь… — внезапно подал голос Линч после затянувшегося молчания. Он звучал печально, удивительно меланхолично, а не нервно и робко, как обычно.       — Так всё правда так просто, в этом и прикол! — Джон взмахнул руками, словно непроизвольно пытаясь подтолкнуть собеседника, как молодые родители подталкивают своих маленьких детей, только обучающихся ходить. В каком-то смысле так оно и было.       — Но я не могу так. Я так не умею. Я не умею, как ты выразился, «орать». У меня не получается… — продолжал жалобно скулить Линч, ища оправдания.       — А ты пробовал? — спросил Джон проницательно, приблизившись, с толикой жалости и понимания заглянув в растерянные зелёные глаза сквозь тёмные линзы своих солнцезащитных очков. Линч не нашёл, что ответить. И тогда Джон предложил только пришедшую в голову идею:       — Ладно, давай так. Я стану твоим защитником. Типа личным цербером, понял? И буду тебя защищать, а ты будешь у меня учиться. Договор?       — Не знаю, это как-то странно, да и мне неловко… — принялся привычно мяться Линч, бегая глазами по всему рабочему месту, словно ища подсказки, но не находя.       — Договор? — чуть настоял Джон, без агрессии, без злости и напора, лишь ещё слегка приблизившись к лицу.       — Д-договор, — по итогу всё же согласился Линч.