Их свело небо

Утром, когда дождь закончился, а завтрак был благополучно съеден, Джон отправился к себе домой, предварительно в очередной раз пообещав Линчу, что скоро заплатит свой несчастный долг. Извиняться перед роднёй или оправдываться за свои поступки Джон не планировал. Он и так напортачил достаточно, теперь не находя в себе сил смотреть людям в глаза, а потому больше не видел смысла пытаться казаться «правильным» или «честным». Он уже понял, что так не работает. А потому спешил домой за награбленными деньгами, чтобы поделить их между всеми, кто участвовал в ограблении, и после вернуться обратно победителем, что вытащит семью из той глубокой ямы, из которой они всю свою жизнь не могли выбраться.       Бодро взобравшись по подъездным ступенькам, Джон без предупреждения влетел в квартиру, едва ли не вышибив дверь, и одним прыжком оказался на кухне. Там уже как обычно поджидала Гвен и снова что-то готовила. Завидев Джона, она скорчила демонстративно недовольное выражение лица и ничего не сказала, не удосужившись даже простое «Привет» произнести вслух. Джон в её расположенности и не нуждался. Он пытался найти спортивную сумку, которую последний раз оставлял на этом кухонном столе. Наверное, кто-нибудь из братьев или сестёр перенёс её в более безопасное место, осознавая, что ребятам из полиции лучше не знать о её существовании. Оставался лишь один вопрос: куда?       — Так, слушайте, если вы на меня всё ещё дуетесь – не парьтесь, я уже ухожу! Только скажите, где сумка? — оповестил Джон кратко и второй раз обвёл взглядом кухню, так ничего нужного и не приметив. Гвен временно отстранилась от готовки, сложила руки на груди и сказала больно серьёзным тоном:       — В полиции.       Её скорченное лицо выражало лишь подчёркнутое недовольство, из-за чего трудно было понять, шутила она или говорила правду. У Джона сердце на мгновение ухнуло куда-то вниз, после чего вернулось и тревожно забилось с новой силой. Запинаясь от волнения и нервов, Джон спросил дрожащим, надламывающимся голосом:       — Чё? Гвен… Куда ты дела сумку?       — Говорю же, отнесла в полицию. Чтобы они вернули эти деньги туда, откуда ты их стащил, — ответила Гвен, теперь без всяких сомнений, серьёзно. У Джона, кажется, в один миг поседела часть волос. Он резко вспотел, дыхание сбилось, сердце забилось ещё чаще, чем прежде. Что ему теперь делать? Как он объяснит всё пацанам? Как Гвен вообще пришло такое в голову?       — Гвен, ты чё, больная?! — вскрикнул Джон грубо, не сумев сдержать злости.       — Это ты больной! Здоровым такие идеи в голову не приходят, — парировала Гвен, стиснув зубы в отчаянной попытке казаться лучше, сдержаннее и взрослее. Но Джон понимал, что долго это не протянется. Скоро она тоже перейдёт на крик, и они снова будут по-детски глупо орать друг на друга, как уличные коты, воюющие за территорию.       — Гвен, ты больная, я спрашиваю?! — крикнул Джон с новой силой. От переполняющей злости у него на виске проступила пульсирующая вена, а на скулах заиграли желваки. — Я же говорил, что там не только наша доля! Что… Что я пацанам скажу? Я им что отдам?! Просто… Просто скажи мне, нахрена ты каждый раз берёшь, и рушишь наше будущее?! Моё будущее?!       — Своё будущее ты разрушил сам, Джон! — настояла Гвен, довольно быстро не выдержав и перейдя на крик. Стены в их доме были тонкие, и все соседи, которые ещё по какой-то причине не ушли на работу, наверняка могли отчётливо слышать их ругань. — Ты сам его разрушил ещё тогда, когда решил, что воровство – это хорошая идея! Откуда ты вообще этого понабрался…       — Да потому что это правда хорошая идея, Гвен! Ну невозможно таким, как мы, «честно» заработать! — от злости Джон не заметил, как с помощью способности резко поднял кружку, до этого стоявшую на столе, к потолку, отчего та ударилась и разбилась, острыми осколками осыпавшись на пол. — Вот ты честно работаешь на трёх работах, и что? Ты едва ли можешь прокормить всю семью! А я пару кошельков из карманов стащил – и мы смогли купить Матео на день рождения торт! Помнишь, в прошлом году было?       — Но это неправильно! — настаивала на своём Гвен.       — Да не бывает «правильно»! — Джон яростно взмахнул руками, отчего ударился тыльной стороной ладони о стену, хотя из-за охватывающей злости боли не почувствовал. — Неправильно то, что сраные богачи закрывают глаза на бедняков, которые жрут объедки в попытках выжить! Неправильно, что нам никто не пытается помочь, хотя и во всех школах, где учатся малые, и в универе Эллиота, и у тебя на работах все знают, в каком мы дерьме! Неправильно, что мы живём на этой помойке с самого грёбанного рождения и отхлёбываем говна из-за наших придурковатых родителей!..       — Не смей так говорить о почивших! — взвизгнула Гвен словно не своим голосом и приблизилась к Джону вплотную, посмотрев на него злобно, остервенело. С самого детства она не подвергала сомнению инфантильное, глупое поведение родителей, считала их во всём правыми и покорно возилась с младшими братьями и сестрой, когда было велено. По какой-то причине она абсолютно всегда была мирной, послушной и удобной для родителей, в то время как Джон, родившийся всего на пару лет позже, почти сразу начал понимать, что слишком многое в их поведении было «не так», и взялся за попытки что-то с этим сделать. Конечно, у него одного ничего не получилось. Гвен слушалась родителей и не перечила им, Эллиот словно всю жизнь существовал где-то отдельно от семьи и всячески игнорировал происходящее, а Джоди и младшие братья на тот момент были слишком маленькими, чтобы что-то делать и решать. Так и получилось, что оставался один Джон, который в итоге ничего не сумел, из-за чего к моменту смерти родителей семья осталась в бедности, и по сей день не могла из этого выбраться.       Пришедшее на телефон уведомление отвлекло от мыслей и спора. Джон озадаченно достал из кармана джинсов гаджет и взглянул на побитый экран. Гостер Никому не опаздывать 13:35 Джон бессильно цыкнул, убрав телефон обратно. За всё прошедшее время в голове так и не возникло идеи, что делать с проблемой, которую создала Гвен.       — Твою мать… — выругался он отчаянно. — И чё мне им сказать?       — Это твои проблемы. Ты сам их себе создал, — Гвен выставила перед собой руки, уверяя, что она ни при чём. — У Матео скоро первая классификация. Не хватало ещё, чтобы ему неоправданно завысили класс из-за неадекватного старшего брата!       — Так если бы ты не просрала эти деньги, мы могли бы оплатить Матео частную классификацию, на которой более честные и правильные результаты, потому что им не насрать, в отличие от бесплатной! — всё не сдавался Джон.       — Нет, нет и ещё раз нет! Даже голодая, я никогда не возьмусь за нечестные деньги! И семье нашей такого не позволю! Я не понимаю, как тебе вообще такое в голову пришло? — Гвен снова сложила руки на груди и отвела взгляд, кажется правда задаваясь этим вопросом. Джон больше не мог выслушивать однотипные претензии, у него не было ни сил, ни времени. Он бросил грубое:       — Всё! Ясно. Заткнись уже…       И поспешно покинул квартиру. Что сказать парням при встрече и как всё объяснить – он так и не придумал. Встреча состоялась в их обычном, привычном месте – на чердаке случайного дома, к которому уже достаточно давно один из парней как-то получил доступ. Джон уже не помнил, кто и как. Собравшись, как и договаривались, без опозданий, парни встали в круг возле шатающегося круглого стола в центре комнаты и переглянулись. Флэш послушно выложил доверенную ему сумку на стол, подтверждая, что он честен, и скрывать ему нечего. Затем все трое уставились на Джона, ожидая, что он сделает также, и с явным недоумением приметили, что при нём не было никаких сумок.       — Джон, это как понимать? — спросил Хоппер настороженно, вероятно догадываясь, к чему всё шло.       — Где сумка? — подхватил Гостер не менее напряжённо.       — Да вы пока делите часть Флэша… — попытался выкрутиться Джон, ощущая, как с каждой секундой возрастающего давления ладони потели всё сильнее, а сердце билось всё чаще. Он не хотел, боялся рассказывать правду. Среди парней никто не знал о его проблеме, о его семье и в целом о личной жизни. У них это было негласным правилом: никто ничего друг о друге не знал и лезть в личные дела не собирался. Всё-таки они были больше коллегами, партнёрами, чем полноценными друзьями. И поэтому Джон не хотел рассказывать. А придумать нормальную отмазку не получалось.       — Джон! — прикрикнул Гостер, от напряжения стиснув челюсть до проступающих желваков и, кажется, приготовившись в случае чего нападать. Если задуматься, среди всех присутствующих лишь у Джона была более-менее боевая способность. В вопросе драки из всей команды только Шокер мог с ним посоревноваться, но вот только Шокера рядом не было. А остальные Джону и в подмётки не годились. Но драться он не собирался, в том числе из-за рисков. Даже если Джон без проблем победил бы, ему пришлось бы изрядно пошуметь, а ненужное внимание в таких вопросах ни к чему. Поэтому лучше решить всё словами. Только какими?       — Парни, слушайте… — начал Джон издалека, оттягивая время, пытаясь на ходу хоть что-то сочинить. — Я тут подумал… Да не надо оно мне!       — Что значит «не надо»? Где деньги?! — Гостер начинал заметно и очень сильно нервничать, в самом деле рискуя ударить Джона. Пока он рычал, Хоппер и Флэш, не сговариваясь, принялись «незаметно» обступать Джона, заранее пресекая попытки побега.       — Да вот, на столе, которые Флэш принёс… — всё не сдавался Джон, хотя каждое следующее слово звучало менее уверенно, чем предыдущее. Он просто не мог найти в себе сил, чтобы сказать правду, даже неполную. Гордость не позволяла. Кем надо быть, чтобы так тупо потерять целое награбленное состояние? Видимо, Джоном…       — Ты мне зубы не заговаривай! Деньги где?! — продолжал вопить Гостер, подойдя вплотную, из-за разницы в росте выглядя для Джона, как злобная, гавкающая чихуахуа. Вот только Джон наверняка знал, что эта чихуахуа могла отгрызть палец.       — Предать нас решил? Хотел один свалить со всеми деньгами? — предположил Хоппер откуда-то из-за спины, проницательно сощурив глаза. Он, конечно, не угадал, но, если задуматься, со стороны парней всё выглядело именно так.       — Чё? Нет! Я просто хочу отойти от дел… — всё пытался оправдаться Джон, осознавая, что каждая новая ложь звучала хуже предыдущей.       — Да, со всеми деньгами, которые награбили мы с Гостером. И хватило же тебе наглости заявиться после такого… — продолжал гнуть свою линию Хоппер, видимо уже наверняка уверенный в том, что его теория правдива.       — Да нет же! Нет… денег, — Джон сдался. Рассказать всю правду духу так и не хватило, да и не хотел он делиться информацией о своей семье, но часть выдать всё-таки пришлось. Вот только, вопреки ожиданиям, парни восприняли всё несколько не так, теперь почему-то стойко убеждённые в предположении Хоппера:       — О, отлично! Прошёл один день, а ты уже успел их прогулять! — сказал Хоппер, и все закивали головами, без сомнений ему поверив. — Ну, что сказать? Будешь должен.       — Что?! — от шока Джон едва не свалился с ног, рискуя в самом деле рухнуть на ровном месте. Способность вновь вышла из-под контроля, и несколько ближайших предметов мебели резко взмыли в воздух. К счастью, хоть не сами парни, потому что тогда это можно было бы расценить, как попытку побега.       — Была одна спортивная сумка, забита под завязку… Того её вес фунтов сорок… И методом элементарной математики мы узнаём, что ты должен где-то двадцать тысяч долларов, — с нахальной, самодовольной улыбкой проговорил Гостер, резко сменив злость на веселье и удовольствие, понимая, что Джон никуда не отвертится. Джон тоже это понимал, и от этого становилось только страшнее. Где, как и под каким предлогом ему достать двадцать тысяч долларов? Это же невозможно!       — И не пытайся сбежать, я догоню тебя в любой точке мира, — уверил Флэш, подхватив общее настроение.       — Молись на бизнес, в который ты вложился, если тебе вообще хватило на это ума, чтобы он не прогорел, — Гостер начинал откровенно издеваться.       — Что… Как… Как я должен столько заработать?! Это невозможно! — Джон попытался вразумить парней, но было уже поздно. Он стал маленькой рыбкой посреди огромного океана, а они – акулами, безжалостно кружащими возле своей беспомощной жертвы. Джон уже не имел возможности спастись и выбраться.       — Мы невозможного и не требуем. Будешь возвращать постепенно, доллар за долларом… Крутись, как хочешь, хоть всю жизнь на нас работай, но рано или поздно двадцать тысяч долларов должны оказаться у нас в карманах, — отчеканил Хоппер устрашающе, по-злодейски оскалившись. Джон в самом деле ощутил себя каким-то ягнёнком в окружении голодной стаи волков. И этот страх, неведомым дымом клубящийся где-то в груди, не позволял дышать и нормально двигаться. Ещё пару дней назад Джон считал, что штраф в двести долларов – кошмар для него, и один из худших раскладов, который вообще мог произойти. Теперь же он понимал, что те жалкие сотни были детским лепетом, а настоящие долги и проблемы начались только сейчас. Он выпутался из круга парней, противно скалящихся ему вслед, и поспешно вышел на улицу, дрожащими руками хватаясь за сигарету. Стоило покурить и всё обдумать. По пути, пока интуитивно шёл в направлении дома, Джон отписался Гвен. Ей полезно было знать, к чему привело её истеричное решение.

Вы

Молодец, теперь я должен 20К баксов, которые ты сдала копам!

14:19

Ответ последовал незамедлительно. Отнюдь, неутешительный. Гвен Выбирайся сам. И домой можешь не возвращаться. 14:19 Просто превосходно, она умудрилась обидеться на то, в чём сама же и виновата! Понимая, что от семьи теперь никакой поддержки ждать не стоит – в целом, как и всегда – Джон сменил направление, в котором шёл, и отправился к уже знакомому чужому подъезду. Безусловно, он бы мог пошататься по улицам и попытаться справиться самостоятельно, но здравомыслие давало чётко понять, что ситуация была не той, в которой Джон мог бы обойтись без помощи. Как бы ему не хотелось в этом признаваться. Добравшись до подъезда, Джон набрал на домофоне уже заученные цифры, оставшиеся в памяти, и неловко поздоровался:       — Привет, это снова я. Слушай, я могу остаться у тебя ещё на пару деньков? Может, недель. Может… месяцев, — последнее Джон добавил тихо и с особой неохотой, ему не хотелось думать, что придётся так долго на кого-то полагаться.       — Ну… можешь. А почему ты не позвонил? — спросил Линч невинно. К счастью, он был не против.       — А, точняк! Забыл, что мы номерами обменялись. Это… так впустишь? — Джон неловко опёрся на дверь, уже приготовившись её открыть.       — Конечно, — голос Линча оборвался, и раздался стандартный проигрывающийся звук, свидетельствующий о том, что дверь открыта.       Несмотря на наличие лифта, Джон взбежал по ступенькам, надеясь хоть так немного прояснить ум – последняя сигарета так и не помогла. После чего ввалился в уже открытую квартиру и неловко замер в прихожей, столкнувшись с удивительно невинным взглядом Линча. И как этому взрослому, достаточно высокому парню удавалось сохранять лицо ребёнка, обезоруживающее своим наивным видом? Резко кольнула совесть, отчего Джон даже немного поморщился. Он и так был должен штраф за тот неудачный полёт, ещё и напрашивался теперь пожить вместе… Джон, конечно, не в том положении, чтобы разбрасываться деньгами, но не предложить хотя бы минимальную благодарность он просто не мог:       — Сорян, что опять вот так вламываюсь… В последнее время всё очень внезапно. Может, я отблагодарить как-то могу? Пополам за хату платить, например? Сколько ты там отдаёшь?       — Ничего не надо, всё в порядке! Ты и так мне должен сотню, мне уже неловко… — Линч обхватил себя руками и плотнее прижал крылья к телу, будто пытаясь себя ими приобнять. Джон хотел верить, что он говорил так не от страха. Всё-таки тот список, который зачитал Линчу мистер Дейвисон… После такого Джона при всём желании за добряка не принять. Да и напрашивался он пожить буквально из-за того, что недавно ограбил банк, пусть Линч об этом и не знал. Выходил отнюдь не доблестный послужной список. После такого Джон на миг понимал, почему Гвен каждый раз так разражалась недовольством, но после быстро приводил себя в чувства, напоминая: он делал всё это ради семьи, потому что по-доброму, по-хорошему, в их случае не получалось.       — Тогда настаивать не стану. Спасибо, что… приютил. Я отплачу, правда. И долг верну, — Джон снял обувь, помня о просьбе Линча, и прошёл в зал. Как бы он ни пытался сохранять отстранённый, ничем не обеспокоенный вид, мысли продолжали терзать. Джон уже много чего придумал, но большинство идей приходилось отметать, а оставшиеся – откладывать в долгий ящик, потому что решение для них находилось явно не близко. Он пару раз думал о возможности побега, но каждый раз эти мысли оказывались в первой категории. Даже если Джону удастся удрать, оставшись незамеченным и тем самым избежав Флэша, парни всё ещё могли сдать его полиции. Конечно, тогда они рисковали бы и сами, ведь грабили банк все, но при таком раскладе Джон в любом случае окажется за решёткой. Ему такой вариант подходил ещё меньше, чем просто быть должным двадцать тысяч долларов. Может, тогда ему попытаться самому сдать парней? Джон присел на диван в зале и задумчиво откинулся на спинку, сложив руки на груди. Бубнящий телевизор напротив удивительным образом не отвлекал, а лишь наталкивал на мысли. Даже если Джону удастся отправить всех причастных к ограблению за решётку, при этом не попавшись самому, он не мог знать наверняка, были ли у парней какие-то друзья и неизвестные сторонники. Если так, даже после заключения парней в тюрьму за головой Джона могли прийти. Тоже неподходящий вариант, в первую категорию. Тогда что оставалось? В самом деле горбатиться всю жизнь на всех доступных работах, подобно Гвен, и послушно возвращать огромный долг, как и было велено? Диван немного прогнулся – рядом аккуратно присел Линч. Его выразительные ярко-зелёные глаза выражали беспокойство, он спросил с искренней заинтересованностью:       — У тебя всё в порядке?       — Да… — обыденно отмахнулся Джон, не привыкший полагаться на других.       — Выглядишь обеспокоенным, — попытался настоять Линч, хотя в его случае это звучало скорее как констатация факта, никак не мотивирующая поделиться переживаниями. Джон ничем делиться и не собирался. Он подался вперёд, облокотившись на собственные колени, и измученно прикрыл лицо руками, не подумав запустив их под свои тёмные очки. Вовремя опомнившись, он быстро убрал руки от лица, поправил очки, убедившись, что они всё ещё надёжно скрывали от окружающих его глаза, и продолжил думать. Вернее, попытался, но сидящий рядом Линч, неловкий, взволнованный, сгорбившийся и сжавшийся в незнании, как помочь, удивительным образом умело отвлекал.       — Может, снимешь очки? Мне кажется, с ними неудобно в здании, — сказал Линч после долгого молчания, видно в попытке разбавить напряжённую тишину. Телевизор он уже выключил, а потому ничей бубнёж в этом помочь не мог.       — Нет, — отрезал Джон. Он уже несколько лет ни перед кем и ни за что не снимал очки, и одна простая просьба уж точно не могла изменить этого решения. Тогда Линч неловко замолчал, и давящая тишина вернулась вновь. Джон продолжал отчаянно пытаться вернуть себе прошлые мысли, но в голову так ничего и не приходило. Крутилась лишь одна идея: «Первое время послушно зарабатывать, а там как карта ляжет». Крайне неконкретно, абстрактно и ненадёжно, но как такового другого варианта попросту не было. Джон снова потянулся потереть глаза, но вовремя себя одёрнул. Где можно заработать? Хоть сколько-то, хоть немного, буквально на первое время… После ограбления банка и парочки штрафов лучше повременить с карманными кражами и в целом с любыми правонарушениями. Будь воля Джона, он бы быстренько прочесал карманы случайных прохожих, отдал бы штрафы, мизерную часть долга и тем сам выиграл бы себе немного времени. Но попадаться в нынешней ситуации – ещё хуже, поэтому лучше устроиться куда-нибудь официально. Вот только куда? По-прежнему сидящий рядом Линч кажется и не думал уходить, а Джон всё глубже погружался в отчаяние, с каждой новой идеей, пришедшей в голову, всё отчётливее понимая плачевность своего положения. Он ужасно не хотел обращаться за помощью, но понимал, что в его случае других вариантов не оставалось, а потому всё же сдался и спросил как бы невзначай:       — Слушай, не знаешь, где можно заработать? Официально, — он попытался звучать непринуждённо, хотя усталость в голосе всё же просачивалась. Линч задумчиво опустил взгляд, кажется в самом деле принявшись подбирать в голове варианты. На мгновение его крылья встрепенулись, будто сигнализируя о том, что он что-то придумал, и Линч спросил слегка растерянно:       — А тебе зачем? Ну, то есть… Ты заработать хочешь или, может, не знаю…       — Да, заработать. Есть идеи?       — Ну… — Линч отвёл взгляд. Идея у него явно была, но он словно в ней сомневался и почему-то не спешил озвучивать. — Возможно, я мог бы устроить тебя к себе на работу?       — Правда? — у Джона загорелись глаза. Он даже не сразу понял, что Линч, по сути, предлагал ему работать вместе с ним. Хотя и такой вариант в нынешних условиях был неплохим.       — Ты не подумай, я не какой-нибудь там директор! Я обычный журналист! Просто у нас отдел маленький, и рук вечно не хватает, поэтому начальник сказал, что лишние сотрудники никогда не помешают… — принялся поспешно оправдываться Линч.       — Сойдёт, чё делать надо? — Джон уже ёрзал на диване от нетерпения. Не считая нищих подработок в подростковом возрасте, он, по сути, никогда не работал официально. Всё это было для него в новинку, а потому, несмотря на сложную ситуацию и пугающую неизвестность, интересно и любопытно.       — Для начала скажи, какое у тебя образование? — кажется, Линч попытался стать чуть более серьёзным, но невинное личико и смущённый голос не позволяли ему придерживаться необходимого образа.       — Неоконченное, меня с первого курса попёрли, — ответил Джон честно и слегка растерянно. Что, собеседование начиналось уже сейчас?       — А специальность?       — А, ты об этом? Не, не журналистское. Или какое там тебе надо? — Джон просто махнул рукой, кажется на ходу погребая под землю свой шанс устроиться на официальную работу к Линчу.       — Ясно… — Линч снова опустил глаза, теперь выглядя ещё более смущённым, неловким и каким-то растерянным. Он замялся, будто готовясь сообщить какую-то неутешительную новость, и только через несколько долгих секунд продолжил:       — Тогда, боюсь, не выйдет устроить тебя никем, кроме офис-менеджера… Если вообще выйдет…       — Кем-кем устроить? — Джон сощурился, будто это как-то могло помочь в понимании неизвестного термина.       — Ну… Если очень по-простому и грубо объяснять – мальчиком на побегушках, — Линч смутился ещё сильнее, его крылья плотно прижались к телу, а на щеках проступил заметный даже сквозь тёмные стёкла очков румянец.       — Понятно. Сойдёт. Мне хоть что-то надо. А платят сколько? — Джон расслабленно развалился на диване, закинув ногу на ногу в форме «4». Вся эта тема с поиском работы уже не казалась ему такой интересной и захватывающей.       — Не знаю, это уже у мистера Шульца. Ну, у начальника. Пойду, кстати, позвоню ему. Ещё не факт, что он тебя примет, я не могу ничего обещать… — Линч поднялся с дивана и ушёл в другую комнату, параллельно выуживая из кармана свой телефон. Не зная, чем себя занять на то время, пока он будет разговаривать, Джон принялся бесцельно оглядывать зал в сомнительной надежде приметить что-то интересное. Всё равно мысли о пришедших бедах не помогут, никаких идей в голове так и не возникало. К собственному удивлению, Джон смог заметить те самые спортивные штаны, которые он носил у Линча, притом ровно на том же месте, где оставлял их. Видимо, утром, когда парни разошлись каждый по своим делам, Линч так и не нашёл времени вернуть вещь на её законное место, а потому она за целый день так с него и не сдвинулась. Для Джона это, несомненно, было лишь плюсом. Ему так и так в этих штанах ещё долго ходить, до тех самых пор, пока он будет ошиваться в чужой квартире. Поэтому, не раздумывая, он схватился за вновь найденные штаны и принялся переодеваться. В этот самый момент из соседней комнаты вышел Линч, видимо как раз закончив разговор по телефону:       — Джон, да? Прости, если задуматься, мы так друг другу и не представились… — он не успел закончить свою виноватую тираду, как застыл в проходе, увидев полуголого Джона в одних трусах и своих неизменных чёрных очках, неспешно натягивающего на бёдра спортивные штаны. Не прошло и секунды, как лицо Линча залилось краской, он смущённо прикрыл глаза рукой и отвернулся, прикрикнув:       — Предупреждать же надо!       — О чём? Я же не голый стою. Слушай, а у тебя такая реакция на всех парней, или я особенный? — в этот раз Джон не упустил возможности подтрунить. Он не был уверен, но, кажется, за эти два неполных дня, проведённых вместе, успел немного привыкнуть и проникнуться этим невинным крылатым мальчишкой-ровесником. Было что-то забавное и умилительное в его неконфликтном характере, излишней вежливости и нескончаемом смущении.       — Да я… не знаю. Мне раньше не доводилось вот так с кем-то другим жить, — признался Линч, постепенно отходя от очередного приступа смущения. К тому моменту Джон уже натянул на себя штаны, и теперь оставался в более привычном для Линча образе, пусть и всё ещё без футболки. Тогда Линч смог прийти в себя и продолжил по возможности невозмутимо:       — В общем, что я сказать хотел? Я поговорил с мистером Шульцем, и он сказал, что офис-менеджеров нам категорически не хватает. Если быть точным, у нас их нет… Поэтому ты принят. То есть, уже. С завтрашнего дня ты – работник.       — Класс! — Джон вновь завалился на диван. Кажется, всё мало-помалу, постепенно налаживалось. Хотя, конечно, ещё неизвестно, сколько приблизительных вечностей ему придётся горбатиться, чтобы выплатить этот чёртов долг в двадцать тысяч. — Так платят-то сколько?       — Мне он не сказал. Сам узнаешь у него завтра. И нужно будет документы занести, — отчеканил Линч, как какой-то робот, словно пытаясь побыстрее закончить с этой темой. Наверное, это не очень приятно: думать о работе, когда ты только с неё вернулся.       — Да разберёмся, — Джон махнул рукой, показывая, что всё важное уже озвучено. Дальше можно эту тему не продолжать. Линч как-то тяжело вздохнул, набираясь сил, и в очередной раз спросил:       — И последний вопрос, у тебя есть с собой какие-то вещи? У нас дресс-код, нужно что-то более-менее официальное.       — Не-а. У тебя чё-нибудь найдётся?       — Так и думал. Найдётся. Тогда пойду подготовлю вещи на завтра, — Линч кивнул то ли Джону, то ли самому себе, после чего принялся с особым усердием рыться в шкафу, из которого Джон когда-то доставал себе штаны.       После долгих нескольких минут возни возле шкафа Линч, наконец, успокоился и опустился на диван рядом с Джоном, который к тому моменту уже во всю таращился в телевизор, пытаясь убить время. Снова повисла неловкая тишина: Линч явно хотел о чём-то спросить. Джон торопить его не намеревался. Пусть сам решается и набирается смелости, подобным ему людям иногда полезно учиться делать сложные для них выборы.       — Джон? — наконец окликнул Линч нерешительно и замолчал, видно больше не найдя в себе сил выдавить ни слова.       — Да? — Джон оторвался от телевизора и выжидающе уставился на собеседника. Тот сжался, плотно сдвинув колени, прижав крылья к телу, взволнованно уставившись куда-то в пол. Обычно с таким лицом признаются в любви. Но Линч сказал нечто иное:       — Если не секрет, скажи, почему тебе некуда пойти? То есть, я, конечно, не против! Живи здесь, сколько потребуется! Мне просто интересно…       — А, да ничего такого. Просто с семьёй немного разосрался, и меня выперли, а друзей особых нет. Как и денег на жильё, в общем-то. Так что пришлось проситься к тебе, — сказал Джон частичную правду. О том, почему он поссорился с семьёй, Джон рассказывать не стал.       — Понятно… Прости, что спросил. Наверное, это было не очень тактично.       — Да не парься!       — Ну, я пойду приготовлю нам ужин, — Линч поднялся с дивана и исчез где-то на кухне. Временами Джона поражала его неусидчивость и гостеприимность. Казалось, если было бы нужно, Линч и марафон пробежал бы ради комфорта случайного гостя. Но даже его любопытная личность не могла отвлечь сознание от нынешних проблем. Джон продолжал думать о долгах и о том, как из них выбираться. А также не мог прекратить поток мыслей о завтрашнем дне, который обещал выдаться крайне… интересным.